Сезон 1 Серия 16

      Сезон 1 Серия 16              Я тихо вздыхаю, наблюдая, как мимо меня проносится пейзаж, улицы Нью-Йорка и высотные здания вскоре сменяются открытыми полями и длинными пустыми участками дороги. Я чувствую, как Пятый смотрит на меня, но мне не хочется разговаривать. Я закрываю глаза, чтобы просто отдохнуть, пока мы не остановимся.              Я сажусь, когда он открывает для меня дверь, вылезая, и я тоже выпрыгиваю следом за ним, Лютер остаётся в машине по приказу маладшего брата. Я прищуриваюсь на Пятого, когда он хватает меня за руку и оттаскивает за машину, его собственные глаза сужаются на мне, и я вырываю свою руку из его хватки.              — Эстель…              — …Что за хватка? Чего ты хочешь…              — …Ты в порядке? — Он смягчается, а я напрягаюсь, насмехаясь над ним, когда эти слова эхом отдаются в моей голове.              — Это не твоё ебоное дело! — огрызаюсь я с ненавистью этими словами, и он сжимает челюсть.              Я собираюсь уйти, но ахаю, когда он хватает меня за талию и прижимает к задней части машины.              — Ты не уйдёшь, пока не расскажешь мне, — Я отталкиваю его, скрестив руки в знак поражения, зная, что он может остановить меня, если я попытаюсь уйти снова. Я откидываюсь на крышку багажника и выдыхаю с раздражением, пытаясь успокоить свой собственный неконтролируемый гнев.              — Со мной всё в порядке. Не волнуйся, — вырывается у меня сквозь зубы, Пятый хмурится на меня, поджимая губы, как будто не верит мне.              — Как я могу не волноваться о тебе, когда ты плакала? — бормочет он, я смотрю на него с удивлением, но отмахиваюсь.              — Это нормально. Просто краткий момент слабости, который у меня бывает время от времени. Это ничего, — Я отмахиваюсь, просто желая, чтобы этот разговор уже закончился.              — То, что ты чувствуешь себя бременем, Эстель, это не ничего, — Я бросаю взгляд на Пятого, испепеляя его взглядом, но он смотрит на меня мягко и нежно обнимает.              — Ты подслушивал наш разговор с Ваней!? — шиплю я на него.              — Я знаю, что это было неправильно, но я беспокоился о тебе. Ты начала плакать, и я хотел знать почему.              — Это не твоё дело, Пятый! Я могу позаботиться о себе. Тебе не нужно беспокоиться обо мне…              — …Перестань мне это говорить! — Пятый внезапно поднимает руки, и я задерживаю дыхание, когда он держит мою шею, его большие пальцы касаются моей челюсти, мои глаза расширяются от того, как мягко он меня держит.              — Я волнуюсь о тебе всё ебучее время, и я ненавижу думать, что, возможно, я делаю что-то не так, или что я причиняю тебе боль, — говорит он с болью в глазах.              — Пятый, тебе не нужно обо мне заботиться…              — …Но я забочусь! Я забочусь! Я так сильно забочусь о тебе, что ты единственное, о чём я думаю! Даже не об этом грёбаном апокалипсисе!              — Тогда просто перестань обо мне заботиться! Я не стою этого! Я ничего не стою! Я не важна, особенно когда приближается апокалипсис. Когда всё будет исправлено, я уйду и вернусь в свою вселенную. Я стану давным-давно забытым воспоминанием, как и должно было быть. Мне больше не придётся быть в ваших жизнях, и я, наконец, перестану причинять тебе боль. Перестану причинять боль всем, — Я отвожу взгляд, но Пятый наклоняет мою голову, чтобы я посмотрела на него.              — Ты никому не причиняешь вреда, Эстель. Ни в чём из этого нет твоей вины. Ты не причина этого, — Он делает шаг ближе ко мне, и моё дыхание прерывается, он вытирает случайные слёзы, которые вырвались наружу, прислоняясь лбом ко мне.              — И, клянусь Богом, я никогда тебя не забуду. Ты никогда не будешь для меня давно забытым воспоминанием. Я хочу тебя в своей жизни, Эстель, — Моё сердце бешено колотится от его слов, пытаясь обработать их, но я не могу, и я не хочу им верить. Я знала, что так или иначе я уйду, и было бы несправедливо по отношению к нему оставлять его в боли.              — Пятый… — мой голос дрожит, когда я держусь за машину за собой, удерживая своё дрожащее тело. Мои ноги зашатались, держа другую руку на его груди, для того что бы оттолкнуть его. Или нет, я не знала, что хотела сделать. Я хотела остаться с ним, но я не могу сблизиться с ним. Ни с кем кто здесь. Я просто причиню им боль, если исчезну.              — Я хочу, чтобы ты была здесь, со мной. Я не хочу, чтобы ты была мечтой. Я не хочу, чтобы ты была просто воспоминанием. Я так сильно забочусь о тебе. Ты нужна мне здесь. Мне нужно, чтобы ты была здесь, перед моими глазами, — Моё сердце бешено колотится, и моё дыхание учащается, когда он подходит ко мне как можно ближе. Он одной рукой держит мою талию, а другой двигаясь, чтобы держать мою руку на его груди. Я не могла с этим справиться, не могла справиться с нахлынувшими эмоциями, и я зажмуриваюсь, дрожа в его объятиях.              — …Почему…              — Пожалуйста, не покидай меня, — Голос Пятого дрожит, и я пускаю слезу, открывая глаза и видя, что он зажмурил глаза, чтобы сдержать свои слёзы.              — Я не думаю, что смогу справиться с тем, что тебя нет…              — Пятый… — Плачущий мальчик передо мной внезапно обнимает меня, одной рукой касаясь моих волос, а другой обвивая мою талию. Я застыла с поднятыми в воздух руками, не зная, что делать, а он крепко сжимает меня. Я медленно двигаю руками вокруг него, обнимая его в ответ, кладя голову ему на плечо.              — Ты важна для меня, Эстель. Пожалуйста, пожалуйста, не говори, что ты бесполезна, потому что ты драгоценна для меня…              — …Хорошо… — Пятый издаёт вздох облегчения и крепко обнимает меня, а я сжимаю его в ответ. Я чувствую, как он нерешительно целует меня в макушку, не отпуская меня.              И я думаю, что мне нужно, чтобы он не отпускал меня. Я чувствую себя свободной в его объятиях, какой бы вес ни лежал у меня на плечах, он исчезает, когда я таю в его объятиях. Он держит меня крепче, когда мои руки опускаются вокруг него, поднимая меня и отводя обратно к дверям машины.              Пятый сажает меня и дарит мне робкую улыбку, видя, что я перестала плакать, вытирая мои щёки.              — Вот она, — Я краснею от его слов, и мы двигаемся, чтобы подождать в машине с Лютером. Проходит несколько минут неловкого молчания, пока Пятый не заговорит.              — Знаешь, мне это никогда не нравилось.              — Что? — спрашивает Лютер.              — Убивать. Я имею в виду, я был… Я был хорош в своей работе, и я… Я гордился этим. Но это никогда не доставляло мне удовольствия. Я про думаю, это всё те годы в одиночества, — Пятый говорит тихо, и я краснею, когда чувствую, как его рука касается моей руки на сиденье между нами.              — Одиночество может сотворить забавные вещи с разумом… — он поворачивается ко мне, когда я дотрагиваюсь до его руки своим мизинцем, он смотрит на меня такими мягкими глазами.              — Да, ну, ты так долго отсутствовал. Я провёл на Луне всего четыре года, но этого было более чем достаточно. Одиночество оно ломает тебя, — говорит Лютер, тяжело вздыхая.              — Ты думаешь, они это купят? — спрашивает он своего брата, когда поддельный чемодан стотит на пассажирском сиденье.              — Ну, что я знаю точно, так это то, что они в отчаянии. Это как коп, потерявший свой пистолет. Если Комиссия узнает об этом, они попадут в такое дерьмо. О, это не говоря уже о том, что они застрянут здесь, пока не вернут его.              — Что ж, я должен придержать его. На случай, если они сделают ход против тебя.              — Хорошо, Лютер, но будь осторожен. Я имею в виду, я… Я прожил долгую жизнь, но… ты всё ещё молодой. У тебя вся жизнь впереди. Не трать её зря, — Я усмехаюсь, глядя на Лютера, который не уверен, обижаться ему или нет.              Вскоре все трое слышим звук работающего автомобильного двигателя, смотрим через дорогу перед нами вдаль, и видим двух убийц.              — Начинается представление, ребята, — мальчики кивают, и мы выходим из машины, Пятый берёт меня за руку, чтобы сжать её, когда она проезжает мимо нас. Он останавливается в нескольких футах от нас и отпускает её. Он идет полпути, чтобы встретиться с Хейзел и Ча-Ча, пока я была с Лютером. Они разговаривают некоторое время, и Ча-Ча идёт к таксофону, чтобы позвонить Куратору, пока Пятый возвращается к нам.              — И что теперь? — спрашивает нас Лютер.              — Лучше подготовьтесь к драке из-за трёх определённых идиотов, — вклиниваюсь я, и Пятый смотрит на меня, нахмурив брови.              — Кто… — Вдруг мы слышим звук машины с мороженым, и я улыбаюсь, наклоняясь вперёд, чтобы увидеть, как машина с мороженым едет по дороге.              — Эти три идиота, — Я указываю, и иду к обочине дороги, чтобы убедиться, что не окажусь на пути у Хейзел и Ча-Ча, когда они начнут стрелять в машину.              — Приготовьтесь уворачиваться от пуль!              — Ээээ! — Я усмехаюсь, когда Клаус и Бен машут нам, они едут прямо мимо нас, пока Диего кричит своему брату, чтобы он ехал быстрее. Пятый быстро прячется за Лютера, который защищал бы его. Клаус переезжает убийцу, и всё внезапно прекращается вскоре после этого. Я оглядываюсь и моргаю, видя, насколько всё стало очень насыщенным, как будто циферблат выкрутили до предела, и из-за этого у меня болят глаза.              Хм, я не заморожена. Круто.              Пятый высовывается из-за Лютера, я подхожу к нему, его брови нахмурены в замешательстве. Он видит, что я не заморожена, но я прикладываю палец к губам, чтобы он молчал обо мне.              — Ловкий трюк, не правда ли, — Я громко стону, когда слышу этот резкий голос!              — Эта сука здесь. Я никогда не ожидала встретиться с ней лично. Я думала, что это произойдёт только тогда, когда я умру и попаду в ад.              — Здравствуй, Пятый. Ты хорошо выглядишь, учитывая все обстоятельства, — Куратор была здесь, и мы подошли к ней.              — Рада снова тебя видеть, — Я стою рядом с Пятым, и он украдкой смотрит на меня, чтобы убедиться, что всё в порядке, прежде чем повернуться к своей начальнице.              — Кажется, мы встретились только вчера. Конечно, тогда ты был немного старше. Поздравляю с возрастной регрессией, кстати, — Я стою ближе к Пятому, внезапно чувствуя себя немного подозрительной.              — Очень умно. Сбило всех нас со следа.              — Ах, ну, мне бы хотелось принять похвалу. Я просто просчитался в проекциях временной дилатации, и… Ну, вы знаете. Вот я.              — Физика продолжает преследовать меня даже в этой вселенной, — Тихо бормочу я, переживая воспоминания о том, как я брала физику в качестве курса ещё в средней школе.              Куратор внезапно поворачивает голову и смотрит прямо на меня с широкой улыбкой на лице.              Пожалуйста, не говорите мне, что она меня видит.              — Пятый…              — …Ты понимаешь, что твои усилия бесполезны. Так почему бы тебе не сказать мне, чего ты на самом деле хочешь?              — Я хочу, чтобы ты положила этому конец.              — Ты понимаешь, что то, о чём ты просишь, почти невозможно, даже для меня. Что должно случиться, то случится. В этом и заключается смысл нашего существования.              Пятый внезапно достаёт пистолет, и я поднимаю бровь, глядя, как это круто.              — Да? Ну, как насчёт выживания в качестве смысла? — насмешливо говорит он с улыбкой, держа пистолет, направленный прямо на Куратора.              Куратор улыбается ещё шире, если это вообще возможно, и меня это пугает.              — Меня просто заменят. Я всего лишь… маленький винтик в машине, — Она начинает подходить ближе, и я встаю позади Пятого, мне не нравится, что похоже, что она может меня видеть.              — Эта фантазия, которую ты лелеешь, о том, чтобы собрать свою семью, чтобы остановить апокалипсис… это всего лишь. Фантазия, — Она ходит вокруг нас, как хищник, и я подхожу ближе к Пятому. Боясь, что каким-то образом, если Куратор войдёт в меня, она узнает, что я здесь.              — Должна сказать, хотя, мы все довольно впечатлены твоей инициативой, твоей… настойчивостью, действительно, есть что-то с чемто… что-то с чемто. Вот почему мы хотим предложить тебе новую должность в Комиссии, в руководстве, — Она останавливается перед Пятым и усмехается.              — Простите, сейчас?              — Вернись к нам на работу. Ты знаешь, что это твоё место.              Мне очень не нравится, как она подбирается к нам всё ближе и ближе…              — Ну, в прошлый раз не очень хорошо получилось.              — Но ты больше не будешь в исправительном отделе. Я говорю о… главном офисе. У тебя будет лучше здоровье, пенсия, и конец этим непрекращающимся путешествиям, — Куратор медленно подкрадывается к Пятому, и я отхожу от неё, прячась за ним.              — Ты выдающийся профессионал в… школьных шортиках. У нас есть технологии, чтобы обратить процесс вспять. Я имею в виду, ты… не можешь быть счастлив таким, — она опускает пистолет Пятого, но он перемещает руку за спину, чтобы удержать меня.              — Я не ищу счастья… — бормочет он, и я сжимаю его руку.              — Мы все ищем счастья, — Я кривлюсь, когда Куратор задевает щёку Пятого своей рукой.              Тревога педофил!              — Мы можем это устроить. Мы можем сделать тебя… снова собой.              — А что насчёт моей семьи?              — А что с ними?              — Я хочу, чтобы они выжили.              — Все они?              — Да, все они.              — Что ж, я посмотрю, что я могу сделать. У нас будет сделка? — Куратор протягивает руку.              — Одна вещь, — Пятый сначала уходит, чтобы отвести пулю от Лютера, и Куратор смотрит в его направлении, прежде чем снова посмотреть прямо на меня.              Чёрт, она действительно может меня видеть!?              Я смотрю вниз и вижу, что я не отбрасываю никаких теней от странного всплеска насыщенного мира.              Она знает обо мне!?              Конечно, она знает!? У неё есть бесконечный коммутатор!              Должно быть, она видела, как Пятый разговаривал в воздухе с девушкой по имени Эстель!              Должно быть, она даже видела, что произошло до того, как пришли Хейзел и Ча-Ча.              Пятый возвращается, быстро взглянув на меня, а потом смотрит обратно на Куратора. Я ничего не говорю, опасаясь, что она действительно может меня услышать. Я держусь за спину пиджака Пятого, когда он пожимает руку Куратору, и яркий синий свет охватывает всех нас троих.