14. Часть десятая. Последняя роль.

Войдя в нашу комнату спустя два дня отсутствия, я словно окунулась в удушливый коктейль из едкого запаха алкоголя и горьковатого сигаретного дыма, что висел в воздухе. Дия стояла у распахнутого окна, лениво выпуская дым, который вился серебристыми спиралями в тусклом свете закатного солнца. Ее глаза, обычно искрящиеся дерзостью, на этот раз метнули в меня взгляд острый и почти чужой. Она на меня так никогда не смотрела. Враждебно. Было такое чувство, что маска спала с её лица. — Ты ночевала у Кларенса эти дни? — её голос, хрипловатый от сигарет, резанул тишину первой. — Амен поэтому чуть не прикончил меня? — она горько усмехнулась и выкинула окурок в окно. — Знаешь, говорили, что никто в академии ни разу в жизни не видел его ревность. Амен Мемфисский, будущий актер большого кино, никогда и ни за что не ревнует. Ни одну из девушек в своей жизни. Что ты такого сделала с ним, черт возьми? Я наполнила в легкие как можно больше воздуха. Дия отчитывала меня так, будто мы никогда не были подругами. Я чувствовала её злость, зависть и презрение в тоне. — Вижу, нам нужно поговорить. Откровенно, — сказала я, стараясь удержать дрожь в голосе. Это оказалось тяжелее, чем я представляла. — Но сначала начнем с этого: правда, что у тебя связь с наркотиками? Дия, ты подсела на иглу? Это правда? Она явно занервничала, начала тянуть рукава кофты все ниже и ниже, а потом достала вторую сигарету, хоть и закончила предыдущую только что. Её пальцы дрожали. — Это тебя уж точно не касается! И давай уж начнем с тебя, — сказала она, ловко избегая моих вопросов. — Потому что по части откровений у тебя полный провал, Бёрнс. Не Хлоэ. Бёрнс. — Не хуже твоего провала. Судя по твоему тону, ты все знаешь, тогда, может мне даже не нужно ничего рассказывать, — я стиснула кулаки, чувствуя, как ком в горле становится тяжелее. — Что именно все? — Дия внезапно шагнула ближе, и ее глаза сверкнули злостью. — То, что ты хреновая подруга? Или то, что ты одна из его подстилок? — Следи за языком, Дия, — мой голос задрожал от ярости. Хотелось добавить «твоя ситуация не лучше», но я сдержала себя. — Я не знала о тебе, когда… — Когда трахалась с ним? — она оборвала меня. — Или когда врала мне в лицо, слушая, как я восхищаюсь им? Тебе, небось, было смешно, зная, что он бегает за тобой. — Он ни за кем не бегает, Дия, — я усмехнулась, горечь этих слов буквально подступила к языку. — И чем раньше ты это поймешь, тем лучше. Он переспал с нами обеими, если ты ещё не поняла. — О, не смей перекладывать вину на него! — она ткнула сигаретой в мою сторону, и пепел осыпался на пол, но ей было плевать. — Если бы ты не раздвинула перед ним ноги, он не переспал бы с тобой. Он не трахает девственниц, обычно. — Обычно? Ну какой он молодец, да? Ты сейчас его выгораживаешь или я что-то не так понимаю? — я начинала задыхаться от возмущения. — Пожалуйста, не будь жалкой. Я не говорю, что не виновата, но он… — Знаешь что, Хлоэ? Заткнись! — ее голос почти сорвался на крик, и комната словно сжалась от напряжения. — Меня тошнит от тебя. Вечно такая правильная, ждущая своего рыцаря, но дерзкая, озорная, этакая bad and fun girl, в которую все влюбляются. Сними эту чертову маску и признай, что ты такая же подстилка, как все! Симпатичный и богатый, готовый открыть любые двери, и сразу же тебе он подошел, поэтому и легла под него, разве нет? Столько парней, никто не подходил. А вот Амен, какое совпадение, оказался в твоем вкусе для того, чтобы потрахаться наконец. Мой рюкзак с грохотом упал на пол, и я шагнула к ней, чувствуя, как кровь кипит в венах. — Еще раз так скажешь, и я забуду, что мы подруги, Дия. Приди в себя. Мы ругается из-за какого-то мудака из элиты, ты осознаешь? — Подруги? — Дия внезапно расхохоталась, и теперь я ещё отчетливее стала понимать, как нездорово она выглядела. — Ты где летаешь, Хлоэ? Мы давно не подруги, глупенькая. Ты дальше своего носа ничего не видишь. Знаешь, как Аш оказался замешан в этой истории? Я его подослала. Он ненавидит Амена, а я просто помогла ему найти его слабое место. Я давно все знаю. Я почувствовала резкую слабость в ногах. — Минуту… ты знала еще тогда? В библиотеке… — мой голос дрогнул, а мир вокруг начал расплываться. — Аш сделал то фото, потому что я его попросила, — Дия улыбнулась, но в этой улыбке не было тепла, лишь холодная злоба. — Хотела потрепать тебе нервы. И, похоже, получилось. Ты ведь отшила Амена после этого. Ох, Хлоэ, он так страдал, бедняга, пока не начал трахать меня. Он трахал меня как животное, стонал всю ночь. И думать о тебе забыл. Вот он какой. Тебе такой не нравится, а мне — вполне. Если этими словами она пыталась меня задеть, то у неё не вышло. Наоборот. Меня стало тошнить ещё больше. Ото всех и сразу. — Дия… ты… — слова застревали в горле. — Что я? — она шагнула ближе. — Моя злая натура — твоя вина, Хлоэ. Я знаю все еще с вашей поездки. Думаешь, Амелия не поняла, что тебя Амен там трахал? Все поняли и прекрасно знают, а ты продолжай строить из себя неприступную, «не такую как все». Лицемерие, да и только. Я задыхалась, чувствуя, как волна паники накатывает, словно цунами. Драка Аша и Амена, все те события — не случайность. Все подстроено. Мои колени подкосились, и я осела на кровать, хрипло хватая ртом воздух и сжимая шею. Комната начинала плыть. — Но у меня для тебя еще подарок, — Дия наклонилась, и ее голос стал ядовито-сладким. — Я беременна. Третья неделя. Амен будет в восторге. Эти слова взорвались в голове. Мир закружился. Паническая атака сдавила грудь, словно железный обруч. Я вдыхала воздух, но его не хватало, а в глазах темнело. — Хлоэ, что с тобой? — Дия вдруг разглядела мое состояние, её голос дрогнул, и она опустилась на колени передо мной. В ее карих глазах мелькнула тень тревоги, но я не могла ответить, потому что слова тонули в горле. Она метнулась по комнате, в поисках воды, хватая пустые бутылки, разбросанные среди мятых простыней и окурков. — Господи, не дергайся, я сейчас принесу воды! — крикнула она, выбегая из комнаты. Ее силуэт мелькнул в дверном проеме, как призрак. Перед глазами внезапно нарисовалось все то, чего я так желала: я и мама на сцене театра, в ярком свете софитов, играем роли, смеемся, и мир кажется таким простым… *** — Бёрнс, слышишь меня? — голос Софии, нашего академического врача выводил меня из театра, останавливая постановку, разрывая театральную дымку сцены, где я все еще видела себя с мамой. — Хлоэ, иди на мой голос. Да, вот так. Смотри на меня. Я с трудом разлепила веки, и глаза тут же резануло ослепительной белизной стен медпункта. Запах антисептика и лекарств ворвался в легкие, вытесняя остатки театрального тепла. Надо мной склонилась София, ее лицо было спокойное, но с тревожной морщинкой между бровей. Чуть поодаль стояла Дия, нервно кусая губы, ее пальцы теребили край рукава, а в глазах мелькала смесь беспокойства. — С ней ведь все в порядке? — голос подруги дрожал. Если я имела право так ее называть. — Просто потеря сознания, стресс, — отозвалась София, не отводя от меня взгляда. Ее тон был ровным, профессиональным, но с едва уловимой теплотой. — Хлоэ, ты узнаешь меня? Я слабо кивнула, чувствуя, как горло сдавливает сухость. — Все в порядке, София, — прохрипела я, пытаясь собрать себя по кусочкам. Она помогла мне приподняться и сесть на краю больничной койки, которая была мягче и комфортнее, чем должна быть. Мать Амена однозначно не экономила на таких вещах для Академии. — У тебя случались такого типа панические атаки раньше? — ее глаза внимательно изучали мое лицо, словно сканируя каждую эмоцию. София была старой подругой мамы, именно через нее мне удалось податься на грант в академию. Она давно знала нашу семью, поэтому и врать ей не имело смысла, да и не хотелось. И на душе было теплее от того, что женщина, так обеспокоенно осматривая меня, была когда-то близка с мамой. — Да, два раза, — ответила я, опуская взгляд на свои руки, сцепленные на коленях. — Как справлялась? — Дыхание по квадрату, — слова выходили медленно, будто я вытаскивала их из вязкого тумана. — А в этот раз почему не смогла? Пробовала что-то другое? За помощью не обращалась? — София задавала вопросы четко, но без давления, но это не имело смысла. — Нет, — выдохнула я, чувствуя, как щеки горят от неловкости. — Всё нормально, я справляюсь. Жизнь с отцом под одной крышей всегда давала знать о себе. Даже жизнь в приюте была лучше, чем с ним. — Нам нужно об этом поговорить, Хлоэ, — ее голос стал чуть строже, но в нем все еще чувствовалась забота. Она бросила взгляд на Дию, которая замерла, словно боясь пошевелиться. — Сегодня отдыхай здесь, но завтра мы с тобой побеседуем наедине. Я лишь кивнула, не было сил спорить. В этот момент дверь медпункта с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался тот, кого я меньше всего ожидала и хотела видеть сейчас. Его силуэт заполнил дверной проем. Его взгляд тут же нашел меня, и воздух в комнате сгустился. Амен подошел к кровати стремительным шагом, будто хищник. Его горячие пальцы тут же схватили мое лицо, заставляя смотреть в его глаза. Он вел себя так, словно кроме нас с ним здесь никого не было. — Ты в порядке? Какого черта с тобой случилось? — его голос был резким, и в нем сквозила неподдельная тревога, смешанная с яростью. Он даже не замечал Дию, замершую в углу, и Софию, чей строгий взгляд сканировал теперь его. Я быстро сбросила руки Амена, чувствуя, как щеки пылают от стыда и нежелания, чтобы на нас пялились. Да и мне не хотелось его прикосновений на этот раз. — Я в порядке. Мне нужно отдохнуть, — пробормотала я, отводя взгляд, но его присутствие давило на меня сильнее, чем расспросы Софии. Амен вдруг повернулся к Дии, и его глаза вспыхнули, как у зверя. — Какого черта ты с ней сделала? — его голос стал дико угрожающим. Он стал таким, как в тот раз с Ашем. — Что? Я не… — Дия попятилась, ее лицо побледнело, но также в глазах мелькнула искра злости. — Амен! — голос Софии прорезал воздух. Она шагнула вперед, и ее поза выражала готовность вмешаться. — София, исчезни отсюда! — рявкнул он, не глядя на нее. Моя голова начинала раскалываться еще сильнее от этой разворачивающейся сцены. — Еще мне будешь приказывать? — брови врача взлетели, но Амен уже терял контроль. — Свали на пять минут… пожалуйста, — добавил он, с ноткой сарказма. — Амен, это медпункт, — тихо сказала я, пытаясь вернуть его к реальности. Мое сердце колотилось, а в глазах Дии, стоявшей в стороне, блестели слезы, готовые вот-вот пролиться. — Совсем страх потерял? — встряла София, но лишь сильнее его разозлила. Он, как сын директрисы, привыкший ломать все преграды, схватил Софию за руку и, не церемонясь, вывел за дверь под ее возмущения, щелкнув замком медпункта. Она стала причитать оттуда и дергать ручку, но на него ничего не действовало. Комната сжалась до удушающей клетки. Амен вернулся, и его взгляд, полный ярости, пригвоздил нас с Дией к месту. Мое сердце билось так, будто хотело вырваться из груди, а в горле снова нарастал ком паники. Треугольник, мы были чертовым треугольником. Треугольником драмы. — А вот теперь поговорим, — произнес он с раздражением, глядя на Дию. — Что ты ей сказала? — Вот значит, какой ты, когда дело касается ее, — прошептала Дия, и ее голос дрожал от обиды, но в нем уже проступала ядовитая насмешка. — Ты еще не видела настоящего меня, — Амен шагнул к ней. — Поверь, тебе не понравится. — Прекратите, пожалуйста, — выдохнула я, прижимая ладонь ко лбу. Я была на грани, а комната плыла перед глазами, как мираж. — Что она тебе сделала? — Амен повернулся ко мне, но тут же снова впился взглядом в Дию. — Ничего, Амен, боже, ничего! Отстань от нее! — крикнула я, пытаясь остановить эту бурю. — Мне не нужна твоя защита! — Дия внезапно взорвалась, почему вылив злость на меня. — Хочешь знать, что я сделала? Я с удовольствием расскажу про наши проделки с Ашем! — Вот это уже лучше. Давай, покажи свое истинное личико, — Амен оскалился, и в его тоне было что-то звериное, опасное. — Дия, нет! — мой крик повис в воздухе, но было поздно. Она поступала глупо. Я сомневалась, что она знала их прошлое и понимала, что размахивает красной тряпкой перед разъяренным быком. Я не была уверена, что она выберется из этого живой, если выложит правду. — Заткнись, Бёрнс, — Амен ткнул в меня пальцем, не отводя глаз от Дии. — Ну, говори. — Истинное лицо, Мемфисский? — Дия выпрямилась, и ее голос стал холодным, как лед. — А ты готов к такому? Например, к тому, что это я подослала Аша к вам. Мы с ним решили сыграть с вами в грязную шутку. Он по какой-то причине ненавидел тебя, а я ненавидела Хлоэ. Дия ненавидела меня. Ненавидела? Это осознание пульсировало в висках, в сердце, разрывая что-то внутри. Я открыла рот, чтобы крикнуть «за что», но в следующую секунду Амен рванул к ней. Его рука сомкнулась на ее горле, и она сморщилась от боли, хватая ртом воздух. Его лицо исказилось яростью. — Я убью тебя, сука, я тебя убью! — голос Амена гремел, его глаза пылали дикой яростью, а пальцы, сжимающие горло Дии, побелели от напряжения. Впервые за долгое время слезы хлынули из моих глаз, горячие и соленые, рожденные не столько болью, сколько полным бессилием перед этой безумной сценой. — Амен, отпусти ее! — крикнула я, бросившись на него, но мой голос тонул в его ярости, как и мои удары кулаками о его спину и плечи не производили никакого эффекта. Он не слышал. Вернее я его мало интересовала в этот момент. Прижав Дию к стене, он был похож на того, кто абсолютно точно способен был причинить ей вред. Лицо Дии покраснело, глаза расширились от ужаса, а пальцы судорожно царапали его руку. — И тебя, и Аша, и всю его семейку сверху — я уничтожу вас всех! Амен ненавидел Аша. Но еще больше он ненавидел его отца. Было очевидно, что он травмирован тем, что знал о нем и о своей матери. Дия даже не поняла, как окунулась по собственной воле в водоворот его ненависти. Мои кулаки, слабые и дрожащие, колотили по его плечу, но сил почти не осталось. Дия хрипела, кашляя, ее ногти впивались в его запястье в отчаянной попытке освободиться. — Амен, она беременна, отпусти ее, ради всего святого! — мой крик разорвал воздух, и на мгновение будто все замерло. Последнее отчаяние, за которое я схватилась, чтобы остановить его. Его рука дрогнула. Хватка ослабла, и Дия, задыхаясь, вырвалась, едва не рухнув на пол. Я рванула ее за собой, заслоняя спиной, словно щитом, хотя сама дрожала, как лист на ветру. — Что? — Амен повернулся ко мне, его лицо было смесью шока и неверия. — Я беременна твоим ребенком, кусок дерьма! — выкрикнула Дия, ее голос сорвался, звенящий отчаянием. Она стояла за мной, тяжело дыша, сжимая мое плечо. — Да ты настоящий псих! Амен усмехнулся, а потом посмотрел на Дию как на мусор. — Хочешь, чтобы я поверил в эту хрень? — он шагнул ближе, и его взгляд впился в нас обеих. Мы с Дией одновременно сделали шаг на назад от страха, что он снова схватит ее. — Хлоэ, на твоем месте я бы не был так уверен. Она же ошивается с кучей отбитых парней, таскается по вечеринкам, глушит наркоту и алкоголь. Может, это подарок от Аша? — Какой же ты мудак, — вырвалось у меня. Я не могла больше сдерживаться, ярость и боль рвались наружу. Мужчина неспособный взять ответственность за свои действия — вот что я ненавидела больше всего. В этот момент дверь медпункта с треском распахнулась, и в комнату ворвалась Лутеция в окружении двух охранников. Её глаза, острые, обшарили нас троих, и воздух стал еще тяжелее от ее властного присутствия. Её взгляд остановился на сыне. — Какого хрена вы творите? Амен! — голос хлестнул, как кнут, заставив всех замереть и задержать выдох. Сцена, пропитанная хаосом и эмоциями, вдруг стала напоминать любую из постановок, в которых мы играли. — В мой кабинет. Все трое, — отчеканила она, и ее тон не оставлял места для возражений. Я так хотела, чтобы вся эта реальность оказалась лишь дурным сном. Я сидела в кабинете Лутеции во второй раз, и теперь уж точно чувствовала, что воздух здесь был пропитан холодной сталью ее авторитета. И я готова была поклясться, что она уже обдумывала, как от меня избавиться. — Что вы, чёрт возьми, устраиваете, кто мне объяснит? — ее рука звонко ударила по столу, отчего мы с Дией вздрогнули. Только Амен нет. — Я беременна от вашего сына! — выкрикнула Дия, теребя рукав кофты. Я не знаю, на что именно надеялась Дия. Она, должно быть, думала, что это ее козырь, но Амен лишь откинулся на спинку кресла и рассмеялся так холодно, почти жестоко, как будто она рассказала неудачную шутку. Лутеция же лишь слегка улыбнулась, ее губы изогнулись в понимающей, но пугающе спокойной гримасе. Картинка выглядела так, словно мать и сын уже бывали в такой ситуации. — О, не сомневаюсь, — произнесла Лутеция, и в ее тоне сквозила очевидная насмешка. — Какая же ты дура, — бросил Амен Дие, скрестив руки. Его глаза сверкнули презрением, словно он смотрел на нечто, недостойное его внимания. Лутеция повернулась ко мне, и ее взгляд, словно рентген, прошелся по моему лицу. — Возможно, ты тоже беременна, Хлоэ? — улыбка Амена тут же исчезла, сменившись настороженным выражением. Я задохнулась от возмущения, слова застряли в горле, как горький ком. — Нет, — выпалила я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Я слежу, чтобы такие, как ваш сын, не изливались в меня, а потом не сбегали от ответственности. Не люблю трусов. Амен нахмурился и посмотрел на меня так, как если бы мои слова обидели его. Лутеция приподняла бровь, и в ее глазах мелькнула искра то ли одобрения, то ли… что бы это ни было, оно тут же сменилось чем-то более опасным. — Похвально, — сказала она, переводя взгляд на Амена. — И все же… существует хоть одна девушка, которая не прошла через твою постель? — Не уверен, — он пожал плечами, а его губы искривились в дерзкой ухмылке. — Они все так стремятся туда попасть. Он кусал меня в ответ, это было очевидно. Ненависть к нему и к себе в этот момент достигала пика. Так тебе и надо, глупая Хлоэ! — Я рада, что хоть кто-то в настроении шутить, — Лутеция постучала пальцами по столу, и звук был как тиканье часов, отсчитывающих последние секунды перед взрывом. — Ладно. Бёрнс, возвращайся в медпункт. Амен, отправишься к себе. Дия, Альфред утром отвезет тебя в клинику моей знакомой, которая подтвердит беременность, и в таком случае мы избавимся от этого… недоразумения в тебе. Я замерла, потрясенная ее словами. Дия побледнела, ее глаза расширились, но ни один мускул не дрогнул на лице Амена. Он знал свою мать, и, судя по его спокойствию, был с ней полностью согласен. Более того, в его взгляде мелькнула искра облегчения, будто он только что сбросил с плеч тяжелый груз. — Вообще-то это ее право решать! — вырвалось у меня от ярости. — Я никуда не пойду, — Дия выпрямилась, видимо почувствовав, что хоть один человек в этой комнате ее поддерживает, но ее руки тряслись, выдавая страх. Лицо Лутеции, до этого стальное и непроницаемое, стало пугающе опасным. Она наклонилась чуть ближе к Дии, и ее голос понизился до угрожающего шепота. — Тогда выбирай: либо ты идешь за решетку за распространение наркотиков вместе с Ашем, либо в больницу, где о тебе позаботятся на высшем уровне. — Вы не можете… — начала Дия. — О, поверь, я могу многое, — Лутеция откинулась в кресле и развела руками, намекая, что это ее територия. — Почему я не удивлен, что ты знала? — Амен усмехнулся, бросив взгляд на мать, и в его тоне сквозила мрачная ирония. — Брось, это моя академия. Я знаю всё. Только вот эта твоя проделка, — она махнула рукой в сторону Дии, будто отгоняя надоедливую муху, — прошла мимо меня. Но я рада, что каждая твоя новая пассия наивнее другой, да, Дия Соланж? — Лутеция открыла папку с портфолио Дии, лениво листая страницы. — Фамилия идеальна для карьеры актрисы. Жаль, что у тебя не оказалось мозгов, дорогая. А у моего сына, как всегда, не оказалось самообладания. Дия дрожала, и я не уверена, была ли эта дрожь от страха перед Лутецией или связана с наркотиками. Ее глаза блестели от слез, которые она отчаянно пыталась сдержать. Амен же сидел, откинувшись в кресле, с видом человека, которому абсолютно наплевать. Я же… я была парализована, не зная, как остановить этот кошмар. Как люди могут быть настолько жестоки. Настолько расчетливы. Настолько эгоистичны. А мне то казалось, это я иногда эгоистична. — Я не избавлюсь от ребенка! — твердо произнесла Дия, приподняв подбородок. — Готов поспорить, он тебе нахрен не нужен, — бросил Амен, и его слова были как пощечина. — Нужен! — ответила она. Почему-то я вспомнила её слова про Амелию и алименты. Намекала ли тогда она на что-то конкретное? Дия, которую я знала, не была никогда настолько расчетлива и хитра. — Дорогая, разве тебе нужен ребенок без Амена? Уверена, что нет.— Лутеция подняла взгляд, и ее слова как раз подтвердили мою догадку. Ее рука с грохотом опустилась на стол, и этот звук был как финальный аккорд в симфонии ее власти. — А я не позволю тебе надеть этот ошейник на моего сына. Никому и никогда. При последних словах ее взгляд скользнул и по мне, как предупреждение. Посыл. Который я прекрасно понимала. — Избавимся от этой ноши, и вы вернетесь к построению своих карьер. Сделаем вид, что ничего не произошло. Слова Лутеции звучали уже приговором, но в них я не верила ни на секунду. В ее холодных, расчетливых глазах читалось что-то зловещее, и мне казалось, что она скорее погрузит нас в машину, отвезет в какую-нибудь глухую пустыню и закопает там, чем позволит этой истории разрушить ее идеально выстроенный мир. Мир — ее сына. — Для вас это так легко? Просто ноша? — вырвалось у меня, потому что я не могла сдерживать свое возмущение. — Может, Дия хочет стать матерью? Я пыталась защитить ее, хотя внутри все сжималось от страха и неуверенности. Взгляд Амена, острый и полный гнева, впился в меня. — Хлоэ, сама-то поверила в то, что сказала? — в его тоне сквозило презрение, будто я была наивной дурой, осмелившейся бросить вызов. — Не лезь в это, — добавил он уже тише. Дия резко повернулась ко мне, и ее глаза, горящие ненавистью, обожгли сильнее, чем слова Амена. — Я в твоей поддержке не нуждаюсь, — выпалила она. Ее тон сочился таким ядом, что я почувствовала, как почва уходит из-под ног. Я знала, что она меня презирает, но осознавать глубину этой ненависти было больно. И все же, несмотря на это, я почему-то все еще хотела ее защитить. Она была нездорова, беременна и у нее было разбито сердце. Как мы к этому вообще пришли, черт возьми? Спасение подкралось с тихим стуком в дверь. — Войдите, — сказала Лутеция. София появилась в проеме, ее фигура в белом халате казалась единственным лучиком света в этом мраке. — Прошу прощения, но Бёрнс нужно принять лекарства, — сказала она, ее голос был ровным, но в нем чувствовалась осторожность. Лутеция слегка наклонила голову, и ее губы изогнулись в холодной улыбке, от которой по спине пробежали мурашки. — Хорошо, что ты пришла, София, — произнесла она. — У меня задание: нужно будет разработать более частые проверки студентов. София на мгновение замерла, явно не ожидая такого приказа. Она ничего не знала о подоплеке, и ее глаза растерянно моргнули, прежде чем она кивнула. — Конечно, как скажете, — ответила она, сохраняя профессиональную сдержанность. Проверки были обязательными при поступлении, а затем проводились периодически, потому что академия серьезно относилась к созданию будущих звезд и хотела избежать именно вот таких вот инцидентов. Именно поэтому беременность Дии проскользнула, скорее всего. — Так…я могу забрать Бёрнс? — несмело продолжила София. — Забирай Бёрнс, она нам здесь не нужна на данный момент, — кивнула Лутеция и махнула рукой. Но я не хотела идти. Что дальше будет с Дией? Хоть она и сказала, что не нуждается в моей поддержке, но я считала иначе. Эти мать с сыном сожрут ее, хоть она и пыталась казаться сильнее. Я медлила уходить. — Бёрнс, пошли, — София кивнула мне, и я, чувствуя, как ноги едва держат, поднялась, бросив последний взгляд на Дию, которая даже не смотрела на меня. Когда мы оказались снаружи, стало легче дышать. — И знать не хочу, как ты в это вляпалась, — прошептала мне София, как только дверь закрылась за нами. — Я… — хотела бы ответить, но даже не знала что. Силы покидали мое тело, уровень пережитого стресса достигал пика, и я не могла больше говорить. — София, мне нужно вернуться туда, Дия там… — Ох Хлоэ, — вздохнула София, взяв мои руки в свои. — Не пущу тебя обратно. Держись подальше от него. От его матери. Да и даже от своей подруги, она на неправильном пути. Ее синяки на руках ни к чему хорошему не приведут ни ее саму, ни тебя. И Амен… он неплохой, но только если ты дружишь с ним. А судя по всему, ты у него не в списке друзей. Я у него в списке жертв. Как и любая другая. Возможно я просто в вип листе, но все еще в жертвах. Но я лишь кивнула и сжала руки Софии в ответ. — Я должна была твоей матери, и это меньшее, что я могу сделать. Поверь мне, я работаю здесь давно. Я видела много всего. Не давай потянуть себя на дно, Хлоэ. Теперь идем в медпункт, отлежись там пару дней, и не высовывайся. Забудь обо всех. — София, но… — я чувствовала, как ком подступает к горлу. Паника снова надвигалась. Нервы сдавали. — Знать не хочу. Пойдем, я сделаю тебе чай с ромашкой и мятой, поверь, тебе полегчает. Я отведу тебя в вип-зону, чтобы ты смогла отдохнуть. В самом конце длинного, молочно-белого коридора медпункта располагалась небольшая, почти потаённая комната. Она не походила на больничную палату — скорее на уютный гостиничный номер. Вдоль стены стояла узкая, но на вид очень удобная кровать, застеленная свежим хлопковым бельём цвета сливок. Плед из мягкого, шерстяного трикотажа лежал у изножья. Окно в нише было занавешено плотными шторами хаки цвета, у подоконника стоял низкий мягкий пуф, а из укромного угла доносился лёгкий аромат лаванды. Я словно оказалась в номере какого-то отеля или спа. София принесла свежезаваренный чай и поставила на столик рядом с кроватью. — Пообещай мне, что выключишь телефон и постараешься хорошенько поспать сегодня. — Обещаю. Ночь была бесконечной, обволакивающей каждый уголок моего разума. Я ворочалась на узкой кровати, простыни путались вокруг ног, а в груди пульсировала тяжесть, будто кто-то навалил на меня груду камней. Я чувствовала себя измазанной в грязи. Стыд, злость, вина. Все смешалось. Мысли метались, сталкиваясь друг с другом в хаотичном вихре. Как я дошла до этого? Я, Хлоэ Бёрнс, которая всегда казалась себе героиней какой-то яркой истории, оказалась в центре не триумфа, а грязного, уродливого месива, где моя жизнь и жизни других переплелись в клубок лжи и предательства. Отвратительно! Дия… Правда ли Лутеция отправит ее на аборт? И как глубоко она увязла в делах Аша с наркотиками? Неужели Лутеция закрывает глаза на его делишки только из-за связи с его отцом? Каждый вопрос рождал еще десяток, не давая ни минуты покоя. Я лежала, уставившись в темный потолок, где тени от уличных фонарей рисовали зловещие узоры, и впервые за долгое время встретила рассвет с чувством, что мир вокруг рушится. С первыми лучами солнца, бледными и холодными, под окнами взвыла сирена полицейской машины. Я подскочила к окну, сердце заколотилось, будто готовое вырваться из груди. Сквозь мутное стекло я увидела, как из машины выходит взрослый мужчина в темной форме, а за ним… Кларенс. Что происходит? — София? — крикнула я, вылетая из комнаты, но коридор встретил меня гулкой тишиной. Лишь за дверьми общежития уже поднимался гомон сонных, встревоженных голосов студентов, гудящих, как потревоженный улей. Я рванула по коридору, не разбирая дороги, расталкивая студентов, чьи лица мелькали, как размытые пятна. Плохое предчувствие, острое и необъяснимое, сжало сердце, заставляя бежать быстрее. Добежав до конца коридора, я увидела открытую дверь нашей с Дией комнаты, окруженную полицейскими в темной форме. Их голоса, низкие и деловитые, доносились изнутри, смешиваясь с резким запахом антисептика и чего-то металлического, пугающе знакомого. Лутеция стояла у входа, ее фигура, как всегда, властная, в строгом костюме, но лицо было напряженным, глаза холодными, как сталь. Рядом маячил Альфред, ее помощник, с папкой в руках, нервно поправляя очки. Полицейские перегораживали вход, но я, не думая, рванула к двери. — Хлоэ, нет! — Амен вынырнул из толпы, его лицо было искажено страхом, глаза дикие, как у загнанного зверя. Он схватил меня за плечи, его пальцы впились в кожу. — Не заходи! Не смотри, Хлоэ! Смотри на меня! — Пусти! — я закричала и начала вырываться, но его хватка была железной. — Амен, пусти меня! Он не ответил, лишь сильнее притянул меня к себе, его дыхание было прерывистым, а в глазах мелькнула паника, которой я никогда у него не видела. — Хлоэ, пожалуйста, не надо, — прошептал он сломленным голосом. Но я не могла остановиться. Это острое и необъяснимое чувство толкало меня вперед. Мой мозг уже знал всё наперед. Сердце билось быстрее и рыдания поднимались изнутри. Я с такой силой оттолкнула Амена, что он вынужден был отпустить, и, протиснувшись между полицейскими, ворвалась в нашу комнату. Запах железа и сырости ударил в нос, тяжелый, почти осязаемый, как предвестие кошмара. Мои глаза метнулись к приоткрытой двери ванной, и там, в белоснежной ванне, лежала Дия. Ее тело, бледное, как фарфор, покоилось в воде, подернутой алыми разводами, которые вились, как зловещие ленты. Запястья, перерезанные, безвольно свисали, а лицо, еще вчера полное хоть каких-то эмоций, застыло в пугающей, безмолвной тишине. Ванна, залитая кровью, блестела в холодном свете лампы, и каждая деталь этой сцены врезалась в мой разум. Я замерла, воздух застрял в горле, а мир сжался до этой картины, раздирающей сердце. — Хлоэ, — раздался голос Кларенса, холодный и сдержанный. Он вышел из ванной со спокойствием человека, привыкшего к такому, но его взгляд сразу же смягчился при виде меня. — Тебе не стоило сюда заходить. Черт возьми, кто впустил ее? Я шагнула чуть назад, не веря своим глазам. — Нет… не может быть, — прошептала я, все еще не понимая, как эта картина может быть правдой. Затем я сделала шаг вперед, намереваясь зайти в ванную и подойти к ней, но Кларенс не позволил. — Тебе лучше подождать снаружи, — Кларенс шагнул ко мне, его тон был твердым, но в нем чувствовалась искренняя попытка защитить меня от того, что я уже видела. — Она… она мертва, Кларенс! — слова вырвались из горла, как хрип, и в ту же секунду слезы хлынули из глаз, горячие и неудержимые, словно прорвавшаяся плотина. Мой крик, полный боли и отчаяния, вырвался наружу, и я рухнула на холодный пол нашей с ней комнаты. Кларенс опустился рядом, его сильные руки подхватили меня, притянув к груди. Его форма пахла стерильностью и чем-то только его, чем-то комфортным в этом вихре ужасов, и я вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг, сотрясаясь от рыданий. Слезы текли неудержимо, обжигая щеки, а каждый всхлип был как удар, выбивающий остатки воздуха из легких. Я цеплялась за Кларенса, чувствуя, как его спокойствие — единственное, что удерживает меня от падения в бездонную пропасть. Сквозь пелену слез и боли до меня донесся голос Лутеции, резкий и властный. — Уведите студентов отсюда и не мешайте полиции работать. Немедленно! — в ее тоне не было ни тени сочувствия, только стальная решимость директрисы, привыкшей держать все под контролем. Альфред, с его вечно напряженным лицом, и несколько охранников академии начали разгонять толпу, их тяжелые шаги и строгие голоса звучали где-то на краю моего сознания. Я не могла думать, не могла дышать — только цеплялась за Кларенса, пока мир вокруг рушился. — Хлоэ, пошли, — голос Амена, низкий и хриплый, раздался совсем рядом. Его руки попытались перехватить меня, оттащить от Кларенса, но что-то внутри меня сломалось, как хрупкое стекло. Я отталкивала его с такой силой, что он отступил, его пальцы скользнули по моему плечу, оставив лишь холодный след. — Не трогай меня! — крикнула я в ярости и боли. — Не смей трогать меня! Амен замер, его глаза, обычно такие надменные, теперь были полны смеси гнева и чего-то, похожего на растерянность. Но я не могла на него смотреть — его присутствие жгло. Кларенс крепче прижал меня к себе, его рука легла на мой затылок, словно защищая от всего, что окружало нас. Я уткнулась в его грудь, чувствуя, как слезы пропитывают его форму, а сердце разрывается от осознания, что все разрушилось. — Хлоэ, тебе нужно уйти, — Кларенс мягко, но твердо отстранил меня, он оставался спокойным, но в нем чувствовалось тепло в отличие от всех вокруг. — Ты не должна здесь оставаться. Я покачала головой, слезы все еще текли по щекам, оставляя горячие дорожки, а он осторожно вытирал их пальцами. — Я не могу… — мой голос был едва слышен, как шепот призрака. — Я знаю, — Кларенс кивнул, его рука все еще лежала на моем плече. — Но тебе нужно дать полиции работать. Пойдем. Я позволила ему поднять меня с пола, мои ноги почти не слушались, и я цеплялась за его руку, словно за последнюю нить реальности. Амен сделал шаг ко мне, его лицо было искажено, глаза горели смесью вины и ярости, но я лишь бросила на него взгляд, полный боли, и отвернулась. Лутеция, заметив мое состояние, шагнула ближе, ее каблуки цокнули по линолеуму, как выстрелы. — Амен и Хлоэ, будьте добры в мой кабинет! — Сеньора Морелли, мы должны будем опросить студентов, которые дружили с ней. — Конечно, мы посодействуем вам, но сейчас моему сыну и Хлоэ нужно отойти от шока. Я отдам вам их как только их психика будет готова к этому. — До вечера они должны явиться. — Как скажете. Я не сопротивлялась, когда Кларенс повел меня к выходу, его рука была твердой опорой в этом хаосе. Коридор встретил меня гулом голосов и любопытными взглядами студентов, которых охранники оттесняли назад. Но все это было где-то далеко, как в другом мире. В моем же мире осталась только Дия — ее пустые глаза, алая вода в ванне и боль, которая, казалось, никогда не отпустит. Мы с Аменом сидели напротив Лутеции. В этот раз он уже не был так расслаблен, напротив, его руки подрагивали, но он постоянно сжимал их в кулаки, чтобы скрыть. Но я видела, что он был на нервах. Лутеция же потирала виски. — Какого черта ты там делал, Амен? Да, это суицид, но черт возьми тебя, как свидетеля, могут так затаскать, что нам мало не покажется! Твоя карьера будет ассоциироваться с девчонкой, покончившей с собой. — Ты… ты был там? — выдавила я через силу, посмотрев на него. Он прикрыл глаза, делая глубокий вдох. — Я… я нашел ее. Она прислала сообщение и я поэтому пошел. Блять я не знал, что там она… — Дай сюда свой телефон, — Лутеция протянула руку и Амен тут же вложил его ей. — Она написала тебе перед смертью? — прошептала я. — Где твой телефон, Хлоэ? — теперь же Лутеция хотела получить и мой телефон тоже. Я быстро вытащила его из кармана, совсем позабыв, что вчера София приказала мне его выключить. Как только экран загорелся на нем высветилось сообщение от Дии. Мои руки задрожали. Последнее, что она сделала перед смертью. «Хлоэ, мы здесь с Аменом, приходи в нашу комнату, нам нужно поговорить срочно!» — Дай сюда, — Лутеция выхватила телефон из моих рук, быстро пробежавшись глазами по сообщению. — Одинаковые сообщения с просьбой прийти в комнату. Я смотрю, подружка твоя умела устроить шоу. Была бы хорошей актрисой, такая потеря! — Лутеция произнесла это с отвращением, а затем посмотрела на сына. — И ты сразу побежал, да? Глупый мальчишка. — Она написала, что она с Хлоэ, поэтому я… — Ну конечно! — воскликнула она. — Ее имя действует на тебя безотказно, и девчонка знала это отлично. Молодец, Амен! Я говорила тебе, никогда и никому не показывать своих слабостей? Говорила или нет? Я не могу удалить тебя с камер, потому что они не глупые, по камерам они поймут, что тридцать минут выпали. Да и нам по сути нечего скрывать. Это просто наведет много шуму, который я так ненавижу. Боже, как же я это все ненавижу! — Просто вытащи нас из этого…мама. — Конечно, теперь я «мама»! Лутеция резко выдохнула и, решительно сунув руку в ящик стола, вытащила конверт. С глухим стуком он шлепнулся на стол. Ее глаза, горящие стальным блеском, впились в нас, и в воздухе повисла тяжелая, почти осязаемая тишина. — Если бы это нашли раньше меня, — голос Лутеции дрожал от сдерживаемой ярости, но в нем сквозила и холодная насмешка, — сомневаюсь, что от ваших жалких карьер осталось бы хоть что-то, чтобы подбирать с пола! Амен, побледневший, как мел, схватил конверт. Я же сидела, парализованная, чувствуя, как дрожь пробирает до костей. Мой взгляд застыл на одной точке — на трещине в деревянной столешнице, будто там скрывался весь смысл происходящего. Сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот разорвет грудь. Когда я наконец подняла глаза, Амен уже вскрыл конверт. Его пальцы дрожали, вытаскивая содержимое. Это была та самая фотография из библиотеки. Мой желудок скрутило, и волна тошноты подкатила к горлу, заставив зажмуриться. — Прочти, что написано, — голос Лутеции прозвучал жестко. Амен сглотнул, его голос, хриплый и надломленный, дрожал, когда он начал читать: — «Амен и Хлоэ, во всем виноваты вы. Надеюсь, вы будете вспоминать меня, когда будете смотреть друг другу в лицо. Надеюсь, вы никогда не будете счастливы». Его слова повисли в воздухе, медленно отравляя мой мозг. Амен посмотрел на меня, его глаза были полны скорее злости, чем боли, а я… я не выдержала. Закрыв лицо руками, я разрыдалась, чувствуя, как горячие слезы жгут кожу. Я и представить не могла, что настолько могла ранить Дию. Что мы настолько ее ранили. Она умерла, чувствуя такую злобу к нам. Как с этим всем вообще жить? Лутеция резко подалась вперед, ее лицо исказилось от гнева, а голос стал ядовитым. — Каким образом тебе удалось связаться с настолько больной девчонкой, Амен? Объясни мне! Как тебе удалось вляпаться в ту, которая даже после смерти пытается тебя уничтожить?! Амен опустил голову, его плечи поникли, будто под тяжестью всего мира. — Я… не знаю, — пробормотал он, голос его звучал глухо. — Я ничего такого не делал… — И вы не нашли ничего лучше, чем заниматься этим в библиотеке, черт возьми! — Лутеция почти кричала, ее глаза метали молнии. — Не только мы, — не выдержала я. — Вы, наркотики вашей академии, все это довело ее! Лутеция смерила меня взглядом и отвернулась. Она знала, что я была права. — Они заберут нас на допрос… Ты можешь этому помешать? — спросил Амен, опустив голову на сцепленные руки. Лутеция закатила глаза, театрально вздохнув, словно ей пришлось объяснять ребенку, почему небо голубое. — Я, по-твоему, всемогущая, что ли? Оказаться там раньше полиции уже было выше моих сил. — Она сделала паузу, глубоко вдохнув, и продолжила, понизив голос до зловещего шепота: — Во-первых, вы будете делать точно так, как я скажу, ясно? Ее телефон восстановить невозможно, сообщения я уже стираю из ваших телефонов. Амен, ты пришел к Хлоэ рано утром, не зная, что она в медпункте, и вместо этого нашел Дию. Вот и все. Хлоэ, какие у тебя отношения с тем полицейским? Это ведь друг Дэмиана Уайлда, верно? Я с трудом подняла голову, вытирая нос мятой салфеткой. Мой голос дрожал, едва пробиваясь сквозь ком в горле: — Ни… никакие. — Носится за Хлоэ, — бросил Амен с горечью, его тон был полон сарказма. Лутеция усмехнулась, поправляя свой бордовый пиджак. — А между вами конфликт на этой почве? — она посмотрела на Амена, который лишь кивнул, будто сдаваясь под ее взглядом. Казалось, сегодня он просто растворился под напором матери. — Молодец, Хлоэ, — Лутеция повернулась ко мне и ее голос сочился язвительностью. — Мой сын, полицейский… Что ты такого с ними сделала? — Мама! — Амен почти выкрикнул, однако было видно, как он действовал в полсилы. — Ничего такого, что было бы хуже того, что вы сделали с Дией! — огрызнулась я, чувствуя, как во мне закипает злость. Я была разбита, но мне также нужно было защищать себя. Лутеция прищурилась, ее взгляд стал ледяным. — Осторожнее, — процедила она, — свои зубки будешь показывать не мне. Ладно, спускаю тебе эту дерзость из-за стресса от твоей безумной подружки. — Она выпрямилась, снова беря контроль. — Никаких сообщений не было. О беременности Дии вы ничего не знали, ясно? Покончила с собой от стресса, от того, что начала терять рассудок на почве наркозависимости. Как она пристрастилась к наркотикам — вы ничего не знаете. На любой вопрос об этом — вы ничего не знаете. Понятно? Я сглотнула, чувствуя, как слова Лутеции впиваются в меня. — Вы хотите, чтобы мы покрывали Аша? — вырвалось у меня, голос дрожал от смеси страха и возмущения. Лутеция посмотрела на меня, как на несмышленого ребенка. — Я хочу, чтобы вы покрывали себя, глупая моя. Вы отвечаете за свое дерьмо, в остальное хотя бы не лезьте. Можешь представить, что будет если скандал о самоубийстве выйдет вместе со скандалом о беременности от Амена и еще вдобавок о наркотиках в Академии? Амен, возражения есть? — Нет, — тихо ответил он, опустив глаза. Его голос впервые был пустым. Я почти была уверена, он ненавидел саму идею того, что ему нужно слушаться мать. Я же абсолютно потерялась в той игре, которую вела Лутеция, хоть то, что она говорила и звучало логично. И я в который раз убеждалась, что я в океане среди акул. И я задыхаюсь, я теряю траекторию. — Вот и чудесно, — Лутеция улыбнулась с идеально-холодным расчетом. Эта женщина была опаснее, чем казалась. *** Я плохо видела из-за опухших от слез глаз. Мои руки все еще дрожали, но я пыталась собраться. Кларенс и его отец — мистер Хантер не давили, однако сам факт того, что я находилась на допросе, вызывал тревогу. — Вы знали, что она увлекается наркотиками, мисс Бёрнс? — Я… — Хлоэ, пожалуйста, ты должна говорить правду, — мягче произнес Кларенс, перебив отца. — Кларенс, не вмешивайся в диалог, — тут же рявкнул на него отец. — Я подозревала, когда увидела на ее руках синяки. — Вы знаете, откуда она могла потенциально брать наркотики? У кого? Имя вертелось на языке. — Нет, я не знаю, — я сжала большой палец кулаком от подступающей тошноты. — Вы знали, что она была беременна? — До сегодняшнего дня нет. — Вы познакомились в приюте, в котором вас оставил отец. Дия уже росла там. Хотите сказать, что будучи подругами уже столько лет, вы жили с ней в одной комнате и ничего из этого не знали? Вы уверены, что были подругами? — Отец! — Кларенс, не лезь, я сказал. Я вдохнула полной грудью. Мне нужно было быть сильной перед этими расспросами. — В последнее время все стало немного иначе. Из-за роли в театре у меня полностью поменялось расписание, я уходила рано утром, когда Дия спала, приходила вечером, а ее обычно там не было. Мы почти не пересекались. И у нее был новый круг друзей. В этой части выложила всю правду настолько, насколько могла и насколько Лутеция разрешила. — Да, мы знаем, так сказал Дэмиан Уайлд тоже. Кларенс, займись этим, нужно опросить старшекурсников. Горло сжало тугим узлом. Это из-за нас. Из-за нас. Хотелось выкрикнуть. — Какие у вас отношения с Аменом Мемфисским? — вопрос отца Кларенса сбивал с ног. — Он стал свидетелем нападения вашего отца. Теперь стал свидетелем смерти вашей подруги. Семьи Мемфисского слишком много в ваших кадрах, которые не является фильмом, мисс Бёрнс. Сердце забилось быстрее. Я резко посмотрела на Кларенса, его челюсть была сжата, и он смотрел на меня строго, выжидая ответа. Здесь я не могла соврать, вопрос был задан уже имея ответы. — Мы ученики в академии его матери, естественно он будет везде, — съязвила я, потому что ощущала, как отец Кларенса пытается надавить на меня сильнее. — Он будущий актер и он любит женское внимание. Вот и все что между нами. Я поймала взгляд Кларенса. Он определенно не купился на это. Он знал, какие именно отношения у меня были с Мемфисским, он уже давно понял, что я поэтому соврала Дии, он невольно стал втянутым в мое вранье тогда и сейчас. Он умный и готова поспорить, он начинал все складывать в паззл. — А вы будущая актриса, — ответил мистер Хантер. — Уже не уверена, - я горько усмехнулась и смахнула слезы. Резкий стук в дверь прервал нашу "приятную беседу". Все взгляды метнулись туда. Мужчина в тёмно-синей форме уверенно вошёл, не оборачиваясь на закрывающуюся за ним дверь. В нём было что-то холодное, даже военная выправка казалась чересчур прямой, и по тому, как старший следователь — отец Кларенса — почти незаметно напрягся и выпрямился в кресле, стало ясно: это кто-то гораздо выше по званию. — По Мемфисскому ничего, — без предисловий бросил мужчина и швырнул на стол перед следователями несколько тонких папок. — Обычное самоубийство наркозависимой. Случайная находка во время утреннего обхода. Все остальные материалы уничтожить. Особенно беременность. Мемфисского и академию вычеркнуть из протокола. Упоминаний быть не должно. Девчонку тоже отпустить. Его голос звучал как приказ, без тени сомнений. На автомате он вытащил из папки форму соглашения о неразглашении, и, не теряя ни секунды, протянул ручку прямо мне. Холод пробежал по позвоночнику. Пальцы оцепенели, буквы на бумаге поплыли, как будто документ был написан под водой. Сердце било тревогу где-то в горле. — Сначала я посмотрю, что она подписывает, — Кларенс оказался рядом быстрее, чем я успела моргнуть, выхватывая лист из моих рук. Мужчина в форме скривил губы в подобии усмешки: — Что такое, Сандерс, звонок свыше? — усмехнулся мистер Хантер. — Ты же знаешь, как это работает, — бросил тот, кто казался нам только что всемогущим. — Дело обычное. Никто не виноват. Но сверху — жёсткий запрос на конфиденциальность. Чего ходить вокруг да около, ты знаешь, кто его отец. Конечно. Кто ещё способен так стирать скандалы? Эта мысль вспыхнула и застыла внутри. Уверена, в этот раз Лутеции пришлось просить Мемфисского старшего о помощи, ведь такое дело обычная актриса прикрыть не смогла бы. Здесь необходимо было подключение польского дипломата. — Стандартный договор о неразглашении, — тихо сказал Кларенс, просматривая текст и затем одобрительно кивнул мне. Я смотрела только на него. В этот момент он был единственный, кому я верила и готова была делать так, как он скажет. — То есть что, теперь просто закрываем дело? — пробормотал мистер Хантер, неодобрительно покачав головой. — То есть вам забыть об этом кейсе, закрыть его как можно скорее и подтвердить наркозависимость умершей, а то там воспитательница приюта напридумывает херни, — старший лейтенант чувствовалось выходил из себя. — Тетя Мэри здесь? — воскликнула я. — Мне нужно к ней. Дия осиротела рано, именно так мы с ней и познакомились. После смерти матери мой отец отдал меня в приют со словами, что так будет лучше. Там я и познакомилась с Дией, которая в приюте на попечении у тети Мэри уже была с трех лет. Тетя Мэри присматривала за нами, отчего стала самым близким человеком, для Дии ближе в силу большего количества лет прожитых сней. — Может, поговорим с ней? — осторожно предложил мистер Хантер. Мужчина резко повернулся к нему, и в комнате похолодало: — Ты плохо меня слышал, капитан? — он сделал шаг ближе, давя воздухом. — Закрыть. Немедленно. И поверь мне, если всё сделаешь правильно — твой отдел получит финансирование. А если нет… Он не договорил. Взгляд был красноречивей слов. — Что вы имеете в виду? — вмешался Кларенс, голос его был сдержан, но напряжение ощущалось в каждом слоге. — Научи своего щенка держать язык за зубами и не лезть, когда не просят, — бросил мужчина, не глядя, уже направляясь к двери. — Подписанные документы жду у себя через пять минут. Хлоэ Бёрнс, языком много не трепать. Дверь закрылась. А в комнате повисла тишина. Когда я вышла в коридор, тетя Мэри крепко и тепло меня обняла, а потом долго плакала. Она спрашивала меня, почему и как это случилось. А меня тошнило каждый раз от этого вопроса, потому что я не считала наркотики или ее саму причиной ее смерти. В ее смерти были виноваты я, Амен и Лутеция. Никто больше. *** — Что же, у нас не так много вариантов, но поверь я позаботилась о том, чтобы они помогли тебе. Ты ведь понимаешь, Хлоэ, что в этой академии ты оставаться больше не можешь? Я знала, но ее слова все равно были как неожиданная пощечина. Я лишь кивнула. Я вновь сидела в ее кабинете, теперь уже в ожидании приговора по моей дальнейшей судьбе. Я была всего лишь абсолютно маленьким и никчемным человеком в мире элиты. — Мы можем организовать тебе перевод в партнёрскую академию в Париже, учеба там также на английском, со стипендией, «поддержкой» и даже возможностью прохождения стажировки в L.A. или театре. У тебя есть перспективы, но в Нью-Йорке тебя, боюсь, ждут лишь конфликты. Я бы не хотела, чтобы ты стала жертвой скандала. Думаю, Париж тебе отлично подойдет. Она не просто отправляла меня в другую академию, она отправляла меня в другую часть земного шара. За океан. Вот так далеко она хотела, чтобы я находилась от Амена. Возможно, и я тоже. Дверь в кабинет резко открылась и в нее по хозяйски заявился Амен. — Что ты делаешь? — грозно спросил он у матери, войдя внутрь. Я даже не повернулась к нему. Я избегала его все эти дни после похорон. — Это я должна спросить. С каких пор ты без разрешения сюда врываешься? Почему Алисия тебя вообще впустила? — Я ей пригрозил тем, что расскажу тебе как она отсасывала мне в кладовке, — Амен пожал плечами и плюхнулся в кресло рядом со мной. Меня передернуло от его заявления. Лутецию судя по всему тоже, потому она глубоко вдохнула, прикрыв глаза. — Господи, дай мне сил, — произнесла она тихо. — Что за беседы? Почему меня не пригласили? Он играл, я видела. Он обещал, что больше не будет доставать меня, но судя по всему, узнав, что я у его матери, этому он не мог позволить пройти мимо. — А ты, я вижу, хочешь активно участвовать. Пожалуйста. Я предложила Хлоэ перейти в академию в Париже. Повисло молчание. Шла немая война взглядов между сыном и матерью. Она словно говорила ему: «смотри, как я отбираю у тебя любимую игрушку». — Ммм, как славно. И она согласилась? — Амен посмотрел на меня. Я краем глаза видела раздражение и какую то обиду на его лице. Если я останусь, он будет преследовать меня, он будет все равно в моей жизни. А я не настолько сильная, чтобы каждый раз возвышать стены и не впускать его. Лутеция отравит мне всё существование, возможно, они меня оба доведут до того, до чего мы все довели Дию. Они уничтожат меня. Амен — морально, Лутеция — физически. — Да. Я приму ваше предложение, — обратилась я к Морелли, игнорируя Амена и его взгляд. Я не была уверена, что это решение правильное, но оно было единственным выходом. Лутеция косвенно угрожала мне, и только идиот мог это не заметить. Она хотела избавиться от меня. Лучше пусть избавится в другую страну, чем совсем отчислит из Академии. — Боже, Амен, ты наконец научился выбирать умных девушек, — произнесла она театрально. — Это верное решение, Хлоэ. В переводе означало: молодец, что согласилась, иначе завтра окажешься на улице. — Ты хочешь уехать? — Амен в такой дикой ярости спросил это, что казалось, он сейчас здесь и при матери набросится на меня, а затем и на нее саму. — Да, — произнесла я, придавая уверенности голосу и все еще смотря на Лутецию. Она одобрительно кивнула. — Я не могу больше здесь находиться, да и не хочу. — Ложь! — усмехнулся Амен. — Ты обожаешь Нью-Йорк, я знаю. Хлоэ! — он пытался переманить мое внимание, но я не поддавалась. Я выключила все чувства на этот раз. — Хлоэ, выйди, я поговорю с Лутецией, тебе не нужно принимать ее предложение из-за давления. Слышишь меня? Он протянул руку, чтобы дотронуться, но я убрала ее раньше, чем он коснулся меня. Тогда я наконец взглянула на него. Серые глаза изучали, словно он узнавал меня с новой стороны, а челюсть его была сжата от злости и напряжения. — Я не под давлением, — произнесла я. — И мы все уже решили. Лутеция снова довольно кивнула. — Можешь идти, дорогая. Я позову тебя, когда документы будут готовы. Займет лишь несколько дней. Теперь я стала дорогая. Спектакль не меньше. Я больше ничего не сказала и вышла из ее кабинета. Пока я пыталась восстановить мысли в порядок, идя по коридору, я услышала, как дверь ее кабинета снова захлопнулась. Шаги Амена настигли меня довольно быстро. Как и сладковатый запах ее парфюма. Я запомню его надолго. — Пожалуйста, не делай этого с нами, — Амен резко схватил меня за локоть и развернул к себе. - У меня есть рычаги давления на нее, если ты не хочешь уезжать, я поговорю с ней и мы... Возможно я впервые видела его таким отчаянным. Отчаяннее, чем в день смерти Дии. Не те мысли, Хлоэ. Не те. — С «нами»? В каком мире ты живешь, Мемфисский? Нет никаких «мы», — я выдернула свою руку с той яростью, на которую была способна. — Ты бегал за мной и спал с моей подругой. Я, ты, твоя мать — мы все довели ее. Ты мне отвратителен, и я сама тоже отвратительна рядом с тобой! — Черт подери, Хлоэ! Да, я пил с ней на той вечеринке, возможно я начал с ней флиртовать, но я был пьян, пьян в хлам и зол на тебя, я клянусь тебе, я мало что помню, и она… Она не была святой, блядь. И все то, что она сделала… — Она не была святой? Это твое оправдание? Ты еще и жертву из себя строишь? Ты серьезно, Амен? Я смотрела на него и не могла поверить, что слышу такие слова. — Она носила твоего ребенка. Он умер вместе с ней, а мы еще и играем фарс перед полицией, прикрывая задницу Аша и святыню твоей матери. И это все что ты можешь сказать, что Дия не была святой? — Блядь, да! — прорычал он, снова встряхнув меня за запястья, отчего я чуть было не полетела на него, но он меня и удержал, со злостью взглянув в глаза. — Дии абсолютно было плевать на ребенка, и ты это прекрасно знаешь. Я не желал ей смерти, но мне тоже было абсолютно плевать на нее, да и на ребенка от наркоманки, потому что это отвратительно — использовать беременность как способ надеть на меня ошейник. Никому не позволю и никогда. — Он приблизился на дюйм, почти касаясь кончиком носа моего, и прошептал: — Только тебе, Бёрнс, позволил…и чертовски уже жалею об этом. Быть связанным тобой оказалось сложнее, чем я думал. — Ты не связан. Я отпускаю тебя. Я не хочу тебя в своей жизни, поэтому и уезжаю. Молчание повисло между нами. Он сделал медленный шаг назад, будто смысл моих слов наконец дошел до него. — Отпускаешь? — он усмехнулся, его лицо приняло привычное выражение игрока. — Действительно думаешь, что все это время ты решала это? Я был связан, потому что позволял тебе это. Хлоэ. Он произнес мое имя с каким то удовольствием и презрением одновременно. — Ты всегда выбирала ее, делая меня плохим парнем в этой истории. И знаешь что? Как истинно плохой парень, я заставлю тебя жалеть о том, что ты не дала нам и шанса. Поверь, ты не будешь забывать обо мне ни на секунду. Только не плачь потом, а то глаза слишком красивые. Он отвернулся и ушел. Это была его последняя роль в моем фильме. Так мне казалось тогда. И он был прав. Я не забывала ни на секунду, даже когда притворялась, что забыла.