13. Часть девятая. Карнавал предателей, кулаки и пощечина

Я могла бы поступить, как глупенькая героиня из книжек: провернуть всё за спиной Амена, отдать шантажисту то, что ему нужно, а потом выйти из игры плохой девчонкой и обманщицей — услышать спокойное, разочарованное: «Я не ожидал от тебя такого». Мы бы начали избегать друг друга, а я осталась бы с виной перед Аменом. Но я не собиралась позволять кому-либо играть мной. В тот же день я сказала Амену правду: что в библиотеке был Аш и что ему нужен контакт режиссёра, потому что он хочет пробиться на кастинг. На самом деле, я не была уверена, что делаю правильно, особенно после слов Амена «я убью его». Но он просто протянул мне визитную карточку режиссера и сказал отдать Ашу, а об остальном он позаботится сам. Я так и сделала. В день кастинга Амен на него просто не вышел — это и был его идеальный план. По поводу идеальности я слегка сомневалась, и не напрасно. Такое вполне могло взбесить Аша. Уверена, он хотел обойти Амена перед его же носом, но вышло всё иначе. Картина складывалась такая, что Амен уступил место Ашу. И это настигло нас моментально, тем же самым вечером, когда Амен остановил меня у заднего двора. — Эй, ты расстроена? — спросил он, взяв меня за руку. Я поморщилась и осторожно высвободила ладонь, прежде чем ответить. — Мне просто не слишком нравятся твои способы решать проблемы, — сказала я, оглядываясь по сторонам. После всего случившегося казалось, что за каждым углом может стоять ещё один «наблюдатель» с телефоном в руках. Амен заметил это движение и чуть усмехнулся. — Да брось, Бёрнс. Всё идёт по плану. Начинаем с кастинга — заканчиваем сломанным носом Аша. Я резко повернулась к нему. — Ты правда думаешь, что это смешно, Амен? Он приподнял бровь, будто искренне не понимал моего возмущения. — Что именно? Сломанный нос Аша? — уголок его губ дёрнулся. — Думаю, да. Он получит роль. Разве не этого он хотел? — Амен, чёрт возьми… — я понизила голос, но в нём зазвенела паника. — Теперь он точно разболтает всё. Я думала, у тебя есть нормальный план, а не тот, в котором ты ещё сильнее подставляешь меня. Улыбка исчезла. Он стал серьёзным. — Он ничего не сделает. — Откуда такая уверенность? — Ты его не знаешь, — спокойно ответил он. — А я знаю. Аш играет по-другому. Я нахмурилась. — И что это должно для меня значить? Он шагнул ближе, чуть наклонившись. — Спи спокойно, Бёрнс, вот что. Я закатила глаза и в этот момент дверь распахнулась и появился Аш. Он выглядел так, будто готов был разорвать любого, кто попадется ему на глаза. И попались мы. Вернее, он совершенно точно искал нас. Аш хотел здоровой конкуренции, но получил лишь унижение вместе с потенциальной ролью, это вроде было победой, а вроде и нет. — Какого хрена, Мемфисский? Что-нибудь слышал о здоровой конкуренции? Или струсил? Или ты теперь под каблуком? По тому, с какой злостью Амен развернулся к нему, я поняла, что Аш допустил большую ошибку. Или я допустила её, рассказав всё Амену. — Нет-нет! Амен, стой, не надо! Но кто меня слушал. Они оба были довольно крупные, поэтому ни у одного не было страха перед вторым. Амен в два шага преодолев расстояние с Ашем, со всей силой заехал кулаком ему в челюсть. Аш лишь на секунду замешкался, но в тот же момент ответил с такой же силой. И началось. — Мне не нужны твои подачки, придурок! — орал Аш. На виске у него расползалась ссадина, волосы растрепались, лицо пылало от ярости. — Еще раз приблизишься к Хлоэ со своими играми, и я тебя убью, ты понял? — Так это все из-за девчонки? Ты всегда был таким, пизда тебе всегда была дороже дружбы! Пизда. Девчонка. Я. Каждое слово вонзалось в меня. Я хотела двинуться, что-то сказать, разнять их, но ноги будто приросли к земле. Сквозь фразы до меня начало доходить, что эти двое были знакомы и до академии. Здесь была обида покрупнее, чем просто конкуренция. — А ты всегда был мразью, которая действует исподтишка. Что, слабо было пробиться сюда самому? — Ты бы вообще не попал ни туда, ни в академию, если бы не твоя мамаша с деньгами! — рявкнул Аш. — Ты вообще хоть раз чего-то сам добился, а?! — Конечно, — улыбнулся Амен, разбитой губой. — Добился того, что твоя сестра бегала за мной и каждый раз раздвигала ноги. Даже в этом у меня таланта побольше. Минуточку. Амен спал с сестрой друга? И в этом он умудрился преуспеть? — Я убью тебя сукин сын! Убью! — Глаза Аша налились кровью. Он сорвался с места. — Ещё раз заикнешься о Валерии, и я трахну твою Хлоэ, потом будешь её по частям собирать. В какой-то момент мой мозг уже не хотел воспринимать всё, что они друг другу говорили. Особенно последнее, что сказал Аш. — Что ты сказал? — проговорил Амен, и в этот момент его словно вырвало из реальности. Лицо окаменело, челюсть сжалась, глаза стали тёмными, пустыми. Он оттолкнул охранника с такой силой, что тот рухнул на пол с глухим стоном. В следующую секунду он врезался в Аша, как лавина и они повалились на землю. Это была драка на выживание, и обида, которая, такое чувство, годами копилась между ними. То, с какой силой они били друг друга… — Помогите! — выкрикнула я, забежав на первый этаж охраны, и двое слава богу меня сразу услышали и прибежали их разнимать. Однако они не поддавались, и поток ругательств не прекращался. Амен бил без остановки и без разбора. Кулаки обрушивались на лицо, грудь, плечи, как шквал. Бешеный, почти бесчеловечный ритм. Один из охранников попытался оттащить его, но он был как танк. В окнах уже собрались студенты и был лишь вопрос времени, когда здесь появится Лутеция Морелли. Я стояла посреди всего этого, как центр урагана. Моя кожа горела, лицо налилось жаром, пальцы дрожали. Я чувствовала, как всё внутри меня сжимается в один узел. Страх. Гнев. Стыд. И чёртово бессилие. Всё смешалось. *** Двумя часами позже мы сидели в кабинете Морелли. Я здесь была впервые и как же было обидно, что была я по особо плохой причине. Кабинет был похож скорее на сцену для частных аудиенций, чем на рабочее пространство. Высокие окна, винный бархат кресел и тёмный, потёртый паркет. Стены вокруг утопали в книжных шкафах с позолоченными корешками, между которыми были афиши её спектаклей. На столе был идеальный порядок: кожаная папка, пресс-папье в форме театральной маски и чашка эспрессо, к которой она даже не прикасалась. Лутеция Морелли. Имя, которое в театральных кругах произносили как пароль, а в академии как приговор. Она оставила фамилию своего отца — итальянца, чтобы её карьера не ассоциировалась с мужем и не перекликалась с сыном. У этой женщины каждый шаг был продуман. Всё в ней кричало о строгости и даже внушало страх. Тёмные волосы зачесаны в тугой, безупречный пучок; лицо благородное, но не мягкое, потому что скулы были слишком острые. Губы без улыбки, глаза карие, цепкие. Судя по всему, серыми глазами Амен пошёл в отца. Лутеция сидела перед нами в тёмно-синем шёлковом костюме, от которого пахло табаком и духами Chanel. Да, точно, духи Chanel я ни с кем не могла спутать. Она даже молчала так, что хотелось сразу оправдаться. Я чувствовала себя, будто перед камерой. Вытянутая спина, сцепленные пальцы, дыхание в грудь, а не в живот. Я сидела напротив женщины, сын которой получил ранение по моей вине и которой подрался в очередной раз частично по моей вине. Опять. Амен же расслабленно развалился в кресле рядом со мной, словно привык к такому. И к дракам и ко взгляду матери. — Уже второй раз за этот месяц происходит какой-то кошмар, — произнесла Лутеция с такой ледяной строгостью, что мне на мгновение захотелось выйти. В окно. — И второй раз вы двое каким-то образом в этом замешаны. Она указала на меня и Амена тонким, безупречно ухоженным пальцем. Сердце пропустило удар. — Хлоэ, верно? — её взгляд остановился на мне. — Как тебе удаётся каждый раз оказываться в эпицентре проблемы? Я не хочу больше никаких неприятностей. Одно за другим. Да сколько можно? Затем она перевела взгляд на Амена. — А если бы ты пострадал серьёзнее в тот день? Или сегодня? Ты вообще понимаешь, сколько стоит твоё лицо? И сколько оно будет стоить в будущем? А твой имидж? — она сделала короткую паузу. — Повезло, что в прошлый раз все были на вечеринке. А в этот… — губы её дрогнули в раздражении. — Ладно. В этот студенты не увидели ничего нового. Ты и твои кулаки, как обычно. Два студента, у которых слишком активно играют гормоны. Повисла тишина. — Да брось, — спокойно отозвался Амен, и в его голосе не было ни тени раскаяния. — Не нужно раздувать из этого трагедию. Нам пора. У меня нет времени на твои скандалы, интриги и расследования. Амен хотел было подняться с кресла, но стальной голос матери остановил его. — Я еще даже не начинала, Мемфисский. Сядь! — её строгий тон заставил меня вздрогнуть. — Я понимаю ваша с Ашем дружба в какой-то момент прекратилась, но я всё ещё дружу с его отцом, ясно? Дружба? Их семьи дружат? Возможно, это объясняет стремление к конкуренции. Амен внезапно напрягся. Его кулак сжался, а затем два глухих удара ладонями о стол разрезали тишину. Поверхность жалобно звякнула. Амен наклонился вперёд, нависая над матерью, и в его взгляде не осталось ни привычной иронии, ни ленивого спокойствия, только странная агрессия. — Дружишь? Так я в тебя получается, я тоже обычно называю дружбой, когда трахаюсь. Что! — Что ты сказал? — голос Лутеции стал тише, но она всё ещё звучала очень пугающе. Я думаю, что мне не удалось скрыть шока на лице и округлившихся глаз, потому что она бросила на меня свой мимолетный и взволнованный взгляд, а затем снова взглянула на сына, пытаясь оставлять спину ровной, но было видно, что ему удалось её задеть. — Говорю, хватит прикидываться. Я знаю, что ты трахалась с его отцом, ясно? В отместку за это я трахнул его дочь. Ну, что, тебе нравится такая постановка? — Ты что сделал? Амен, ты что спал с Валерией? — Спал? О прекрати эти благородные формулировки, ты такая смешная. Я трахал её много раз, более того, её рот натренировался как раз для помолвки со Стивенсом. Твой Роберт очень испугался, что выгодная помолвка дочери сорвется из-за меня и вызвал к себе на переговоры. Я сказал ему, что прекращу трахать его дочь, когда он прекратит трахать мою мать. Круто, да? Судя по тому, что ваши вылазки прекратились, а Валерия успешно вышла замуж, наши переговоры прошли отлично. Думаю, дипломатия у меня в крови как раз от отца. Я почувствовала, как тошнота подходит к языку. — Ты… боже, ты чудовище, — произнесла Лутеция, прикрыв лицо руками. Самое ужасное, что я в какой-то степени была согласна с Лутецией в этот момент. — Я то? Ну, если от этой мысли тебе будет легче, то валяй. — Ты… ты не сказал отцу? — Отец не заслуживает знать, что женщина, которую он любит на самом деле, раздвигает ноги перед другими. Раздался хлопок. Я зажмурила глаза. Да, это была пощечина. Его мать вскочила со своего стула и дала ему смачную пощечину, отчего его лицо повернулось в мою сторону. Но на нем не было сожаления. Наоборот, он ухмылялся. — Выбирай выражения, я все еще твоя мать! Её глаза на долю секунды метнулись ко мне. Лутеция точно не была рада, что это все происходило при свидетелях. Моё отчисление никогда еще не было так близко. — Брось, Лутеция. Ты перестала быть моей матерью уже давно. Все что от тебя требуется, это покрывать мои ошибки, в этом ты особо хороша, не буду спорить. А в остальном — постарайся просто не мешать. И будь добра к папе, если я увижу, что ты обижаешь его, я солью всю твою карьеру. Ясно? Он называл её по имени, но отца называл папой. Должно быть вот такие драмы бывают в богатых семьях. — Значит, сольешь и всю свою, ничего не понимающий и неблагодарный мальчишка! — Будто меня она когда-то интересовала, — пожал плечами Амен с таким видом, словно его действительно карьера не интересовала. — Я никогда не любил актерство, я делаю это лишь потому, что мать меня ничему другому в жизни не учила. И убери из этой академии Аша, видеть его не хочу. Хотя, наверное, сложно будет это сделать, ведь Роберт наверняка просил пристроить его чадо, пока трахал тебя. Пошли, Хлоэ. — Амен! Но он её больше не слушал. Моё сердце колотилось. Я еле успела за ним быстро вскочить и вылететь из кабинета, даже не знаю, как меня несли мои ноги. Мне было тошно от услышанного. Кто с кем спит? Это их проблемы? А у таких как я проблемы, связанные с деньгами. Даже не знаю, что лучше. *** Амен спал с сестрой своего друга — с девушкой, которая готовилась к свадьбе с другим. Неважно, кому и что он пытался этим доказать. Факт оставался фактом: это ранило Аша. С каждой новой страницей сценария под названием «Амен» я всё яснее понимала, что у него нет тормозов. Нет границ. Нет священного понятия дружбы. Он просто делает то, что хочет, когда хочет, не оглядываясь и не считаясь с тем, кого это заденет. Разве не так всё случилось и с Дией? Он, вероятно, вернул ей подарок, который она готовила с такой трепетной надеждой, — а затем переспал со мной так же легко, словно между этими событиями не было ничего общего. Словно ничьи чувства не лежали между нами. Я была идиоткой. Потому что не видела, по кому сходит с ума моя подруга. И ещё большей идиоткой, потому что поддалась его чарам и переспала с ним. Да ещё и несколько раз. Молодец, Хлоэ! Твой первый мужчина самый безнравственный, но безусловно зато самый красивый, конечно, по этой части тебе А+. Я прекрасно понимала, что как самый глупый орган мое сердце тянулось к нему, но я также понимала, что такая связь меня окончательно разрушит. Дия уже который день пропадала на репетициях спектакля. Мы почти не пересекались: она была поглощена профессией, а я собственной драмой, как ни прискорбно это признавать. В редкие моменты, когда наши графики всё же совпадали, я замечала в ней то, что начинало меня беспокоить. Она выглядела измождённой, слишком бледной, с тенями под глазами, которые не скрывал даже светлый тональный крем. В её движениях появилась нервная резкость, будто внутри неё постоянно что-то звенело и не давало покоя. Она улыбалась, конечно. Говорила, что всё прекрасно. Но я чувствовала, что это было не так. Она даже ничего не спрашивала меня об Аше или Амене. Последнему, к слову, я написала, что никуда с ним не поеду на выходные, и что нам лучше больше не видеться, так и его матери будет спокойнее. Сообщение отправилось слишком легко. Гораздо легче, чем далось решение. Весь вечер пятницы я прокручивала этот поступок снова и снова. Честно говоря, я боялась его реакции. Амен был непредсказуемым как в словах, так и в поступках, в молчании. Но в то же время, я не хотела вылететь из академии. Не хотела оказаться в эпицентре ещё одного скандала. Можно было бы сказать, что чувства и притяжение к нему дороже моего обучения. Звучит очень красиво. Почти героически. Но моё обучение стоило материнских сбережений — каждой отложенной купюры, каждого отказа себе. Я не имела права перечеркнуть это ради эмоций. Мне нужно было лишь одно — спокойно доучиться. Спокойствие продлилось ровно до стука в дверь. Я решила, что Дия наконец вернулась в общежитие пораньше, чем обычно. — Ты наконец решила явиться и… Слова оборвались. Амен появился внезапно, прямо перед дверью, будто материализовался из воздуха. Я даже не успела вдохнуть. Его рука резко двинулась вперёд, и в следующую секунду я уже оказалась внутри комнаты. Он втолкнул меня, захлопнул дверь и тут же обернулся, оперевшись о неё спиной и скрестив руки на груди. Я отступила на шаг, а сердце подступило к самому горлу и билось так громко, что, казалось, он должен был это слышать. Он не прикасался ко мне, даже не делал попытки приблизиться, но воздух между нами будто воспламенился. — Какого чёрта? — выдохнула я, изо всех сил стараясь удержать голос ровным. — Это ты мне скажи, Хлоэ. Какого чёрта? — его голос был жёстким, будто он сдерживал ярость сквозь стиснутые зубы. — Что? — Я отказываюсь от кастинга, чтобы этот уёбок не слил нас твоей подружке, — прорычал он. — К слову, на которую мне абсолютно плевать. А в ответ ты… отказываешься провести со мной выходные, о которых мы договаривались? Ты серьёзно? — Я всего лишь отказалась трахаться с тобой все выходные. Давай называть вещи своими именами, Амен. К тому же, я всё написала в сообщении, — бросила я, чувствуя, как ладони становятся влажными. — А я пришёл, чтобы услышать это в лицо. Или ты думаешь, я позволю какой-то девчонке кинуть меня через смс? Он сделал полшага вперёд. Его глаза, обычно лениво-задумчивые, теперь смотрели так, будто он хотел разорвать меня. — Какой-то девчонке? — усмехнулась я. — Наконец ты начал говорить на привычно эм языке, Мемфисский. — Да блять, — выдохнул Амен, взъерошив белоснежные волосы. — Я не это хотел сказать. Вернее… смысл ты поняла, Хлоэ. — Я всё прекрасно поняла, не сомневайся. То, что ты там с Ашем разбирался, — я заговорила быстро, стараясь гасить огонь в голосе, — это не имело ко мне отношения. Ни ко мне, ни к Дие. Вы, ребятки, в своём дерьме копаетесь и не нужно втягивать меня в это. Это — во-первых. Он ничего не сказал. Просто смотрел. — Во-вторых, — я подняла подбородок, — твоя мать ясно дала понять, что к чему. Я не собираюсь ставить под удар свою стипендию, своё место в академии, да и твой будущий имидж. Мне таких грехов не надо, уже отхватила сполна. Глаза Амена чуть прищурились. Он терпеливо ждал пока я закончу свою речь, а я не была уверена, что случится после неё. — И в-третьих… серьёзно, Амен. Я не собираюсь быть твоей новой игрушкой. Дюваль, сестра твоего друга, рандомные девчонки с курсов, я. Да тебе осталось только по мальчикам пройтись, если ещё не… — я не договорила и тихо выдохнула. — Я не хочу больше в этом участвовать. И не буду. Он наклонился чуть вперёд. Слишком близко. — А чего ты хочешь, Бёрнс? Трахаться с полицейским после того, как поешь бургеров? Этого ты хочешь? — в его голосе чувствовалась издёвка и губы скривились в усмешке. Я молчала секунду, а потом кивнула. Без тени улыбки. — Возможно. Возможно, я именно этого и хочу. Обычного парня. С которым можно поесть бургеров в «Маке», а потом остаться у него ночевать. Без вранья и без драм. Никто хотя бы от этого не пострадает, не пристыдит, не будет шептаться, и уж точно моя психика и сердце останутся целы. Разве я не могу этого хотеть? Он отвернулся, театрально задумчиво почесал скулу. Его челюсть двигалась медленно, почти как у хищника перед прыжком. — Ты… — усмехнулся он, но в голосе его звучало что-то почти искреннее. Почти боль. — Не можешь. После того, как ураганом вошла в мою жизнь, не можешь! Он стоял так близко, что я чувствовала его дыхание: мята, табак и знакомый парфюм смешались в один тревожный, почти опьяняющий аромат. И кто из нас в чью жизнь ворвался ураганом? — К тому же, — продолжил он тихо, — ты правда хочешь стать актрисой, чтобы жить обычной жизнью? Открою секрет, Бёрнс: в актёрской карьере не существует «обычной жизни». Обычные там не выживают. А ты… Он чуть склонился ко мне. Ладонями подхватил прядь моих волос и медленно провёл по ней пальцами. Его голос стал почти ласковым, и от этого только страшнее. Колени предательски дрогнули. — Огонь в тебе уж точно не для обычной жизни. И уж точно не для этого полицейского. И ты сама это знаешь. Он отпустил прядь, и волосы мягко скользнули по плечу. Мог ли Амен просто гипнотизировать людей? Иначе как объяснить это магнитное притяжение? — Это мне решать, — еле выговорила я. Пыл сопротивления заметно угасал, когда он стоял так близко, почти касаясь меня. Но я заставила себя собраться. — И огонь во мне уж точно не для такого как ты, чтобы разжигал его еще сильнее, и в конечном итоге я прогорю. А теперь, пожалуйста, выйди отсюда. Я застыла. Его пальцы вонзились в мои плечи предупреждающе. Как будто, если я скажу ещё одно неверное слово… — Хлоэ, если я сейчас выйду отсюда один, я больше никогда не приду за тобой. И я начну относиться к тебе так же, как ко всем остальным, кто прошелся через мою постель. Гордость Амена Мемфисского была задета, его терпение оказалось не резиновым. Я бы солгала, сказав, что эти слова не напугали меня. Не выбили воздух из лёгких. Давай же, Хлоэ, ты не могла надеяться, что гроза всей академии будет бесконечно носиться за тобой. То, что после совместной ночи он не сделал вид, что вы не знакомы, — это уже было само по себе удивительно. Задавалась ли я вопросом о его любви? Конечно, да. В глубине души я, как самая обычная девушка, как любая другая, надеялась, что у него ко мне не просто интерес, не просто влечение, а намного больше. Да, я видела, что он относится ко мне иначе, но это был лишь вопрос времени — когда я ему надоем точно так же, как другие, которые надоедали после первого раза. Я должна быть умнее, не ждать, когда это случится. Я должна оттолкнуть его раньше, чем он первым это сделает. К тому же с меня хватит шантажей, манипуляций и условий. С Аменом моя жизнь превратилась в хаос. Я стала будто безвольной куклой, я стала терять себя, я стала растворяться в нём. Возможно, это и имела в виду лектор Дюваль. Это была не влюблённость, а нездоровая зависимость, разрушительное притяжение. Да, оно такое сладкое. Ведь у нас ещё вся жизнь впереди, тогда почему бы не отведать острых ощущений, игр на чувства, игр на секс? Но у меня слишком много других забот в жизни. Например, мне нужно выживать, потому что у меня никого нет. Нет родителей, которые за меня заступились бы, или братьев, которые набили бы любому морду за мои слёзы. Я не могла позволить себе слабость. И совершенно точно я не могла позволить ему стать причиной стены между мной и Дией. Вообще мне следовало об этом думать в те разы, когда я занималась с ним сексом. Быть может я отталкивала его также потому, что хотела наказать себя? Залепить себе пощечину. Что-то в этом духе. — Ты и должен был так относиться ко мне с самого начала, даже не знаю, почему ты медлил, — я сбросила с себя его руки. Амен сразу же отстранился на шаг, оглядывая меня с головы до ног. Словно оценивал. — Только не плачь потом в ванной, глаза слишком красивые, — он усмехнулся, щелкнул меня по носу и ушел. Просто ушел. Да. Пустота моментально заполнила всю комнату, все мое тело. Что если я могла попробовать отдаться игре, и, возможно, мы могли бы стать с ним чем-то? Чем-то вроде чего Хлоэ? Мой внутренний голос задавал мне вопросы, пытаясь отрезвить. Я села на кровать, подперев под себя колени. На прикроватной тумбочке у меня лежал сценарий одной из второстепенных ролей, с которой мне помогла Лаура, мне стоило сфокусироваться нам этом и выбросить Амена из своей головы. Карьера — вот, что действительно было важно. Но почему так дерьмово стало на душе? Амен и правда больше не доставал меня. А я с Кларенсом так и не поела бургеров. Недели две я изолировалась от мужского пола, в надежде, что в моей голове станет чище. Был один из тех дней, когда мы с Дией решили пообедать в столовой вместе, потому что в последнее время это случалось редко: у нас были разные расписания из-за театральных ролей, Дия говорила, что репетиции выжимают из нее все соки и она часто пропадала там ночами, плюс она странно стала меньше говорить об Амене и сходить по нему с ума, что меня невероятно радовало. — В последнее время ты очень похудела, Хлоэ. Ты уверена, что с тобой все нормально? — спросила Дия, поедая сэндвич. Я посмотрела на неё, у которой нездоровый вид был похлеще моего. С Дией тоже просиходило что-то не то. Ее движения были весьма нервными, резкими. Я заметила синяк на ее руке, когда она приподняла рукав рубашки. — Да, просто хочу немного скинуть веса для роли, — солгала я. — Что у тебя с рукой? — указала я на её синяк в локтевой ямке, и она тут же опустила рукав. — А это…аллергия, расчесала сильно. — Это не похоже на аллергию, Дия, — строго произнесла я, потому что прекрасно знала, как выглядит аллергия. — Ну-ка покажи мне. — Да отстань, Хлоэ! — она отмахнулась снова, что абсолютно не было на неё похоже. И я уже хотела было силой задрать её рукав, как вокруг начался гул, который сложно было игнорировать. Всё внимание Дии также устремилось туда. В столовую зашел Амен, его рука собственнически лежала на талии Амелии, прижимая её к себе так, будто это было естественно и привычно. Амелия послушно улыбалась, почти сияла, будто выиграла лотерею. Эта девчонка правда приходила к нему стоило дать команду. Избалованный индюк! Я отвела взгляд первой, а Дия продолжала смотреть. На её губах появилась какая-то странная, как мне показалось, усмешка. Слишком острая. Потом она перевела взгляд на меня, в упор. Мне вдруг стало не по себе. — Каждая девушка… такая игрушка в его руках, правда? — сказала она легко, будто просто рассуждала вслух. — Хотя… наверное, это чертовски приятно — оказаться в его руках, да? Я поперхнулась и поспешно сделала глоток воды, чувствуя, как к горлу подступает жар. Почему она спрашивала это вот так? — Наверное, это чертовски удручает, — попыталась я усмехнуться. — Потому что после полёта будет больно падать. — Падать всегда больно, — согласилась она тихо. — Особенно, если думала, что тебя держат не ради игры. Но готова поспорить Амелия пытается надеть на него поводок. Потом случайно залетит и алименты гарантированы на всю жизнь. А может, его мамочка позаботится и о её карьере. Она захохотала громче, чем требовалось. Смех прозвучал нарочито весело, почти вызывающе. Я криво улыбнулась, потому что не могла поддержать её веселье. Всё это звучало ужасно. К тому же, Амелия действительно была похожа на ту, кто может такое сделать. Амен посмотрел в этот момент на меня, наши взгляды встретились и он, не разрывая зрительного контакта, потянул Амелию к себе за затылок и впился в её губы жадным поцелуем. Она тут же прижалась к нему теснее и ответила со всей страстью. Сцена разворачивалась непристойная для столовой. — Мемфисский, делай это в своей комнате, черт возьми! — прокричал Майк. — Вообще-то это наша с ним комната, — возмутился Тизиан, и по столовой прошелся хохот. — Делай это в другом месте, бро, я не хочу видеть потом белье Амелии рядом с моими носками. Я больше не могла есть сэндвич. Амелии было плевать на эти издевательства, Амен снова выглядел рыцарем-ебарем, Дия почему-то смотрела на меня, словно ожидая чего-то. А я понимала, что тревожность во мне поднимается с бешеной скоростью и мне нужно срочно оказаться как-можно дальше от них всех. *** Комната была тёплой и пыльной от солнца, которое било сквозь тонкие шторы, заливая всё янтарным светом. Я сидела на полу между двумя кроватями, в своих растянутых шортах, с блокнотом на коленях и карандашом во рту. Голова гудела от репетиций, но я пыталась дописать монолог — хоть какую-то часть завтрашнего задания. Было слишком много мыслей. И среди них, конечно, был Амен. После тех переглядок в столовой мы не пересекались с ним уже неделю. Прекрасно. Всё, как и должно было быть. Или как я пыталась себя убедить. Но из головы он не выходил никак. Дверь хлопнула почти с треском, отчего я вздрогнула. Дия вчера улетела на вечеринку, которую устраивали старшекурсники — её пригласил Майк. Я не хотела на неё идти, но она и не предложила. Дэмиан тоже не пошёл, хоть я уверена, Амен бы пригласил его. В последнее время наша тройка всё реже собиралась вместе. Везде что-то определенно сломалось. — Хло! — Дия влетела, растрёпанная, сияющая, глаза её блестели, а губы были распухшие. Она захлопнула дверь за спиной и прижалась к ней, с широкой улыбкой. — Ты не поверишь, — прошептала она с заговорщическим восторгом, — и только, пожалуйста, не осуждай. У меня сжалось внутри. Я уже знала. Не знаю как, но знала. Какое-то седьмое чувство, быть может? — Что случилось? — выдавила я, откладывая осторожно блокнот. Дия опустилась на ковер передо мной, взяла меня за руки и… — Я переспала с Аменом, — выдохнула она и рассмеялась, словно это была не бомба, а шутка. Я не ответила. В ушах загудело. Сердце стукнуло так громко, что, казалось, она могла его услышать. Я попыталась улыбнуться — хотя бы уголком губ, но чувствовала, как кожа на лице натянулась, как будто оно больше не подчинялось мне. — Я… — продолжила она, не замечая, — я не знаю, как это получилось. Он такой… другой, когда один на один. Мы говорили, он рассказывал о семье, о детстве, он… он тёплый. Мне кажется, я ему действительно нравлюсь. Мир сжался в точку. Его руки на ней. Его взгляд, его голос — всё, что ещё недавно было моим. Теперь внезапно стало принадлежать ей? Но теперь это Дия… моя Дия. И он прекрасно знает, как сильно она влюблена в него. И он прекрасно знает, что мы черт возьми подруги, мы живем в одной комнате. У Аменя реально не было никаких тормозов. — Ну… рада за тебя, если тебе это нужно, — произнесла я, даже не зная звучит ли это как упрек или как поддержка подруги. Ненависть к Амену росла, вытесняя остатки доверия, а ревность к Дие жгла сильнее, чем я могла признать. Дия, не замечая моего состояния, продолжала восторженно болтать: — Он такой… не знаю, магнетичный. О да! Безусловно. Хотелось бы мне ей сказать, что я прекрасно знаю, о чем она. Теперь у нас могла бы быть общая тема для разговора. С ума сойти! — Он абсолютно не похож на тех парней, с которыми я спала раньше. Дия не была супер опытной в данном вопросе, но она встречалась какое-то время со взрослым руководителем театра, на двенадцать лет старше неё, у которого готова поспорить опыта было побольше чем у Мемфисского. Он как-то даже организовал нам роли в одной из постановок, за что мы были несказано благодарны и наплели смотрительнице, что получили мы их благодаря кастингу. У нас с Дией было очень много общих секретов, и, как оказалось, Амен стал одним из них. Я кивнула и натянула улыбку. — Главное, чтобы ты была счастлива. И Дия обняла меня. А я смотрела сквозь неё — в стену, за ней, в пустоту. Я изо всех сил пыталась унять желание кому-нибудь врезать. Желательно Мемфисскому. И не смогла удержать этот порыв в тот же вечер. — Ты переспал с Дией? Ты серьёзно?! — голос предательски дрожал, хотя я вошла в его с Тизианом комнату с той самой решимостью, с которой люди идут в бой. Не постучавшись, не обращая внимания, что меня могут и наказать за присутствие в мужской части общежития. Грудная клетка стягивалась от злости, руки горели, желая стукнуть его. Тизиан как раз ушёл на тренировку, и момент казался идеальным. Амен сидел на кровати, склонившись над книгой, которую читал, облокотившись на локоть. Он вскинул на меня глаза, на миг удивился, но в следующую секунду собрался. Медленно отложил книгу на прикроватную тумбу, поднялся почти лениво, но в этом движении было что-то и хищное. Он подошёл ближе, навис надо мной, и в воздухе между нами снова повисло привычное напряжение. — Боже, ну как быстро она разболтала, — усмехнулся он, словно его это даже веселило. — У нее что, прямая трансляция была? — Поверить не могу! — А что такого? — произнёс он тихо, с ядовитым спокойствием. — Ты же сказала мне отвалить. — И ты не нашёл ничего лучше, чем переспать с моей лучшей подругой? — я почти задыхалась. Горло сдавило, голос срывался на шёпот. — Использовать её, зная, как она в тебя влюблена? Амен, какой же ты… — Какой? — его губы искривились в ухмылке. — Какой я, Хлоэ? А ты, значит, у нас святая? Я сделала шаг назад, потому что он сделал шаг ко мне. Я чувствовала, как ногти впиваются в ладони, как кровь отливает от лица. — Не смей! Я не знала, когда… — Да-да, я слышал уже это тысячу раз, ты не знала, когда переспала со мной в первый раз. Но на второй, когда ты сладко стонала, точно знала. — Амен улыбнулся и сделал шаг ближе, он дотронулся рукой моей щеки. — Ты ведь влюблена в меня с первого дня, просто держалась лучше других. Но в конце концов, ты вовсе не крепкий орешек, Бёрнс. Я шлепнула его по руке, как делала это раньше. Но он никак не отрегировал. — Это ведь то же самое, как если бы я переспала с Тизианом, Амен! — Ну, если что, тебе никто не мешает, — бросил он, с наигранной небрежностью, как будто ему это действительно было всё равно. — И какое, по-твоему, мне дело, кем тебе приходится Дия? Захотел и трахнул. Понятно? А если захочу, начну с ней встречаться. Правда, есть шанс, что она умрёт от счастья. Он мерзко засмеялся. Я почувствовала, как сердце сжалось, словно кто-то ударил внутрь кулаком. В глазах на мгновение потемнело. Боль в груди была почти физической. — Меня тошнит от тебя, — прошептала я. Это не было эффектной репликой, лишь правда, выкрикнутая из самого нутра. Амен фыркнул, театрально отступая. — Только не в нашей с Тизо комнате, пожалуйста. Будь добра — коридор в твоём распоряжении. Я уже была на полпути к двери, когда резко развернулась и снова подошла к нему. — Если ты думал, что переспать с Дией назло мне — это проучить или вызвать во мне ревность, то ты глубоко ошибаешься. Теперь ты мне просто противен! — Не забудь поплакаться об этом своему полицейскому псу, — тихо с издевкой произнес он, склонившись ко мне. — А теперь проваливай из моей комнаты, Бёрнс. Ты и твоя подружка у меня уже в глотке сидите. Признаю, я полный идиот, я жалею, что вообще приблизился к тебе. Впервые мать была права, когда говорила иногда держать член в штанах. Она оказалась чертовски права в этот раз. — И она была права, когда назвала тебя чудовищем! А мне впервые хотелось разрыдаться. Именно поэтому я пулей вылетела из его комнаты. Только за дверью позволила себе выдохнуть — шумно, дрожаще, как будто всё это время стояла под водой. Я быстро смахнула нежеланные слезы. Ком в горле говорил о том, что мне есть что выплакать. А чего ты еще ждала от Мемфисского? Я обещала себе, что не буду плакать из-за Амена, да и из-за кого-либо другого, мама столько раз плакала из-за отца, что это послужило мне отличным уроком. Но тем вечером я рыдала в ванной. Я даже не могла поделиться с подругой своими переживаниями. Как я оказалась в этом дерьме? Если бы я знала сначала, что Дия влюблена в него по уши, остановило бы меня это тогда? Она ведь часто о нем говорила, мне нужно было догадаться. Я тоже о нем ведь молчала, каждый из нас просто хотел оказаться не «такой же» как все остальные. А в итоге, смотрите, мы обе с ним переспали. С того дня я лишь молча наблюдала, как Дия порхала по комнате, ежедневно наполняя пространство безудержным щебетом об Амене — о том, как он начал за ней ухаживать, как смотрел на неё, как ловил каждый её шаг. Правда потом в столовой он делал вид, что не видит её, пока она не подбегала к нему сама, вешаясь на его руке, а он будто иногда специально подыгрывал, чтобы позлить меня. Я была уверена, что на Дию ему плевать, потому что потом я часто его видела у бассейна с другими девушками, или в библиотеке, где он зажимал Амелию. Возможно он специально выбирал библиотеку? С каждым днем Дия всё чаще исчезала по вечерам и возвращалась только на рассвете, обманывая меня, что развлекалась с Аменом, я знала это. Возможно она просто хотела казаться в моих глазах лучше, чем остальные, которых он выбрасывал после одного использования. Мне хотелось рассказать ей всё, сказать, что ей не нужно притворяться, что я ничем не лучше ни её, никого из них. Потом я начала замечать, как она постепенно теряет интерес к нашим проектам — всё её внимание, вся энергия были теперь сосредоточены только на нём и тусовках с ребятами Аша. К слову, Аш после того не доставал ни меня, ни Амена. Он был занят полученной ролью. Но пару раз я видела Дию с Ашем на заднем дворе, они о чём-то дико спорили. Я пыталась вывести её на этот осторожный разговор, но там была стена, которую невозможно было пробить, а я не могла настаивать, потому что мне самой было что скрывать. Знакомое пространство. Однажды вечером мне вздумалось закурить — случалось это со мной редко, но метко. Я вышла на террасу у бассейна, в попытке обрести покой. Телефон вибрировал от сообщений Кларенса, с которым мы виделись по пятницам. Он не переходил грань дружбы, а я и не старалась её стереть, мне было с ним спокойно и хорошо. Но не более того. Я не хотела ни чувствовать, ни пускать в свои мысли на постоянку кого-либо. У меня были другие приоритеты и нужно было им следовать. Моё молчаливое уединение и медленное курение прервал резкий голос — вспышка ссоры, отголоски которой были мне до боли знакомы. — У тебя вообще есть что-то типа гордости? Слышала о таком? Я вроде как нормально сказал тебе, что между нами ничего не может быть. — Но та ночь, Амен… — Ты правда дура или прикидываешься? Или ты куда опаснее, чем кажешься? Я абсолютно нихера не помню ровно с того момента, как мы поднялись наверх, только гребаные отрывки. И я два дня чувствовал себя дерьмово. И хватит уже доставать меня, Дия. — Но когда ты флиртовал со мной, до того как мы поднялись наверх, ты был вполне в адеквате. Голос Дии звучал очень смело и даже с издевкой. Совсем не наивно. — Я флиртовал, потому что был зол на другую. И именно поэтому я гребаный идиот, даже не отрицаю этого, довольна? Я гребаный идиот, что не выбрал кого-нибудь другого трахать в тот день, ясно? — Но тогда и не отрицай того, что тебе все нравилось. — Блять, Дия, ты ко мне подсела с ебаным шотом, и не заставляй меня копать что там было намешано в этой херне, учитывая, что ты давно торчишь рядом с Ашем. Или думаешь я не знаю? Это академия моей матери, я знаю абсолютно всё, что в ней происходит. Ты ведь в курсе, что он толкает наркоту, да? Постарайся не стоять рядом с ним, когда я буду убирать его отсюда. — В чем ты сейчас хочешь меня обвинить, Амен? В том, что ты сам набросился на меня как зверь, да еще и не соизволил применить контрацепцию? Ты имел меня всю ночь как животное! — Блять, блять, — Амен впервые хватает ее за локоть. — Даже не напоминай, меня тошнит. мне пришлось кучу анализов делать. Ты ведь это всё абсолютно специально, правда? И Хлоэ сказала о нас специально. Признайся, блять. Ты ведь совсем не такая, какой прикидываешься. — О чем ты вообще? — Признайся, мать твою. Я вижу тебя насквозь. Думаешь я не различаю, когда человек играет, а когда нет? Ты ведь всё знала о нас с ней, поэтому и полезла ко мне, а потом сразу же сказала ей, да? Должен признать таланта у тебя хоть отбавляй, побольше моего. — Если хочешь проверить, кому она доверяет больше — вперёд. Я терялась. Терялась в собственных мыслях, в показаниях, в том, что казалось очевидным ещё вчера. Дия врала, что пропадает с Аменом. На самом деле всегда пропала с Ашем и его ребятами, которые употребляют наркоту. Ты ведь всё знала о нас с ней. Эти слова начали пульсировать в голове. Она знала? Как? Почему тогда она притворялась, что не знает? — Да уж проверю, чтобы убедиться, что она не доверяет такой лживой шлюхе как ты. Хлёсткая пощечина. В ответ он хватает Дию за руку. — Еще раз посмеешь это сделать… — И что? Ударишь меня? Давай же. В твоем резюме только этого не хватает. Но не переживай, Амен, ты настолько плохой, что таким тебя принять могу только я. Готова поспорить ни Хлоэ, ни Амелия не смогут тебя глотать так, как это делала я. Тебе ведь понравилось? — Блять, ты… точно больная. Я дальше не хотела слушать. Все во мне разошлось по швам. Ноги меня еле довели до комнаты. Я слабо понимала что делаю. Мне нужно было сбежать куда угодно. От себя скорее всего. Проблема была в том, что даже друзей кроме Дии у меня не было. Кларенс. Я посмотрела на сообщения от него: Кларенс: Я недалеко от вашей академии. Кларенс: Как насчет ночной вылазки? Кларенс: Или ты занята? Хлоэ: Могу быть готова через 2 минуты, если еще актуально. Кларенс: Вау, девушки еще никогда так быстро не собирались. Кларенс: Актуально. Хлоэ: А переночевать я у тебя могу? Сообщение от Кларенса не приходило. Я понимала, как звучал мой вопрос. Кларенс: Можешь. Кларенс: Только не лапай меня. Я почувствовала облегчение, хотя должна была чувствовать возможно смущение. Но я не была уверена, что могу сейчас смотреть Дии в глаза и подыгрывать ей, поэтому мне нужно было оказать вдалеке от Академии. Я закинула в рюкзак сменную одежду и, накинув худи, поспешила покинуть комнату до возвращения подруги. Однако небеса так сильно хотели моих страданий, что прямо перед выходом из главных дверей я почти впечаталась в грудь Мемфисского. Он окинул взглядом мой рюкзак, а затем машину, из которой вышел Кларенс, помахав мне рукой в знак приветствия. Паззл в его голове сложился. Я попыталась без лишних слов обойти гору, образовавшуюся передо мной, но Амен повторил шаг в сторону, перекрывая мне путь. Я вскинула подбородок и выгнула бровь в немом «что»? — Так ты правда трахаешься с полицейским? — Выбирай выражения, Амен, я не в настроении, ясно? — Вот и отлично. Хочу, чтобы такое настроение у тебя было всегда. — Ты правда больной, — устало выдохнула я. — Или просто притворяешься? — Ты обвиняла меня в том, что я трахаю всех подряд, но ты тоже преуспела в скачках на членах, — он он усмехнулся и произнес это с отвращением. Но было видно, что его задевала данная ситуация. — Я бы дала тебе пощечину, но, по-моему, моя подруга это уже сделала за меня, две пощечины за вечер заслужить — это слишком даже для тебя. Я хотела пройти мимо, но он снова не позволил. — Ты подслушивала? — Амен схватил меня за локоть, прижав к себе так сильно, что казалось мои кости раскрошатся в его руках. А я впервые была готова заплакать. То ли потому, что мне было больно. То ли обидно. То ли потому, что моё сердце было кинуто мне в ноги. Оказалось, что в дни, когда мы не пересекались, выживать было легче. Дышать было легче. Мне нравился Амен и слишком сильно. Но также сильно мне не хотелось его в своей жизни. Он превращал меня в очень слабую девчонку, а я ненавидела это. Я внезапно превратилась в такое маленькое ничто перед ним. В этот момент двери распахнулись и Кларенс подошёл к нам уверенным шагом. — Убери от нее руки сейчас же. Голос Кларенса еще никогда не был таким жестким. Возможно, он выбрал себе действительно правильную профессию. Амен был шире в плечах, массивнее, но ростом они почти не уступали друг другу. А значит, привычного ощущения превосходства, которым Амен так любил давить, здесь не возникало. Он лишь лениво повернул голову в сторону Кларенса и усмехнулся, не ослабляя хватки. — А если нет, то что? Арестуешь? Кларенс даже не моргнул. — Надеру тебе зад. И, поверь, я готов поспорить, что твоё лицо — самая ценная часть в твоей профессии. Амен тихо усмехнулся и повернул голову ко мне, будто Кларенс был лишь фоном. — А твой дружок, я смотрю, бесстрашный, — протянул он с ленивой улыбкой. — Мы с Хлоэ разговариваем. И я не люблю, когда кто-то лезет… когда я с Хлоэ. Он произнёс это так, как если бы я принадлежала ему. Поэтому я дёрнулась, в знак протеста, стараясь высвободить руку, и краем глаза заметила, что девушка с ресепшена возвращается на своё место. Сцена начинала привлекать слишком много внимания. — Мы закончили разговаривать, Амен, — твёрдо сказала я. Его глаза сверкнули. — Нет. Не закончили! — он потянул меня в сторону не церемонясь. — Ты идёшь со мной. Сейчас же. — Нет! — твердо произнесла я. — Я уезжаю с Кларенсом. Амен взглянул на меня тем самым взглядом, который говорил «я разорву тебя на куски». Я пыталась понять, что было под ним. В его глазах читалась злость, но и какой-то странный оттенок боли. — Ты что-то слышала, и нам нужно это обсудить. Хлоэ. Пожалуйста. Его голос дрогнул, и на мгновение он перестал быть тем Аменом, который ломает, разрушает, жалит. Его взгляд стал мягче, но он всё ещё был зол. Я видела просьбу в его глазах, в этой серой, прозрачной волне, окутывающей меня, забирающей меня у самой себя. Мне всего лишь девятнадцать и я по уши влюблена в него. В каждую черту его лица. В его хрипловатый смех. В его запах. Но внезапно меня ударило воспоминание о том, что этот парень, чёрт возьми, переспал с моей подругой без какого либо чувства стыда. Я сильнее этого. — «Нам» — ничего не нужно. Тем более в последний раз ты сказал мне «выметаться». Вот я и выметаюсь, Амен. Отпусти меня сейчас же, ты удерживаешь меня против моей воли перед полицейским. Я написала заявление на собственного отца, будь уверен, я и тебя могу скинуть с обрыва. Я выпрямилась, и голос мой стал холодным. Я мысленно похвалила себя за смелость и стойкость перед его чарами. — Не сомневайся, Бёрнс, уже скинула. Амен резко отпустил меня, словно обжёгся. Я пошатнулась на месте, но устояла. В его движении была только злость и что-то закипающее под кожей. Он оттолкнул меня от себя, как чужую. И дальше он сделал самое низкое. — Не завидую тебе, потому что тебе нужно так хорошо постараться, — прошептал он Кларенсу, его голос был медленный, с ледяной усмешкой. — Ведь я у неё был первым. Я видела, как кулак Кларенса дернулся — быстрая, почти инстинктивная реакция, но он остановил себя. Его челюсть сжалась, глаза вспыхнули. Если бы он в этот момент вмазал Амену, я бы его прекрасно поняла, потому что мне хотелось сделать то же самое. Были бы силы. — Какой же ты подонок! — вырвалось у меня. Я даже шагнула вперёд, будто хотела ударить сама. На что Амен лишь усмехнулся почти гордо. Его лицо в этот момент было отвратительно красивым. Отвратительно! — И тем не менее она уезжает со мной, — произнёс Кларенс, спокойно, но с таким нажимом, будто забивал гвоздь в гроб. Он протянул руку, и я тут же схватила её. Сильно. Моё спасение на сегодня. Мы развернулись и ушли. Я чувствовала взгляд Аменя у себя на затылке, такой обжигающий, пробивающий меня на слабость. Но я не оборачивалась. Я отсутствовала в академии два дня. И да, все две ночи я находилась у Кларенса. Он спал на диване, как истинный джентльмен, а я в его кровати. Хоть он и сменил постельное белье, но его комната все равно пахла его спокойным парфюмом. Книгами. Хлебом из пекарни напротив. Мы общались на совершенно отстраненные темы, смотрели фильмы, он утром ехал в участок, а меня подбрасывал на репетиции. Можно было подумать, что мы пара, давно живущая вместе. Он ничего не спрашивал и уважал мое молчание. А я уважала его помощь. Не было намека ни на что больше. Можно было бы обвинить меня в использовании благих намерений хорошего парня, но я не могла игнорировать руку помощи, которую он мне вытянул. В этом мире было не столь много людей, готовых мне помочь. У меня не было родителей, и я кажется лишилась единственной подруги, которая у меня была. К тому же, судя по всему, мое пребывание в академии висело на волоске. Я чувствовала себя потерянной для этого мира. На третий день я твердо решила, что нам с Дией нужно серьезно поговорить. Открыто.