Сезон 3 Серия 28.5

      Сезон 3 Серия 28.5              Пятый и Лайла кряхтят, из за пронизывающего холодного ветра, когда приземляются на пол, их зубы немедленно начинают стучать, затем они смотрят вверх на заснеженной траве, на которой оказались. Вокруг была только заснеженная тундра, и Пятый проклянул, когда они приземлились слишком далеко в прошлом, скрывая беспокойство на лице за раздражением. Он волновался о том, как вернуться,              — О, блестящая идея, Лайла! Добро пожаловать в Ледниковый период! — кричит он на неё, отталкивая её в сторону в раздражении, затем они оба встают, он держит портфель. Холод заставлял его желать оказаться с Эстель, с ее теплом, обратно в кровати, просто лёжа с ней.              Лайла оборачивается позади себя с облегчённой улыбкой, прежде чем толкнуть его обратно, чтобы привлечь его внимание. — Заткнись и просто посмотри. — Маленькая наёмница смотрит на него искоса, съёживаясь от холода и обнимая себя, прежде чем снова повернуться к нему спиной вместе с ним.              — Комиссия… — шепчет Пятый с выражением шока и беспокойства, в то время как Лайла просто смеется, начиная пробираться сквозь снег и ветер к зданию Комиссии. — Чёрт… — он вздыхает, следуя за ней. Снег хрустит под их ногами, после чего они смогли войти внутрь, подальше от холода, а затем Лайла начала смеётся от удивления.              — Ого… — она удивлённо оглядывает обветшалое и разрушенное здание, Пятый выглядит немного более озабоченным, сузив глаза и поджав губы. — Я только что была здесь. Как долго я, чёрт возьми, отсутствовала? — спрашивает Лайла, и Пятый хмурится.              — Похоже, парадокс дедушки влияет на всё, — он выдыхает, ставя портфель и потирая запястья. — Даже на места вне времени. — Пятый думал, что его потирание запястья и тревожное чувство вызваны мощным выбросом энергии, который прошёл через него, но он не знал, что это было что-то совершенно другое.              — Это возможно? — Теперь Лайла смотрит на него с беспокойством.              — Возможно, хоть я перестал отслеживать, очень давно, — тихо вздыхает он.              Он знал, что у него есть склонность крепко держать вещи и никогда не отпускать, какой бы незначительной она ни была, этот страх был вплетен в его мозг всю его жизнь. И этот страх особенно овладел им, когда он влюбился в ее. Он не осмелился бы пытаться отследить, как ему удалось заполучить ее, он просто знал, что никогда не отпустит. Не сможет.              Пятый снова поднимает портфель, потирая руку о сердце, когда следует за Лайлой глубже в Комиссию, когда внезапный громкий рокот сотрясает здание. Двое супергероев быстро отпрыгивают назад, чтобы увернуться от тяжелых и острых обломков, отколовшихся от крыши из-за сильного ветра, кашляя от рассеивающейся пыли.              — Нам лучше двигаться. Я проверю Бесконечную коммутаторную, — выдыхает Пятый, начиная подниматься по лестнице.              — А я проверю кабинет Херба. Маленький таракан пережил бы что угодно, — отвечает Лайла, начиная уходить, но оборачивается к Пятому, когда он поднимается по первой ступеньке. — Пока!              — Увидимся, — небрежно отвечает он, не оглядываясь, и быстро уходит наверх.              — Скучаю по тебе! — Лайла ухмыляется, пытаясь вывести его из себя.              — Это странно, — кричит Пятый после некоторого колебания.              Маленький наёмник направляется в комнату, где находилась Бесконечная коммутаторная, запомнив каждый коридор, каждую дверь, каждую трещину и скол на стенах за болезненные годы работы в Комиссии. Он считает шаги, которые потребуются, те же самые каждый раз, и то, как на каждом пятом или шестом шаге он пересекает линию между плитками. Он входит в комнату, Бесконечная коммутаторная прямо перед ним, стекло из окон хрустит под ногами, пыль покрывает каждый сантиметр поверхности, и все машины выключены. Всё было… необычайно серым, а не обычной яркой, насыщенной и красочной атмосферой.              — Произошёл разрыв в пространственно-временном континууме. Он всё поглощает! — Герб паниковал. — О, моя милая Дот, Айрис, Джош из бухгалтерии, их всех нет! — Пятый поворачивает диск, чтобы перемотать видеозапись вперёд, сунув руки в карманы, чтобы продолжить смотреть. — Я перепробовал всё! Я не знаю, что ещё делать! Временная линия рушится! — Герб вздрагивает от панических визгов, когда всё на видеозаписи начинает трястись, искрит электричество, а крики разрывают воздух. Герб смотрит на видео с ужасом. — Это конец… — шепчет он, прежде чем закричать, когда его разрывает и растворяет что-то яркое, а затем он просто исчезает.              Пятый моргает в осознании, с печальным выражением на лице. Товарищ, который помог ему и его семье сбежать из Далласа, просто… исчез. Он вздыхает и сжимает губы, отводя взгляд, не в силах смотреть дальше.              — Я бы убила за яичницу прямо сейчас, — Лайла врывается в комнату и встаёт рядом с Пятым, он вздыхает из-за её «безупречного» тайминга.              — Это больше, чем временная линия, Лайла.              — Что может быть больше, чем временная линия?              — Вся вселенная.              — Ага.              — Пропавшие собаки, люди… Это противоположность Большому взрыву, — бормочет Пятый. — Вместо того чтобы Вселенная расширялась, она теперь коллапсирует сама в себя. — Он трёт затылок, выдыхая своё беспокойство.              Если я потеряю её…              Я не могу её потерять. Из всех только не её.              Должен быть способ.              Я не смогу жить без неё.              — Как выпадающая прямая кишка, — просто отвечает Лайла, и Пятый морщится, когда его вырывают из мыслей.              — Странная аналогия, но да.              — Тогда вот. Это может дать нам некоторые ответы, — Лайла достаёт книгу и протягивает её Пятому.              Он берёт её, чтобы взглянуть. — Главное руководство! — Он ахает, в его тоне слышится оттенок надежды.              — Единственное в своём роде.              Пятый быстро открывает книгу и листает страницы, пока Лайла играет с карандашами, маленький наёмник находит страницу о Парадоксе дедушки. — Вот оно. Ладно, протокол. «В маловероятном случае парадокса дедушки, основатель и весь необходимый персонал должны…» — он замолкает, сомневаясь в этом так называемом основателе, пока Лайла снова вскакивает, чтобы дочитать.              — …немедленно быть отправлены в бункер операций, — заканчивает Лайла, отбрасывая карандаши. — Основатель. — Пятый смотрит на неё в замешательстве. — Кто Основатель?              — Не знаю, — бормочет он в ответ. Ветер снаружи резко усиливается, завывая, и двое супергероев быстро отскакивают назад, когда обломки падают там, где они стояли. Снова. — Нам нужно найти этот бункер… — Пятый вздыхает.              — Как можно скорее, — говорят супергерои одновременно, и Лайла улыбается, весело семеня за маленьким наёмником, когда он выходит из комнаты с портфелем.              — Догонялки. А-B-C-1-2-3, личный замок, — поддразнивает она его, улыбаясь во весь рот, пока он просто стонет от досады.              — Можешь не…              — …ты не можешь говорить!              

•┈••⋆ ☂ ⋆••┈•

      

      — Это просто куча бюрократической хуйни! Здесь нет чётких указаний по антикризисному управлению! — шипит Пятый, жалуясь, он бурно поднимается по ступеням и захлопывает книгу, Лайла молча следует за Пятым, наблюдая за ним с беспокойством и поджатыми губами.              Он вздыхает от разочарования, не желая проходить через всё это в третий раз. Всё, чего он хотел, это вернуться к тебе, попытаться помочь тебе избавиться от призраков Эстель, вместо того чтобы самому снова гоняться за своими. Не было смысла гоняться за своими демонами снова, пытаясь исправить свои грехи. Он пробовал трижды, говоря себе, что это последний раз, но его всегда затягивало обратно в омут. Ему нужно было оставить всё это позади ради ее, чтобы быть рядом с ней. Теперь его очередь. Скрывать свои грехи от дневного света ради ее, чтобы он мог любить ее каждую последнюю секунду, что у него осталась.              — Знаешь, Лайла, меня здесь вообще не должно быть. Я был… — он хмурится, потирая сердце, когда подумал о ней, надеясь, что с Эстель всё в порядке. — Я ушёл. Я закончил. Мы закончили! И всё же вот я, втянутый обратно в хаос. Почему я не могу просто сбежать из этой дыры?!              Почему мы не можем сбежать из этой дыры?              Пятый скрежещет зубами, почёсывая голову, игнорируя Лайлу, когда она говорит, что ему это нравится, поднимаясь по последней ступеньке на открытое место, где падает снег. Он морщится, когда случайно пукает, прочищает горло, поворачиваясь к Лайле. — Прости…              — Личиком ко мне, Пятый, только проблемы апокалипсиса заставляют твоё сердце биться. Ну, кроме Эстель, — фыркает Лайла, и наёмник сужает на неё глаза с покраснением на ушах. Это холод, он клянётся, что это он.              — Не знаю, почему люди это говорят! — шипит он, почесывая шею и щёку. — Я на самом деле не люблю хаос! Я не хочу беспорядка! Я… — он вздыхает. — Я хочу на пенсию, с женщиной, которую люблю.              Лайла фыркает. — Ага, конечно! — они продолжают идти через повреждённую комнату под телескопом и механизмами на другую сторону. — Что? Нормальная жизнь с продуктами и налогами. Ты умрёшь от скуки!              — Не умру! — огрызается Пятый. — Пока у меня есть Эстель… это то, о чём я всегда мечтал. Кто-то, с кем можно жить и просто… быть живым. Никаких больше забот о жизни, смерти или временной линии.              — А ещё ты наконец-то сможешь наверстать упущенное в своей старой жизни, — дразнит Лайла. — Молюсь за твою маленькую девушку.              — Ну, ты тоже не особо подходишь для семейного счастья, — возражает Пятый, открывая дверь и проходя сквозь неё. Он игнорирует нотацию Лайлы, когда торопливо спускается по лестнице, поворачивая налево и направо, прежде чем пойти по левому коридору. Он перелезает через упавшие полки и коробки в темноте, пока она трещит позади него, пока он не останавливается.              — Чему ты улыбаешься, мелкая жопка?              — Из-за этого, — он указывает на дверь с табличкой «Оперативный бункер» и быстро направляется к ней.              — Ну, мог бы и сказать раньше…              Два бывших члена Комиссии входят в коридор, открывая дверь, они спешат в конец, чтобы открыть другую дверь, когда тяжёлая раздвижная дверь щёлкает позади них. Пятый становится всё более раздражительным из за зуда, расхаживая за Лайлой, пока она стоит перед гигантским сейфом с замком, который сканирует её глаза.              Она проклинает, когда вспыхивают красные сирены и сигнал сообщает ей об отказе в доступе. — Нам крышка, — Пятый проклинает, игнорируя Лайлу, когда она морщится от того, каким потным и суетливым он сечас был, Пятый чешет шею и переносит вес с ноги на ногу от беспокойства. Она спрашивает, что не так, но он просто снова пукает, и его глаза сужаются в осознании. Он отталкивает её в сторону и поворачивается к сканеру, который сканирует его сетчатку и лицо, тревога звенит, предоставляя ему доступ. — Полагаю, ты… важный персонал, — фыркает Лайла.              Огромные колеса разблокируются и откатываются влево, открывая гигантскую синюю комнату. Стены и потолок были покрыты теми самыми звуконепроницаемыми квадратными материалами, которые используются в лечебницах. Вентилятор шипит, прохладный воздух обдувает бывших членов Комиссии, когда они входят в комнату, прежде чем колесо заблокируется за ними.              Пятый остаётся у входа, оглядываясь с тревогой и в полной боевой готовности. Он напряжённо трёт шею, мёртвой хваткой сжимая книгу в руке, в то время как Лайла просто идёт к гигантской трубе посреди комнаты. — Это он, да? — Пятый фыркает, бросая книгу на стол и подходя к трубе. — Основатель.              — Похож на консервированную говядину. Я ожидал больше человека и меньше… — Лайла стучит по трубе. — Банки.              Когда Пятый подошёл ближе, его глаза расширились, когда он узнал, кто это, глядя прямо в лицо мужчине, которого, как он думал, никогда больше не увидит. — Этого не может быть… — знакомое лицо, знакомые морщины, знакомые седые волосы.              — Что случилось? — спрашивает Лайла, видя маленького наёмника, который немного отступает, как будто не мог поверить в то, что видит. Его мир рушится.              — Это я…              Она моргает и разражается смехом. — Не может быть! Значит, всё это время ты жаловался на Комиссию, а это ты её и основал! — она задыхается, хлопая в ладоши. — Классика!              Пятый сужает глаза. — Если я и основал, то у меня нет об этом воспоминаний. — Это его раздражало, что-то было странным. У него должны были быть воспоминания об основании Комиссии. Это была классическая логика временной петли. Но… ничего. — Что-то не так. У меня нет психоза парадокса. Я чувствовал это снаружи, но здесь — ничего… — он выдыхает, выглядя растерянным, когда выпрямляется. Зуд, метеоризм, напряжённое состояние повышенной готовности — всё исчезло. Это было совсем не так. Этот старик перед ним был им, но не… он?              — Мы никогда не отличались большим умом, да? — внезапно прохрипел старик. — Оперативный бункер защищен от парадоксов. — Старый Пятый дрожаще вздохнул, с трудом вдыхая, пока аппарат ИВЛ поддерживал его жизнь. — Я построил его как убежище на случай коллапса временного континуума. В этой комнате могут существовать все ваши вариации.              Это как-то странно задело Пятого, то, как его старая версия это сказал.              — Ты, должно быть, здесь из-за… кугельблица.              — Это как сырники? — спрашивает Лайла, и Пятый закатывает глаза.              — Это немецкое слово, означающее «шар молнии». Это особо извращенный вид черной дыры.              — Такой, который может засосать целые временные линии… — Лайла поджимает губы.              — Так как нам это исправить? — говорит Пятый, и его старая версия просто смеется ему в лицо.              — Никак.              — Если ты всё это создал, у тебя должно быть решение. — Пятый напрягается, оскалившись на свою старую версию, сжимая кулаки.              — Останется только… забвение, — говорит его старая версия, и Пятый сужает на него глаза. Пятый спрашивает, что он имел в виду, ударяя кулаком по трубе, и она внезапно разблокируется и открывается, являя Старого Пятого со странной татуировкой на груди и отсутствующей левой рукой от локтя.              — Вот что тебя ждёт, — говорит старик, а Пятый оскаливается на него.              — Послушай меня, ты, ублюдок! Я только что провёл последние пару месяцев, спасая мир от апокалипсисов, чтобы снова пытаться спасти мир! — он в ярости и отчаянии бьет рукой по трубе. — Теперь я застрял в этом пубертатном теле, мои гормоны бушуют, а всё, что я хочу сделать, это пойти и купить машину Корве́тт Стингрей 1970-х годов!              — Полегче с ним, Пятый, — говорит Лайла, а старик злобно смотрит на неё, заставляя её отшатнуться.              — Разлучница-шлюха! Держись от меня подальше, ты, блудница! — старик начинает кричать на неё, а Пятый говорит Лайле отойти назад.              — Это между мной и мной же, так что не лезь! — огрызается он на неё, поворачиваясь к своему двойнику и набрасываясь на Лайлу. Она не хочет здесь оставаться и быстро выходит из комнаты, чтобы дать двум Пятым возможность разобраться между собой. — Так вот, этот Кугельблиц это не какая-то крошечная дырочка, которую можно просто залатать, заделав пару проколов. Это гигантский пресс для мусора, который перемалывает вселенную и поглощает её целиком. Так что скажи мне, как его остановить!              — Где она?! Она здесь, с тобой?! Любимая моя! — старик в бреду зовёт кого-то. — Где моя жена?! Где она?! — кричит он на Пятого, едва сдерживая слёзы. — Не смей её терять! Не причиняй ей вреда, как я! Береги её! Не смей терять Эстель, как я!                     На Пятого словно вылили ушат ледяной воды, когда старик продолжил звать свою жену. Он отшатнулся, а старик кричал, что совершил ошибку, что готов на всё, лишь бы вернуть жену, метался в капсуле и в бреду твердил, что сделал неправильный выбор.              — Что бы ты ни делал, не спасай мир! — убеждает старик Пятого, серьёзно глядя на него. — Я потерял её, потому что пытался! Что бы ты ни делал, не спасай его! Спаси её! Не... — старик задыхается, свет мигает, и он поворачивает голову к фотографии на подставке рядом с ним. — ...спасай мир... — монитор сердечного ритма внезапно гаснет, и всё в Комиссии отключается.                     — Что значит «не спасай» Пятый?! — в отчаянии кричит Пятый на своего двойника, охваченный паникой. Он думает только о тебе. — Как мне это исправить?! — тяжело дышит он, но в ответ — тишина. Он, пошатываясь, отступает назад, в отчаянии проводит рукой по волосам, хватает стакан и швыряет его через всю комнату. Он прерывисто выдыхает, его мысли заняты ею, а сердце бешено колотится от страха.              Страха потерять её.              Пятый переходит на другую сторону, видит небольшую подставку для фотографий, на которую его прежний «я» взглянул в последний раз перед смертью, и берет ее в руки. Он потрясенно моргает, увидев себя в черном костюме, а Эстель в красивом голубом платье. Он не помнит, как это произошло, не может вспомнить большой зал, в котором это случилось, но знает, что хотел, чтобы это произошло, хотел увидеть ее прекрасную улыбку.              Она похожа на мечту.              Она такая красивая... идеальная...              Пятый прерывисто вздыхает, гладит тебя по лицу, его сердце разрывается от боли, а в ушах звенят слова его прежнего «я».              Он должен был спасти тебя.              Чего бы это ни стоило.              Пятый вынимает фотографию из рамки и кладет в карман, поворачивается к своему прежнему «я» и смотрит на татуировку на его груди. — Что это? — он поднимает бровь и достает перочинный нож, чтобы вырезать татуировку.