Сезон 3 Серия 32

      Сезон 3 Серия 32              — Мы скучали по тебе, Пятый! Каждый день! — умоляет Виктор.              — Это не то же самое! Я бы сделал всё для вас, для этого безумия, которую мы называем семьёй, но вы бы сделали что-нибудь для меня!? Вы бы прошли через то, через что прошёл я!? Видели, как все, кого вы называете семьёй, умирают дважды, как это было со мной!?              — Ты знаешь, что мы бы…              — Пожалуйста! Я, блядь, точно знаю, что вы бы выбрали лёгкий путь! Вы знаете, вы знаете, что у меня была возможность уйти на покой от Куратора? Жить нормальной жизнью где-нибудь в солнечном месте, где нет проблем, в обмен на то, чтобы позволить апокалипсису случиться и позволить всем умереть. — Пятый смеётся, срывая с себя галстук, как будто он его душил. — Но нет! Я позволил этой роскоши сгореть, чтобы меня преследовала Комиссия, потому что я предал их и вернулся в прошлое, чтобы спасти вас всех! — Он кричит, и его семья виновато отводит взгляд. — Так что нет! Вы не понимаете, ни у кого из вас нет даже крошечной частичке способности хотя бы отдалиться от того, через что мне пришлось пройти ради вас! — Пятый тяжело дышит и я медленно поднимаюсь, шипя от боли, держа его за руку.              — Любимый… — шепчу я, сжимая его руки, и он смотрит на свои ботинки, закрывает глаза и глубоко вдыхает.              — Эстель — единственный человек, который понимает жертвы и знает, что мои действия оправданы. Она не распинает меня за то, что я ассасин или убийца. Вы не имеете права делать это с ней! Связывать её, потому что она была так близка к тому, чтобы причинить вам боль! Мы все пролили кровь! Не думайте, что вы такие особенные, и не называйте её злодейкой, как какие-то провозглашенные гери, потому что это не то, кто мы такие! — Пятый переплетает свои пальцы с моими, с грустью глядя на меня.              — Ух ты, у вас серьёзные проблемы… — говорит Лайла, нарушая тишину, хрустя попкорном. Я качаю головой в ответ, и она замолкает, когда я тяну Пятого к лифтам. — Эй, а как насчёт Кугельблица!? — кричит она вслед.              — Объясняй сама им! Я закончил… — кричит Пятый в ответ, почти ударяя кнопку нашего этажа, когда двери закрываются.              — Мне жаль… — бормочу я, чувствуя вину за всё.              Может быть… может быть, мне не следовало сюда приходить…              — Я просто рад, что с тобой всё в порядке… Я не знаю, что бы я делал, если бы тебя не стало, — бормочет Пятый глубоко, словно выдыхая все негативные эмоции, притягивая меня к себе и целуя макушку.              — Не знаю, может, устроил бы полномасштабную Резню в совете? Сломал бы кому-нибудь шею крикетной битой, как ты сделал с Эй-Джеем? — Пятый легко усмехается, почти от изнеможения.              Он нёс на себе всё шоу… нет, буквально безопасность всей этой вселенной на своих плечах.              Двери открываются, и я затаскиваю Пятого в девичью спальню, которая как бы стала моей, поскольку Эллисон не могла находиться рядом со мной, а Виктор проводил время с Харланом. Я опускаю его на кровать, и он выглядит таким уставшим. Я держу его щёки и наклоняю его голову, нежно и быстро целуя его в губы, когда он открывает глаза, чтобы посмотреть на меня. Он подаётся к моим ладоням, держа мои руки на его щеках, пока его большой палец скользит по моим костяшкам. Я молча и нерешительно отступаю назад, иду в ванную, чтобы набрать в ванну горячей воды. Я выливаю немного пены и сладких ароматов, а затем снова выхожу в спальню и вижу, как Пятый снимает свой пиджак.              — Тебе следует отдыхать, — он сжимает губы и держит меня за руку, подтягивая к кровати, но я качаю головой. Я устала, да, но думаю, так будет лучше.              Я затаскиваю Пятого в ванную, запираю дверь и медленно раздеваюсь. Его взгляд прикован к моему телу, пока я обнажаюсь перед ним. Я закрываю кран и осторожно опускаюсь в воду в ванне, оглядываясь на Пятого, который слегка улыбается, поняв, что я хочу сделать. Я сдвигаюсь в ванне, а он снимает с себя одежду, забирается в ванну и прижимает меня к себе, чтобы я могла положить голову ему на грудь. Мы оба глубоко вздыхаем и с облегчением выдыхаем, когда жар спадает. Пятый гладит меня по рукам, пока я лежу у него между ног.              — Ты всегда обо мне заботишься... — бормочет он мне в волосы, обнимая меня. — Это я должен о тебе заботиться... — Я переворачиваюсь и ложусь на него, проводя пальцами по ранам и синякам, которые темнеют по всей его груди.              Я нежно целую их, наклоняюсь и слышу, как бьется его сердце у моего уха. — Я всегда буду заботиться о тебе, Пятый... — Ему некому было помочь, поэтому я всегда буду рядом, если понадоблюсь ему. Я никуда не уйду. Пятый приподнимает мою голову, обхватив рукой мой подбородок, чтобы я смотрела на него. Он нежно улыбается, гладит меня по щеке и наклоняется, чтобы поцеловать. Это был такой мягкий и нежный поцелуй, что я слышала, как он прерывисто дышит мне в губы, пока я гладила его лицо и целовала в ответ.              — Я так сильно тебя люблю, Пятый. — Я выдыхаю ему в губы, и он закрывает глаза, словно наслаждаясь моими словами.              — Я тоже тебя люблю, Эстель. Больше, чем ты можешь себе представить. — Он открывает глаза и с теплотой смотрит на меня, а потом снова целует.              

•┈••⋆ ☂ ⋆••┈•

             Я обнимаю Пятого за шею, пока он лежит на мне и нежно целует меня под одеялом. От его прикосновений по моему телу пробегают мурашки, и я слегка вздрагиваю от сквозняка, от которого по обнаженному телу бегут мурашки. Я улыбаюсь в ответ на его поцелуй и краснею, чувствуя, что Пятый делает то же самое, но не заходит дальше невинных прикосновений. Мы оба приняли душ, и он просто телепортировал нас на кровать, не отрываясь от меня и крепко прижимая к себе.              Я тихо напеваю, пока одна его рука лежит у меня на щеке, а другая обнимает меня за талию, а мои икры скользят по его ногам. Я обнимаю его за талию и бесцельно вожу пальцами по его коже, а Пятый тычется носом в мой нос, отчего я краснею. Он целует меня в губы, потом в щеку, а затем переворачивает нас на бок, чтобы мы лежали лицом друг к другу, при этом обнимает меня обеими руками, прижимая к своей груди. Я устало зеваю в его объятиях, а он целует меня в лоб и проводит пальцами по моим волосам, отчего я еще больше хочу спать.              Пятый Харгривз был для меня всем.              Я сонно смотрю на него и вижу, что он улыбается мне, поглаживая большим пальцем мою щеку и целуя в нос. Я тихо постанываю, и он улыбается, прижимая меня к себе.              — Ты дала мне все, о чем я мог мечтать... Жаль, что мы не встретились при более обычных обстоятельствах...              — А разве это было бы весело?.. — я прижимаюсь к его груди, и он тихо смеется. — Мы бы не увидели того хаоса, который царил при нашей первой встрече. Я была бы невидима для твоих братьев и сестер, и все думали, что ты сошел с ума, или ты бы держал меня на поводке, как воздушный шарик, потому что я не могла перестать улетать.              — О боже, не напоминай. Меня до сих пор передергивает от этих воспоминаний. — Я вздрагиваю то ли от воспоминаний, то ли от внезапного холода. — Черт, как холодно... — Я сажусь на кровати, накрываю лицо Пятого одеялом, чтобы он ничего не видел, и встаю, чтобы найти одежду.              — Ты знаешь, что ты очень красивая. — Пятый сияет улыбкой, сидя у изголовья кровати, закинув руки за голову и наблюдая, как я роюсь в шкафах. Я краснею и закатываю глаза, быстро натягиваю спортивные штаны и футболку, а потом оглядываюсь через плечо. Пятый на кровати уже нет, и я в недоумении поднимаю бровь.              — Пятый? — Я оборачиваюсь и слегка вздрагиваю, когда чувствую его руки у себя на талии. Он стоит позади меня и смотрит на меня, моргая. Я оборачиваюсь и вижу, что он одет так же, как и я, а потом он поднимает меня на руки и несет обратно на кровать, где укладывает нас обоих и снова накрывает одеялом. Я довольно вздыхаю от тепла, и мы оба прячемся под одеялом, чтобы не видеть солнце, пробивающееся сквозь опущенные жалюзи.              Мы оба устали, так что да, мы собирались лечь спать.              Пятый притягивает меня к себе и крепко обнимая, пока я кладу голову ему на грудь. Он водит пальцами по моей пояснице под футболкой и шепчет мне на ухо «спокойной ночи», пока мы оба не засыпаем крепким сном.