Сезон 2 Серия 31

      Сезон 2 Серия 31              В ту ночь я не могла заснуть. Очевидно, что не могла. Мой разум не хотел заткнуться, так как он бежал со скоростью милью в секунду думая о том, почему Пятый извинился, почему он выглядел так ужасно грустным. И это тонущее чувство в моем желудке тоже не проходило.              Я ворочалась в постели, споря, стоит ли мне в шестой раз искать маленького убийцу в доме, но его нигде не было видно. Я подумала, что он вышел на улицу, но я не знала куда. Я знала, что мне не стоит беспокоиться, так как он был способен быть в порядке, но в этом состоянии я беспокоилась. Я не могу заснуть. Я не могу это сделать.              Я огляделась в незнакомой комнате и села в постели, ненавидя, как мне было неудобно в этой комнате. Я была не дома, я была не в своей спальне со своей мамой и моей сестрой… У меня даже не было их фотографии с собой.              Я сдерживала свои слезы и просто решила пойти вниз в гостиную, чтобы посмотреть что-нибудь, пока не потеряю сознание от изнеможения. Мне просто нужно было уйти из этой комнаты.              Я завернулась в одеяла и тихо прокралась в гостиную, так вдруг я услышала, как что-то упало и разбилось. Я морщусь от резкого звука, выглядывая из-за угла тускло освещенной комнаты, из за почти угасших языков пламени в камине. Я увидела, как кто-то роется в баре. Я не издаю ни звука и хватаю железную кочергу, нагревая конец пламенем, прежде чем подкрасться к человеку сзади, чтобы обжечь его.              Прежде чем я успеваю замахнуться вниз, меня ослепляет вспышка синего света, прежде чем железную кочергу хватает сзади меня.              — Пятый! — тихо шиплю я, оборачиваясь, чтобы отругать его за то, что он напугал меня, так как я думала, что он был злоумышленником, но я успокаиваюсь, увидев, каким пьяным он был.              Он бросает кочергу обратно в подставку, тяжело спотыкаясь обратно к бару, врезаясь о его сторону и ругаясь себе под нос, после чего он поднимает бутылку, чтобы выпить ее.              — Пятый…? — Я подхожу к нему, и мое лицо бледнеет, видя мусор из бутылок из-под алкоголя, которые валялись на полу, по которому он ходил, ища больше.              — Что…              — …просто уйди, Эстель… — пробормотал он. Пустые бутылки падают с прилавка, когда он захлопывает двери в гневе, что он не может найти ничего другого, чтобы выпить.              — Что случилось…              — …вышибала выгнал меня, вот что… У тебя есть что-нибудь выпить… может быть, у Клауса есть что-нибудь… — Я крепко хватаю Пятого за руку, прежде чем он сможет телепортироваться, а затем он злобно смотрит на меня.              — Отпусти меня, Эстель…              — …нет, — Я крепко держу его, оставаясь на своем месте, и он стискивает зубы.              — Эстель, я не буду повторять это…              — …и я тоже, — шиплю я в ответ.              — Ты, черт возьми, достаточно пьян!              — Пожалуйста! У меня более высокая толерантность, чем у кого-либо…              — …но это ничего не будет значить, если ты сопьешься до смерти! Посмотри на себя! — восклицаю я, глядя на его испорченную форму, на которой были разные виды пятен, о которых я не хотела знать.              — Со мной все в порядке…              — …нет, это не так, — Я перебиваю его.              — Я знаю, что это не так, и ты знаешь, что я имею в виду, — Я хмурюсь, и он колеблется.              — Пятый…              — …это не касается тебя, Эстель…              — Когда дело доходит до тебя, — Я держу его лицо, чтобы он посмотрел на меня. Я ясно вижу его как следует при свете огня позади меня, видя сухие следы от слез на его щеках.              — …Это действительно беспокоит меня. Я беспокоюсь о тебе, Пятый… — Я глажу его по щекам, и он закрывает глаза, снова открываясь со свежими слезами.              — Мне жаль. Мне так жаль, Эстель, — он продолжал извиняться передо мной снова и снова. Я нежно потянула его вниз, чтобы он сел перед огнем, его тело задрожало.              — Мне так жаль…              — Тебе не за что извиняться…              — …за то, что заточил тебя здесь! — восклицает он, держа свою голову в своих руках.              — За то, что разлучил тебя с твоей семьей! Я знаю, как сильно ты хотела вернуться к ним! Я прекрасно это понимаю, и я заточил тебя здесь! Я не хотел! Я обещал, но не знал, что не смогу открыть портал должным образом! Если бы я знал, я бы помогл тебе, но… — Я заключаю Пятого в крепкие объятия, мое сердце разрывается, когда он дрожит в моих руках и обнимает меня в ответ, тихо плача у меня на плече.              — Мне жаль…              — …Как я и сказала, тебе не за что извиняться, Пятый.              — Но…              — …Ты не знал. Это не твоя вина, — Я медленно отстраняюсь от объятий, наклоняя его лицо, чтобы вытереть его слезы, но они просто продолжали падать.              Я нежно тяну его обратно на ноги, держа его за руку и ведя его в его спальню, когда он всхлипывает позади меня.              Я открываю дверь, и моя хмурость углубляется, видя еще больше бутылок разбросанных вокруг, беспокоясь о его алкоголизме. Он топит себя, пытаясь утопить свою боль и обиду… заглушая свои чувства, травму, ненависть, гнев, и просто мир.              — Пятый… — бормочу я, и смотрю на него, когда он опустил голову. Так как будто он был разочарован в себе, как будто я была разочарована в нем.              Но я не была.              Я была в ужасе за него.              Он убивает себя, чтобы больше ничего не чувствовать…              Я быстро хватаю бутылки и бросаю их в мусорное ведро, а затем хватаю его за руку, чтобы закрыть дверь позади него, после чего снимаю его блейзер и его свитер. Я снимаю его галстук и опускаюсь на колени, чтобы помочь ему снять обувь. После чего иду в ванную, чтобы намочить тряпку горячей водой, выжимая излишки и возвращаясь, чтобы увидеть Пятого сидящим на его кровати.              Он уставился в землю, а я подхожу к нему, чтобы поднять его голову, нежно вытирая его лицо и его шею. Он заметно расслабляется под тряпкой и тихо вздыхает. Выглядит так как будто ему более комфортно, когда я вытираю его руки и его волосы.              Я поднимаю одеяла, чтобы он устроился, и он ложится, но он останавливает меня, после чего я смогу уйти, положив тряпку в корзину для белья.              Я оглядываюсь на него, когда он держит меня за рукав, не желая отпускать меня.              — Я вернусь. Я обещаю тебе. Мне просто нужно положить это в корзину для белья, — шепчу я, показывая ему тряпку, и он смотрит на меня с нахмурентым лицом, прежде чем медленно отпустить меня.              Я показываю ему, что иду в ванную, открывая дверь, для того чтобы он мог видеть меня. Я бросаю тряпку в корзину для белья, возвращаюсь после выключения света и закрытия двери.              Я возвращаюсь к нему, и он переходит ближе к стене на другой стороне кровати, чтобы дать мне место, и я залезаю, защитно сворачиваясь вокруг него. Я нежно похлопываю своей рукой по его груди там, где было его сердце, чтобы успокоить его. Он держал мою руку, когда я похлопывала его по груди, позволяя ему подвинуться ближе ко мне. Я знала, что ему просто нужно почувствовать, что он больше не одинок.              

•┈••⋆ ☂ ⋆••┈•

             Я тихо вздыхаю, медленно просыпаясь, устраиваясь обратно в тепло, когда чувствую, как руки крепче обнимают мою талию. Я краснею, чувствуя, как Пятый прижимается носом к моей шее, он тихо вздыхает от блаженства. Я моргаю на его будильник, и вижу, что было слишком рано, поэтому я решаю снова заснуть.              Прошло несколько месяцев с той ночи тогда когда, я нашла его извиняющимся передо мной в ту ночью, после чего я помогла ему заснуть. Месяцы, в тоторых он в последний раз чувствовал себя самим собой. Месяцы работы и терпения, чтобы помочь ему с его травмой. Я не знала, что делаю, но я знала, что мне просто нужно было помочь ему научиться снова ладить с собой, чтобы быть в состоянии чувствовать себя лучше и снова чувствовать себя человеком.              Пятый не смел спать, используя алкоголь, чтобы заглушить свои кошмары о своем прошлом. Он отключался, чтобы получить хоть какой-то сон, но с той ночи со мной он засыпал так легко, зная, что кто-то рядом. Зная, что я была рядом. Он спал целые сутки впервые в жизни, просыпаясь лишь время от времени, когда меня не было рядом, так как я приносила ему еду, чтобы ему не было так плохо. С той ночи он мог спать только тогда, когда я была рядом с ним, и, как ни странно, я могла спать только тогда, когда он был рядом со мной. Я выросла, разделяя одну и ту же кровать со своей сестрой, поэтому я не могла спать в одиночестве, но с Пятым я могла снова отдохнуть. Мы наконец-то могли отдохнуть, наконец-то чувствовать себя лучше медленно, но верно.              Следующие несколько месяцев помогали Пятому за закрытыми дверями. Его семья не знала, он никогда бы им не позволил узнать. Он никогда не сломался бы перед ними, никогда не треснул, никогда не показал бы ничего, кроме чистой окончательной уверенности. Он никогда не показал бы им, как его разум причиняет ему боль, но я была рядом, чтобы сказать ему, где он находится. Я должна была стоять между небом и адом и сказать ему, что он все еще здесь, на земле, чтобы направить его обратно в настоящее.              Кошмары были постоянными, но я успокаивала его и укладывала спать. Паника, которую его разум испытывал, вовремя с эпизодами вычислений, для того чтобы гарантировать, что мир не закончится, но я показала ему, что он может отдохнуть.              Я дала ему календарь, чтобы мы могли отмечать дни вместе, для того чтобы показать ему, что время прошло мимо даты конца. Я ежедневно приносила ему газеты, чтобы показывать ему смену даты. Это была рутина, которую мы делали вместе, чтобы показать ему, что ему больше не нужно беспокоиться, чтобы показать ему, что он наконец-то может отдохнуть и быть свободным. Месяцы, когда мы стояли перед дедушкиными часами, чтобы пождать, пока минута не пройдет мимо времени, когда мир должен был бы закончиться, для того что бы показать ему, что он прожил еще один день.              Но даже со всей этой работой были времена, когда у него случались панические атаки.              — Пятый! — Я ахаю, открывая дверь его спальни, слыша, как что-то разбивается и ломается из моей комнаты. Я вижу, как он взбирается на свой стол, чтобы писать вычисления на своей стене, бормоча что-то себе под нос.              — Пятый! — Я привлекаю его внимание, когда зову его, он моргает, глядя на меня, спрыгивая, чтобы встать передо мной с исступленным выражением глаз.              — Я сузил круг до шести человек! Шесть человек, которые могут гарантировать, что конец света не наступит, если мы убьем их…              — Пятый… — Я держу его за щеки, и он замирает, закрывая глаза и тут же прижимаясь к моему прикосновению. Его тело расслабляется, и я осторожно забираю у него маркер. — Какой сегодня день?              — …Это… — он открывает глаза, забывая дату, и я беру его за руку, чтобы подойти к нашему календарю на его двери, чтобы он мог взглянуть. — Сегодня 1 октября… — бормочет он.              — 2019 года, — указываю я, передавая ему маркер. — Прошло…              — …семь месяцев. Верно… — выдыхает он, его плечи расслабляются, и он осознает, что мир не закончился. Он делает шаг вперед, чтобы отметить дату, тихо посмеиваясь над моей надписью, которую я оставила в маленькой коробочке.              — С Днем Рождения, Пятый, — Я улыбаюсь ему, когда он оборачивается ко мне, протягивая ему сегодняшнюю газету, и он закатывает глаза с улыбкой.              — Вау. Газета? Спасибо, Эстель. Мне нравится, — говорит он саркастически, но я качаю головой.              — Это, очевидно, не мой подарок тебе, — усмехаюсь я, кивая на дверь. — Но у меня есть сюрприз для тебя внизу.              — Тебе не нужно было…              — …Заткнись и следуй за мной, — Я ухмыляюсь, выходя из спальни, а он следует за мной. Мы направляемся вниз, чтобы увидеть гостиную, украшенную всем, что связано с днем рождения.              — Что…              — С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ПЯТЫЙ! — от страха Мальчик моргает, когда его семья внезапно выпрыгивает из укрытия, чтобы удивить его.              — Куда делся Синко? — спрашивает Клаус, размахивая своими помпонами из ленточек, и я начинаю смеяться, видя, как Пятый появляется снова, приземляясь на диван с шокированным выражением лица.              — Мы действительно напугали Пятого Харгривза! — восклицает Диего. — Ты мне должен, плати, большой человек, — он усмехается Лютеру, который закатывает глаза и передает своему брату деньги.              — Ладно, хватит об этом, — говорю я, подходя к Пятому и держа его за руки, для того чтобы поднять его обратно на ноги. — Ты правда так шокирован? — размышляю я, он моргает на меня, качая головой, чтобы скрыть тот факт, что он, возможно, был удивлен.              — Я… нам никогда раньше не разрешали устраивать дни рождения с Реджинальдом, и когда я застрял в будущем…              — У тебя никогда не было дня рождения, — говорю я ему, после чего он кивает. — Я знаю. Так что я попросила остальных помочь мне организовать вечеринку. Только для тебя.              — Это твоя первая вечеринка в честь дня рождения, Пятый, — улыбается Ваня, подавая сигнал остальным, чтобы они принесли подарки, которые они все купили для него, так как они знали, что ему нужно наверстать упущенное за годы пропущенных подарков.              — Ты… — Пятый был просто в шоке, но я знала, что он просто пытался сохранить бесстрастное лицо для своей семьи.              — Вы все купили мне бурбон на день рождения? — шутит он, и мальчики смотрят друг на друга с гримасой, думая, что они, вероятно, выбрали один и тот же подарок. Я не была удивлена.              — И еще кое-что! — воскликнула я, подбегая к бару, чтобы достать торт, который я там спрятала, и выставляя его на стол. — Я не великий повар, но я хотела что-нибудь приготовить для тебя, и я не знала, что тебе подарить на день рождения…              — Эстель, мне нравится, — Мальчик мягко улыбается мне, и я ухмыляюсь, доставая зажигалку, чтобы зажечь бенгальские огни для него. Я достаю телефон и отхожу, чтобы снять семью, когда они поют «С Днем Рождения», Клаус перечисляет имена всех, в том числе и Пятого. Маленький убийца смотрит на всех, прежде чем задуть свечу, говоря что-то вроде того, как это банально, но все равно с радостью с этим соглашается.              — Тебе сколько, лет сто? — шутит Эллисон.              — Отлично выглядишь для такого старика.              — Да! В чем секрет, как ты так молодо выглядишь!? — Лютер и Клаус вместе шутят.              — Тебе нужно поделиться со мной этой секретной процедурой по уходу за кожей, — шучу я, подходя обратно к группе с большой улыбкой на лице.              — Спасибо, — говорит Пятый, когда смотрит на меня, и я задыхаюсь.              — Все помогли…              — …Да, но это ты запланировала! — кричит Клаус, прежде чем набить рот тортом, я краснею,.Ваня ругает его за то, что он испортил себе аппетит перед праздничным ужином.              — Пойдем, пока он все не съел! — ахает Ваня, увлекая за собой Клауса.              — Мы не можем опаздывать с бронью…              — …подождите, — говорит Пятый, и все останавливаются, глядя на него.              — Что случилось? — Я быстро подхожу к нему, беспокоясь, когда замечаю глубокую хмурость на его лице. Он посмотрел на торт и обратно на меня, с мягкое выражение в его глазах, когда он посмотрел на меня.              — Пятый? — Я не знала, что у него на уме, я затаила дыхание, когда он внезапно взял меня за щеки и прижался ко лбу.              — Спасибо… за все… за то, что присматриваешь за мной… ты… — он задышал прерывисто, прежде чем откинуться назад, переходя к тому, чтобы взять меня за руки. Я посмотрела на него, пока он принимал какое-то решение.              — Эстель, мне нужно тебе кое-что сказать, — бормочет он, и мы оба замечаем остальных братьев и сестер сзади, широко ухмыляющихся. — Я не знаю, как это сказать…              — …Просто скажи, что ты, блядь, любишь ее уже! — стонет Клаус. — Я ждал этого годами! — Пятый злобно смотрит на своего брата, чтобы заткнуть, а затем он смотрит на меня снова с виноватой ухмылкой. Румянец появился на моем лице, когда я смотрела на него, задаваясь вопросом, к чему это приведет, в то время как я пыталась контролировать то, как бешено билось мое сердце.              — Я не знаю, как сказать это прямо. Каждый раз, когда я пытаюсь придумать связное предложение, слова путаются в моем мозгу, и я знаю, что в итоге начну нести чушь, — Пятый глубоко вздыхает, пытаясь успокоить свои заикание.              — С того момента, как ты вошла в мою жизнь, высмеивая то, как я ходил, — Я тихо усмехаюсь, прикусывая нижнюю губу, чтобы не шуметь, он закатывает глаза на меня с мягкой улыбкой на лице. — Я никогда не понимал, как сильно ты повлияла на меня, на мою жизнь. Ты медленно изменила меня из холодного человека в мальчика, который искренне знает, как любить кого-то.              — Ты медленно стала кем-то, в ком я отчаянно нуждался, кем-то, на кого я мог положиться, кем-то, кому я мог доверить свои страхи и неуверенность. Ты слушала меня, ты никогда не судила меня за мое прошлое в качестве убийцы, и ты понимала меня. Ты понимала логику моих причин и все равно оставалась. Ты все еще оставалась, хотя я убивал людей. Ты оставалась даже после того, что случилось с Правлением. Ты никогда не убегала. Ты никогда не покидала меня, никогда не начинала ненавидеть меня или бояться меня. Ты продолжала осыпать меня любовью, в которой я никогда не знал, что нуждаюсь.              — Ты сохраняла непредвзятое мнение обо мне и стала тем, на кого я мог положиться. Ты держала меня на земле, Эстель. Ты заставила меня чувствовать и научила меня чувствовать, сохраняя мой рассудок. Ты заставила меня снова почувствовать себя человеком. Ты заставила меня снова почувствовать себя нормальным. Ты заставила меня почувствовать себя кем-то, кто никогда не переживал апокалипсис, как кто-то, кому никогда не приходилось убивать людей. Ты стала чем-то единственным, чего я ждал каждый день, — Я уставилась на мальчика, который стоял передо мной, изливая мне свое сердце, сдерживая свои слезы. Я тянусь, чтобы подержать его за щеки, и он прижимается к моим ладоням.              — Я люблю тебя, Эстель, — Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, когда он произносит эти слова мне, мои руки дрожат, и он быстро крепко держит их.              — Я так сильно люблю тебя, Эстель. Я люблю тебя всем своим существом, всей своей жизнью. С того момента, как ты появилась, мое сердце принадлежало тебе и только тебе, — Он подносит мою руку к своей груди, и я чувствую, как бешено бьется его сердце, и я смотрю на него, когда у меня наворачиваются слезы.              — Я влюблен в тебя, насколько я узнал об этом, я знаю, что эти чувства только для тебя, — Мое сердце болело, моя грудь болела, слыша, как он говорит это. Я рыдала, чувствуя себя любимой впервые в жизни.              — Пожалуйста, скажи мне, что ты чувствуешь то же самое, — шепчет он, изливая мне свои эмоции и свои чувства, и мое сердце болезненно стучит в моей груди.              Я даже не знаю, знаю ли я, как любить кого-то, но…              — Пятый, помнишь, как мы говорили о том, что не знаем, как любить кого-то, — Пятый хмурится, кивая, думая, что я собираюсь отказать ему, но я не собиралась.              — Я… я все еще учусь, я все еще пытаюсь учиться, ведь я знаю, как я сильно забочусь о тебе, — Я улыбаюсь ему, наконец осознавая свои чувства к нему.              — Я знаю, что мое сердце бьется для тебя, я знаю, что я хочу быть с тобой. То, что я чувствую к тебе, это больше, чем дружба, — Пятый издает сдавленный всхлип облегчения, на его лице самая яркая улыбка, так он побуждает меня продолжать.              — Я не знаю, с каких пор, но каждый раз, когда я думаю о тебе, я просто хочу, чтобы ты всегда был рядом со мной. Я думала, что никогда не научусь любить кого-то, но кажется, что я любила тебя все это время, и мне просто потребовалось время, чтобы это понять.              — Я хочу быть здесь с тобой все время, Пятый. Ты научил и меня любить. Я хочу целовать тебя все время, я хочу лежать с тобой в мирном молчании в объятиях друг друга, я хочу проводить пальцами по твоим волосам, чтобы прогнать твои кошмары и твои страхи. Я хочу быть рядом с тобой, но я также хочу разделить с тобой свои собственные страхи и неуверенность.              — Ты стал плечом, на котором я могла поплакать, ты стал тем, с кем я могла научиться чувствовать, тем, к кому я могла обратиться в те моменты, когда мне казалось, что мир сокрушает меня. Ты заставил меня почувствовать, что я не обуза, ты заставил меня почувствовать, что я заслуживаю любви и заслуживаю счастья. Ты заставляешь меня хотеть жить, Пятый, и я хочу жить с тобой. С моей новой семьей, которую я тоже обрела в процессе.              Я смотрю на всех, чтобы увидеть, как они разбиты в слезах, держась друг за друга.              — Я, может быть, просто обычный человек, но ты заставляешь меня чувствовать себя необыкновенной. Я люблю тебя, Пятый. Я знаю, что люблю. Единственное, на что я так уверена, что готова поставить свою жизнь. Я хочу жить с тобой, Пятый, я хочу состариться с тобой. Я хочу уживаться с тобой. Ты больше не заставляешь меня бояться смерти, ты заставляешь меня хотеть жить в данный момент с тобой. Я люблю тебя. Я действительно люблю тебя. Я так сильно забочусь о тебе, я… я все время беспокоюсь о тебе. Я боюсь за тебя, боюсь, что ты оставишь меня, — Я рыдаю, а Пятый держит мое лицо в своих руках, его большие пальцы смахивают мои слезы. Он прижимает меня к груди, крепко обнимая, мое сердце бьется с чрезвычайно быстрой скоростью. Я могла чувствовать, как его сердце бьется в том же темпе, что и мое. Наши сердца бьются вместе.              — Я люблю тебя, Эстель, я так сильно люблю тебя, — Пятый крепко сжал меня, после чего откинулся вперед, прижавшись лбом к моему.              Я держу его лицо в своих руках, в то время как он держит мою талию.              — Я люблю тебя, Пятый. Я всегда буду. Я обещаю тебе.              — Почему ты должен был прийти и заставить нас всех страшно плакать!? — рыдает Диего. Я удивленно смотрю на него, плачущего в объятиях Клауса, который тоже рыдает. Эллисон плакала в объятиях Лютера, который отворачивался и прятал свое лицо в своих руках. Клаус держал Ваню, которая тихо плакала, с гордостью улыбаясь нам.              — Эстель, — Я оглядываюсь на Пятого, когда он целует мой безымянный палец. — Сделаешь ли ты меня самым счастливым парнем в мире и будешь моей девушкой? — Я смотрю на него, пока он держит мои руки, на моем лице появляется гигантская улыбка, а счастье полностью наполняет мое тело.              — Да, Пятый, — Он счастливо смеется на мой ответ, поднимая меня и кружа в своих руках, целуя каждый уголок моего лица, в то время как остальные подбадривают нас позади.              Он ставит меня обратно на ноги и крепко держит мои руки.              — Я всегда найду дорогу обратно к тебе, Эстель.              — Даже если это через разные вселенные? — Я ухмыляюсь Пятому, и он улыбается мене, держа мои руки прижатыми к своей груди.              — Даже если это через миллионы разных вселенных. Мое сердце принадлежит тебе, всегда.              — Мое сердце тоже принадлежит тебе, Пятый.              Я никогда не ожидала, что когда-либо влюблюсь, что когда-либо найду ее любовь, но я нашла тебя, Пятый, и ты нашел меня.              Возможно, мой приход в твой мир был преднамеренным, потому что теперь я могу по-настоящему любить тебя всем своим сердцем, всем своим физическим существом. Спасибо тебе, Пятый.