9. Часть пятая. Неправильная переменная в уравнении, и дверь, которую нельзя было открывать

С Рождества прошла неделя. Произошло много странного, начиная с того, что Дия и Дэмиан так и не начали встречаться. Я спросила её про подарок «шикарному мужчине», но она ответила, что пока не готова об этом рассказывать, да и подходящего момента, мол, не нашлось. Странно. На самом деле Дия вот так никогда от меня не утаивала сердечные дела, но я не могла ничего ей предъявить — у самой были тайны, касающиеся НЕ шикарного мужчины, дай Бог здоровья. Возможно, как-нибудь вечером я соберусь с духом и расскажу ей о своих странных отношениях с Мемфисским… но точно не сейчас. Тем временем Дия всё чаще стала пропадать с какими-то третьекурсницами. Не то чтобы я ревновала, я была рада, что у неё появляются новые знакомства, но это были девчонки, которые сохли по Мемфисскому и по брендам. Второе меня волновало мало. Да и первое, по идее, тоже не должно было. — Амелия сказала, что Амен на больничном со дня своего рождения. Ты, когда в участок выезжала, ничего не заметила? Дэмиан, кажется, вообще об этом не знает. Мы с Дией сидели в столовой. При одном упоминании о нём и о том дне у меня резко пропал аппетит. О том дне, когда я отказалась трахаться с ним, а он отказался просто остаться рядом, раз уж ему не дали присунуть. До сих пор, как вспомню, так хочется убивать. И вообще, какого чёрта Дию это вообще волновало? — А у вас с Амелией других разговоров нет, что ли? Я даже не осознала, насколько резко это прозвучало. Дия приоткрыла рот, закрыла, снова открыла — видно было, что она не знает, что ответить. Потом прокашлялась и сказала: — Вообще-то мы это обсуждали, потому что каждый год в январе устраивают трёхдневный выезд на лыжный курорт для тех, кто сдаёт у Дюваль на восемьдесят баллов и выше. Я чуть не поперхнулась. — Ну не волнуйтесь, у Мемфисского будет вся сотка. — А ты откуда знаешь? Ой. — Он же сын директрисы, Дия, — отмахнулась я. — Это тоже верно. В общем, я уверена, мы с тобой пройдём, так что надо готовиться к поездке. Я совсем не была уверена, что хочу ехать куда бы то ни было: ни настроения, ни желания, ни навыков катания по сравнению с золотой молодёжью у меня не было. Январь 3 В отличие от детей из нормальных семей, которые после экзаменов собирались домой — насладиться временем с родителями или родственниками, — мы с Дией планировали лишь использовать это время с пользой и набрать побольше подработок. В день, когда я должна была занести заявку на участие в специальном спектакле, я молилась всем богам, чтобы на месте не оказалось самой Морелли, а только её помощница. Я абсолютно точно не хотела сталкиваться с ней после того ранения. Всё это время она была во Франции, и, возможно, ей было не до разбирательств в том, что произошло, ведь всё уже замяли. Очень хотелось верить, что так и было. На ресепшене никого не оказалось — ох, чёрт. Когда я подошла к кабинету, чтобы постучаться, я услышала голоса внутри. Один из них принадлежал Амену. Он уже вернулся с больничного? — Роза сказала, что ты привёл какую-то девушку домой. Это была она? Та девчонка, из-за которой ты получил ранение? Я в полном дерьме. — Какая разница? Я могу уйти? Допрос окончен? — Нет, сядь! — Я тебе не один из твоих студентов, ясно? — Сядь, я сказала! Ты никогда не приводил никого домой. Ещё не хватало, чтобы наш дом стал проходным двором, как твоя постель. — Может, будешь выбирать выражения? Моя постель тебя не касается. — Амен, если я позволяю тебе трахаться направо и налево, закрывая глаза на твои выходки, это не значит, что ты можешь переходить границы! Кто эта девчонка? У нас полно студенток по имени Хлоэ. Мне нужна фамилия. Которая из них? Или мне начать расспрашивать и поднимать видеозаписи? — Прекрати. Не смей её трогать. Он… заступается за меня? — Что такое, твоя новая любимая игрушка? Сколько это продолжается? Обычно ты не держишься дольше недели. — Ага, мой новый любимый сценарий. Слегка затянутый. Мы закончили? — Видишь, значит умеешь играть, когда нужно. На предстоящем кастинге не забудь показать столько же ярости и страсти. А теперь фамилию. Мы не закончим, пока я её не получу. — Только посмей её тронуть — и я не выйду на кастинг. Ты слышишь меня? — Ты сейчас серьёзно? — женский смех разнёсся по кабинету. — Поверь, ты не хочешь испытывать меня. — Ты прямо как твой отец: думаешь, что мир принадлежит тебе. — Ни в коем случае. Эта черта характера у меня точно от матери. Вон, посмотри — над твоей головой висит твой собственный портрет. Это слишком даже для меня. Я слышала как Амен засмеялся. Наигранно. — Отставим шутки. Я сегодня не в настроении. Новая игрушка или твоё новое увлечение, мне всё равно. Я хочу, чтобы ты держался подальше от неприятных ситуаций и от людей, которые могут стать их причиной. Я ясно выражаюсь? — Я сам буду решать это. — Чёрт возьми, да что с тобой такое, Амен? — Теперь могу идти? — Амен… если на твоём пути к славе я увижу хоть малейшее потенциальное препятствие, которое является чем-то серьёзнее, чем мимолётным увлечением, я уничтожу это. Ты ведь знаешь? — О, в этом я не сомневаюсь. Ты в этом особенно хороша. Только учти: если ты посмеешь сделать хоть что-то, я уничтожу весь этот «путь». Ты ведь знаешь, как мне плевать? Ciao. Я услышала приближающиеся шаги и быстро спряталась за стену. Амен громко хлопнул дверью и ушёл, не заметив меня. Моё сердце колотилось так сильно, что я несколько минут не могла даже пошевелиться. Вот это война. И что значит — ему плевать? Казалось, будто я сама участвовала в этом диалоге и сама спорила с его матерью. Ужасная аура. И, судя по всему, я новая игрушка Мемфисского. Просто прекрасно! Было решено занести заявку в другой раз. Тем же днём мы случайно столкнулись с ним в столовой, уже ближе к вечеру. Это было странно, неловко. Я сидела с Дией, которая сразу повеселела. По помещению прокатился вой третьекурсников и визг Амелии, когда Амен вошёл. Она тут же кинулась ему на шею, Тизо хлопал его по плечу, остальные студенты возбуждённо перешёптывались. — Боже, это Амен! Он вернулся! То воодушевление, которое Дия внезапно чувствовала по какой-то своей причине, заставило меня закатить глаза. Она действительно очень хотела влиться в их круг. Я краем глаза посмотрела на Амена. Я была рада, что он выздоровел, но одновременно мне было до сих пор больно. Всё внутри отзывалось при воспоминании о том, как он просто ушёл, когда я отказалась с ним трахаться. Уму непостижимо. Я взглянула в его сторону ещё раз, лишь на мгновение — но и этого хватило. Он смотрел на нас с Дией, обнимая Амелию. Заметил. Чёрт. Хотя… неважно. — Я пойду, готовиться к Дюваль надо, — сказала я Дие и поднялась. Она лишь кивнула мне. Даже не знаю, смотрел ли сам Амен мне вслед, потому что я постаралась избежать любого зрительного контакта. Не хотелось, чтобы он думал, будто мне не всё равно. Библиотека академии была почти пустой: поздний вечер пятницы, большинство студентов либо в общежитиях, либо в городе. Только пара студентов шепталась над учебниками, а старушка-библиотекарь дремала за стойкой. Всё по жанру. Я сидела в самом дальнем углу, в кресле на втором ярусе, где свет был тусклее, а стеллажи стояли так плотно, что между ними едва пролезть. Тишина была идеальной, пока не раздался знакомый запах. Терпкий. Дорогой. С нотами сандала и чего-то холодного, как зимний воздух. Я не поднимала глаз. Не нужно было. Всё внутри меня задрожало, сердце уже знало. Тяжёлые шаги приближались, медленные, уверенные. Я почувствовала его до того, как он заговорил. Он остановился за моей спиной. — Прячешься, Бёрнс? — голос низкий, чуть охрипший. Я медленно закрыла книгу, чувствуя, как ладони становятся влажными. — Я учусь. — Лжёшь. Он обошёл стол… и я ощутила каждый его шаг, будто вибрацию в костях. Амен сел напротив, бесцеремонно и медленно. Откинулся на стул, раскинул руки — и грудь слегка натянула ткань серой водолазки. Боже. Как же ему шла эта водолазка. Я поймала себя на том, что смотрю слишком долго. Белые волосы чуть упали ему на лоб. Я едва не вздрогнула, когда он улыбнулся уголком губ, словно прочитал мои мысли. — Я чувствую себя хорошо. Спасибо, что спросила. Сарказм, как всегда, но голос… он звучал так, будто хотел, чтобы я услышала под этим что-то ещё. Я подняла глаза. Ошибка. Потому что в тот момент он точно знал: я на крючке. — Ты ушла тогда, — сказал он тихо. — Я проснулся, а тебя не было. Он сейчас серьёзно? — Ты сам ушёл первым, если тебе память отбило, Мемфисский. — Я ушёл, потому что ты сказала «нет». — Ты ушёл, потому что кто-то впервые отказался от твоего члена. Давай-ка будем называть вещи своими именами. Он прикусил нижнюю губу — едва заметно. Но этого хватило, чтобы у меня пересохло во рту. — Дерзко, — хрипло сказал он. — Мне нравится. Можешь повторить слово «член» этими губами? Я медленно подняла средний палец, на что он тихо засмеялся. Он наклонился ближе, и между нами остался всего какой-то вздох. Его запах, знакомый до боли, накрыл голову: сандал, холод, что-то тёмное и дорогое. Сердце у меня забилось так громко, что, казалось, услышит он. — Я не прошу прощения, Хлоэ. Я не умею. — Я заметила. — Но умею говорить правду. И если ты снова скажешь «нет», я уйду. По-настоящему. Без игр, без случайных встреч, без сценариев, где я нахожу тебя в библиотеке, и в глубине души ты знала, что я пойду за тобой сюда. Я не знала. Но хотела, естественно. И странным образом он всегда делал то, чего я так сильно хотела. — А если я скажу «да»? — выдохнула я почти неслышно. Тишина между нами стала плотной, как ткань. Он наклонился вперёд ещё немного, на его губах играла лёгкая улыбка, а в глазах было всё: игра, хитрость, похоть. Я бы назвала их сучьими глазами. — Тогда… — он скользнул взглядом по моему лицу, задержался на шее, на ключицах, — я не отпущу тебя. И тебе это понравится сильнее, чем ты себе представляешь, Бёрнс. За окном шёл снег. Мелкий, почти невидимый. В библиотеке пахло старыми книгами и его парфюмом. Я была влюблена в этот запах. Я была влюблена в него всего. А он… я была для него лишь интересным сценарием, на котором произошло его минутное помешательство. Я была уверена в этом. Он брал меня штурмом, так делали персонажи из книг. От его шёпота у меня перехватило дыхание. Я чувствовала, что краснею, хотя в полумраке библиотеки этого было не видно. Я попыталась выровнять голос. — Ты всё ещё невыносимый. — Знаю, — его голос стал ниже. — И всё ещё невыносимо хочу тебя. Боже. — И всё ещё думаешь, что можешь просто прийти и взять то, чего тебе хочется. — Могу. Но не буду. Он встал, и на секунду мне стало холодно без его взгляда. Он обошёл стол, но не ушёл — остановился прямо за мной. Наклонился так близко, что его волосы почти коснулись моей щеки. — Я буду ждать, пока ты сама придёшь, Бёрнс. Но ждать я умею плохо. Так что не затягивай. Тёплое дыхание обожгло кожу. А потом он просто ушёл. Шаги затихли где-то между стеллажами. Мне хотелось отвесить себе пощёчину. За ту дрожь в коленях, которую я чувствовала на протяжении всего этого диалога. Может действительно стоило просто отдаться ему и пошло оно всё к чёрту? Зачем мне изводить свою психику и тело? Чего мне носиться с этой девственностью? Лучше добровольно сдаться, разве нет? Чёрт, чёрт, чёрт! Чёртов Мемфисский! *** На экзамене у Дюваль мне удалось получить высокий балл — восемьдесят два, хотя я не сильно старалась, я хотела просто сдать, а не ехать в дурацкую поездку. К сожалению Дия на удивление не набрала нужный балл. Я не говорила ей, но сваливала это на её начавшиеся вечерние вылазки с третьекурсниками. Амелия ещё куда ни шло, а вот этот парень по имени Сет был каким то опасным типом, не только из-за внешнего вида — красные волосы, груда мышц, а то как он смотрел на людей — словно высасывает душу. А возможно я просто начиталась фентэзи книжек. — Что значит ты не хочешь ехать? — раздражённо, даже с ноткой обиды бросила Дия, когда я рассказала, что собираюсь отказаться от поездки. Она откинулась на спинку стула, скрестила руки и сверлила меня таким взглядом, будто я только что уничтожила её единственную мечту. — Боже, одни мечтают об этой поездке, а ты так легко отказываешься? — Хлоэ, Дия права, — спокойно заметил Дэмиан. Он сидел боком к нам, подпирая щёку кулаком, но в глазах мелькала искренняя заинтересованность. — Я слышал, эти выезды — просто обалдеть. Прости, Дия. Дия глубоко вздохнула, но это был не просто вздох — больше похоже на жалобный стон человека, которого лишили будущего. — Я так сильно хотела поехать. Эта поездка могла бы многое изменить… Она замолчала, глядя в кружку, будто в глубине бурого кофе скрывался её несбывшийся план. Я моргнула, ничего не понимая. Возможно, именно там она собиралась признаться Дэмиану в чувствах? — Что изменить? — осторожно спросила я. Дия лишь махнула рукой и отвела взгляд. — Забей. Мысли вслух. Столовая была почти заполнена: шум тарелок, смех старшекурсников, запах жареной курицы и свежих булочек. Мы сидели у окна, и холодный свет зимнего дня подчеркивал растерянность Дии и моё нежелание вдаваться в подробности. — Уайлд, ну что, ты готов показать класс на снегу? Голос Амена раздался прямо над нашими головами, хлесткий, уверенный. Он хлопнул Дэмиана по плечу, чуть сильнее, чем требовалось, и усмехнулся. Я резко прокашлялась и сделала большой глоток кофе, пытаясь занять руки. После сцены в библиотеке мы с ним не обменялись ни словом. И не то чтобы я избегала — просто… не было ни сил, ни времени, ни моральной защиты. Экзамен у Дюваль занял всё пространство в голове, а когда опубликовали список результатов, я увидела его имя на первом месте. Конечно. Как иначе. Дия тут же вскинула голову и торопливо поправила свои спутавшиеся локоны, будто его появление автоматически требовало выглядеть лучше. — Ты, наверное, имел в виду: готов ли я к количеству алкоголя, который вы третьекурсники там запасаете? — фыркнул Дэмиан, делая вид, что ему всё равно, хотя блеск в глазах выдавал азарт. — Ты выдаёшь наши секреты раньше времени. Тише, — усмехнулся Амен, покачав головой. Но в этот момент что-то в нём изменилось. Его взгляд скользнул по Дие — быстро, оценочно, чуть хмуро, словно в её словах или поведении он заметил что-то, что ему не понравилось. А затем его глаза остановились на мне. Я постаралась не показать, как у меня внутри всё сжалось. Мы не смотрели друг другу в глаза с того вечера в библиотеке. И, возможно, лучше бы так и оставалось. Дия первой нарушила тишину своим неожиданным: — Ты… не расстроен, что я не еду? Вот это вопрос. Я, судя по всему, пропустила момент, когда такого рода диалоги стали нормой между этими двумя? Амен слегка повёл челюстью. Он делал так всегда, когда готовился соврать красиво. Через секунду у него на лице появилась улыбка. Тонкая, аккуратная, слишком аккуратная, чтобы быть настоящей. — Конечно, расстроен, Ди, — легко произнёс он. — Я всегда расстроен, когда кто-то из первокурсников не едет в Маунт Сноу. Они пропускают самые дикие развлечения. Снег, скорость, алкоголь и много, очень много…кое чего другого. Он подмигнул Дие в своём фирменном стиле. В том самом лениво-хищном флирте, которым он размазывал по стенке большинство девушек академии. Боже, он использует это даже на ней. Но Дия была поопытнее, чем я когда-либо буду; её так просто не очаровать. На неё его улыбки действовали не как электрический ток, а как слабое дуновение — заметное, но не сводящее с ума. Я была уверена. Она лишь усмехнулась и откинула волосы за спину, подтверждая мою догадку. — Готова к лыжам, Бёрнс? — внезапно обратился он ко мне. Я даже не успела открыть рот, как Дия резко вскинула голову. — Да она не хочет ехать, — фыркнула она, будто спешила выложить мою карту на стол, пока я сама не спрятала её обратно. Лицо Амена вытянулось, словно он услышал не это, а фразу: «Санты не существует». Мгновенная смесь злости, непонимания и почти детского недоверия промелькнула в его глазах. Кто-то нарушил порядок его персональной вселенной. — Что значит не хочет? — его голос стал ниже, холоднее. — И по какой причине? Я успела вдохнуть, готовясь выдавить нейтральную ложь про усталость, занятость или недостаток спортивных навыков, но Дия снова опередила меня, не оставив мне ни малейшего шанса. — Потому что ей не нравится Амелия, а их поселили в одну комнату, — выпалила она так легко и громко, будто озвучивала прогноз погоды, и захихикала. У Дии не было фильтра от слова совсем: как только мысль появлялась в её голове, она тут же выстреливала наружу. Я почувствовала, как жар поднимается к лицу. Я видела, как уголки губ Амена дрогнули — он хотел засмеяться, но сдержался. В его глазах мелькнула издёвка, лёгкая, но бесстыдно удовлетворённая, словно он услышал именно то, чего добивался. Я метнула в Дию взгляд «я тебя придушу подушкой, пока ты будешь спать». Но она, как обычно, не заметила. — Напрасно ты так, Хлоэ, — протянул Амен почти певуче, с той ленивой усмешкой, от которой хотелось одновременно закатить глаза и запустить в него тарелку. — Она очень весёлая. И классная. Тебе понравится. — Почему бы тогда тебе не жить с ней в одной комнате? — выпалила я, чувствуя, как раздражение обжигает язык ещё до того, как фраза вышла наружу. — Да я бы с радостью, — легко ответил он, будто это была правда, — но это против правил. Поверить не могу. Он бы с радостью. Серьёзно. Он изводил меня. Он прекрасно знал, что вся академия в курсе того, что с Амелией он спит чаще всех. Я была уверена, в глубине души эта девчонка питала надежду, что они будут «встречаться», как нормальные люди. Я уже начала формировать едкое замечание, но Дия, словно управляемая демоном прямоты, который сегодня решил взять её в заложники, вдруг выпалила: — Вы с Амелией встречаетесь? Да что с ней такое сегодня?! Амен приподнял бровь, оценивающе, будто измерял, насколько глубоко она решила залезть в его личную жизнь. Затем бросил короткий взгляд на Дэмиана: тому вопрос явно не понравился — челюсть напряглась, глаза чуть сузились. Только после этого Амен тихо рассмеялся. — Если под «встречаться» ты подразумеваешь «развлекаться иногда», — он лениво повёл плечом, — то да, мы встречаемся. — Я про встречаться по-настоящему, — Дия не сдавалась. Голос её звучал уверенно, но под ним я слышала тонкую трещинку, будто ей действительно было важно знать. — По-настоящему я ни с кем не встречаюсь, Ди, — его голос стал твёрдым, почти холодным. — И вам не советую. Это здорово может помешать карьере. Он скользнул по нам взглядом. Он хотел убедиться, что посыл принят? Затем легко, будто ничего не произошло, добавил: — Увидимся. Можно подумать трахаться направо и налево не может помешать. Вот значит как, Мемфисский. Ни с кем он не встречается. Глупышка, Хлоэ. Вот тебе и подтверждение. А ты что думала? *** День поездки настал. Я всё же не избежала её — как бы ни пыталась вывернуться. Дюваль объявила, что поездка обязательна для всех, кто набрал высокие баллы. Обязательна. Слово прозвучало так жёстко, будто скрывало в себе чей-то приказ сверху. Это было слишком подозрительно, учитывая тот странный, напряжённый диалог в столовой. Хотя… возможно, я снова всё надумывала. Я вообще мастер додумывать катастрофы там, где их нет. Когда мы с Дэмианом забрасывали рюкзаки в общий багажный отсек автобуса, воздух был ледяным и пах утренним кофе. Ребята шумели, кто-то смеялся, кто-то снимал сторис, третьекурсники уже обсуждали, кто первым достанет алкоголь. Я стояла, натягивая перчатки, притопывая от холода и нервов, и даже представить не могла, что спустя секунду… — Доброе утро! — раздался голос Кларенса. — А ты здесь что делаешь? — я расплылась в улыбке. Он обнял сначала Дэмиана, затем меня. По-дружески. Как обычно. Он улыбнулся своей привычной, спокойной и чуть смущённой улыбкой. — Академии нужен был официальный сопровождающий на время поездки, вот я и порекомендовал его, — пояснил Дэмиан с самодовольной улыбкой, как если бы совершил героический поступок вселенского масштаба. — К тому же, — добавил Кларенс, — я отлично знаю горную местность. И… оказался свободен на выходные. — Брось, — фыркнула я. — Готова поспорить, ты из кожи вон лез, чтобы заполучить эту поездку. У вас там, в полицейских академиях, такого уровня выездов не устраивают. Я показала ему язык. — Конечно не устраивают, — усмехнулся он. — У нас не было ни времени, ни бюджета на подобную роскошь. Я поймала его взгляд — тёплый, честный — и грустно улыбнулась. Я знала, о чём он говорит. Слишком хорошо. Тем временем вокруг уже начинался шёпот. Девчонки переглядывались, хихикали и совершенно не стеснялись обсуждать вслух. Кларенс выглядел как воплощённая мечта первокурсниц: высокий, подтянутый, тёмные волосы в аккуратном беспорядке, глаза — цвета зимнего неба. И форма. Чёртова форма. В ней бы кто угодно смотрелся опасно привлекательно. Ну и вдобавок он был старше нас всех. Кайли, как обычно, проявила инициативу первой. Она буквально вплыла ближе, накрутив прядь волос на палец и расплывшись в широкой, почти светофорной улыбке. — То есть, — защебетала она, — вы будете следить за тем, чтобы мы не попали в беду? Кокетство сочилось из каждого её жеста: изгиб шеи, наклон головы, длинный взгляд, будто он был не Кларенсом, а богом, спустившимся с облаков. И… её можно было понять. Он и правда был заметным. И опасно сдержанным. Кларенс лишь коротко кивнул ей, улыбнувшись мягко, однако без тени флирта. Никаких поощрений. — Всё верно. Но постарайтесь сами не попадать в неприятности. — Если я сломаю себе что-то важное, — протянул Дэмиан, толкая Кларенса локтем в бок, — ты поставишь галочку в протоколе и всем расскажешь, что я умер героем? Кларенс рассмеялся. — Только если ты сделаешь это эффектно. — Конечно сделаю, — надменно вскинул брови Дэмиан. — Я же будущий актёр. Я почувствовала, как от этой лёгкой беседы внутри становилось тепло — спокойное тепло. Он был ровным, надёжным, нормальным. Кларенс. Тот, кто улыбался и смотрел открыто. Тот, кто не бросал взгляд, от которого у тебя замерзали колени. И от этой мысли, я зачем-то обернулась. Амен стоял немного поодаль, прислонившись к багажному отсеку, будто просто наблюдал за загрузкой. Но когда взгляд коснулся его, я увидела, как он смотрит прямо на Кларенса. Не злость. Но что-то острое, колючее. На секунду наши глаза встретились. И именно в этот момент Амен стал подходить к нам. Даже не знаю почему, но я запаниковала. — Новый сотрудник в академии? — произнёс Амен с некой издёвкой. Он посмотрел на Кларенса, ровно, без эмоций, но настолько холодно-вежливо, что я сразу почувствовала, как дрожь пробежала по спине. Кларенс обернулся к нему, оценивая спокойно, профессионально, будто пытаясь понять, кто такой этот вдруг появившийся беловолосый парень. И Амен уловил это мгновенно. — Сын Морелли, — гордо сообщил он, как титул. Я невольно вспомнила его слова о матери. Очевидно, что отношения их оставляли желать лучшего, но использовать её фамилию он, видимо, любил. Особенно в моменты, когда требовалось впечатлить или надавить. — Рад знакомству, — кивнул Кларенс и протянул руку. Он был вежлив по-настоящему, без скрытых подтекстов. Для него Амен был просто сыном директрисы, человеком, с которым он проведёт ближайшие три дня, следя, чтобы студенты вернулись целыми и невредимыми, без нарушений законов. Амен опустил взгляд на протянутую руку. Выдержал паузу. Короткую, но достаточно долгую, чтобы внутри у Кларенса зародилось сомнение. Это было абсолютно в стиле Мемфисского. Только после этого он пожал руку. Резковато. Контролируемо. Я заметила, как выражение лица Дэмиана тоже напряглось, ведь он почувствовал атмосферу, которая мгновенно переменилась. — Ответ на твой вопрос — нет, — сообщил Кларенс спокойно. — Я сопровождаю группу по контракту. Пауза. Тягучая. — Удобно, — сказал Амен тихо. — Всегда полезно иметь свои связи в полиции. Кларенс слегка наклонил голову, словно изучая его под другим углом. — Полезно иметь связи где угодно, если они добросовестные, — в его голосе не было ни тени покорности. Но и грубости тоже. И вот это, кажется, раздражало Амена куда сильнее, чем если бы тот вспылил. Их взгляды скрестились — тихая дуэль, не требующая ни слова. Амен скрестил руки на груди. — Главное, чтобы никто из студентов не попал в неприятности. — Я здесь именно для того, чтобы этого не случилось, — ответил Кларенс, улыбнувшись профессионально, так, будто перед ним не парень, который сверлит его ледяным взглядом. — И алкоголь, наверное, будешь контролировать? — усмехнулся Амен. — Если хочешь, не буду, — пожал плечами Кларенс легко, почти равнодушно, что заставило Амена прищуриться. — Можешь влить в себя сколько угодно и сразу лететь по склону вниз. Только такое может плохо отразиться на твоей внешности… а насколько я знаю, она важна в твоей карьере. Как и для многих других в этой академии. Это был нокаут. Красивым, спокойным, смертельно точным ударом. Челюсть Амена напряглась. Я почувствовала сладкое, стыдное удовлетворение. Боже, как же приятно было видеть, как кто-то ставит Мемфисского на место. И тут вмешался Дэмиан — как человек, который понял, что сейчас, возможно, начнётся третья мировая. — Эээм… мне кажется, нам нужно проверить, что всё готово к отбытию. — Ещё увидимся, — тепло улыбнулся Кларенс. А затем он перевёл взгляд на меня и лёгким движением щёлкнул меня по носу. Я замерла. Это было неожиданно и тепло. И абсолютно невинно — но от этого внутри всё вздрогнуло. Он ушёл. Взгляд Амена впился в меня сразу же. Острый. Бесшумный. Как будто Кларенс только что коснулся не носа… а чего-то прям запретного. Он сделал шаг ближе, его губы чуть приоткрылись, готовые что-то сказать. Но в этот момент из здания высыпались студенты вместе с Дюваль, шумные, весёлые, и я, как ошпаренная, отпрянула от Амена. Последнее, чего мне хотелось, — чтобы кто-то увидел нас рядом. Он заметил, как я отступила, и странно нахмурился. Не злость, а скорее разочарование, смешанное с немым вопросом. Ничего не сказав, он резко отвернулся и направился туда, где замаячил Тизиан. И я поняла одну простую вещь. Рядом с Кларенсом любой человек чувствовал себя спокойно. Я в том числе, я особенно. А в моменты, когда я была с Аменом или даже просто ловила его взгляд, спокойствие исчезало мгновенно. Как будто в уравнение добавили неправильную переменную. Группа из двадцати студентов разместилась в небольшом лыжном комплексе — несколько теплых деревянных домиков, утопающих в снегу, окружали главное шале. В шале находилась столовая с огромными панорамными окнами, общая гостиная с камином и стойка администратора; именно там все собирались по вечерам, грелись горячим шоколадом и обсуждали планы на завтрашний день. Я оказалась в одной комнате вместе с однокурсницей — Кайли, и чёртовой Амелией. Наша комната находилась на втором этаже, прямо под скатной крышей, и, по правде, она была похожа на люксовый номер гостиницы. Парней же поселили в соседнем домике, таком же широком и светлом, но более шумном. Амен был вместе с Тизианом, как все шептались, в самой крутой комнате. Конечно, сын директрисы, а также он был помощником кураторов, победитель прошлогодних лыжных соревнований, и студент с высшим баллом у Дюваль. Цирк. Знала я, как он получил этот высший балл. Заливал он эти баллы ей в рот, чёрт возьми. После заселения и быстрого перекуса кураторы устроили студентам короткий поход. Это была обязательная часть программы — чтобы все поняли, где они находятся, какие маршруты открыты и куда нельзя соваться без инструктора. Я шла в середине группы, в своей старой куртке, которую купила ещё в прошлом году на распродаже, и в шапке, из-под которой постоянно выбивались пряди. Амен шёл где-то сзади — я чувствовала его взгляд на спине, как раскалённый прут, впивающийся в кожу сквозь ткань. Впереди всех шёл Кларенс. Он нёс рюкзак с термосами, шутил с Дюваль, помогал перешагивать через корни. Я смотрела на его спину, он был высокий, широкоплечий, с той спокойной, мужской силой, которая не кричит, а просто есть. Когда я чуть не поскользнулась на обледенелом участке, он мгновенно оказался рядом: протянул руку, крепко схватил за локоть и придержал, пока я не восстановила равновесие. Я и подумать не могла, что он такой наблюдательный. — Осторожнее, Хлоэ, — сказал он тихо, с лёгкой улыбкой. — Здесь легко подвернуть ногу. Его ладонь была тёплой даже через перчатку. — Спасибо, — пробормотала я, чувствуя, как щёки горят от мороза и от чего-то ещё. Он не отпустил сразу. На секунду задержал пальцы, будто проверял, точно ли я устою. Потом кивнул и пошёл дальше. — Ты такая актриса, Бёрнс, — усмехнулась мимо проходящая Амелия. — Что? Я не… — Да-да, конечно. Все мы видим, что он горяч. Не волнуйся, никто не будет тебя осуждать за это. Её хихиканье пронеслось по нескольким другим старшекурсницам. Она была отвратительной. И остальные её подружки тоже. Даже не представляю, как Дия с ними сблизилась. Я глубоко вдохнула холодный воздух. Мои раздумья прервал треск ветки за спиной. Амен поравнялся со мной. Воздух между нами сразу стал тяжелее. Я оглянулась проверить, что никто не видит этого. — Тебе нравятся такие? Спокойные, надёжные, с мозгами вместо эго? — наконец произнёс он, почти шёпотом, но в нём звенела сталь. Я не ответила. Лишь продолжила идти, и он вместе со мной. Он наклонился ближе. Его дыхание обожгло мне ухо сквозь шапку. — Он трогал тебя дольше, чем нужно, Бёрнс. Я резко повернула голову. Его глаза были совсем рядом — ледяные, но в них полыхало что-то тёмное, опасное. Такое я видела только раз, под лестницей в клубе, когда он был готов разорвать меня на части. — И что? — тихо спросила я. — Ты ревнуешь? Он усмехнулся, но улыбка не дошла до глаз. — Ревную? — переспросил он, и в голосе прозвучала насмешка, под которой пряталась ярость. — Нет, Хлоэ. Я никогда не ревную. Ревнуют только неуверенные в себе идиоты. Моё сердце пропустило удар. Я остановилась. Группа уходила вперёд, голоса затихали за поворотом тропы. — Значит, сейчас ты неуверенный в себе идиот, Мемфисский! — выдохнула я. Амен тоже остановился. Повернулся ко мне всем телом. Снег тихо падал на его волосы, на плечи, но он даже не моргал. — Никогда! — сказал он спокойно, слишком спокойно. — Ты не превратишь меня в такое. Это было адресовано то ли мне, то ли себе. — Тогда, может, проверим? — я склонила голову, будто предлагала невинную игру. — У нас с Кларенсом впереди ещё две совместные ночи. Боже. Я не знала, зачем это говорю. Кларенс — друг, и только. Но я не могла остановиться. Потому что удивительным, почти пугающим образом он действовал на Мемфисского, как красная тряпка на быка. И отрицать это было бессмысленно. Амен двинулся ко мне так резко, что я инстинктивно шагнула назад. Но не успела сделать и половины шага — его пальцы сомкнулись на моём локте. Не больно. Но так уверенно, так властно, что стало ясно: уйти я не смогу. — Не играй со мной, Хлоэ, — выдохнул он. Голос хрипел, будто ему приходилось удерживать себя из последних сил. — Не вздумай играть другими, чтобы пробить меня. — А что? — прошептала я, чувствуя, как внутри всё дрожит — от страха, от злости, от его близости. — Ты же сказал, что не ревнуешь. Значит, тебе всё равно. Его пальцы сжались чуть сильнее. Ровно настолько, чтобы я почувствовала властное предупреждение. Он наклонился ближе, так что его тень легла на меня, и снег таял на его ресницах, не успевая коснуться кожи. — Мне. Не. Всё. Равно! — каждое слово как удар. — Но это не ревность. Не путай. — Да? — прошептала я, поднимая взгляд. — А что же это тогда? Он усмехнулся коротко, зло. От этой усмешки у меня по спине пробежал холодок. — Это когда я не позволю тебе идти к другому, — ответил он тихо. — Даже если ты будешь кричать, что хочешь. Даже если сама поверишь в это. У меня перехватило дыхание. Не знаю, что именно потрясло меня больше — его наглость или то, насколько искренне это прозвучало. Или тот факт, что он наивно думал, что это вовсе не ревность. — Я не принадлежу тебе, чтобы ты решал, что мне… — начала я. — Это легко можно исправить. Прямо сегодня ночью, — перебил он и наклонился ещё ближе, так что я почувствовала, как его дыхание касается моих губ. — А если ты будешь медлить, Хлоэ, я ведь и сорваться могу. Я сглотнула. Он смотрел на меня так, словно мир вокруг исчез. Только снег падал между нами — редкие, медленные хлопья, как будто боялись коснуться этой напряжённой тишины. — Отпусти, — наконец выдохнула я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Он смотрел ещё мгновение своим долгим, прожигающим взглядом. Потом разжал пальцы, но не отступил ни на шаг. — Твой офицер так и видит, как трахнуть тебя. Не провоцируй его ещё больше. И меня тоже. Я, в отличие от тебя — неопытной, знаю, чем могут закончиться такие игры. — У него есть имя вообще-то — Кларенс. — Как же мне плевать на это, если бы ты знала. Мне нравилось, как Амен Мемфисский загорелся как чёртова спичка. Боже, никто бы не поверил в это. — И если ты хоть раз позволишь ему то, что позволяешь мне в своих мыслях, а я знаю, что позволяешь ты мне многое, Бёрнс. Я уничтожу его. А потом вернусь за тобой. И тогда ты пожалеешь, что не пришла ко мне сама. Я задохнулась. Между ног всё сжалось от этого тона, от этой угрозы, от этой безумной, всепоглощающей ревности. — Фильмов про мафию насмотрелся, что ли? Ты больной, — выдохнула я. — Боже, да ты совершенно точно больной. Если это была его игра, то играл он очень серьёзно. Если это было его кратковременное помешательство на мне, то я хотела, чтобы оно никогда не заканчивалось, чёрт возьми! — Да, — прошептал он мне в шею, оставляя горячий след губами по скуле. — Запомни это. И держись от него подальше. Или я сам сделаю так, чтобы он держался. Я не дышала. Смотрела в его глаза и видела там не шутку. Не игру. Настоящую, тёмную, всепоглощающую ревность, которую он даже не пытался скрыть. Я сама того не понимая разбудила зверя в нём. — Если ты ещё не понял, это и есть ревность, Мемфисский. Поздравляю тебя с твоим первым чувством в жизни, — усмехнулась я, смотря ему прямо в глаза. Он замер. На долю секунды, но этого было достаточно. Затем медленно отстранился всего на шаг. Словно это расстояние помогало ему осознать и… принять услышанное. Его брови едва заметно сошлись, взгляд стал внимательнее, тяжелее, будто он пытался примерить на себя то слово, которое я только что на него повесила. А потом, словно ничего не случилось, уголок его губ поднялся. Ленивая, опасная, слишком спокойная улыбка, которой он всегда прикрывал всё, что не хотел показывать. Он просто развернулся и пошёл дальше по тропе, не оглядываясь. Я же осталась стоять посреди снега, с бешено колотящимся сердцем и странным ощущением, что я только что открыла в нём дверь, которую никто не должен был открывать. О существовании этой двери он и сам не знал. Вечер опустился на шале мягко. Столовая гудела. Запах горячего ужина висел в воздухе. Все обсуждали предстоящее катание и планы на следующие дни. Я, Кайли и Дэмиан наложили себе еды и уселись вместе за круглый стол. Амен вошёл чуть позже остальных. Он даже не посмотрел в нашу сторону, да, я заметила. Он делал это специально. Ну и ладно. Вот и прекрасно. Однако как только рядом с нашим столом остановился Кларенс, я краем глаза уловила взгляд Мемфисского. Не ревновал он, как же. Сложно было не заметить, как напряглась линия его плеч, когда Кларенс сел рядом со мной. Он улыбался мягко, непринуждённо, как он умеет. Он поместил мне руку на спинку стула, и этот жест был настолько дружеским, что в другое время я бы даже не обратила внимания. Но сейчас я почувствовала, как взгляд Амена стал тяжелее — почти осязаемый, как прикосновение жара на коже. Я вспомнила его слова: Твой офицер так и видит, как трахнуть тебя. Вздор. Амен судил всех по себе. Кларенсу я, возможно, была просто симпатична, не более того. Когда же он наклонился ближе, чтобы что-то показать мне в телефоне, тень от Амена стала ещё тяжелее. Я чувствовала это всем телом, будто между нами протянута невидимая нить, натянутая до предела. Так, хватит! Я твёрдо решила перестать обращать на это внимание и насладиться моментом с друзьями. Дии очень не хватало, поэтому я пыталась заполнить эту пустоту Дэмианом и Кайли. Ну и Кларенсом, конечно же. После ужина, разумеется, кто-то тут же вытащил алкоголь, но «пьяный вечер» был запланирован лишь на завтра. К тому же подъём предстоял ранний, и кураторы уже устали напоминать об этом каждые десять минут. Именно поэтому я, невзирая на настойчивые уговоры Кайли остаться ещё хоть ненадолго, поднялась и ушла спать. Я поднялась, собрала свои вещи и направилась к выходу из общего зала. Амен следил за мной из угла комнаты — будто невзначай, будто ему было всё равно. Но выражение его лица говорило обратное: злость? раздражение? Я не могла точно разобрать, но знала одно: ему явно не понравилось, что я ухожу. *** На второй день снег лёг очень красиво, отчего все дико радовались. Группу разделили по уровню подготовки. Я попала в среднюю группу. Дэмиан — туда же, чему был искренне рад: — Отлично! Значит, мы хотя бы не умрём по отдельности, — ухмыльнулся он, защёлкивая ботинок. Солнце поднялось выше, но свет оставался холодным. Снег под лыжами был плотным, свежим, он отдавал хруст при каждом шаге. Нашу группу вели на более длинную трассу, с несколькими разворотами и местами, где уклон казался неприлично крутым. Инструктор показал, где поворачивать, рукой обозначил границы, повторил: — В конце держимся правее! Левая ветка закрыта. Я кивнула. Все кивнули. Всё казалось простым. Мы начали спуск. Я входила в повороты легко, будто тело вспомнило что-то давно забытое. Ветер бил в лицо, резал щёки, но это было приятно. Когда трасса уходила вниз, а перед нами открывалась развилка, я замедлилась, чтобы лучше рассмотреть указатели. Впереди стоял инструктор… по крайней мере, мне так показалось. Он размахивал рукой, будто подавая знак. Левее. — Правая! — слышался где-то позади чей-то крик, но ветер смешивал буквы. Я была уверена, что вижу жест. Уверена. Я повернула налево. И буквально через несколько секунд поняла, что ошиблась. Снег здесь был тише. Нет людей. Нет смеха. Нет голосов. Лишь шорох ветра в верхушках сосен. — Да ладно… — прошептала я, оглядывая пустую трассу. Я попыталась притормозить, повернула назад — но подножье уже скрывала линия деревьев, и путь наверх выглядел слишком крутым, чтобы подниматься пешком. Прекрасно. Я — тупица. Я стояла в полной тишине, и сердце стучало слишком громко. Не от страха — от понимания, что я здесь одна. И что никто даже не заметил, что я свернула не туда. До меня донёсся звук — быстрый, уверенный. Кто-то спускался. Я напряглась, чуть обернулась, и тут же расслабилась. Это был Кларенс. Он ехал быстро, как будто знал, где именно я окажусь. Его лыжи скользнули по снегу с мягким рывком, он остановился передо мной, и облако белой пыли поднялось в воздух. — Ты… серьёзно? — выдохнул он и улыбнулся. Я сжала губы. — Не знаю, как так вышло, — честно призналась я. — Правая трасса, Хлоэ. Он показал правой рукой. Ты любишь приключения, да? — Кларенс осматривал меня, убеждаясь, что я в порядке. — Ох, не начинай, — я закатила глаза. — Я думала, он показывает налево. И вообще, я могу сама о себе позаботиться! Кларенс внезапно шагнул ближе. Слишком близко. — Я уже понял, что ты очень самостоятельная. Только вот твои дрожащие руки об этом другого мнения. Я замолчала и быстро спрятала руки за спину. — Ты испугалась, — сказал он. Но в голосе Кларенса не было упрёка, просто факт. — Нет. — Да. Его голос был тихим, ровным, почти нежным. Боже, интересно, какой девчонке так повезёт — быть его девушкой? — Ты такая упрямая, что это почти… мило, — сказал он с улыбкой, наклоняя голову. — Пойдём. Я верну тебя обратно, пока остальные не подняли реальную тревогу. Он протянул руку и удержал меня за локоть, утягивая за собой, как ребёнка. Снег под ногами хрустел громче, чем должен был. Кларенс держал крепко. Слишком крепко. И слишком долго. Пока я сама не убрала руку, аккуратно, чтобы никто не заметил и не напридумывал себе всякого. Но, когда мы вернулись к группе, одна пара глаз всё же заметила. К вечеру небо потемнело быстрее, чем обычно. На горизонте собирались тяжёлые облака — чёрные, переполненные снегом. Шале наполнилось суетой: кто-то пытался сушить перчатки, кто-то раскладывал мокрые куртки у камина, кто-то ругался, что на завтра обещают непогоду. Кларенс вошёл позже остальных, стряхивая с плеч снег, будто тот был для него чем-то привычным, будничным. Он быстро нашёл меня взглядом возле кофемашины и направился прямо ко мне. Я стояла у стойки, ожидая, пока машина заполнит стакан горячим кофе. Тепло пара щекотало лицо, пальцы подмёрзли после улицы. — Ты в порядке? — спросил он, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Его голос был тёплым, успокаивающим. — Со мной всё хорошо, — ответила я, улыбнувшись. — Правда. Кларенс чуть нахмурился, словно проверяя, говорю ли я честно, затем мягко коснулся моего плеча кончиками пальцев. Короткое, дружеское прикосновение, которое у любого другого вызвало бы просто благодарность. — Если что-то понадобится — я дежурю до ночи, — сказал он и уже через секунду направился к выходу, раздавая рации и проверяя контрольные точки. Я смотрела ему вслед всего мгновение. А затем, почти сразу, почувствовала движение сбоку. Возле второй кофемашины — настолько близко, что я ощутила холод воздуха от его куртки — появился Амен. Тишина между нами была плотной, натянутой. И в эту тишину прорезался его низкий голос: — Ты любишь, когда тебя трогают? — пауза, едва слышный выдох. — Или только когда он? Моё сердце дернулось. Но я не повернулась. Я стояла лицом к кофемашине, будто меня интересовала только струя горячего напитка, и ни один мускул не дрогнул. Хотя внутри меня дрожало всё. — Ты что следишь за мной? — прошипела я, сдерживаясь, чтобы не посмотреть в его сторону. — Нет, просто эти ваши касания сложно не заметить. — У тебя проблемы. — У меня? — он усмехнулся. — Ты весь день шатаешься между желанием и отрицанием. Это у тебя проблемы. Я почувствовала, как внутри всё взрывается. — Я тебе не принадлежу! — Пока нет. Я дернулась. — Ты… невозможный! — Ты тоже, — сказал он тихо. Мы оба схватили свои чашки и отошли в разные стороны. В этот момент снаружи ударил ветер. Окна дрогнули. Несколько студентов подняли головы. — Кажется, сегодня будет буря, — сказала Амелия где-то сбоку. Кураторы начали загонять всех внутрь. Снег валил огромными красивыми хлопьями. Внутри шале становилось тесно и тепло. Студенты сгрудились у камина: кто-то спорил, кто-то смеялся, кто-то уже откровенно хмелел от глинтвейна, несмотря на вечернее дежурство кураторов. Мы с Дэмианом и Кайли устроились на мягком диване у стены. Постепенно люди подсаживались к нам: Мара, пара ребят с медийного курса… компания разрасталась, становилась шумнее. Амен устроился прямо напротив меня — в кресле, откинувшись на спинку, вытянув ноги вперёд так расслабленно, будто это было его личное пространство. Руки скрестил на груди, подбородок чуть приподнял. И смотрел. Не пристально, но достаточно, чтобы ощущать это каждой клеткой тела. На его лице играла та самая лениво-опасная полуулыбка — от которой хотелось либо придушить его декоративной подушкой, либо притянуть за ворот и поцеловать. Я заставила себя смотреть мимо него и вести себя так, будто мне не хотелось второго. Именно в этот момент Амелия, сияя словно ведущая новогоднего шоу, торжественно поставила в центр комнаты пустую стеклянную бутылку. Она сверкнула в отсветах камина. Все знали: такие бутылки редко значат просто игру. — Окей, народ, — сказала Амелия, взбираясь на колени, готовая вести ритуал жертвоприношения. — Играем в «Правда или действие», но… — она подняла палец, медленно, театрально. — По-взрослому. Комната загудела. Некоторые заулыбались так, будто только этого и ждали. — По-взрослому? — хмыкнула я, стараясь скрыть тревогу раздражением. — Это как? — Это значит, Хлоэ, — она повернулась ко мне с такой улыбкой, что мне хотелось откусить себе язык, лишь бы не отвечать, — что отказаться можно, но! Если отказываешься — снимаешь предмет одежды. Верхний слой не считается. Только настоящее. Ты ведь собираешься быть актрисой, много надо будет раздеваться на камеру. Комната загудела. Некоторые заулыбались так, будто только этого и ждали. Я посмотрела на Амена, и его взгляд говорил одно: Попробуй уйти. Попробуй. Я всё равно тебя поймаю. — Я вот за это её люблю, — усмехнулся Тизиан, которому эта идея явно понравилась, он резко оживился. А Амелия вся расцвела от его идиотского комментария. Грёбаный цирк. В словах Амелии, конечно, была своя правда. Мы готовились стать актёрами, танцорами, людьми искусства — а в искусстве не существовало такого понятия, как стыд. Там ценилось другое: раскрепощённость, смелость, креатив, умение владеть собой и своим телом так же уверенно, как голосом или эмоциями. — Я бы не прочь увидеть эту Бёрнс без трусиков, — пробормотал кто-то в глубине комнаты. Тихо, но достаточно громко, чтобы дошло до всех. Конечно. Майк. Противный друг Сета, представитель местной шайки самодовольных идиотов. Я увидела, как Дэмиан вытянул шею, готовый что-то сказать — джентльмен до мозга костей, всегда спешащий меня защитить. Но опередил его другой. — Повтори, что ты сказал, Майк, — раздался стальной голос Амена. Он даже не поднял глаз — просто перекатывал в пальцах зажигалку, глядя в её огненный язычок так, будто разговаривал с ним, а не с человеком. Тишина легла на комнату мгновенно. Майк фыркнул, делая вид, что не испугался. — Я что, не могу пошутить? — пробурчал он. — Мы же просто… — Повтори, — Амен поднял взгляд. Вот так. Медленно. От зажигалки — к нему. От огня — к жертве. В комнате будто стало теснее. Я чувствовала, как все смотрят то на него, то на меня, то снова на него. Словно пытались вычислить: что они для друг друга? И имеет ли он право так вскидываться из-за какой-то реплики. Нет. Стоп. Я сама должна это исправить и сместить внимание группы. — Мои трусики тебе не светят, Майк, ясно? — я показала ему фак, отчего некоторые засмеялись, а сам Майк поднял обе руки в воздух, как бы сдаваясь. Амен поднял глаза на меня. Видимо ему не нравилось, что я вмешалась. Возможно, он хотел, чтобы я кинулась ему на шею с благодарностями и чувствовала себя особенной перед всеми, раз он за меня заступился? Или он хотел драки? Я не знала наверняка, что именно творилось в его голове. После этого всего мне ещё больше захотелось встать и уйти — молча. Но я точно знала, что Амелия ждала — нет, мечтала, что я откажусь от игры и из меня сделают шоу. Игра на раздевание — при буре за окном, при двадцати студентах, при мужчине, который сводит меня с ума одним движением бровей… Идея хуже не придумаешь. Я даже положила руку на подлокотник кресла — чтобы оттолкнуться, встать, уйти. Но. — Хло-э-э-э, — голос Амелии стал сладким, как ядовитый сироп. — Ты же не струсишь? Перед всеми? Чёрт. Чёртова Амелия. И чёртов Мемфисский. Я выпрямилась. — Вот ещё! — сказала я и сама удивилась, насколько ровно прозвучал голос. Надлом внутри никто не услышал. Ветер ударил в окно так, что стекло дрогнуло. Пламя в камине треснуло. Амелия наклонилась к бутылке. Её пальцы, тщательно накрашенные, коснулись стекла. — Начнём, — сказала она довольным голосом и резко крутанула бутылку. Я почувствовала, как у меня похолодели ладони. Бутылка замедлила вращение. Стекло блеснуло. И остановилось.