Сезон 3 Серия 33

      Сезон 3 Серия 33              Я тихо вздыхаю, открывая глаза, потирая их, просыпаясь так долгого, ебучего, сна, который, кажется, только что проспала. Я стону, чувствуя скованность, и хочу потянуться, но объятия Пятого вокруг моего тела мешают мне это сделать. Я опираю подбородок о его грудь, заглядывая вверх и видя, каким умиротворенным он выглядит. Будто мы просто нормальная пара с мелкими проблемами, не связанными со спасением мира, просто уютно задремали вместе.              Я уткнулась лицом в его рубашку, когда дверь внезапно распахнулась. — Сумасшедшая!              Это всегда Клаус. Он либо мешает мне заняться любовью, либо портит такие моменты, как этот.              — Да? — Я подняла глаза и увидела, что он тяжело дышит, почти потеет, словно снова пережил ломку от наркотиков. — Чёрт, ты в порядке?              — Мне следовало спросить тебя! Ты умерла!? — Я кивнула, и услышала, как Пятый застонал от раздражения, перевернулся на кровати и натянул подушку на голову. Он действительно закончил с этой семьёй. — О боже, близнецы! — Клаус показал мне знак “V” и я посмотрела на него в замешательстве.              — Что?              — Я только что вернулся из духовного мира тоже!              — ЧТО!? — Клаус просто продолжил показывать мне рану на груди, а я всё ещё пыталась осознать тот факт, что мужик умер и вернулся живым!? — Погоди, что!? Как!?              — Похоже, это мой талант! Я не только общаюсь с мёртвыми, но и бессмертен! Смотри, ребёнок Диего выстрелил в меня гарпуном.              — Клаус!?              — Круто, да? — Он нервно усмехнулся, сжимая жетон Дэйва, и я нахмурилась, когда он всхлипнул. Я, шатаясь, встала и вывела Клауса наружу, чтобы мы не беспокоили Пятого. — Не имело бы значения, остался бы я там и умер с ним… Я бы всё равно был бы здесь, а он… он бы всё равно ушёл… — Клаус беззвучно плакал в мои объятия, и я крепко обняла его. Он всё ещё скорбел, и было больно видеть его боль. Он потерял любовь всей своей жизни, а теперь узнал, что его мать тоже мертва в этой временной линии. Семья могла быть друг у друга, но они всё равно были одиноки. Клаус отстранился от меня, вытирая глаза, а затем натянул на лицо глупую улыбку.              — Клаус…              — В любом случае, я пришёл проверить тебя и заодно разбудить. Остальные хотели поболтать, — он пожимает плечами, избегая моего встревоженного взгляда. — Лайла ввела нас в курс дела по ситуации с Кугельблицем.              — Мы, эм… мы спустимся через пару минут, — бормочу я, и Клаус кивает, уходя, прежде чем я успеваю его утешить. Вся эта семья просто отталкивает свою боль и горе, даже не пытаясь с этим разобраться. Это нехорошо. Я вздыхаю и взъерошиваю волосы, возвращаясь в комнату и вижу, как Пятый сидит на кровати, потирая глаза.              Он такой, блядь, милый со своими растрёпанными волосами!              — Что происходит? — зевает он, и я умиляюсь от того, какой он очаровательный, моргая на меня сонно.              — Ты такой, блядь, милый, ты знаешь это. — Я подхожу к кровати, Пятый ухмыляется мне и снова притягивает меня обратно в постель.              Он нависает надо мной, и я розовею, когда он держит меня за талию. — Я не согласен. Ты милая, дорогуша. — У меня перехватывает дыхание, когда он наклоняется ближе, смотрит на меня, отбрасывая мои волосы от лица, а затем нежно проводит пальцами по моим щекам.              — Пятый, — скулю я от того, как он заставляет меня краснеть, а он тихо смеётся, целует меня в щёку и откатывается, позволяя мне лечь на бок, чтобы посмотреть на него. — Остальные хотели, чтобы мы спустились и поговорили с ними. — говорю я, и настроение моего парня мгновенно портится, он проводит руками по лицу.              — Ладно. У нас нет роскоши оставаться так, к сожалению, — Пятый вздыхает и крадёт быстрый поцелуй. Вспышка и он исчез, наверное, чтобы переодеться, и я планирую сделать то же самое. Я просто надеваю колготки, длинную рубашку и фланель, а затем ботинки, выхожу из своей комнаты и направляюсь к лифту в фойе. Я достигаю первого этажа как раз в тот момент, когда Пятый появляется рядом со мной в своем безупречном костюме, и я хихикаю над тем, как по-разному мы оделись. Это был странный вид, но, думаю, нам было на это наплевать.              — Что вам понадобилось? — спрашиваю я, когда мы с Пятым останавливаемся у бара, где все выпивали. — Погоди, ты не объяснил мне, что такое кугельблиц. — Я поворачиваюсь к Пятому.              — Это конец всего. Каждый камень, каждая звезда, каждый атом засасывает в сияющую чёрную дыру.              — Случайное коллапсирование материи в каждый момент времени по всему существованию, пока ничего не останется, — тут же вмешивается Лайла, услышав, и мы с Пятым бледнеем от их слов.              Ну… я знала, что умру, но не в свои двадцать лет. Какого чёрта?..              — Ненавижу говорить “я же говорил”, но… — Пятый пожимает плечами небрежно, моргает и оказывается за баром, хватая бутылку виски, чтобы пить прямо из неё, а затем передаёт мне. Мне точно нужно много выпить, чтобы осознать конец этой вселенной.              — Ты обожаешь говорить “я же говорил”, — стонет Виктор, осушая свой шот.              Ну вот, все чертовски подавлены.              Пятый и я игнорируем семью, просто передавая бутылку друг другу, пока он прислоняется к стойке. — Неважно, кто это создал. Мы просто должны надрать ему жопу, — говорит Эллисон, и я закатываю глаза от того, насколько глупой была эта идея.              — О, правда? Как? Ты с Диего собираешься дать ему пинка в Кугель? — насмехается Лютер в ответ, и я хихикаю, видя, что он наконец-то выступает против неё.              — Этот Кугельблиц не человек, которому можно надрать задницу, — я закатываю глаза. — Это вещь, термин, теория, которая сбывается. Я уверена, если ты попытаешься прикоснуться к этой штуке, тебя засосёт чёрная дыра.              — Лучший план вернуться в прошлое, устранить парадокс и уничтожить то, что покончило с нашими матерями, и остановить Кугельблиц до того, как он начнётся… — начинает Пятый, а я заканчиваю за него, пока он пьёт.              — …но мы не можем этого сделать. Чемоданам пиздец, — Эллисон закатывает глаза и смотрит на нас. — И прежде чем ты успеешь что-то сказать, прыжки Пятого отбрасывают нас на несколько минут назад. Хочешь рискнуть отправиться в каменный век? — Она отворачивается с фырканьем.              Вот и всё, так я думала.              — Так какой план Б? — спрашивает Виктор, и Пятый пожимает плечами. Внезапно по мне проходит волна, словно электрический разряд, и я быстро оглядываюсь, чтобы понять, что это было.              — Любимая… — выдыхаю я, внезапно видя, как люди вокруг нас исчезают, спотыкаясь от волны, которая проходит через меня и исчезает.              — Какого чёрта это было!? — Диего быстро вскакивает со своего места в лёгкой панике, и так же поступают все остальные.              — Это была волна Кугеля. О, становится хуже, — говорит Пятый, оглядываясь.              — Сколько у нас времени!? — восклицает Лютер.              — При таком темпе нарастания, если учесть…              — Сколько, Пятый!? — рявкает Лютер, и мой парень слегка вздрагивает, будучи пьяным.              — Четыре, может, пять дней, прежде чем остальное существование будет уничтожено, — я спотыкаюсь и сажусь обратно, сердце бешено колотится, и меня просто тошнит.              Мы умрём…              Этого не может быть… Слишком рано… Я не могу умереть так рано!              Один из моих самых больших страхов сбывался. Что я закрою глаза и больше никогда не смогу проснуться, что меня больше не будет в живых.              — Эстель! — шепчет Пятый, пока я пытаюсь дышать, моя нога быстро подпрыгивает вверх-вниз.              Я умру…              — Эй, милая, посмотри на меня. — Я начинаю часто дышать, сжимая рубашку, а Пятый поворачивает мою голову, чтобы она смотрела на него.              — Я не хочу умирать… Пятый, я просто не хочу… — он притягивает меня к себе, и я хватаюсь за его пиджак. Я дрожащим голосом выдыхаю, пока он держит меня, а разговор о Харлане, который вели его братья и сёстры, пролетает мимо меня.              — Но нам не нужна та большая злая светящаяся штука в их подвале? — внезапно пьяно бормочет Клаус, и мы с Пятым смотрим на него.              — Клаус, ты знаешь, где Кугельблиц? — оба спрашиваем его, и он кивает, пьяно оживляясь.              — О, да. Я видел его! Когда навещал Папу. Он в старой кладовке, где Мама хранила весь свой багаж.              — Почему ты никому не сказал? — Диего вскидывает руки.              — Я сказал! Я же говорил вам!              — Ты постоянно говоришь какую-то ерунду!              — Конечно. Он появился в том же месте, где и мы, — Пятый делает открытие, и я откидываю голову назад на спинку стула от досады, пока все начинают ссориться друг с другом.              Я не могу больше это выносить…              Я встаю и ухожу, видя, как Виктор и Лютер спорят о чем-то. — Прекрати его прикрывать!              — Прикрывать что?              — Боже Иисусе! — вскрикиваю я, когда Пятый вспыхивает рядом со мной, и он смущенно улыбается мне, прежде чем извиниться.              — Что происходит? — спрашивает он Лютера и Виктора, засунув одну руку в карманы, а другой обнимая меня за талию. Остальные вскоре присоединяются, переглядываясь между братьями.              — Он не хотел никому навредить, — Виктор защищает своего, но неофициального сына, а Лютер указывает на порез на его лице, который я только что заметила.              — Правда? Ты имеешь в виду, когда он сделал это?              — Подожди, Харлан это сделал? — бормочет Пятый, и братья защищаются. Это было мило, но это был всего лишь небольшой порез.              — Мальчики, успокойтесь, это маленький порез. Не то чтобы оторвало конечность, — я скрещиваю руки на груди, улыбаясь Виктору, который беззвучно шепчет мне “спасибо”.