Сезон 1 Серия 14

      Сезон 1 Серия 14              Я взрываюсь смехом, глядя, каким неуверенным был Лютер, его рука вытянута в воздухе для рукопожатия, но она даже не была где-то рядом со мной!              — Он придурок. Без обид, Пятый.              — Никаких обид. Я с тобой согласен, — Пятый смеётся, когда Лютер смотрит на него в замешательстве, опуская руку.              — Что она сказала?              — Просто скажи ему “Мне тоже приятно познакомиться”, я больше не хочу его унижать, — Пятый повторяет то, что я сказала его старшему брату, и Лютер улыбается мне, прежде чем встать и принести нам немного завтрака.              — Ты что-нибудь помнишь со вчерашней ночи? — Я поворачиваюсь к мальчику, сидящему рядом со мной, он напрягается, глядя на меня широко раскрытыми глазами.              Он прочищает горло, быстро отводя взгляд.              — Э-э, не особо. Должно быть, я слишком много выпил прошлой ночью.              — Что ты помнишь?              — Э-э, только до того момента, когда мы были в библиотеке, и я записывал некоторые уравнения. Дальше пробел, пока мы не оказались здесь, у Диего, — Пятый вёл себя очень странно, потирая затылок, кончики его ушей покраснели, и я прищуриваюсь на него.              Он ведь врёт прямо сейчас?              Он действительно не помнит, что произошло в библиотеке?              Затем он поворачивается, чтобы посмотреть на меня широко раскрытыми глазами.              — Ты что-нибудь помнишь со вчерашней ночи!? — Прежде чем я успеваю что-либо сказать, Лютер возвращается с завтраком и протягивает его своему брату.              — Когда это должно произойти? Этот… апокалипсис, — спрашивает большой парень, и Пятый передаёт тарелку мне. Я знаю, что они говорили об апокалипсисе, когда я спала.              — Я не могу назвать точный час, но… из того, что я смог собрать, у нас осталось четыре дня, — маленький брат вздыхает с печальным выражением лица.              — Почему ты не сказал раньше!?              — Это не имело бы значения… — говорит Пятый хриплым голосом, с тихим рыком от недавнего пробуждения.              — Конечно, имело бы! Мы могли бы объединиться и помочь тебе попытаться остановить эту штуку!              — Для протокола, вы уже пытались… — Я замечаю, как его глаза тускнеют, когда он думает о них, увидев свою семью в апокалипсисе. Я нежно держу его за руку, чтобы вернуть его в настоящее. Пятый грустно хмурится, поворачивая своё тело ко мне для утешения, он позволяет мне мягко похлопать его по руке.              — Что ты имеешь в виду?              — …Я нашёл всех вас… Ваши тела… — говорит он тихо.              — Мы умрём?              — Ужасно… Вы были вместе, пытаясь остановить того, кто положит конец миру.              — Подожди, откуда ты знаешь это? — Пятый достаёт стеклянный глаз из своего кармана, показывая его Лютеру.              — Это было сжато в твоей мёртвой руке, когда я нашёл тебя, — он бросает его ему, прежде чем прислониться к моей стороне в утешении. Я тоже прислоняюсь к нему, двигаясь ближе, и он склоняет голову в знак признательности.              — Должно быть, ты вырвал его из головы прямо перед тем, как ты упасть.              — Из чьей головы? — спрашивает Лютер.              — Как я уже сказал, я не знаю.              — Ну, на задней стороне есть серийный номер. Думаешь, может, ты мог бы попытаться…              — …Нет, это тупик. Мы уже распутали эту нить, и она вспыхнула… — Пятый смотрит на меня и побеждённо вздыхает, а я чувствую себя такой виноватой за то, что не могу ему сказать.              — Это просто ещё один кусок стекла.              Лютер возвращает глаз своему брату, пока дверь внезапно не распахивается, и Диего врывается в комнату. Лютер быстро хватает его, прежде чем он сможет причинить вред Пятому.              — Убери свои обезьяньи руки от меня!              — Я могу делать это столько, сколько потребуется, чтобы ты успокоился.              — Хорошо, — Лютер отпускает Диего, а я встаю перед Пятым. В тот момент это было почти инстинктивно просто защитить его, даже если я знаю, что он может защитить себя. Он встаёт, а я подскакиваю от неожиданности, когда он обнимает меня за талию, стоя позади меня.              — Теперь, хочешь рассказать нам, о чём ты говоришь? — спрашивает Лютер, стоя между Диего и Пятым, чтобы предотвратить вспышку драки.              — Наш брат был довольно занят с тех пор, как вернулся. Он был в центре той перестрелки в Гриддис, а затем в Братьях Гимбл, после того, как парни в масках напали на Академию, ища его! — кричит он.              — Ничто из этого не имеет к тебе никакого отношения, — говорит Пятый, игнорируя враждебность Диего.              — Теперь имеет, — ухмыляется он.              — Они только что убили моего друга! — Я замечаю небольшую дрожь на лице мальчика. Смотрю на Кракена с жалостью, хмурясь, а Пятый замечает это.              — Что случилось? — шепчет он мне на ухо, игнорируя двух других взрослых мужчин в комнате.              — Это Юдора. Это она умерла. Хейзел и Ча-Ча убили её в своём отеле. Жестоко…              — Юдора? — бормочет Пятый, и Диего поднимает голову, услышав это имя, и злобно смотрит на своего брата.              — Откуда ты знаешь её имя!?              — Она была бывшей девушкой Диего, — печально бормочу я.              — Диего, успокойся. Просто послушай. Это прозвучит странно, но здесь есть кто-то ещё, — говорит Лютер, пытаясь объяснить Диего.              — Кто!?              — Эстель. Она кто-то, кого Пятый случайно привёл сюда, когда путешествовал во времени, но ты не можешь её видеть, — старший брат смотрит на парня с ножами так серьёзно, что это почти комично.              — Ты, черт возьми, издеваешься надо мной прямо сейчас!? — восклицает Диего, и Лютер качает головой, а Пятый кладёт свою голову на мою, а затем снова накидывая свой пиджак на меня. Лютер указывает, а Диего смотрит на меня, ну, на парящий пиджак.              — …Что за хуйня?              — И чтобы ответить на твой вопрос, я не знаю Юдору, но Эстель знает. Она знает всё, — отвечает Пятый за меня.              — Даже о том, кто вызывает апокалипсис!? — спрашивает Лютер, и Пятый кивает.              — Но она не может вмешиваться, потому что это вызовет разлад в нашей вселенной, так как она не должна быть здесь, — он повторяет это для Диего, которому было трудно понять, глядя на меня широко раскрытыми глазами.              — Значит, она знала, что Юдора умрёт? — Его голос срывается, и я хмурюсь.              — Мне жаль, Диего… — бормочу я и отвожу взгляд от его печального лица, не в силах вынести его горе, пока Пятый поглаживает меня по спине.              — Она знала, — с разочарованием выкрикивает Диего, зная, что мог бы спасти свою любовь.              — Почему ты мне не сказала!? — Я вздрагиваю, внезапно чувствуя себя бременем, Пятый направляет мою голову к своей груди, обнимая меня.              — Вы бы поверили нам, если бы мы сказали вам раньше!? — Диего молчит, когда Пятый огрызается на него.              — Ты не думаешь, что Эстель тоже попыталась бы помочь, если бы могла!? Но она не может, ни как призрак же! — Диего падает обратно на стул, когда Пятый проводит пальцами по моим волосам, но это не помогает чувству безнадежности.              — Мне жаль, Диего, — шепчу я, чувствуя себя полным дерьмом.              — Она говорит, что ей жаль, — Пятый повторяет за меня, и Диего кивает.              — Мне тоже жаль, Эстель… За то, что винил тебя, — бормочет Диего, вздыхая.              — Пятый, кто они? Замаскированные нападавшие, — спрашивает Лютер, и Пятый рассказывает им всё, держа меня в руках.              — Они работают на моего бывшего работодателя. Женщина по имени Хендлер. Она послала их… чтобы остановить меня. Затем, как только друг Диего встал у них на пути… — он кивает Диего, имея в виду Юдору.              Пока Пятый продолжал рассказывать свою историю, я знала, что Диего с каждой секундой злится всё больше.              — Я собираюсь убедиться, что они заплатят, — он уходит, даже после того, как Пятый предупреждает его, насколько они опасны, оставляя Лютера, Пятого и меня в комнате.              — Бывший работодатель? Кто это на самом деле? И не надо мне тут: “Это не твоё дело”, понятно! — восклицает Лютер, а его брат просто побеждённо вздыхает, устав объяснять, когда мы снова садимся на кровать.              — Ну, это долгая история… — Он объясняет, как познакомился с Хендлер, как она поставила ему ультиматум: либо застрять в апокалипсисе, либо найти выход. Единственная проблема заключалась в том, что он должен был закрыть глаза на апокалипсис, говоря, что это должно было произойти.              — Они превратили меня в идеальный инструмент для реабилитации континуума времени. Или “исправителя”, как они это называли. Я был не единственным. Есть и другие, как я. Существа вне времени, раздробленные, извлечённые из жизни, которую они знали. Я не знаю, как они туда попали. Но я знаю, что никто из них не был так хорош, как я.              Он должен был согласиться, чтобы выбраться… Он должен был согласиться, даже когда они превратили его в убийцу. Он должен был согласиться найти ресурсы, чтобы вернуться во времени, тогда не мог полагаться только на себя. Он должен был согласиться спасти мир и свою семью, даже если это означало лишить жизни других людей.              — Они этого не понимали, но я выжидал момент, пытаясь вычислить правильное уравнение, чтобы я мог вернуться. Если бы я только мог вернуться, я знал, что смогу остановить апокалипсис. Спасти мир. Поэтому я разорвал свой контракт.              Я скручиваю руки вместе, вспоминая это в комиксах. Это было хуже, намного хуже. То что Комиссия сделала с Пятым… как они разорвали его на части, как будто это ничего не значило, и уничтожили его… Я вздрагиваю, когда Пятый похлопывает меня по руке, и я смотрю на него, чтобы увидеть, как он хмурится, передавая мне тарелку, чтобы я что-нибудь съела, пока он пьёт свой кофе, но я больше не была голодна… больше нет…              — Итак… ты был наёмным убийцей? — спрашивает Лютер.              — Да, — отвечает Пятый.              — Э-э… Я имею в виду, у тебя был кодекс, верно? Ты не убивал просто кого попало.              — Никакого кодекса. Мы убирали всех, кто портил ход времени.              — А как насчёт невинных людей?              — Это был единственный способ, которым я мог вернуться сюда, — говорит Пятый, избегая ответа на этот вопрос, но Лютер мгновенно понял, придя в ужас.              — Но это же убийство!              — Боже, Лютер, повзрослей. Мы больше не дети! Не существует хороших или плохих парней. Есть просто люди, живущие своей жизнью. Но когда мир заканчивается, все эти люди умирают, включая нашу семью.              — Время меняет всё, — бормочу я, и Пятый смотрит на меня, я была потеряна в своих мыслях о том, как многие люди, которые заслуживали смерти, просто… Я могла бы это остановить, я могла бы сказать что-то, чтобы остановить это…но так устроен этот сериал…              — …но это несправедливо по отношению к этим людям! Они существуют, этот их мир. Он реален для них, и они не должны просто умирать, потому что это продолжает историю в моём мире!              Но ты можешь сделать только хуже, если вмешаешься. Оно приведет чему-то непредсказуемому, над чем ты не будешь иметь никакого контроля.              Они не заслуживают смерти, ни Юдора, ни Эллиот…              — …С тобой всё в порядке? — шепчет мне Пятый, моё хмурое выражение становится глубже, а потом я встаю и отхожу от него.              — Я просто чувствую себя таким дерьмом. Я не могу никому помочь. Я застряла в этой бесполезной форме! — Я начинаю ходить взад и вперёд, всё больше и больше разочаровываясь в себе.              — Эй, всё в порядке. Даже если ты ничего не можешь сделать со своей ситуацией, ты всё равно мне очень помогаешь. Не будь слишком строга к себе.              — Что происходит? — спрашивает Лютер.              — Я даже не могу нормально поговорить с Лютером! Никто не может меня видеть! Никто не может меня слышать! — Лютер просто смотрел в замешательстве, а я качаю головой, поворачиваясь и уходя, но Пятый быстро встаёт, чтобы остановить меня.              — Подожди, куда ты идёшь? — он держит меня за запястье, и я встряхиваю его руку, чтобы заставить его отпустить меня.              — Мне нужно подышать воздухом.              — Эстель, пожалуйста…              — …Просто, просто дай мне немного времени. Я всё обдумаю. Пожалуйста, Пятый, — Он нерешительно кивает, глядя на меня у двери.              — Скажи пока Лютеру за меня, хорошо? — он поджимает губы, когда я закрываю дверь за собой, уходя.              

•┈••⋆ ☂ ⋆••┈•

             Я молча иду по дорожке, стараясь избегать проходящих мимо меня людей. Я не хотела, чтобы мне постоянно напоминали о моей ситуации каждый раз, когда кто-то проходит сквозь меня. Мой разум был бурей, калейдоскопом слов, я всё ещё чувствовала себя опустошённой. Я просто хотела пойти куда-нибудь и просто сесть, просто наслаждаться всем в этот момент, вместо того чтобы спешить сквозь время.              Я слышу, как автобус останавливается, и замираю, увидев, как Клаус вываливается из автобуса.              — Клаус… — Моё сердце разбивается, когда я вижу его в муках и боли, когда он уничтожает чемодан о скамейку, отбрасывая его от себя. Он кричит от боли и падает на колени, я бросаюсь к нему, чтобы обнять его сломленное тело, когда он заплакал. Он рыдает, и я не могу удержать слёзы, которые падают по моему лицу, видя его в такой боли.              — Мне так жаль, — тихо плачу я, крепко обнимая Клауса, пытаясь собрать его разбитые кусочки обратно.              — Мне так жаль, Клаус, — Я провожу пальцами по его волосам, покачивая его вперёд и назад.              Я должна была быть здесь для тебя. Почему я не могу сделать ничего правильно, чтобы помочь кому-либо?              — Эстель… — хнычет Клаус и смотрит на меня, игнорируя взгляды людей, которые проходят мимо нас. Я вытираю его слёзы, прислоняясь лбом к его лбу, проводя большими пальцами по его щекам.              — Д-Дэйв…              — Я здесь, Клаус. Я здесь, — Он снова обнимает меня, бросая своё тело на моё, а затем он снова кричит. Я вижу Бена с печальным выражением лица позади Клауса и протягиваю ему руку. Он сжимает её, крепко держа в своей руке.              Бен вскоре подошёл и опустился на колени, чтобы обнять меня и Клауса. Я знала, что он скучал по этому, скучал по возможности обнять людей, которых он любил.              Я сказала, что буду защищать этих людей, но даже если они сейчас передо мной, я всё равно не могу этого сделать.              Я всё ещё не могу защитить их.              Я всё ещё не могу помочь им, когда им всем больно…