Сезон 3 Серия 31

      Сезон 3 Серия 31              — ГДЕ ЭСТЕЛЬ?! ЧТО ТЫ С НЕЙ СДЕЛАЛ?!              Я закрываю глаза, успокаиваюсь и делаю глубокий вдох. — ПЯТЫЙ! — кричу я изо всех сил, хватая ртом воздух, пока легкие горят от напряжения. Я открываю глаза, услышав свист, и вижу Пятого, стоящего перед кроватью в полной панике. Я заливаюсь слезами.              — Эстель! — громко ахает он и, моргнув, притягивает меня к себе, а я отчаянно цепляюсь за его пиджак. — Кто с тобой так поступил? Что случилось? Где болит? — слетает с его губ, когда он забирается в постель и быстро притягивает меня к себе на колени, крепко обнимая и позволяя уткнуться лицом ему в плечо что бы выплакаться. Он нежно обхватывает мой затылок и укачивает меня, пока я рыдаю, целует меня в макушку и шепчет, что сожалеет о том, что оставил меня. Я прижимаюсь к нему, рыдая в его объятиях, а он крепко меня обнимает.              Я все еще не могла прийти в себя после всего случившегося, все еще злилась из-за того, что меня связали, и из-за того, что Бен хотел меня убить. Я несколько минут была в агонии, страдала от боли и ничего не могла сделать, пока лежала на полу, я не позворяла Ей взять верх. Она пообещала, что все пройдет, вся боль и страдания, которые мне причиняли. Я крепко сжимаю пиджак Пятого, не желая, чтобы он снова оставил меня одну, и чувствую, как мое разгневанное сердце успокаивается от его прикосновений, от того, как он гладит меня по спине и шепчет извинения мне в волосы.              Мы сидели так некоторое время, пока я не перестала плакать и не начала икать, а он гладил меня по спине и целовал в макушку. Пятый не отпускал меня, укачивая на кровати и крепко обнимая. — Эстель... что случилось? — Я качаю головой, уткнувшись ему в шею, и он прижимает меня к себе еще крепче, защищая своими руками. Его объятия не были болезненными, в них было тепло, безопасно, и мне не хотелось их покидать. Я знаю, что его раздражало, когда я ходила за ним по пятам, что я ничем не могла ему помочь... поэтому я не пыталась пойти с ним на заседание Комиссии. Я думала, что ему нужно побыть одному, без меня, но теперь я не хочу, чтобы он когда-нибудь снова меня бросал.              — Я... — я не знала, с чего начать. Мне было так больно... от всего и от всех...              — Эй, все в порядке, не торопись... Я никуда не уйду, — он тихо вздыхает, уткнувшись лицом в мои волосы, и целует меня в макушку. Я делаю глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями, прежде чем все ему рассказать. Я хотела, чтобы его братья и сестры пострадали, и не собиралась лгать, чтобы их выгородить. Они лишились этого права, когда связали меня. Я почувствовала, как Пятый напрягся всем телом, его охватила ярость. Я отстранилась и увидела, что он оскалился, а его глаза потемнели от убийственной злобы. Я никогда раньше не видела его таким: он был в такой ярости, что не слышал меня, едва сдерживая гнев.              — Пятый… — Я протягиваю руку, чтобы коснуться его щеки, когда он осторожно опускает меня на кровать, а затем встаёт, резко потирая шею, словно пытаясь взять себя в руки, но его руки сжимаются в кулаки. Это было как во время Резни в совете снова. — Пятый… — Я резко вскакиваю и хватаю его за руку, когда он моргает в сторону фойе, задыхаясь, когда спотыкаюсь о его бок. Мои ноги подкашиваются, я резко шиплю от боли, когда мои кости не выдерживают веса моего тела, стону от боли.              — Что ты с ней сделали? — Шипит Пятый, приказывая своей семье, и все они замирают от страха, видя, как их способный брат-убийца кипит от ярости.              — Пятый, это не то, о чём ты думаешь…              — Не то, о чём я думаю!? Ну, Лютер, пожалуйста, объясни мне! — огрызается Пятый, сужая глаза на своего брата, который пытается всё ему объяснить.              — Мы не знали, что ещё делать! Видя Эстель с такими силами, видя, как она готова убить всех…              — Как я собираюсь сделать с тобой!? — кричит он и внезапно в мгновение ока перемещаясь к Лютеру, хватает его за воротник, больно припечатывая его к стене.              — Пятый… — Лютер шатается в сторону, когда мой парень бьёт его по лицу, ахая от шока от внезапной боли, в то время как Пятый тяжело дышит от ярости. — Не заставляй меня драться с тобой…              — Слишком поздно! — раздаётся внезапная синяя вспышка, когда Пятый нападает на Лютера, вспыхивая и перемещаясь вокруг него после чего бьёт его, одновременно пытаясь уклониться от его тяжёлых размашистых ударов. Оба брата наносят удары друг другу, зарабатывая синяки и окровавленные костяшки, пока Пятый не повалил Лютера на спину, нависая над ним и крепко сжимая его рубашку.              — Оставь его в покое Пятый! Она в полном порядке. — Эллисон закатывает глаза, и Пятый резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на неё, с огонём в глазах. Он смотрит на неё, как на убийное животное. — Не заставляй меня слухами тебя убрать от Лютера. — Мужчина тяжело дышит на полу от боли, сигнализируя о поражении поднятыми руками, так как он просто устал от драки. К тому же, он извинялся передо мной, когда причинил боль Пятому.              — Избавь меня от фальшивых любезностей, я знаю, что тебе это нравится! — шипит Пятый, вставая и вытирая кровь со рта.              — Ладно, хватит драться. У нас есть дела поважнее. — Диего попытался разнять надвигающуюся драку между Эллисон и Пятым, пока Виктор не подпускал меня к ним. Он поддерживал меня, пока я пыталась встать, пошатываясь на ногах, и я попыталась оттолкнуть его, чтобы добраться до Пятого, но он оттащил меня подальше от драки.              — Ты бы не посмел. — Эллисон сужает глаза, глядя на Пятого, а тот злобно ухмыляется.              — Мне плевать, что ты моя сестра, никто не тронет Эстель! — рявкает Пятый и бросается на Эллисон, пиная её в живот и уворачиваясь от Диего, который пытается оттащить его от сестры.              — Пятый, хватит! — кричит Диего, бросая в него свои ножи, но тот уворачивается от них, телепортируется за спину Эллисон, хватает её за горло и швыряет на пол. Она откатывается в сторону, прежде чем он успевает метнуть в неё один из ножей Диего.              — До меня дошл слух… — начинает Эллисон, но Пятый телепортируется за ней, хватает бильярдный кий и бьёт им её по затылку. Эллисон падает на пол.              — Эллисон! — в один голос вскрикивают братья, но она стонет, показывая, что ещё жива.              — Пятый, хватит! — Диего крепко сжимает свои ножи, глядя на младшего брата, который лишь маниакально ухмыляется.              — Надо было подумать об этом, прежде чем связывать мою девушку! — Пятый телепортируется за спину Диего и хватает его за шею, душа. Диего хватает ртом воздух и падает на спину, пытаясь сбросить с себя Пятого, который хрипит от недостатка воздуха.              — Пятый… — пытаюсь я остановить его, но он телепортируется в сторону, когда Диего бросает в него ножи, уворачивается от них, хватает его за руки и швыряет на спину. Диего стонет от боли, жалуясь на спину. — Пятый, пожалуйста. — Я округляю глаза, когда он тянется за мясницким ножом.              — А теперь, Бен… — прошипел он, и я быстро шагнула перед ним, держа его руки, прежде чем он успеет телепортироваться, чтобы сделать Бену что-то похуже, чем то, что он сделал мне.              — Пятый, пожалуйста… пожалуйста… — умоляла я его устало, голос мой охрип.              — Он причинил тебе боль, Эстель… — прорычал он, глаза его горели от этой мысли. Я была рада, что его не было рядом, когда я умерла. Я не хотела, чтобы он видел, во что я превратилась, или, что ещё хуже, чтобы он устроил побоище среди своих братьев и сестёры, потому что драка с ними здесь была лишь затишьем.              — Не оставляй меня снова… — проскулила я, слёзы навернулись на глаза, и огонь в его глазах мгновенно померк, когда он уронил окровавленный нож. Он притянул меня к себе, обнял, и я пошатнулась, внезапно почувствовав усталость, словно из меня вытягивали энергию.              — Блять! — Пятый быстро подхватил меня на руки, когда мои ноги подкосились, и он не смог удержать меня стоящей, пока я тихо вскрикнула от боли. Пятый крепко держал меня, пока я дрожала в его объятиях, моё тело всё ещё болело от того, что меня сжимали. Я посмотрела через его плечо на троих из шести братьев и сестёру, которые приходили в себя от ран на поле битвы позади Пятого.              — Так, как только она скажет “стоп”, ты действительно слушаешь. Как будто ты заботишься о ней больше, чем о нас! — прошипела Эллисон, когда она встала, держась за бок, пока Пятый испепелил её взглядом.              — Может быть, потому что я и забочусь! Может быть, потому что я устал спасать ваши ебучие задницы снова и снова! — закричал он, крепко прижимая меня к себе.              — Всё время Эстель то, и Эстель это! — Мы твоя, блядь, семья! — крикнула в ответ Эллисон.              — Потому что она единственный человек, который действительно понимает! — закричал Пятый, внезапно сорвавшись и впервые проявив эмоции к своей семье. Он никогда не рассказывал им ни о чём из того, что делал для них, я была единственной, кто напоминал им, но тот факт, что Пятый сломался перед ними и теперь рассказывал им о своих жертвах, причиняло боль. Он осторожно опустил меня на стул, прежде чем снова повернуться к своей семье с плотно сжатыми губами.              — Мы понимаем…              — Нет, вы не понимаете! Эстель это единственный человек, который действительно понимает, через что мне пришлось пройти, чтобы спасти вас! Дважды! Я потратил всю свою жизнь, пытаясь вернуться к вам! Пытаясь спасти вас от апокалипсиса, запятнал свои руки кровью и пожертвовал своей жизнью, чтобы убедиться, что вы все выживете! — Семья замолкает, пока Пятый теребит волосы на голове.              — Пятый…              — И тот факт, что вы этого не понимаете, тот факт, что вы отбрасываете это и просто думаете, что я, блядь, подсел на апокалипсис, как на какую-то больную шутку!? Я бы сделал всё, чтобы остановить его, чтобы убедиться, что моя семья останется в живых, но что они за это мне дали? Ничего! Ебучее ничего! Абсолютно нихуя! Вы все смогли жить дальше, как будто это была какая-то ебучая шутка, пока я застрял в будущем один!