Глава 3. Звезды в ночи.

Конечно, младший помогал тащить лёгкую, но отвратительно громко дребезжащую болтами и пружинами раскладушку не от доброты душевной. Ему, в принципе, было наплевать: люди должны были справляться со всем сами, потому что каждый обязан был уметь делать самые базовые вещи, но сейчас просто хотелось сбежать от чужой компании. И даже предлог был благовидным, ничем не выдающим собственные намерения. Обычно, правда, предлог ему был и не нужен. Но сейчас все же не та ситуация. Женщина благодарно засеменила вперед, перебирая связку ключей в узловатых пальцах и показывая на приоткрытую дверь недалеко от уже занятой комнаты. Оттуда уже даже в коридор тянуло влажностью и знакомым запахом каких-то благовоний, что часто воскуривались на кладбищах буддистами или синтоистами. Не самые приятные запахи, но все лучше прелости осени или подвальной сырости, как это бывает в домах у побережья. Раскладушка с неимоверным, в условиях полной тишины дома, грохотом встала на пол, негодующе дребезжа. Но могло быть и хуже. Всегда будет то, что могло быть хуже. Навскидку сейчас Хунсок бы не придумал, что именно можно считать худшим, чем сейчас, но он старался сохранять оптимизм. Хозяйка деятельно обошла раскладушку, занявшую буквально все свободное место в комнате, и вручила постельное белье и небольшое теплое одеяло для прохладных ночей. Теперь не выглядящая такой уж большой и шикарной кровать была застелена изначально. - Ну вы уж тут сами решите, мальчики, кто где ляжет,- напутствовала их женщина и прикрыла за собой дверь, абсолютно никак не скрывающую звук ее шаркающих по полу коридора шагов. Шум старого кондиционера и стук капель по подоконнику заполнили все новым сортом полнейшей неловкости. Будь Ким чуть более чувствительным к чужому мнению и социализации в принципе, он бы, наверное, уже от стыда под землю провалился, но увы. Было просто неприятно. - Ну это...- не один он чувствовал напряжение в комнате. Но старший, видимо, за время езды накопив в себе достаточно вопросов, как риторических, так и не очень, спешил разрушить стену непонимания и откровенного удивления между ними. Выбрав наилучший момент времени для этого, конечно же. - Меня зовут Чаннён. Я старше, так что можешь звать меня хёном,- начал сразу с важного сосед по комнате, скидывая с себя кожаную куртку и являя аляповато-цветастую рубашку под ней. У Хунсока немного вопросительно дернулась бровь. - Это имя такое?- не то чтобы парень хотел нагрубить. Отец Ли всегда говорил о правилах хорошего тона, Хван сказал хорошо себя вести, да и общественные нормы диктовали то же самое – но сейчас никого из них тут не было, а Ким хотел расставить все точки над i. Уличное воспитание портового города доходчиво и быстро показывало, что люди бывают слабые и сильные – и держаться в этой жизни надо было именно сильных, иначе будешь втоптан в грязь и забыт. Обычно такими сильными были старшие, те, кто выжил и смог выгрызть себе какой-никакой авторитет, но иногда в подобной логике встречались и огрехи. - А че, не нравится?- нагло быканул старший в защиту своего имени, злостно хмуря брови. Какой-либо солидности ему это не прибавило.- Тогда для тебя мистер Long Dragon!.. И то ли демонстративная калька с английского, то ли ужасное, даже не школьное, произношение так ударило по ушам, что Хунсок только поморщился. Хоть и попытался сделать это не особо демонстративно, но ему всегда говорили, что лицо у него – точно открытая книга. - Чаннён. Я запомню,- вежливо отбрил парень, кидая рюкзак на раскладушку и начиная бурную деятельность по раскладыванию постели. Возмущения старшего погрязли в лязге пружин и болтов, да и прислушиваться к ним было не обязательно. В конце концов, он не производил ощущения именно старшего, опытного и мудрого. Человеку просто повезло родиться раньше. Ну или в нем таятся невиданные таланты, выделяющие его на фоне остальных великовозрастных хулиганов – но Хунсок предпочтет убедиться в этом сам, прежде чем преисполнится уважением и почитанием. Главное при Хване о вежливости не забывать. - ... и не то чтобы я всем позволяю меня называть как угодно, но ты... Кстати, кто ты?- монолог Чаннена продолжался достаточно долго без единого перерыва для мнения со стороны, чтобы точно заметить затянувшуюся паузу, предполагающую чужой ответ. Бросивший на раскладушку одеяло Ким немного обернулся – как раз чтобы наткнуться на выжидающий взгляд. - Никто,- коротко описал парень сам себя, снова отворачиваясь. Потому что так, по сути, и было. Без родителей, без имени, без какого-то особого прошлого, полного заслуг, ты был никем в жестоком взрослом мире. Киму просто повезло встретить хорошего человека. Не было бы и этого – он бы валялся на обочине жизни, как и многие подобные ему выпускники различных приютов. - Пфффф!..- Чаннён ожидаемо не поверил. Мозги у него все же имелись, и он прекрасно понимал, что ради никого они бы сюда так далеко не ехали. И не стал бы босс лично заниматься каким-то там никем, да еще и запрещать любые сомнения и вопросы в его сторону. Ради всего лишь никого такое не делают. - ... Может ты его внебрачный сын?..- задумчиво протянул старший, но тут же помотал головой, отметая этот вариант. Хунсок резко обернулся и посмотрел на старшего с удивлением, но и небольшой опаской. Еще не поздно было подумать над тем, что Чаннён на самом деле дебил. Конечно, Хван обычно не блистал любовью к подобным людям и близко их не держал, но вдруг. Отметать такую мысль так быстро было нельзя. - Не верю я тебе, короч!.. Пиздишь,- за чистотой речи старший тоже не особо следил, когда рядом никого не было. Ничего криминального для обитателя портового города в этом не было, конечно, некоторые банды только на подобном сленге и выражались, но все же был у таких слов какой-то душок. Ненадолго Хунсок замолк, размышляя дать ли ответ Чаннёну или все же промолчать. Не то чтобы он действительно солгал, ответив в прошлый раз, но все же небольшое лукавство в этом было. И, оглядываясь на прошедшие годы, он, несмотря на скромность, все же мог попытаться назвать себя кем-то для Хвана. Не самым важным человеком, конечно, но все же кем-то. Другое дело, стоило ли перед Чаннёном расплескивать собственные душевные метания. Они были знакомы от силы всего несколько часов, да и то с самого начала у них как-то не заладилось. - Я устал. Поговорим завтра,- кивнул Хунсок, садясь на раскладушку и откидывая в сторону вмятую и старую подушку. Старые пружины страдальчески скрипнули, продавившись под весом, но все же выдержали. И на том спасибо. Чаннён недовольно пробурчал что-то себе под нос, но, к удивлению, не стал приставать и допытываться ответа. То ли понимал, что никаких особых прав – кроме старшинства - не имеет, то ли сам вымотался за все время езды на машине, а потому согласен был отложить все на завтра. Ведь что-то подсказывало, что теперь они надолго вместе, а значит времени у них предостаточно. Одинокая лампочка под потолком с тихим треском погасла. Слабый свет красной наружной вывески, пробивающийся через окно вместе с сумраком ночи, окутал комнату в неприятную тьму. Не до конца черную, чтобы расслабиться, но и недостаточно светлую, чтобы видеть все хотя бы четкими силуэтами. И хоть в тени не мог притаиться враг, потому что в эту комнату он уже бы не поместился, это все равно нервировало. Как и духота закрытого помещения, и кондиционер, будто не решивший, греть ему или все же охлаждать, и стук капель по подоконнику, и чья-то бесконечная возня за картонной стеной. Мир как будто сговорился, не давая заснуть. Хотя в приюте было зачастую гораздо шумнее. Ранний отбой никогда не был сигналом к концу разговоров и обсуждений, а потому чужие голоса за стенами могли слышаться чуть ли не до полуночи. Но тогда этот шум только убаюкивал, а сейчас – дразнил и будоражил, не давая отойти ко сну. Хотя Хунсок честно пытался. Дышал глубоко и тихо, намеренно стараясь думать ни о чем или, на крайний случай, о чем-то умиротворяющем, неспешном и сонливом. В какой-то момент даже подумал прочитать молитву про себя, но вряд ли Господь готов был помочь с такой мелочью. А сознание продолжало болезненно пульсировать, перекликаясь с тяжелым дыханием уже уснувшего Чаннёна. Вот кому ничего не мешало спать. Прошло еще полчаса – и Ким потерял всякую надежду уснуть сегодня. Время близилось к часу ночи, если уже не к двум, и может быть смысла во сне не было и вовсе. С утра это решение, конечно, покажет себя глупым и ошибочным, но парню было такое не впервой. Да и в машине можно будет отоспаться, потому что ехать им, видимо, достаточно далеко. - "Может чай поможет..."- отстраненно подумал парень, со вздохом садясь на раскладушку. Пружины скрипнули, угрожая шумом разбудить три соседние комнаты, но всем было все равно. Только Чаннён причмокнул во сне губами и отвернулся на другой бок, являя спину и встрепанный хохолок волос. В коридоре горел свет, непривычно яркий после комнаты и заставляющий жмуриться. Тишина и гудение старых ламп над головой навевали мысли о чем-то одиноком и не особо радостном – и разительно вместе с этим контрастировало то, что в коридоре у стола с кулером уже кто-то стоял. - Хённим?..- даже как-то удивленно пробормотал Ким, торопливо кланяясь – хотя ситуация того явно не требовала и сегодня они уже здоровались. Растрепанный Хван в чуть смявшейся рубашке, немного щурящий глаза от яркого света, покосился на него. - Виделись сегодня...- пробормотал он себе под нос, остановившись перед тяжелым выбором – окончательно взбодриться сегодня с остатками растворимого кофе или все же попробовать успокоить нервы зеленым чаем. Тем более, с жасмином. В этом запахе было что-то убаюкивающее. - Извините...- опустил Хунсок голову. На миг ему подумалось, что, наверное, логично и правильно будет исчезнуть в проеме их комнаты и не высовываться, но все же он остался. Зная, что старший в коридоре и тоже почему-то не спит, парень уже точно не заснет. - Не спится?- с тихой усмешкой спросил Чхольбом. Ответ был очевиден, но стоять в тишине и молча смотреть друг на друга было странно и немного глупо. Хунсок со вздохом кивнул. - Мне тоже...- шумно выдохнул Хван, беря с подноса еще одну кружку и ставя ее ближе к краю стола.- Ну, идем сюда. Может чай нам поможет... Если соджу нет.