Часть 4

Желанный

Возвращаясь в Эдэм, они наткнулись на очередной хаос. Крики. Споры. Кто-то громко хлопнул дверью, сверху кто-то истерично орал. Сон Юн остановился, сонно моргнул и буркнул: —Ну ё-моё, опять? Что вы тут орёте, как будто по вам маршируют? Ки Хёк просто молча прошёл вперёд, даже не обратив внимания. Сон Юн повёл носом и заявил: —Я хочу торт. И плевать на всё это!!!! Они пошли на кухню, прямо мимо разъярённых соседей. Юн весело покачивался из стороны в сторону, неся в руках коробку как сокровище. По пути он махал рукой, обращаясь ко всем подряд: —Всем-всем!! Посмотрите!!! Этот чудесный тортик мне купил мой лучший, самый щедрый, самый добрый дружочек Ки Хёк!!!! Он прям как волшебник — бац!!! и мечта сбылась!!!! Некоторые жильцы переглянулись, кто-то недовольно закатил глаза. Но Юн сиял. Его было сложно не заметить. Он поставил коробку на стол, сел, достал ложку и с почти религиозным благоговением открыл упаковку. Глаза загорелись, как гирлянды. Он чуть не взвизгнул от восторга: —ААА! Посмотри, какой он красивый!!!!Прям как в кино!!! Вот это дааа!!!!! Он отрезал огромный кусок, закинул его в рот и замер, жуя с закрытыми глазами, как будто переживал нечто священное. Потом раскрыл глаза, посмотрел на Ки Хёка с полными щеками: —Хочешь? глаза щенячьи, голос как у малыша, предлагающего любимую конфетку. Ки Хёк молча покачал головой. Юн улыбнулся и продолжил есть, раскачиваясь на стуле и мурлыча себе под нос. В этот момент на кухню влетел один из новых жильцов. Злой, недовольный, с перекошенным лицом. За ним ещё пара. В воздухе повисло напряжение. —Это, блин, нормально?! — рявкнул он.

Там, наверху, люди ссорятся, кто-то чуть ли не ломает дверь!!—

—А вы тут, бл*дь, торт едите?! Юн с ложкой во рту замер. Медленно обернулся. Посмотрел, как оскорблённый принц. —Простите… он поднялся, глаза чуть прищурены. —Но это мой тортик. И он… волшебный. Потому что сегодня… Сегодня я был так счастлив, что чуть не заплакал. Потому что кто-то… кто-то увидел, как я смотрел на него, и… просто взял и купил. Он вытащил коробку, прижал к груди, шагнул вперёд и начал крутиться, слегка покачиваясь из стороны в сторону, словно маленький ребёнок, которого взяли на карусель. —Я раааддд!! Тааак раааддд!!! пропел он и сияюще посмотрел на Ки Хёка. —Правда!!! Ки Хёк молчал. Потом тихо спросил:

Ты счастлив?—

Сон Юн, с набитым ртом, кивнул. —ОЧЕЕЕЕНННЬЬ!!!!!!!!! Парень у двери ничего не сказал. Они ушли. А Юн вернулся за стол и продолжил есть. —Мне всё равно, что они думают, пробормотал он. —Если бы ты не пришёл, я бы даже не знал, что торт может быть таким… тёплым. Звучит глупо, но я чувствую, что в этом торте — забота. Твоя.

***

Утро в общежитии было туманным и тягучим, как и ночь, полная шума и беспокойства. Споры, крики, смех — всё это сотрясало стены, и казалось, что тишины не будет никогда. Сон Юн, как и всегда, был не против вмешаться, но когда его голос терялся в море других, он сдался. Он понял, что эта ночь будет такой же, как и все предыдущие — бурной, бессонной и странной. Когда наступил утренний свет, Юн проснулся не сразу. Он открыл глаза, но вместо того, чтобы быстро встать, снова уткнулся в подушку. Дремота не отпускала. Его взгляд был пустым, и он с трудом собирался с силами, чтобы встать с кровати. Он встал и, зацепившись за дверной косяк, медленно поплёлся по коридору. Ки Хёк, с другой стороны, не был похож на него. Всё как обычно — уверенные шаги, спокойный взгляд, будто ночь для него прошла вообще незаметно. Он всегда был таким — спокойным и уверенным. Даже в эту утреннюю суету, когда шум в общежитии ещё не стих, он выглядел, как человек, которому не знакомо чувство беспокойства. Юн пошёл следом, его шаги были ленивыми и неуверенными. Он изредка зевал, опираясь на стену. Голова немного болела, а его настроение было тяжёлым, словно он перешагивал через невидимые барьеры. Но, несмотря на это, он всё ещё был рядом с Ки Хёком, которому, казалось, вообще не было дела до всего, что происходило вокруг. —Я хочу спать... сейчас усну... Сон Юн наконец нарушил тишину, тянущуюся между ними. Ки Хёк лишь слегка приподнял бровь, но не ответил. Он знал, что Юн всегда будет искать повод поговорить. Это было частью его сущности — не уметь молчать и постоянно вертеться в разговорах. Юн снова зевнул, и его взгляд затуманился, но он продолжил: —Почему ты выглядишь так, будто бы вчера ничего не было... А я как амёба.. Ки Хёк всё так же молчал, но его внимание не покидало Юна. Он мог бы сказать что-то, мог бы предложить помощь, но знал, что Юн сам справится, даже если он и не в состоянии осознать это. Они дошли до перекрёстка, где их пути разошлись — Сон Юн пошёл в сторону своего кафе, а Ки Хёк продолжил путь в клинику. Он повернулся и на мгновение встретился взглядом с Юном. Юн, немного помедлив, тоже посмотрел на него, а затем отвёл глаза, что-то шепча себе под нос.

Удачи с микрофоном сегодня,—

сказал Ки Хёк, сдержанно, но искренне.

Юн кивнул, не сводя глаз с дороги. Он не знал, что отвечать. Всё было как-то не так, как обычно. Он был уставший, но всё равно был благодарен. И, возможно, это было важно — важнее, чем он сам осознавал. Они разошлись, и Сон Юн, зевая, продолжил свой путь. Он чувствовал странное тепло в груди, оттого что Ки Хёк рядом, даже если они и молчали. А Ки Хёк, в свою очередь, не спешил идти, снова взглянув на Юна. Тот шагал, немного покачиваясь, и куда-то направлялся, но, похоже, не знал, куда именно. Ки Хёк тоже подумал, что, возможно, так лучше — пока всё ещё не слишком поздно.