12. Часть восьмая. Стоны в библиотеке. Лестница, по которой нельзя подниматься честно.

Я сидела напротив неё и чувствовала, как внутри медленно, но неотвратимо закипает что-то чёрное и вязкое. Амен. Опять Амен. В университете был лишь один Амен. Скверный характер, лицо будущих обложек и всех успешных фильмов. Амен, по которому вздыхала половина девушек. Амен, на чью удочку я ни за что не хотела попадаться, но он усердно и методично «рыбачил». Амен, который избил моего отца. Амен, с которым я лишилась девственности в домике его родителей, а на следующий день мы это повторили. Меня словно окатили кипятком. Тошнота подступила к горлу так резко, что я на секунду испугалась — сейчас вырвет. Сердце и без того всё утро билось где-то в глотке, а теперь окончательно потеряло ритм. Все эти месяцы Дия сходила с ума по Амену и молчала. А я… я была так занята собственным притворством, таким сосредоточенным отрицанием своих чувств и игрой с ним в «поймай, если сможешь, и тогда я твоя», что даже не заметила, по кому сходит с ума моя лучшая подруга. — Я знаю, — сказала она вдруг, словно оправдываясь ещё до обвинения, — сейчас я выгляжу в твоих глазах как все эти глупые девчонки, которые ложатся под него. Но это не совсем так. Она говорила быстро, нервно, будто боялась, что я перебью. — У нас с ним был момент. Я всё-таки решилась подарить ему тот подарок. И он сказал, что относится ко мне иначе. Что уважает меня. Понимаешь, Хлоэ? Поэтому я не буду как все эти дурочки, — она нервно засмеялась. — Я влюблена в него с того момента, как он… вылил на тебя тот кофе. А после того, как он сказал, что относится ко мне иначе, кажется, я влюбилась ещё сильнее. Он совсем не такой, каким кажется. Это было сказано с таким воодушевлением, что у меня болезненно сжалось сердце. — Я уверена, что нравлюсь ему. Он всё время появлялся рядом с нами, пересекался, потом пригласил меня на ту закрытую вечеринку, ещё и позволил тебе пойти со мной… Она захихикала — так наивно, так по-девичьи, что мне захотелось зажать уши. Дия была уверена в собственных рассуждениях. А я, кажется впервые, не была уверена, что мои рассуждения хоть сколько-нибудь правдивее её. Он её уважает. Поэтому не переспал с ней? Поэтому не прижимал к стене ближайшего туалета закрытой вечеринки. Уважает. А я, значит, была той, кого можно было не уважать. Я была одной из этих дурочек. Просто охереть, Мемфисский. — Он сказал, что ни с кем не встречается и не собирается, — продолжала Дия, подмигнув. — Но я уверена, что смогу его переубедить. Он ведь не сказал твёрдого «нет». Ты же понимаешь, какой он. Он строит из себя такую непробиваемую гору. Трахаться — так пожалуйста, а как чувства… мне кажется, он становится другим. Трахаться — так пожалуйста. Да. Именно так. Дия даже не представляла, как сильно раскрыла мне глаза в этот момент. И черепную коробку тоже. А мне хотелось сказать ей, что нихрена он не становится другим. Что он просто тот самый обычный ебарь из книжек про плохих парней, только в книгах они меняются ради любимой, а Амен не любил никого кроме себя. — Я знаю, что есть Амелия, но она у него для развлечений. Поэтому я с ней и сблизилась — хотела лучше понять, как у них всё устроено. Он с ней не спал на этом выезде, я точно знаю. Да. Потому что он спал со мной, чёрт возьми, со мной! Мы пытались обхитрить друг друга, и в итоге я проиграла, ведь его игра оказалась сильнее. — Хлоэ, ты ведь меня поддержишь, правда? Я устроилась на массовку в тот же спектакль, куда его определила мать, мы с ним чаще будем видеться за пределами Академии, уверена, это тоже поможет. Чувствовала ли я, что моё сердце разбито? Нет. Я вообще ничего не чувствовала. Всё внутри будто онемело как после удара. Перед сильной болью. — Конечно, поддержу, — улыбнулась я, вспомнив, что я чёрт возьми будущая актриса. — Он, конечно, выглядит тем ещё мудаком, но, если ты веришь, что он не такой, то я верю тебе. Дия крепко меня обняла. Я обняла её в ответ. Хорошая я подруга или отвратительная — я не знала. Должна ли я сказать ей, что оказалась среди всех этих глупышек и раздвинула перед ним ноги? — Теперь скажи, с кем ты лишилась девственности? И мне нужны подробности! Меня тошнило. Я никогда в жизни не была в подобной ситуации. Разобьет ли это ей сердце или наоборот — поможет увидеть всё без розовых очков? Я абсолютно не могла этого сделать. Тем более, я не была теперь уверена, как Амен относится к ней, и какова вероятность того, что Дия в своих иллюзиях. — Кларенс! — имя вырвалось, потому что оно было на кончике языка. Потому что это было самым логичным. — Это был Кларенс. Молодец, Хлоэ! Наври еще больше чем уже, чтоб тебя! Дия запищала. — Чтоо? — протянула она, и запрыгала так, что казалось забыла уже об Амене. — Я так и знала, что между вами что-то да произойдет. Боже, мне нужны подробности, Хло. Ты и горячий полицейский. Расскажи, ну что, как он? Теперь-то уже я не была уверена, что вообще могу стать актрисой. — Ну…было мило. — Серьёзно, это все что ты можешь сказать? Брось ты, отхватила необузданного красавчика и «мило», это всё? Дия не отставала, а мне хотелось лишь одного — исчезнуть. Раствориться в пространстве, остаться наедине с собой и своим рассыпающимся спокойствием. — Если Амен прекратит строить из себя недоступную для чувств диву, то мы сможем организовать двойное свидание, — Дия залилась смехом. Двойное свидание. С Кларенсом и Аменом. Ха-ха. Я не хочу разбивать мечты Дии, но я вообще сомневалась, что Мемфисский способен на свидания. — Здорово, — выжала из себя я и натянуто улыбнулась. И в этот момент поняла: всё зашло слишком далеко. Я сбежала в библиотеку, как раненое животное уходит в нору. Сказала Дие что-то невнятное про срочный проект, про дедлайн, который «горит прямо сейчас», и почти бегом ушла в самый дальний угол — туда, где пыльные стеллажии и где даже библиотекарь редко появляется. Забралась с ногами на широкий подоконник и прижалась лбом к холодному стеклу. За окном сыпал мокрый снег. Серое небо будто решило вылить на пустое футбольное поле всё то, что накопилось внутри меня за последние сутки. На телефоне мигали неотвеченные сообщения от Амена. Последнее, чего я хотела, это общения с ним в данный момент. Я ещё не придумала, что хочу сказать. Я была зла на себя, на него, на глупое стечение обстоятельств и закон подлости. Из всех парней я умудрилась переспать с ним, и из всех Дия умудрилась влюбиться в него? За что она влюбилась в него, чёрт возьми? Просто вот так из ниоткуда. Да, он был красив. Неправдоподобно красив. Ну, по сути и всё. Не обманывай себя, Хлоэ, не всё. Там ещё было это его проклятое умение смотреть этими глазами-ледниками так, будто он уже знает все твои слабости, но пока не решил, стоит ли их использовать. Там была эта ленивая полуулыбка, от которой у тебя одновременно сжималось всё внутри и хотелось одновременно ударить его и прижаться ближе. Там был голос, который становился ниже на полтона, когда он произносил «Хлоэ» — и ты шла, хотя за секунду до этого клялась себе, что больше никогда. Там было это глупое ощущение себя маленькой рядом с ним таким огромным и накаченным, такое всех девушек подкупало. И самое страшное — я знала, что Дия видит в нём то же самое. Только она верит, что это можно забрать с собой. А я уже знаю, что это берут напрокат. На одну ночь. На две. На сколько он захочет. Я закрыла глаза, позволив себе просто посидеть и почувствовать, как всё внутри медленно, но верно разваливается на части. Шейд еще в школе однажды пошутил, что я — магнит для утомлённых жизнью психов. Умение быть едкой в нужный момент, равнодушной, привлекала токсичных типов и нарциссов. Моя реакция на Амена — или, скорее, её отсутствие — наверное, только подлила масла в его извращённый интерес. Но после той ночи это уже не должно было иметь значения. И всё же его сообщения продолжали падать на экран с навязчивостью снега по стеклу: Амен: Может, встретимся? Амен: ??? Амен: Хлоэ))) Я выключила телефон. Катись к чёрту, Мемфисский! И до самого утра я его так и не включала. Вдобавок ко всему во мне ныло чувства вины перед Дией. Я переспала с парнем, в которого она была дико влюблена и он, чёрт возьми, знал об этом. На обед я не вышла, пролежала в комнате с мигренью. Мне необходимо было отключиться от всех. Дия пропадала со старшекурсниками, и я не видела её с самого утра. Это было к лучшему, мне сложно было смотреть ей в глаза, те самые, которые так воодушевленно горели, когда она говорила об Амене. Но также было такое чувство, что мы отдалялись друг от друга с каждой секундой. Из-за Амена. Или это у меня было такое впечатление из-за того, что мне было так паршиво на душе? Ближе к вечеру я включила телефон, и стоило мне это сделать, как сообщения посыпались с новой силой: Амен: Ты в порядке? Амен: Ну так что? Амен: Скажи, где ты, я приду. Амен: А есть причина, по которой ты меня игноришь? Что такое, на этот раз другая лекторша тебе что-то наплела?)) Амен: Это стратегия такая или что? Амен: Вау, оказывается, быть в роли игнорируемой девушки — не такое уж веселье. Первый раз в этой роли, Бёрнс. Херовый сценарий!!! Шесть пропущенных. Амен: Хлоэ, камон. Возьми трубку. Амен: А реально не офигела ли ты? Амен: Если ты не выйдешь на связь… Я уставилась в экран. Это угроза? Амен: Я спрошу у влюбленной в меня Дии, где её подруга, которая лишилась девственности со мной. Кровь прилила к вискам. Телефон едва не хрустнул в руке. Тварь. Ублюдок. Сволочь. Я стиснула зубы, вбивая ответ: Хлоэ: Ты знал, что она в тебя влюблена и все равно трахался со мной!!! Амен: Вау, ты стала отвечать. Знал, и что? А ты не знала? Хреновая ты подруга, Бёрнс))) Хлоэ: Какой же ты скотина! Амен: В меня влюблены вообще все, половина из них в деньги и потенциальные возможности ещё)) если из-за этой информации я прекращу трахаться, то надо будет податься в монастырь)) Хлоэ: Судя по всему, я еще и не знала, какой ты отбитый козел! Амен: Где ты, давай нормально поговорим. Я не отвечала. Не уверена была, что нам вообще стоит разговаривать. Амен: Блять, Бёрнс, ну мне что попросить ребят камеры посмотреть? Отдохнула от меня один день и хватит. Чёртов человек с властью! Хочешь поговорить? Будет тебе разговор. Хлоэ: Библиотека. С22. Через секунду — прочитано. В библиотеке было тихо, почти до звона в ушах. Где-то в начале зала, полускрытый стопками учебников, сидел первокурсник с огромными наушниками на голове — отрешённый, как спутник на другой орбите. Библиотекарша оставила табличку: «Вернусь через 35 минут», и исчезла, как по заказу судьбы. Ладони стали влажными. То ли от назревающей паники из-за Дии, то ли от неминуемой встречи с Аменом — и того, что она могла всколыхнуть. Глухой хлопок двери и размеренные шаги. Амен вынырнул из-за книжных стеллажей. Влажные волосы прилипли к вискам, пахло свежим шампунем, будто он вышел из душа и сразу пошёл сюда. Белая футболка была немного помятая, накинута в спешке — и всё же сидела на нём так, будто сшита под заказ. Он был песней Ланы — «синие джинсы, белая рубашка». Он всегда выглядел так хорошо, становилось от этого плохо. Я слегка мотнула головой, снимая наваждение. Он не отрывал взгляда от меня всё то время, пока приближался. Мне пришлось подтянуть ноги к себе, когда он сел на другой конец подоконника, положив одну из подушек себе на колени и скрестив руки на ней. — Если бы я знал, что на тебя действует, начал бы с угроз про твою подружку, — усмехнулся он, смахнув челку, спадающую на глаза. — Если бы я знала, что ты такой ублюдок… — спокойно произнесла я, и была даже сама удивлена себе. Хотя, во мне не было сил, казалось эта новость парализовала меня со вчерашнего дня. Я тяжело вздохнула, покачав головой и уставилась в окно. — А ты не знала? — он слегка придвинулся, на его лице отразилось издевательство. — Не знала, что настолько, — ответила я, резко посмотрев на него. — Что тебе нужно? — Вау, вот так сразу? Эй, обычно это моя роль, — он засмеялся. — Не всегда же ты будешь брать главные роли, иногда нужно принимать второстепенные тоже, особенно в начале карьерного пути. Я нервничала, но пыталась это скрыть как могла, и возможно у меня неплохо получалось по тому, как посерьезнел Мемфисский. — И что это теперь, ты типа на меня в обиде из-за своей глупенькой подружки? У неё пройдёт, не переживай. Я усмехнулась. Для него это было так просто. — Не смей называть её глупой, иначе я тебе врежу, Амен! И я не на тебя в обиде, я в обиде на себя. Что я такая идиотка. Хотя, по правде, я заслужила. Теперь давай, пожалуйста, сделаем вид, что ничего не было. Уверена, ты знаешь эту фразу лучше чем кто-либо. Я даже, если честно, слегка не понимаю, зачем ты увязался за мной. Для круглосуточного траха у тебя есть Амелия, иногда есть Дюваль, почему ты не игнорируешь меня как всех других, которых пропустил через свои простыни? — Да, я вижу, что ты абсолютно нихера не понимаешь. Меня это даже умиляет, то ли отлично прикидываешься, чтобы натянуть поводок, то ли действительно такая наивная. Если второе, тогда тебе точно придется сложно в этой индустрии. Я понятия не имела, о каком поводке шла речь, разве он из тех, на кого вообще реально надеть поводок? В любом случае, он выглядел растерянным и раздраженным. — Спасибо за совет, — кинув это, я встала, сделала шаг, но Амен схватил меня за руку, заставляя остановиться. — Я еще не закончил, Хлоэ! — А я закончила! Секунды молчания и наэлектризованного воздуха. Хватка на моей руке становилась все крепче. Будто он размышлял над следующим действием, искал ответ в моих глазах. Я выдерживала зрительную битву, пытаясь не выдать ничего, не давать ему ответ. Но взгляд невольно соскользнул, буквально на долю секунды, на губы Мемфисского. Этой доли секунды хватило. Видимо, это было ему ответом. Он улыбнулся и потянул меня к себе. Я еле удержалась, но он зацепил меня в капкан между своих ног и зажал. Я уперлась руками ему в грудь, а он ладонями сжал мою талию, сразу же пробравшись под худи, чтобы кожа к коже. Чтобы я чувствовала себя его собственностью. — Почему ты ведёшь себя, как стерва, если я тебе нравлюсь и ты хочешь меня? — прошипел он голосом низким, обволакивающим. — Хочешь же, Хлоэ. Признайся. — Готова поспорить, ты всегда ведешь себя как мудак с девушками. Подумаешь, один раз кто-то поведет себя как стерва. Нельзя что ли? Он рассмеялся. Искренне. — Знаешь, я бы мог часами слушать твою язвительность, — он произнёс с каким-то наслаждением. — А в чем собственно заключается мое мудачество? В том, что я сплю с теми, кто на меня лезет? Или в том, что после этого я не хочу повтора с ними, потому что больше не интересно? Мне что насильно с ними спать? Это что-то типа благотворительности? — А мне что, насильно с тобой спать? Он улыбнулся с ехидцей. Его взгляд метнулся с моих губ к глазам, сверкая холодной искрой. — Прекрати, Хлоэ. На словах ты бойкая, цепкая, но врать — не твой конек. — Дия влюблена в тебя! Он закатил глаза так театрально, а потом медленно выдохнул через нос, будто сама мысль об этом его утомляла. — Ну и? — лениво протянул он. — И ты сказал ей, что относишься к ней… иначе. Уголок его губ дёрнулся в короткой, почти презрительной усмешке. — Ах да, — он откинулся на спинку дивана, раскинув руки вдоль спинки, как будто занимал собой всё доступное пространство. — Это когда она, буквально пыталась меня оседлать прямо на том чёртовом кожаном диване в лофте у Марка. Дальше классика жанра «как ты посмел меня отвергнуть». Очень драматично. Я молчала, пытаясь совместить образ смелой, но сдержанной Дии с той картиной, которую он сейчас нарисовал. — Дия бы никогда не стала вот так… Она не такая! У Дии началась половая жизнь намного раньше моей, и потом она оказалась в странных отношениях с мужчиной намного старше, но у неё точно было чувство собственного достоинства, да и иногда она была наивной, как и полагалась девятнадцатилетней девушке. Амен вдруг громко, коротко и очень ехидно рассмеялся. — Боже, детка, — он наклонился чуть ближе, глаза блестели зло и весело одновременно, — ты реально плохо знаешь свою подружку. Она именно такая. На секунду я почти поверила. — Я с ней живу под одной крышей уже десять лет, кто по-твоему из нас двоих знает её лучше, а? Он как-то странно с теплотой посмотрел на меня и осторожно провёл ладонью по щеке. — Как же тебе ещё предстоит разочароваться в этой жизни, Бёрнс. Еще пока не понял, хочу ли стоять рядом и наблюдать за этим, а если не хочу, то что мне сделать, чтобы спасти тебя от этого, — он усмехнулся. — Сама могу за себя постоять. Отвали от Дии, Амен, и не смей больше говорить про неё ничего плохого. — Мне даже говорить ничего не нужно, Хлоэ. Твоя подружка своими действиями говорит за себя, — он снова ехидно улыбнулся. Такое было чувство, что ему нравилось бить образ Дии в моих глазах. — Я еле сдерживаюсь, чтобы не плюнуть тебе в лицо, Амен. В его взгляде что-то щёлкнуло. Улыбка исчезла. — А ты попробуй, — он придвинул лицо чуть ближе, и голос его стал опасно тихим. — И проверь, что я после этого с тобой сделаю. — С этого дня только в твоих мечтах, Мемфисский. Я дернулась в ту же секунду, пока он не взял новую паузу. Вырвалась и почти бегом бросилась прочь. Но он большими шагами нагнал меня уже у раздела С19. Между стеллажами было тесно, книги давили стенами, будто декорации дешёвого триллера. Он затащил меня внутрь, как вихрь, и прижал к полке. Спиной я вдавилась в корешки, а он завис надо мной. Руки сомкнулись на моих плечах, удерживая, как клетки. Я почти не дышала. Его глаза, такие яркие, цвета морской волны, в которой тонешь, не прося спасения, смотрели в мои. Я сглотнула. Поздно. Он видел. Он чувствовал. — Нравится убегать от меня? — он улыбнулся так чертовски обаятельно и соблазнительно. — Я не убегаю, я просто не хочу тебя рядом. Я о таком читала лишь в современных коротких романах — тех, по которым девчонки сходят обычно с ума, ведь в реальной жизни таких вещей с ними не происходит. Но Амен был тем самым — из смазливых романов. — Сначала ответишь мне почему глаза умоляют, а твой ротик говорит совершенно иное? — Сначала ответишь мне, почему бы тебе не отъебаться от меня? — Грязные слова, — его губы растянулись в улыбке, ленивой, самодовольной, как у хищника, который точно знает, что жертва не убежит. — Мне это чертовски нравится. Как и ты, Хлоэ. Потому я и не могу… отъебаться. Он говорил почти шепотом, словно смакуя каждое слово, а затем неожиданно разжал одну руку и большим пальцем провёл по моей нижней губе — медленно, с нажимом, будто хотел оставить след. Глаз не отводил, внимательно считывая малейшие изменения в моем лице. Ждал дрожи, сигнала, признака слабости. И он его получил. В животе сжалась тугая спираль, от которой перехватывало дыхание. Не просто волнение — щемящая, почти болезненная тошнота от эмоций, которые я не хотела признавать. Его тянуло ко мне физически. Но это было только про тело? Или он всё же… или я ему все же правда нравилась? — Потому что я заставляю тебя бегать, — выдохнула я, изогнув уголки губ в усмешке. И всё же, стоило бы мне произнести вслух, что он мне тоже нравится, и я оказалась бы в ряду тех девушек, которых он оставлял плачущими. Среди них уже была Дия. Мысль о ней — как удар в живот. Меня затошнило сильнее. — Не отрицаю, это… чертовски заводит, — прошептал он прямо в ухо и вдохнул меня, шумно, глубоко, почти что с голодом. — Но это не единственная причина. Его нос скользнул по моему виску, будто он впечатывал моё тепло в свою память. От каждого касания прошибало разрядом. В кровь. В позвоночник. Между ног. Я знала, что если не остановлю его сейчас… и я попыталась его оттолкнуть. Он перехватил движение мгновенно. Его крепкие пальцы замкнулись у меня на горле — не сильно, без боли, но с точным намёком. И я замерла. — Я хочу ещё одну ночь. — Нет! — выдохнула я, будто это было последним остатком воздуха в груди. Любая игра, любой след иронии исчез с его лица, как будто её и не было вовсе. Он сузил глаза, и в следующую секунду без предупреждения, резко накрыл мои губы. Целовал так, будто это была последняя возможность. Жадно. Грубо. Без права на отказ. Сразу жестко. Его язык прорвался внутрь. Я сопротивлялась… секунду. Может, две. А потом всё рухнуло, и защита, и логика, и голос совести. Прижатая к стеллажу, в ловушке между его телом и своими желаниями, я сдалась. Глубоко, на уровне инстинктов, я уже хотела его. Я ответила на его поцелуй почти против воли, но губы уже дрожали от предательского желания. Это стало для него зелёным светом. Колено Амена властно раздвинуло мои бёдра, как будто они и не были плотно сжаты мгновение назад. Вторая рука скользнула под юбку без предупреждения, без церемоний — тяжёлая, горячая ладонь полностью накрыла мою промежность, прижавшись так плотно, что я почувствовала каждый свой пульс там, внизу. Сердце заколотилось в горле. Я попыталась отвести его руку, но он был сильнее, даже не дёрнулся и ответил мгновенно: пальцы на моей шее сжались, ровно настолько, чтобы из горла вырвался низкий, противный самому себе стон. А потом его пальцы внизу уже были под тканью. Резинку трусов он отодвинул одним небрежным движением, и я почувствовала его прикосновение прямо на самый чувствительный, набухший бугорок, а затем он начал скользить между уже влажных складок. Медленно. Тяжело. Сильным, уверенным нажимом, от которого у меня моментально пересохло во рту. Это были длинные, жадные, но пугающе ласковые движения. Вверх-вниз, чуть круговыми, потом снова вдоль, размазывая мою собственную влагу, заставляя клитор пульсировать под его пальцами. — Прекрати…иначе… Он лишь усмехнулся, а потом резко накрыл мой рот своей огромной ладонью, заглушая очередной стон, который я уже не могла сдержать. Я мотнула головой, но было напрасно. А может, я старалась недостаточно хорошо. Я ещё раз попыталась перехватить его запястье — уже отчаянно, но он только сильнее вдавил ладонь мне между ног, прижимая пальцы ко входу, и прорычал над моим ухом, с хриплым, сдавленным наслаждением: — Угомонись. Тело предало меня первым — бёдра сами подались ему навстречу, всего на миллиметр, но этого хватило. Он почувствовал. Уголки его губ дёрнулись в тёмной, торжествующей улыбке. И он тут же вошёл в меня — одним плавным, но безжалостным движением среднего пальца до самого основания. Я задохнулась. Он начал двигаться медленно, глубоко. А потом ещё и ещё, всё сильнее, всё настойчивее, пока тишину библиотеки не заполнили совершенно неприличные, влажные, хлюпающие звуки. Мои. Собственные, предательские, громкие, как доказательство. С губ сорвался стон в его ладонь. Амен посмотрел мне прямо в глаза, его же горели от власти надо мной. И вот тогда его пальцы вошли резко, глубоко, жёстко — два сразу. Растягивая, заполняя, будто это уже не просто ласка, а наказание за каждое моё «нет». Влажные, непристойные звуки стали громче, откровеннее, бесстыднее. Я чувствовала, как тело предательски насаживалось на его пальцы, как клитор набух и пульсировал так сильно, что казалось ещё чуть-чуть и я кончу прямо здесь, стоя, с его рукой между моих раздвинутых ног и его ладонью, заглушающей мой крик. Он наклонился к моему уху. — Говорила, что не хочешь… почему же ты тогда такая мокрая, Бёрнс? — произнёс он низким, хриплым голосом, пропитанным тёмным удовольствием. Мир сузился до его руки, до жгучего, сладкого растяжения, до ритма, от которого уже дрожали колени и подгибались пальцы ног в туфлях. Сопротивление умерло. Осталось только мокрое, горячее, жадное «да», которое моё тело кричало громче любых слов. — Хотела бы… — его голос срывался от возбуждения, которое он также испытывал. Его твердый член упирался в меня, я чувствовала это где-то в области живота. — Хотела бы… чтобы я тебя вот так же там вылизал, как в прошлый раз, Бёрнс? Его движения пальцев становились все яростнее. — Отвечай. Я кивнула. Голова не думала. Волосы прилипали к лицу. Все внутри меня сжалось в узел и натягивалась в ожидании разрядки. Его ладонь всё ещё плотно закрывала мне рот, большой палец упирался в скулу, мизинец почти касался шеи — как ошейник из горячей кожи. Я дышала через нос, быстро, прерывисто, каждый вдох наполнялся его запахом: дорогой одеколон, чуть пота, чуть металла от возбуждения. — Тише, не стонать так громко, детка, а то я подумаю, что тебе хочется, чтобы я тебя трахнул по-настоящему. В промежности горело, удовольствие накатывало с каждым движением. В этот момент я обожала его, как бы ни хотела этого признавать. Мое тело было до одури влюблено в него и в то, какое удовольствие и возбуждение он мне дарил. Запястье тёрлось о набухший, скользкий клитор в быстром, жёстком ритме. Я прикрыла глаза от того, как это было чертовски хорошо. Мир сузился до этого ощущения. Из моих глаз полетели искры. Он знал, что я была близка по тому, как я тяжело дышала, выгибалась ему навстречу и впивалась ногтями в его плечи через его футболку. Я дёрнулась всем телом, пытаясь насадиться глубже, сильнее, быстрее, но он тут же жёстко прижал меня бедром к стене, лишая возможности двигаться. И в этот самый момент, когда оргазм уже стоял в горле, когда мышцы внутри судорожно сжимались вокруг его пальцев, готовые взорваться — он резко, безжалостно выдернул руку. Пустота. Острая, пульсирующая, злая пустота. Я всхлипнула в его ладонь. Звук вышел жалобный, почти плачущий. Мышцы судорожно сжались вокруг пустоты, пытаясь удержать то, чего уже не было. Не отводя глаз, всё ещё зажимая мне рот тяжёлой ладонью, он медленно поднёс средний палец — тот самый, который только что был глубже всех — к губам. Язык прошёлся по всей длине, собирая мой вкус длинным, демонстративным движением. Потом он втянул палец в рот полностью. Глаза его при этом горели тёмным, почти звериным удовольствием. Я дышала через нос, пытаясь унять дрожь в коленях. Клитор пульсировал так сильно, что каждый вдох отзывался отдельной вспышкой боли-удовольствия. Всё тело было мокрым, натянутым, как струна, ноющая. — Знаешь, где меня найти, — тихо, почти ласково произнёс он, наконец убирая руку с моего лица. Большой палец прошёлся по моей нижней губе. — Если захочешь продолжения. Скотина. Он заставил себя отстраниться — движение вышло резким, будто он сам себя одёргивал. Поправил джинсы, ткань которых натянулась неприлично сильно, обрисовывая толстый, напряжённый член так чётко, что у меня снова перехватило дыхание. Затем коротко, нагло и победно подмигнул мне, и вышел из библиотеки. Он оставил за собой только запах своего одеколона и звук шагов по деревянному полу. Я осталась стоять, прислонившись к полкам. Ноги дрожали. В глазах плыло. Внизу живота всё ещё сокращалось впустую, требуя, умоляя, крича. Я не понимала, сколько времени простояла так… может, минуту, может, десять. Потом, шатаясь, добралась до нашей с Дией комнаты. Заперла дверь ванной и прислонилась к ней спиной. Стянула трусики, которые были насквозь мокрые, липкие. Пальцы сразу же скользнули туда, где только что был он. Пальцы вошли легко, почти без сопротивления — всё ещё было горячо, скользко. Я закрыла глаза и представила, что это его рука. Доводила я себя быстро, жёстко, почти наказывая собственное тело за то, что позволило ему так со мной поступить. Оргазм пришёл злой, резкий. Не мягкая волна, а удар тока. Пока всё внутри сжималось и пульсировало, перед глазами стояла только одна картинка: Амен Мемфисский, облизывающий мой вкус с собственного пальца. Я ненавидел его. А потом я услышала, как Дия пришла в комнату. — Хлоэ, ты тут? — Да, — сдавленно ответила я ей из ванны, пытаясь всё ещё привести дыхание в чувство. — Нам нужно подобрать мне платье к вечеринке в конце месяца. Ты же помнишь, что формат вечеринки total white и девушки просят парней сопровождать их? Я собираюсь пригласить Амена! Дия стала весело напевать, перебирая вешалки с платьями. Я прикрыла глаза, прижавшись макушкой к двери. Я не была уверена, что долго это всё вынесу. *** Всю неделю я не пересекалась с Аменом. Я была зла на него — до скрежета зубов, до желания стереть его имя из памяти. Я ненавидела его всей душой. Той самой душой, которая временами предательски ныла по нему, вспоминая прикосновения и то опасное чувство близости, от которого хотелось одновременно бежать и возвращаться. Я старательно отгоняла от себя мысли о встрече с ним. Его последнее поведение было скотским, и я не собиралась это оправдывать. Я убеждала себя, что это всего лишь влюблённость. Ничего серьёзного. Ничего, что имело бы право задержаться в моей жизни. Зато Дия видела его почти каждый день на театральной постановке. Она светилась от радости, взахлёб рассказывала, что он уделяет ей внимание, что смотрит, слушает, замечает. Амен? Либо он был отличным актёром, либо Дия понимала что-то неправильно. Либо я была полной дурой, вот и всё. Постепенно она начала пропадать по вечерам после театра, всё чаще задерживаясь в компании старшекурсников. Я однажды попыталась осторожно намекнуть, что ей вовсе не обязательно врастать в эту элиту, чтобы быть к нему ближе. В ответ она лишь усмехнулась и дала понять, что я завидую. Что она добьётся того, кого хочет, любой ценой. И тогда впервые мне стало не по себе. Я больше не была уверена, что её увлечённость Аменом — это просто влюблённость. Скорее навязчивая идея? В выходной мы пошли поесть бургеров с Демианом и Кларенсом — хоть какое-то подобие нормальности в нашей жизни. В тот день мне даже показалось, что всё снова стало как раньше: просто люди, просто разговоры, без скрытых смыслов и внутреннего напряжения. Кларенс много шутил, Демиан был по-своему уютным и внимательным, а Дия… Дия то и дело намекала на наш с Кларенсом секс, отчего мне хотелось буквально провалиться сквозь землю. Я ловила на себе взгляды Кларенса — спокойные, заинтересованные, слишком взрослые для пустого флирта. Я могла быть наивной и слепой, когда дело касалось Мемфисского, но не тогда, когда речь шла о других мужчинах. Кларенс определённо испытывал ко мне симпатию. Но он был достаточно зрелым, чтобы не размениваться на девушек, которые не отвечают взаимностью. Именно поэтому я не позволяла себе ни двусмысленностей, ни ложных надежд. Разрушать потенциальную дружбу мне не хотелось. После этой посиделки я была уверена, что мы с Дией проведём вечер вместе — как раньше, ещё до академии: какой-нибудь глупый фильм, плед, разговоры ни о чём. Но у Дии, как оказалось, были другие планы. Амелия, Майк и Сет. Самые неприятные люди на курсе. Особенно Сет. Его откровенно побаивались. В нём было что-то тяжёлое, давящее, будто у него была та же власть, что у Амена, только без его статуса и без матери-директрисы, которая могла бы прикрыть. От одного осознания, что Дия собирается провести вечер в этой компании, у меня неприятно сжалось внутри. Но я ничего не сказала. Иногда молчание кажется самым безопасным вариантом — даже если ты понимаешь, что это неправильно. Тем самым вечером я была одна, читала книгу в комнате, когда пришло сообщение от Кларенса. Кларенс: А есть определенная причина, почему Дия намекала на наш с тобой секс? Чёрт. Чёрт. Чёрт. Я чувствовала себя полной идиоткой. Хлоэ: Прости, я соврала ей что спала с тобой. Терять уже нечего, ты в полном дерьме, Хлоэ. Кларенс: Я так и знал. Ну, я неплохо как рыцарь подыграл, да? За тобой должок если что. Можешь вкусно меня накормить. Хлоэ: Спасибо… Кларенс: А с кем переспала то? Ну если это не я, значит, в любом случае с каким-то идиотом))) Хлоэ: Кларенс! Это ты сейчас флиртуешь? Кларенс: нельзя? Хлоэ: даже не знаю… Кларенс: А мою кандидатуру почему ты выбрала, интересно? Я молчала несколько минут. Хлоэ: потому что ты достаточно горячий. Доволен? Кларенс: ахаххахах вполне. Ты такая честная, когда не ожидаешь) Еще детали, которые мне нужно знать для следующей встречи? Хлоэ: ну….на утро после ты прислал мне заботливые сообщения по типу «как ты» Кларенс: ну какой я молодец! Кларенс: ладно, возможно он не такой уж и идиот. Я улыбнулась. Нет, Мемфисский всё же был жутким идиотом. «Библиотека, С22» Сообщение от Амена будто вернуло меня в реальность того, что я не могу радоваться жизни. И что я паршивая подруга. И что стоит только его вспомнить, как он сразу врывается с ноги. Я была уверена, что он специально подобрал время на закате, когда уже солнце садится, в библиотеке становится темнее, а лампы зажигают лишь те, кому нужно позаниматься, когда библотекарша уходит. Ни привет, ни единого слова вообще. Я не ответила. Но чёртово сердце… Забилось с дикой скоростью, а ладони вспотели. Прошло минуты три. Амен: Ну, ты хочешь, чтобы я Дию подключил в наши игры или как? Хлоэ: Ты хочешь, чтобы я задушила тебя подушкой ночью или как?!!! Хлоэ: и вообще-то я не хочу тебя больше видеть! Амен: ммм…кто-то обижен, что не кончил мне в руку. Приходи, приласкаю) Меня бросило в жар. Чёртов жар. Хлоэ: Меня нет в кампусе и твои ласки мне тоже не нужны! Fuck you! Амен: Брось, я знаю где ты была, с кем, что делала, и что сейчас ты одна. Я отлично использую твою подружку в этом плане))) Я жду пять минут, а потом сам поднимусь. Решай быстрее. Больной. Просто больной! Я поднялась с кровати и быстро надела худи, доходящий до середины бедра на уровне академической юбки. Мне не хотелось признавать, но в душе я получала удовольствие от этих «кошки-мышки». Возможно я была мазохисткой? Когда я осторожно зашла в библиотеку и прошла к нужному разделу, Амен сидел на подоконнике, пролистывая книгу «Психология актёра». Пф! Его силуэт в полумраке казался почти неосязаемым — широкие плечи в академической рубашке, волосы слегка растрепаны, серые глаза, жадные, пронзительные. Которые тут же выхватили меня из полумрака. Я подошла ближе, но все еще сохраняя дистанцию. Не потому что боялась — хотя, может, и поэтому тоже. С Аменом никогда не знаешь, будет ли следующее его действие опасным для психологического здоровья или физического. — Ты ей так и не рассказала, что мы спали? — А ты так и пудришь ей мозги? — О чём ты? Я сказал ей, чтобы она отвалила, но у неё напрочь отсутствует чувство гордости, — с пренебрежением ответил он и резко со звуком захлопнул книгу. Возможно, некоторые действия Дии мне казались неправильными в её бывших отношениях, но она точно никогда не была девушкой, способной унижаться. — У Дии-то? У Дии, которую я знаю, чувство гордости есть, Амен. Не смей так о ней говорить, чёрт возьми. Это, возможно, ты не разбираешь, как нужно вести себя с девушками? То, что ты не считаешь флиртом, другие считают. Прекрати строить из себя невинного, ради бога. И, я серьезно, Амен, не смей обижать её. — Поглядите, как ты прикрываешь ревность милосердием. Чем раньше ты ей скажешь, что мы спали, тем быстрее избавишься от моих манипуляций. Но, судя по всему, тебе не сильно хочется от них избавляться, да? Тебе нравится быть зажатой в моих руках, Хлоэ? Он усмехнулся, перекатился с подоконника вниз — плавно, как хищник с ветки. Он начал идти ко мне, медленно, с ленивой уверенностью. Я отступила на шаг, и он это заметил — уголок его рта дернулся в торжествующей ухмылке. — Стой где стоишь, если не хочешь, чтобы я позвал её сюда, черт возьми! В глазах его что-то полыхнуло, будто бы раздражение, вызов, возбуждение. — Ты нормальный вообще? — выдохнула я. — Ты не можешь манипулировать мной так каждую секунду! — Нет и да, — бросил он. — Ответы на твои вопросы. Я не нормальный, когда дело касается тебя. И да, я буду манипулировать, сколько захочу. Я уже. — Почему ты не выберешь кого-нибудь другого для своих… пыток, а? — Потому что мне нравится выбирать тебя, — он шагнул ближе, и между нами почти не осталось воздуха. — Только тебя, Бёрнс-крепкий орешек. Он навис надо мной. Запах его кожи — шампунь, сигареты, что-то тёплое, знакомое, — ударил в память. — Ты была с Кларенсом. Опять он? — прошипел он, почти в ухо. — И что? — я отвернулась, но его дыхание всё ещё щекотало кожу. — Какая тебе разница? — я вздёрнула подбородок с неким вызовом. — Большая, — сказал он, и рука его коснулась моего локтя. — Потому что ты моя, Хлоэ. Я рассмеялась, сухо. Ну каков мерзавец! — Вау. Уверена, себя твоей ощущала не одна. Наверное, многие до сих пор так думают. — Если им есть чем думать, — хмыкнул он, и пальцы его скользнули чуть выше по моей руке. Я задышала чаще — не от страха, от ярости и, чёрт побери, от того электричества, что начало плясать между нами. Он ощущал это, знал, как действует на меня, и пользовался этим без малейшего стыда. — Прекрати свои ревностные игры, — бросила я в лицо с усмешкой. — Мы не в отношениях. — Я тебя никому не отдам, — прорычал он, прижимаясь ближе, — ты это хотела услышать? Боже, да! — Я…ничего не хочу. Лгунья. От его слов мурашки прошлись по коже. От его слов глупая влюбленность ударила меня новой волной. Да от его слов внутри всё ликовало и замирало. Я была самой обычной девушкой, которой нравилось всё это слышать, которой хотелось ощутить себя собственностью Мемфисского — того самого парня в академии, по которому сходят с ума многие. Как в фильмах. Но я прекрасно знала, что такие парни долго не задерживаются, его интерес прикован ко мне исключительно из-за азарта. Возможно, никто еще не играл с ним так долго? Ему нравилось это чувство — быть охотником. Его ладонь скользнула к моей щеке — большая, тёплая, — а затем, с неожиданной мягкостью, коснулся подбородка. Его пальцы заставили меня поднять взгляд. Серые глаза искрились яростью и чем-то другим… чем-то, от чего кожа покрылась мурашками. — Бесишь меня до боли, — прошипел он. — Так и должно быть, — сказала я, почти шепотом, чувствуя, как в животе растекается огонь. И прежде чем я успела сказать еще что-то, его рот накрыл мой. Он подхватил меня под бёдра одним уверенным движением, пальцы жёстко впились в мягкую кожу чуть выше колен, раздвигая ноги шире, пока он усаживал меня на широкий подоконник. Мои лодыжки сами собой скрестились за его спиной, притягивая ближе. Юбка задралась почти до талии. Он стоял между моих ног — большой, горячий, напряжённый, — и от одного только вида его расширенных зрачков и тяжёлого дыхания у меня перехватывало воздух. — Амен… а вдруг… — выдохнула я, пытаясь собрать остатки разума, которого уже не было. Ведь теперь я думала только о том, как он будет брать меня, вместо того, чтобы думать о том, как избежать этого. Он наклонился так близко, что его губы почти касались моих, когда ответил хриплым, бархатным шёпотом: — Разве так не слаще? Что если кто-то увидит, как я собираюсь тебя трахнуть? — Иди к чёрту! Я дёрнулась, инстинктивно пытаясь соскользнуть вниз — адреналин и страх смешались с возбуждением, заставляя сердце биться где-то в горле. Но он не позволил. Его ладони сжали мои бёдра ещё сильнее, удерживая меня на месте, прижимая к холодному стеклу спиной. — В этом углу нет камер и никто нас не найдёт, расслабься. А потом он просто вдавился в меня медленно, демонстративно, позволяя мне почувствовать каждый сантиметр его твёрдости сквозь ткань джинсов. Головка упиралась точно туда, где я уже была горячей. Ткань трусиков натянулась, врезаясь между складок, и от этого трения я невольно выгнулась, тихо застонав ему в губы. Он наклонился ниже, зубами потянул мочку моего уха, потом прошёлся языком по шее — медленно, влажно, оставляя дорожку слюны. Я выгнулась навстречу, прижимаясь грудью к его груди, чувствуя, как твёрдые соски трутся о ткань лифчика. Он издал низкий, почти болезненный звук и оторвался от моих губ ровно настолько, чтобы прорычать прямо в кожу шеи: — Хочу тебя, Бёрнс. Он провёл ладонью между наших тел вниз, грубо, без церемоний скользнул пальцами под резинку трусиков. Средний палец сразу прижался к клитору — набухшему, жаждущему ласк, — и надавил, медленно провёл по нему кругом, наблюдая, как мои глаза закатываются. Я закусила губу, чтобы не закричать. Он зубами потянул ворот моей блузки в сторону, обнажая ключицу, потом ниже — край кружевного лифчика. Горячий язык прошёлся по тонкой полоске кожи над чашечкой, потом зубы слегка прикусили, оставляя влажный, пульсирующий след. Я задохнулась, вцепившись ногтями ему в затылок, запутавшись в коротких волосах. Бёдра сами собой дёрнулись вперёд, ища большего давления, большего трения. Его второй палец присоединился к первому — теперь он скользил между складок, собирая влагу, дразня вход, но не заходя внутрь. Только снаружи. Медленно. Мучительно. Каждый раз, когда я начинала дрожать сильнее, он замирал, заставляя меня самой подаваться на его руку. Терпеть было невозможно, мои пальцы уже расстегнули его ремень, рванули молнию вниз. Ткань брюк упала на бёдра, и я наконец-то обхватила его плоть ладонью — горячий, твёрдый, уже мокрый на кончике. Провела большим пальцем по головке, размазывая каплю, чувствуя, как он дёрнулся в моей руке и тихо выдохнул мне в ухо: — Хочешь его внутри? Я только кивнула, задыхаясь. Слишком сильно хотела. — Проси, — приказал он тихо, почти ласково. — Скажи, как сильно ты хочешь, чтобы я тебя трахнул прямо здесь, Хлоэ. Мои бёдра задрожали, живот свело сладкой судорогой. Я выдохнула. — Только в твоих мечтах я буду просить, Мемфисский! Он хищно улыбнулся и в следующую секунду рванул ткань трусиков в сторону так резко, что кружево жалобно затрещало, натянувшись до предела на бёдрах. Он дерзко просто оторвал полоску в сторону, обнажив меня полностью, грубо, без церемоний. Прохладный воздух ударил по горячей, набухшей плоти, и я невольно дёрнулась, чувствуя, как всё внутри сжимается от внезапной уязвимости. Он резко опустил лицо туда, отчего у меня закружилась голова. Язык с нажимом лизнул меня по входу, рот грубо прижался к промежности, яростно втянув клитор. — Амен, чёрт… Он начал работать языком быстрее, то круговыми движениями вокруг клитора, то плоско прижимая его и растирая, то резко ныряя внутрь и вылизывая стенки, будто хотел добраться до самого дна. В какой-то момент он добавил пальцы — два сразу, без предупреждения, вошёл грубо, до костяшек. — Всё ещё не будешь умолять? — бормотал он, не отрываясь, слова смазывались о мою кожу. Я сильно прижималась макушкой к стеклу, а нижнюю губу прикусила, потому что хотелось кричать. Я лишь издавала тихие стоны, уже на грани сдаться и начать умолять. Он, не услышав всё ещё мольбы, ускорился — хлестал по клитору короткими, жёсткими ударами, пальцы внутри двигались в бешеном ритме, вторая рука сжимала бедро так, что я чувствовала каждый его палец отдельно. Всё внутри пульсировало, готово было взорваться. Тогда я не смогла больше себя сдерживать, стоны стали вырывать рваные, высокие, почти плачущие. Он только сильнее втягивал клитор, посасывая его с мокрым, неприличным звуком, и это окончательно добило. Он отстранился, во мне вспыхнул протест и чуть ли не дикая боль в промежности. Моя рука сжалась на его затылке. — Нет! — Проси. Но это он был на коленях. А умолять должна была я. После прошлого раза, незаконченного в библиотеке, мне так необходимо было это, что… — Пожалуйста, блять, заставь меня кончить, Мемфисский. Что слова, которые он хотел услышать, вырвались против моей воли. — Хорошая девочка, Бёрнс. Теперь внутри было тесно, полно, каждый толчок пальцев сопровождался мокрым чавканьем, которое только усиливало стыд и возбуждение одновременно. Он начал двигать рукой быстрее, резко, вбивая пальцы до упора, одновременно посасывая клитор с такой силой, что казалось, будто он хочет вытянуть оргазм из меня насильно. Всё внутри начало сжиматься медленно, потом всё быстрее, волнами. Я вцепилась в его волосы, пытаясь то ли оттолкнуть, то ли прижать ближе уже не понимала. Тело само выгибалось навстречу, бёдра дрожали, колени подгибались. Он резко убрал пальцы — только на секунду — и заменил их языком: глубоко, жёстко, трахая им меня, пока большой палец продолжал тереть клитор круговыми, быстрыми движениями. Это добило. Оргазм накрыл меня не постепенно, а взрывом. Всё внутри сжалось в один спазм, потом ещё, ещё и ещё. Мощные, долгие волны, от которых у меня потемнело в глазах. Я закричала, имя его сорвалось с губ несколько раз подряд: — Амен… черт. Амен! Он не останавливался, продолжал лизать — медленно, глубоко, вылизывая каждый новый спазм, каждый всплеск, который вытекал из меня. Я чувствовала, как язык скользит по стенкам, собирая всё, как губы втягивают клитор снова и снова, продлевая оргазм до боли, до дрожи, до слёз на ресницах. Мои ноги тряслись неконтролируемо, живот сводило судорогами, дыхание сбивалось на всхлипы. Только тогда он медленно отстранился, его губы и подбородок блестели, глаза горели диким, почти одержимым удовлетворением. — Так красива, когда дрожишь из-за меня, Бёрнс, — прошептал он хрипло, проводя пальцами по моему всё ещё пульсирующему входу, почти успокаивающе, ласкающе. Я ловила воздух ртом, с прикрытыми глазами. Мне хотелось, чтобы он вечно ласкал меня там. — Теперь, — хрипло сказал он, доставая презерватив из кармана. — Постарайся быть тихой. Он разорвал упаковку зубами с такой силой, что фольга хрустнула. Натянул латекс на себя одним быстрым, жёстким движением, прокатывая его вниз по всей длине, пока член не оказался полностью обтянут, пульсирующий, готовый. Я тут же почувствовала, как горячая головка упирается в только что вылизанный, всё ещё пульсирующий вход… Он подхватил мои ноги под коленями, резко, без предупреждения, разведя их максимально широко. В этой позе угол был беспощадным: я была полностью открыта перед ним, даже попыталась сжаться от стыда и желания одновременно, но он лишь сильнее развёл мои ноги. Он шагнул вплотную, прижимаясь бёдрами к моим, а потом вогнал плоть внутрь одним яростным, беспощадным толчком. До самого конца. Резко. Так, что из горла вырвался крик, который он тут же заглушил прижав ладонь к моим губам. — Такая громкая, Бёрнс! Сказал же будь тихой, — усмехнулся он и закатил глаза от наслаждения, когда прижался окончательно до упора и замер. Он растянул меня до предела, заполнил полностью, упёрся в самую глубину так, что в глазах потемнело. В этой позе каждый сантиметр ощущался острее. Он замер на долю секунды, чтобы я почувствовала, как пульсирует внутри меня, а потом начал двигаться. Жёстко. Быстро. Безжалостно. Каждый толчок поднимал меня на подоконнике, мои ноги дрожали на его локтях, широко разведённые, мышцы горели от напряжения, но он держал их мёртвой хваткой. Я продолжала стонать, но пыталась сделать это тише, задыхалась, вцепившись ногтями ему в плечи. Он ускорился яростными толчками, каждый раз входя до упора и выходя ровно настолько, чтобы снова ударить с новой силой. Подоконник скрипел под нами, стекло вибрировало от ударов. Его большой палец надавил на клитор и начал тереть его жёстко, безжалостно, быстрыми кругами. — Давай, детка, — приказал он сквозь стиснутые зубы, вбиваясь ещё яростнее. — Глубже, Амен, — произнесла я дрогнувшим голосом. Уголок его рта дёрнулся в хищной усмешке. Следующий толчок был резче. Глубже. Потом ещё один. И ещё. Он трахал меня уже почти в полную силу. Только наши тела шлёпали друг о друга едва слышно, только мокрые, неприличные звуки, которые заглушал шум моего собственного пульса в ушах. Его белоснежные волосы прилипли к лицу, рубашка висела на предплечьях. Оргазм ударил мгновенно. Я громко простонала, сжимаясь вокруг него конвульсивно, сильно, до дрожи в каждом мускуле. Ноги свело судорогой на его локтях, тело выгнулось дугой, грудь вырвалась вперёд. Он тоже застонал низко и животно. Он стал вбиваться ещё несколько раз с такой силой, что подоконник задрожал, а потом кончил, пульсируя глубоко внутри, заполняя презерватив горячими толчками, пока я всё ещё билась в оргазме, пока волны всё ещё прокатывались по мне одна за другой. Мы замерли так, прижатые друг к другу, мокрые, дрожащие, всё ещё соединённые. Он поднял голову и посмотрел на меня, тяжело дыша, с улыбкой. — Ты моя сумасшедшая девочка, — прошептал он, целуя меня в опухшие губы медленно, почти нежно. Его сумасшедшая девочка. Хотелось бы… Внезапный хлопок двери заставил нас замереть, я с силой оттолкнула Амена и он опустил меня на землю. — Здесь кто-то был! — прошептала я, натягивая юбку. Тело начиналл дрожать. Наваждение теперь как рукой сняло. Что если теперь весь кампус узнает, что Хлоэ Бёрнс одна из игрушек Амена. Что если Дия узнает? — И? Не думаю, что этот «кто-то» увидел что-то, чего никогда не видел, — усмехнулся Амен, застёгивая джинсы. — Боже, какой же ты правда мудак! — Тише-тише, — он схватил меня за локоть когда я уже хотела сбежать от него в хрен знает который раз. — Минуту назад я был «трахни меня, Амен». Для него это было нормально. Но не для меня. Что если нас правда кто-то видел? — Отпусти! — нехотя произнесла я. — Спокойно. Я посмотрю по камерам кто сюда заходил, договорились? — он заглянул мне в глаза, а я лишь коротко кивнула. — Как насчет того, чтобы поужинать со мной в одном из крутых ресторанов списка моей матери в St. Regis? И роскошный номер в нашем распоряжении на всю ночь и день субботы, где никто не потревожит нас, чем вот так трахаться в библиотеке? — Так вот как ты обычно это делаешь, да? Заманиваешь девчонок в дорогущие рестораны? — я поспешно поправляла волосы и весь свой вид, чтобы никаких отпечатков Мемфисского. — Обычно нет, — усмехнулся Амен. — Только с тобой. Да, конечно. Глупой мне очень хотелось в это верить. Но разумной Хлоэ, если она еще где-то существовала на подкорке, такое казалось просто несусветной херней. — Ну конечно. Я не собираюсь трахаться с тобой весь день субботы, Амен! В этот момент телефон завибрировал сообщением. Я посмотрела на экран. Кларенс: Как насчет бургеров в пятницу после моей работы и твоих занятий? Я, ты и бургеры. Без Демиана. И без Дии. Бургеры за них. Это было свидание. Это определенно было свиданием. С Кларенсом. Амен, естественно, не обладал никаким чувством личных границ, поэтому без стыда читал сообщение со мной. А затем, как-то не по-доброму, улыбнулся и посмотрел на меня. — Ну, давай, отвечай. Только знай, Хлоэ, — он придвинулся ближе, схватив меня за подбородок и выдыхая прямо мне в губы, — я всегда буду врываться в твой кадр, если ты надумаешь ставить главным героем кого-то кроме меня. — Я буду ставить на первое место того, кого посчитаю нужным. Это во-первых. А во-вторых, я не буду ставить того, кто ничего обо мне не знает. Вспомнила я об этом, конечно, после того, как занялась с ним сексом в третий раз. Идеальный тайминг, Хлоэ. — Я знаю о тебе достаточно, уж поверь, — он короткое засмеялся, поправляя прядь моих волос. Это было чёртовски приятно. — Тем более, я знаю тебя изнутри, а это куда важнее, не находишь? Да и я знаю все твои привычки, даже то, как ты морщишься, когда профессор Реммао проходит мимо, оставляя за собой дерьмовый запах самого резкого парфюма в мире. Готов поспорить эта гадость стоит кучи денег. Он усмехнулся, а затем оставил смачный поцелуй на моей щеке. А я лишь с любопытством смотрела на него. — Пятница, в семь часов, буду ждать на заднем дворе, потому что ты боишься обидеть свою подружку. Мог бы ждать и у главного выхода. И скажи этому Кларенсу, или как там его, что в пятницу ты занята. Вот так просто. И он ушел. Оставив меня в тишине, воцарившейся в библиотеке. Мне нужно было поговорить с Дией. Нужно как-то нормально объяснить ей, что… А что? Что я встречаюсь с Аменом? Так я не встречаюсь. Что я трахаюсь с Аменом? Только когда ему приспичит. Это называлось ручная собачка. Не более того. Как я должна была это объяснить Дии, если собственные мысли об этом вызывали стыд? Мне стало противно от себя самой. Ты ведь никогда не была такой, Хлоэ? Что с тобой произошло? *** На следующий день, во время обеда в столовой, внимание почти всех было приковано к Амену. В отличие от своих друзей, он не смеялся и не участвовал в разговоре — сидел неподвижно, с каменным лицом, и неотрывно сверлил взглядом наш столик с Дией, словно всё вокруг перестало для него существовать. В какой-то момент к нему подошла однокурсница — Эмма. Она наклонилась к нему со спины, положила руки ему на плечи и что-то тихо прошептала на ухо, явно рассчитывая на реакцию. Амен даже не повернул головы. Одним резким движением он убрал её руки и холодно произнёс: — Не заинтересован. Эмма на мгновение застыла, затем скорчила обиженную гримасу и, резко развернувшись, ушла прочь — Ты видела? — Дия почти зашептала, наклоняясь ко мне, глаза у неё горели. — Он отшил её. Прямо сейчас. И всё время смотрит сюда. Мне кажется, он делает это специально. Он играет со мной. Она улыбалась так, будто это была не тревожная догадка, а доказательство чего-то важного и приятного. Я выдохнула. Медленно. Слишком медленно, чтобы это выглядело как обычный вздох. Она была в этом вопросе то ли слишком наивной, то ли слишком целеустремленной. А ещё в последнее время дико похудевшей. Я вообще не была уверена, что она здорова, но когда я заикнулась об этом утром, она отмахнулась. — Дия… — начала я осторожно. — Мне правда кажется, что Демиану ты нравишься. Почему бы тебе не попробовать… переключиться на него? Амен…он же… — Он что? — она резко выпрямилась. Улыбка исчезла, будто её выключили. — Он сложный, — сказала я мягко. — И… не самый надёжный вариант, не находишь? — Ты думаешь, что я недостойна? — в её голосе появилось что-то колкое, обиженное. — Нет, — я тут же покачала головой. — Боже, я же не это имела в виду. Совсем не это. Наоборот, ему бы следовало быть достойным тебя. Просто… — Тогда что? — она скрестила руки на груди. Может, мне стоило признаться ей? Дия, он не самый лучший вариант для воздыхания, потому что он трахает твою лучшую подругу? А твоя подруга трусиха, и возможно просто лгунья, так как не призналась тебе сразу же. Я не хотела, чтобы ей было больно, но также я не хотела, чтобы она узнала, что я постыдно оказалась в числе тех глупых девчонок. Мне было стыдно перед ней. — Я просто… — я запнулась, подбирая слова. — Я просто не хочу, чтобы тебе было больно, вот и всё. — Больно? — она нервно усмехнулась. — Хлоэ, ты меня не узнаёшь? Я не из тех, кого так легко сломать. Дия резко отвернулась, потом снова посмотрела на меня — уже с вызовом. — И знаешь что? Я не хочу жить безопасно, Хлоэ. Я хочу его. И я добьюсь. Даже если тебе кажется, что это плохая идея. Я хочу только Амена! Вот тогда я и поняла: она меня уже не слышит. Я не была уверена, что это: Симпатия? Влюбленность? Помешательство? — Бёрнс, — раздался над ухом внезапно мерзкий голос. Сет. Высокий, жилистый, с острым, напряжённым лицом, острым носом и таким же подбородком. Волосы Сета были винного цвета, как протест против нормы. Глаза были глубоко карие, цепляющиеся за тебя, будто вот-вот разорвут, он словно сразу видел слабое место. Однако у него была обаятельная улыбка, но этому нельзя было верить. Сет, в общем-то, объективно был симпатичным, со своеобразной изюминкой. Я слышала, что он был неизлечимо амбициозный: хотел попасть в индустрию, пусть даже через грязные пути. Также поговаривали, что он завидует Амену, но это было нормальным для многих на курсе. Я посмотрела на Дию, которая уж точно больше меня общалась с ним, но она лишь напряженно пожала плечами. Я отставила свой стаканчик с американо и подняла взгляд. Сет, поправив спадающую на лоб челку, улыбнулся, и только мне было заметно насколько недобро. Что ему может быть от меня нужно? — На пару минут, принцесса, — он подмигнул мне и пошел дальше, что говорило о то, что я беспрекословно должна была идти за ним. И его «принцесса» звучало так слащаво-пугающе. Я слегка помедлила, и он как джентльмен приоткрыл для меня дверь столовой, но даже этот жест выглядел так наигранно, что мне стало не по себе. Краем глаза я увидела, как напряглось лицо Амена. Он дернулся, но я не уверена пошёл ли он за нами, потому что уже вышла за Сетом. И стоило мне это сделать, как он грубо схватил меня за руку и потащил вверх по лестнице, ведущую на крышу. — Какого… — Тшш, ты не хочешь, чтобы наш разговор услышали, принцесса, поверь мне. Я бежала по лестнице за ним. Пока мы не выскочили на крышу. Холодный вечерний воздух ударил в лицо, пробрался под одежду, заставив по коже побежать мурашки. Я невольно замедлила шаг. Сет остановился у самого края и повернулся ко мне. Его взгляд был холодным, как ветер, — острым, оценивающим, неприятно цепким. — Лучше бы тебе иметь очень вескую причину для всего этого, — процедила я, сжимая кулаки. — Иначе… Он усмехнулся, коротко и зло. — Иначе пожалуешься Мемфисскому? — протянул он насмешливо. — Конечно. Он ведь обязательно придёт на помощь своей новой игрушке. Слова застряли в горле. Я будто хотела говорить, но не могла. Он знал. Паззл начал складываться. Вопрос был лишь в том, на что был способен Сет или что ему было нужно. — Мемфисский не помогает своим игрушкам. Видимо, ты недостаточно хорошо его знаешь, — я решила идти против игры. — О, поверь, я то его отлично знаю. Но твоя правда. Я рад, что ты не настолько наивна. В отличие от твоей подружки, конечно. Конечно. Ещё один человек, посвящённый в невзаимную любовь Дии. Горькое раздражение кольнуло где-то под рёбрами. — К чему всё это? — я скрестила руки на груди, словно это могло стать щитом. Не дать ему приблизиться. Не дать уничтожить меня. По крайней мере, пока. Сет медлил, наслаждаясь моментом. Потом медленно достал телефон. — Допустим, у меня есть вот это. Он протянул его мне. На экране — я и Амен. Библиотека. Меня затошнило. — К слову, выглядишь ты горячо, Бёрнс, — продолжил он с ленивым интересом. — Возможно, теперь я понимаю, почему он за тобой бегает. Хотя… — он хмыкнул, — таких, как ты, тоже немало. Так что нет. Всё-таки не понимаю. Будь всё проклято. Из всех людей на земле именно Сету нужно было оказаться в этой чёртовой библиотеке. Меня будто окатили кипятком — жар ударил в лицо, в грудь, в кончики пальцев. Колени предательски ослабли, и мне пришлось напрячься, чтобы не показать этого. — Дальше что? — строго спросила я, не позволяя ему заметить, как дрожат мои пальцы. Он улыбнулся шире. Хищно. — О, сразу к делу? — протянул он с насмешкой. — Умница какая. Он наклонился чуть ближе. — Ты должна мне. Если, конечно, не хочешь, чтобы я повесил это фото на доску почета, а твоей подружке отправил персональным сообщением, чтоб, наверняка, открыло ей глаза. Сет хищно приблизился, сокращая между нами расстояние до неприличного. Его ладонь скользнула по моему лицу — медленно, издевательски, будто он позволял себе больше, чем имел право. Большой палец очертил линию губ. Прикосновение было липким, неприятным, от него хотелось отшатнуться и вытереть кожу. — И всё же, — протянул он с ленивым интересом, — что умеет этот ротик такого, что заставляет Мемфисского так подскакивать, стоит к тебе приблизиться, мм? — Язвить этот ротик умеет. И кусаться, — холодно ответила я. — Поверь, тебе бы не понравилось второе. Я со всей силы шлёпнула его по руке, сбрасывая её. Удар получился резким. Сет лишь на мгновение нахмурился, словно оценивая боль, а затем расхохотался во весь голос, запрокинув голову. — Очевидно, в приюте тебя научили хорошо защищаться. Но не от таких как мы, Бёрнс. Мы — беспринципные, грязные, целеустремлённые, и знаем, что у всего в этой жизни есть цена, — сказал он, резко перестав смеяться. Это выглядело почти страшно. — Знаешь, что выдает напуганных зверьков? То, что оказавшись в клетке, они начинают метаться и рычать всё громче. Прямо как ты. — А бесталанных актёров выдаёт другое, — не отступила я. — Они рвутся вверх по лестнице грязными способами, а не собственным талантом. Он резко шагнул вперёд. — Заткнись, Бёрнс! В яблочко. — Что такое? — я позволила себе тонкую, почти издевательскую улыбку. — Неужели я задела твоё слабое место? Брось, это ведь не могло быть настолько просто. — Играть со мной вздумала, — прошипел он и внезапно схватил меня за горло, — когда я могу просто отправить это твоей подружке? В этот момент страх был настоящим. Живым. Его пальцы сжимались яростно. Он хотел причинить боль. Ему было плевать, что со мной будет. — Уже бы давно отправил, — выдавила я. — Значит… тебе что-то нужно. Он ослабил хватку, но не отошёл. — Ты права. Сдалась мне твоя Дия, — сказал он с презрением. — Я играю иначе. У Мемфисского есть контакт режиссёра — Де Мур. Я слышал, он проводит кастинг. Но только для вип-персон, как ты уже догадалась. Роль злодея. Амен слишком смазлив для этого. — Он наклонился ближе. — Достань мне информацию. Где. И когда кастинг. Уверен, тебе не составит труда, раз ты теперь любимая игрушка. Я рассмеялась. Резко, неуместно. Потому что нервы начали сдавать. — Ты хочешь, чтобы я помогла тебе смести Амена? Ты серьёзно? — А по мне похоже, что я шучу? Не было похоже. Потому и холодок прошёлся по спине. Я поверить не могла, что весь этот бред сейчас происходил со мной. — Ты ведь понимаешь, что шанс того, что тебя возьмут, равен… — я намеренно не договорила, растягивая паузу. — Тебе честно или как? — А это уже не твоя забота, Бёрнс, — он усмехнулся, склонив голову набок. — Или ты всё же боишься, что твой любимчик останется без роли? Что такое? Неужели влюбилась, как все остальные дурочки? Ты тоже из них, что ли? — Влюбилась? — переспросила я с лёгким презрением. — Это удел слабаков. Я с ним просто по дорогим ресторанам хожу. Сам же сказал, у всего есть цена. Такой ответ тебя устроит? Сет хмыкнул, окидывая меня взглядом — внимательным, цепким, будто пытаясь вычитать между строк. — Молодец, Бёрнс, — он медленно кивнул. — Никак не пойму, где в этой истории ты притворяешься. — Тебе и незачем понимать, — отрезала я. — Я тебя услышала. Достану тебе то, что нужно. А потом ты отъебёшься от меня. Я могла шутить о таланте Сета, но он был неплох, его уже брали в некоторые незначительные проекты. Его лицо висело на стене в аудитории, как пример, наравне с другими успешными студентами. Он определенно мог переиграть Амена на кастинге. Объективно из всех я была худшей в вопросе таланта, мое стремление стать актрисой держалось лишь на неисполненных мечтах моей матери. Я даже не знала точно, сама ли хочу быть актрисой или это перенятая мечта? В любом случае, я была в полном дерьме, и нужно было его разгребать.