Глава 4. Тихие разговоры.

Вода шипела и булькала в огромной полупустой бутылке кулера, тонкой струйкой вытекая в подставленный стакан. Пакетик чая печально кружился в кипятке, испуская знакомый аромат весенних цветов. Один этот запах успокаивал, но у Хунсока тряслись кончики пальцев и даже сжатые кулаки не могли этого унять. Он боялся? Он волновался? Переживал? Или все вместе? Сложно было сказать, потому что ничего не происходило. Просто кипяток лился на пакетик с чаем, пахло цветами и взрослый мужчина рядом сосредоточенно пилил взглядом стакан, будто это должно было как-то помочь процессу заваривания. И все казалось таким не настоящим, притворным, будто вот-вот должен был разрушиться сон, оставив на кровати с быстро бьющимся сердцем и непониманием того, за что мозг вытворяет такие жестокие игры со своим хозяином. Может из-за этого им обоим не спалось? - Держи,- кружка с тихим стуком встала на стол, и вода в кулере снова потекла, утробным журчанием скрашивая тишину. Хунсок рассеянно посмотрел на чашку, поворачивая ее ручкой к себе, и немного медля. Конечно, это не чай отца Ли, да и тут не уютная маленькая кухня приюта, но все равно стало немного легче. И пальцы, сомкнувшиеся на горячей стенке, меньше дрожали. - Не верится, что этот день настал?- легко усмехнулся Хван, наконец выпрямляясь и сжимая свою кружку в руке.- Столько лет прошло... Я так постарел. Он тихо рассмеялся, отпивая глоток абсолютного жидкого огня и даже не морщась. Паленая и дешевая соджу жгла глотку и не так, а от мягкого привкуса чая боль даже как будто притуплялась. Горящие пальцы и привкус обожженного языка всегда были каким-то своеобразным символом уюта из детства, когда Чхольбом пил чай слишком быстро, желая скорее сбежать из-под всевидящего ока старших. Теперь вместо старшего здесь он и, видимо, так и ощущалась старость. Хоть и пришедшая чуть раньше, чем ожидалось. - Вы не постарели...- Ким возразил, но как-то неуверенно. В его глазах старший не менялся. Да, добавлялись морщины на лице, грубели жесткие руки, росло количество царапин и мелких шрамов по телу, но разве это возраст. Мудрость, ясный ум, житейская смекалка – все это было в Хване с первой минуты их знакомства, и только преумножалось с годами. - Зато ты как вырос,- это Хван мог наблюдать собственными глазами. Из крошечного воробушка с холодными пальцами в статного юношу с ледяным взглядом. Такие появлялись на обложках журналов, в повседневных дорамах или бесконечных шоу, но никак не среди обычных работяг маленького городка. И не то, чтобы Чхольбом мог предложить большее. Но не рискуешь – не живешь. Хунсок смущенно встрепал себе волосы на затылке, отворачиваясь и отпивая первый глоток. Горячая вода ожидаемо обожгла рот, но вместе с этим весьма не иллюзорным жаром по телу как будто прокатилась волна и какого-то иного тепла. Не физического, а душевного, снимающего немного эту странную тряску в пальцах. - В приюте все хорошо было?- Хван задавал этот вопрос и отцу Ли, но услышать ответ из первых уст казалось более важным. Очень многое скрывалось от глаз воспитателей и настоятелей по совершенно разным причинам, и то, что с виду могло казаться правильным и миролюбивым, на деле иногда оказывалось куда темнее и глубже. Все же, жить абсолютно в стороне от законов улиц они не могли. - Да…- Хунсок отвел взгляд, прижимая кружку к себе и слегка опираясь на стену. Он не хотел рассказывать все, в конце концов его проблемы – это его проблемы, но испытующий взгляд, теперь уткнувшийся в висок, явно намекал на то, что такой краткий рассказ старшему не по душе. - Никто не приставал и… Ничего такого больше не происходило,- все же немного более подробно ответил Ким, отпивая еще один глоток горячего чая, пахнущего приторной свежестью жасмина.- Я старался не попадаться никому на глаза, когда Вы уехали из города… - Хм, вот как,- Хван качнул головой, ставя на стол собственную опустевшую кружку. Хунсок бросил осторожный взгляд из-под челки, пытаясь понять, не рассердил ли его ответ, но по чужому лицу сейчас крайне сложно было понять эмоции. Как будто старший просто о чем-то задумался. - А откуда узнал, что я уехал?- несостыковка в рассказанном и действительном все же была заметна, а Хунсок недовольно прикусил губу, шумно выдыхая. За годы он, кажется, подзабыл, что именно услышал из чужих уст, а что смог узнать сам. - В Вашей банде сказали… Но это был единственный раз, как я ходил к ним,- поспешил Ким уверить старшего в истине произошедшего, наконец поднимая на него глаза. И Хван, задумчиво прищурившись и несколько секунд пристальным взглядом изучая чужое лицо, наконец выдохнул. - Хорошо… Ты молодец,- он рассеянно зачесал назад волосы, только больше растрепывая их.- Что не нашел себе проблем. Теперь… Теперь все будет по-другому. - А куда… Куда Вы едете?- немного помолчав, рискнул Хунсок нарушить чужую задумчивость. Осознавать себя единственным ничего не знающим и непонимающим было как минимум просто неприятно, особенно если дело касалось только-только вернувшегося в его жизнь Хвана. Конечно, никакой ответ не повлиял бы на готовность Хунсока все равно остаться рядом, но незнание давило и угнетало. В какой-то мере, и оно могло быть причиной сегодняшней бессонницы. - Куда мы едем?- с легким смешком повторил старший, наливая себе еще кипятка в кружку. Ему определенно требовалось больше чая, чтобы успокоить собственное волнение. Заметивший мимолетное исправление в словах, Хунсок чуть улыбнулся, придвигаясь ближе. Не хотелось упустить ни слова.- Хах… В новую жизнь, Сока. Не заметить недовольно нахмуренные брови человека, желающего услышать немного больше конкретики и немного меньше философии, было невозможно. И Хван легко рассмеялся, глядя на чужое лицо. - Ладно-ладно… Пойдем, я расскажу. В коридоре о таком трепаться не стоит…- мельком оглянувшись, будто их и правда кто-то мог подслушивать в этом Богом забытом месте, Хван махнул рукой, призывая идти следом. Чай он, как и в предыдущий раз, выпил практически залпом, не морщась, словно дешевое соджу. Комната старшего была соседней с ними. Точно такая же крошечная и душная, согретая приторным теплом кондиционера и ароматом благовоний, но она все равно казалась более уютной и спокойной. То ли потому, что тут не было странных незнакомцев, то ли от осознания того, что она принадлежала именно Хвану. Хотя, конечно, Хунсок в таком никогда бы не признался. Дверь захлопнулась, создавая иллюзию того, что никто не услышит их разговор. - Ну, всю историю я рассказывать не буду,- старший плюхнулся на кровать, вымученно скрипнувшую старыми пружинами, и махнул рукой, предлагая садиться рядом. Однако юноша остался стоять у стены, не решаясь слишком уж своевольничать. - Тебе стоит знать то, что мы едем в Сеул. Кудам это… Небольшой район рядом со столицей. - Там… Новая работа?- странно было называть бандитизм, вымогательство, мошенничество и избиение людей работой, но иным зачастую в Йосу и не промышляли. Конечно, можно было верить в то, что старший решил оставить подобные дела и уйти в мир обычных людей и обычных дел, но верилось в это с трудом. - Можно и так сказать, хах,- снова растрепал себе волосы Чхольбом, но затем долго и шумно выдохнул. Кажется, вся эта тема волновала его, хоть он и пытался делать вид, что все в порядке. Он обязан был притворяться перед Чаннёном и остальными, но даже самая крепкая маска иногда падает, показывая миру настоящее лицо. И сейчас у Хвана оно было крайне уставшим. - Я… Я думаю, все будет хорошо,- слова утешения звучали плоско и глупо, но Хунсок тоже никогда не был мастером в разговорах.- Нет ничего, с чем бы вы не справились, хенним!.. Он говорил от чистого сердца также, как и раньше. Когда был еще маленьким мальчишкой, прибегавшим по ночам на свет допоздна не выключаемой лампы. Когда был подростком, только познающим этот мир и готовым сделать что угодно. Когда прощался в последний раз, обещая не забывать короткий разговор на крыльце приюта. И Хван улыбнулся, кивая в такт словам и собственным мыслям. Все тревоги и волнения притуплялись, стоило услышать эти уже давно знакомые слова. Оказывается, чужая вера действительно многое могла дать для встревоженного разума. - Конечно… Так и будет!- и даже если он обманывал, сейчас в эти слова верилось больше, чем обычно.- Там нас ждет новая жизнь и новые задачи. Будет сложно, но разве это кого-то волнует?! - Нет!- не улыбнуться в ответ на чужую улыбку, полную задора и вызова всем и каждому, было сложно. И хоть Хунсок тут же отвернулся, прикрывая лицо и стараясь стряхнуть с себя смех, отчего-то начавший переполнять грудь, старший только улыбнулся шире. Все же, стоило это признать хотя бы для самого себя, он скучал по этому парнишке. - А остальное завтра расскажет Чаннен, он у нас мастер,- с долгим выдохом, потянулся Хван и кинул взгляд на часы. Было поздно, но нужно было хотя бы попытаться немного поспать, чтобы не быть завтра совсем разбитым.- Все, расходимся. Завтра надо рано выезжать… - Хорошо,- откликнулся юноша, отстраняясь от стены и потирая предплечье.- Спокойной ночи, хенним… - Спокойной ночи, Сока,- донеслось в ответ, и под весом мужчины снова заскрипели пружины кровати, недовольные тем, что их кто-то тревожит. Хунсок аккуратно прикрыл за собой дверь и шумно выдохнул. Странное напряжение и волнение, отзывающееся в пальцах дрожью, исчезло. На душе стало спокойно, пусть и не до самого конца, но все же сейчас парень чувствовал себя куда лучше. И пусть ощущение нереальности все витало в воздухе, словно обещая вот-вот прервать сладкий и мирный сон, сейчас это уже не так пугало. И Ким наконец вернулся к себе, осторожно пробираясь на шумную раскладушку. Чаннён, кажется, не проснулся, продолжая что-то неразборчиво бормотать себе под нос, а Хунсок обнял подушку, закрывая глаза. Пусть завтрашний день, если он действительно настанет, станет первым днем его новой жизни.