Сила

Ангелина не оттаяла, смотрела на Максима леденящим душу взглядом мольбы спасти её душу. Колдун не мог разгадать, что её убьёт быстрее — его капитуляция или требование прощения. Гордая мифическая птица сгорала в его руках, израненная и дрожащая явно не от холода, а от переизбытка чувств, которые не представлялось возможным пережить. Внезапно всё схлопнулось. Громкий скрип двери служебки рассеял их транс на двоих, затем зазвучал встревоженный голос: — Ангелина Юрьевна! Они одновременно обернулись. Ассистентка — взволнованная, с телефоном в руке и напряжёнными плечами. — Там с Ярославой что-то... не так. У неё, кажется, жар. Мы подумываем вызвать скорую. Ангелина побледнела. В глазах сразу вспыхнул страх, но не паника — нет, она слишком много пережила, чтобы позволить себе слабость. Отпрянув от Максима, сорвалась с места, едва не сбив с ног обеспокоенную девушку в дверях. Колдун побежал за ней — без слов, без разрешения, потому что чувствовал то же, что и она. Колдовка нашла дочь, сидящей на диванчике гримёрки. Няня была рядом, испуганная, но собранная, выдавала её только дрожащая рука со стаканом воды для ребёнка. В руках девочка всё так же сжимала медвежонка, лицо было спокойным, глазки слипались, но светились изнутри. Буквально. Едва уловимое свечение, будто под кожей поселилась искра. Ангелина немедля почти упала на колени перед дочерью, осматривала, отлаживала со всех сторон, наощупь пытаясь замерить температуру. — Ладушка моя, что болит? — Ангелина всматривалась в глаза дочери глубоко-глубоко, уверенно. — Мамочка, у меня в животике пчёлки, — сказала Яся, пододвинувшись к матери, чтобы погрузиться в её спасительные объятия. Температура была безопасной, Ангелина выдохнула, но вот дрожь в теле дочери не вселяла спокойствие. — Ты слышишь меня, зайка? — мягко спросила она. Яся кивнула, всё так же сильно прижимаясь к матери. — У меня в голове было как кино, мы с тобой летали. А потом... — девочка запнулась — ты была рядом, и он был, — она глянула на Максима, что стоял позади, не смеющий вмешаться, — только я тогда ещё жила не здесь. Максим не мог отвести взгляда. Его дочь. И она вспоминает... неосознанные обрывки чего-то больше, чем просто детская фантазия. Их связь была завязана в тугой узел задолго до зарождения мира. Ангелина посмотрела на него быстро, коротко. — Это не простая слабость. Это вспышка. Максим, ты чувствуешь? Он кивнул. Едва заметно, но понял — сила пробуждалась в девочке. Рано, опасно рано. — Она как губка, — пробормотал он, — впитала нас обоих и не сможет справиться с этим одна. — Нам нельзя оставлять это без внимания. Она... она не выдержит, если не будет понимания, как с этим жить. Максим медленно опустился на корточки рядом. — Научим. Вместе, — улыбнулся заговорчески в уверенности. Ангелина сжала губы, борясь с целой бурей внутри, но лишь кивнула. Потому что теперь всё было иначе, не только из-за прошлого, а потому что теперь у них была причина — маленькая, беззащитная. Её необходимо было защитить. Максим и Ангелина переглянулись вновь, почти застыв друг в друге. Он впервые сегодня видел её такой — не холодной, а испуганной. Ангелина смотрела на него так, будто это был первый шаг к доверию, тонкий, как льдинка над весенним ручьём. Он не требовал прощения, он предлагал быть рядом. Неожиданно девочка захныкала и искренне по-детски заревела, будто не от своего болезненного состояния, а из-за глубокой обиды. Макс не смог усмирить свой порыв и, опустившись на колени рядом с Ангелиной, аккуратно положил одну ладонь на содрогающуюся маленькую спинку, а вторую на спину колдовки. Женщина не отводила взгляда от мужчины, но всё её внимание было сконцентрировано на Ярославе, в попытке успокоить, слегка покачиваясь, с шепотком над маленьким ушком. Макс спокойно выдохнул и заработал. Глаза его были прикрыты, грудная клетка дышала широко, он неслышно начитывал. Вся сила мира словно окутала три фигуры на деревянном полу. Никто не решался вмешаться в этот сокровенный ритуал, хотя вопросы без ответов летали в воздухе, путаясь в клубки. Колдун забрал дочь из рук Ангелины. Та, на странность, спокойно, но всё ещё обессиленно хныкая, даже с большим желанием перебралась в руки колдуна. Тело её было прохладным, взгляд — затуманенным. И снова, как тогда, он почувствовал ту странную ниточку, что связывала их, только теперь она словно светилась. Что-то происходило. Максим открыл глаза и притянул тело колдовки, прижимая её уже к ним с девочкой. Соединение. Колдовка поняла суть его ритуала, скользнула рукой по спине Макса, второй мягко поглаживая мягкие тёмные волосы дочери. На душе стало неимоверно спокойно и легко, дрожь затихла в их девочке. Малышка сладко засопела. Это не утаилось от обострившегося слуха её родителей.   — Всё… всё, — прошептал колдун.   Ангелина подняла на него свой взгляд и одарила мужчину благодарной лёгкой улыбкой. В ту ночь они без слов заключили договор не расставаться. Да, непонятно на каких основаниях и порядках, но с нескрываемой радостью в глазах.