«Я уйду от тебя к тебе.»

В уютной петербургской квартире Ангелины сегодня витал аромат вкусного ужина. Неспешные разговоры мужчины и женщины здесь лились совсем по-домашнему. Ребенка сегодня заботливо приняла на ночевку бабушка. Ангелина планировала поритуалить: всё-таки работа на битве сильнейших отбирала кучу времени и требовала внимания. Порой держать под контролем все издержки практик было сложно — всё это не для нежных детских ушей и аур. Они не жили вместе, Максим держал комфортную дистанцию уже несколько месяцев, был последователен и терпелив. Их совместное времяпровождение, конечно, не могло не провоцировать на всплески нежности. Не сразу, но в воздухе стало витать мужское напряжение, изматывающее, едва не срывающееся с цепи. Ангелина старалась смотреть на это сквозь пальцы. Нет, не хотела мытарств колдуна, ей казалось, что её доверие еще не пустило корни. Возня с мытьем посуды была прервана его теплыми объятиями со спины. Ведьма вдруг почувствовала, как сердце ускоряет ритм. Запах сандала вплёлся в её темные локоны. Ангелина восприимчива к этим сенсорам, поэтому поняла, что назад дороги не будет. — Не устала убегать от меня? — Я не убегаю. Я... — она попыталась вывернуться, но он прижал её к столешнице. — Знаю, что боишься… но я не железный. Она хотела что-то сказать — язвительное, дерзкое, но Максим развернул её к себе. Мокрые руки улеглись на его глухо вздымающуюся грудь, он перехватил подбородок и заставил посмотреть ему в глаза. — Я не причиню тебе боли, слышишь меня? Дыхание сбилось, она только успела моргнуть в подтверждении.  — Всё. В постель, быстро, — отрезал колдун сквозь зубы. Он схватил её за талию, оторвал от пола и двинулся в спальню. Поцелуй, страстный и почти обжигающий, коснулся её губ по-мужски, не давая шанса спрятаться. Ангелина пыталась вырваться — скорее по инерции, чем по-настоящему, это его и завело. — Я тебе не жена, Максим, думаешь, ты можешь просто взять и... — Могу, — перебил он, — потому что ты этого хочешь не меньше моего. Макс уже нежно уложил свою ношу на кровать. Она откинулась на спину, волосы раскинулись по подушке. Халат сдвинулся, обнажая бёдра. Колдовка потянулась, будто в попытке сбежать, но он лёг поверх неё, прижал запястья к мягким простыням. — Скажи "нет", и я остановлюсь. Ангелина молча улыбнулась, в глазах — горячая любовь. То самое «да», которое не сорвалось с губ. Халат, мешавший добраться до сути, слетел с кровати. Максима не могло не порадовать, что любимая часть тела сегодня была свободна от сковывающего бюстгальтера. Ведьм отвечала, воспряла к нему нетерпеливо — пальцы цепляли край футболки, пахнувшей легким шлейфом крепких сигарет. Колдун помог, стянув её через голову, и сразу потянулся к ремню. Джинсы упали на пол вместе с нижним бельём — он остался перед ней в первозданной, беззащитной наготе, но в этом было что-то властное, вызывающее трепет.  Опустился чуть ниже, ладонями очерчивая изгибы её тела, пальцы скользнули к тонкому кружеву. Медленно оттянул вниз большим пальцем, словно смаковал каждый сантиметр обнажающейся кожи.  Колдовка не сводила с него темнеющего взгляда, губы приоткрылись в беззвучном вдохе. Руки гладили его обнажённую подтянутую грудь, бесподобную для неё, гудящую силой. Вошёл без долгих прелюдий, жёстко, уверенно — она вскрикнула вспышкой удовольствия от неожиданности. Двинулся глубоко, но не торопился, сдержанно. Наказывал её за каждую колкость, за каждое бегство, а главное — себя с трудом сдерживая темп. Шепот лился в её ухо короткими фразами, от которых её тело несдержанно дрожало. Темные водопады её волос разливались по белоснежной простыни. Колдун окунался в них кончиками пальцев, будто убеждая себя в реальности момента.  Максим чувствовал — её тело было близко к разрядке, но что-то внутри не отпускало до конца.  — Давай-давай, милая, расслабься, — не успел он договорить, как излился в неё полностью. Слишком долго он ждал и терпел, всё было объяснимо. Макс не спешил покинуть её тело. Внутри всё горело, мышцы пульсировали, каждая клетка его тела в чувствительности взвилась до предела.  — Прости, — произнёс он глухо. — Слишком хотел тебя, потерял контроль. Колкость ведьмы замерла на губах, а он уже склонился, целуя её грудь. Руки крепко держали за бёдра, и прежде чем она успела осознать, дыхание коснулось внутренней стороны бедра, язык провёл тонкую линию вдоль её чувствительного центра.  Забыла, как дышать. Он не просто хотел довести её до кульминации — он хотел, чтобы Ангелина поверила: удовольствие — это не ловушка, а безопасность. — Максим... — выдохнула она и начала сводить бедра от стыда, едва слышно всхлипнув.  — Я хочу этого, слышишь? Мне важно.  Она расслабилась, немного дрогнула бедрами вверх, будто приглашая его вновь прикоснуться к себе.  Теперь Макс не спешил, в каждом движении была точность для её тела. Всё в её пользу в этом моменте. Пальцы впились в простыню, она пыталась сдержаться — из гордости, уже не из страха — но он чувствовал каждый её трепет, разгуливая свободно по грани.  Ангелина всё же сорвалась протяжным стоном. Потеряв связь с реальностью, пугающе надолго, слух затмил гул собственного пульса, но Макс не дал ей передышки. Поднялся, ухватив её за талию, развернул и снова вошёл в неё. Завладел с новой силой, без грубости.  Она всё ещё не отошла от захлестнувшей волны удовольствия, от чего прикосновения казались больными, заставляющими срываться на слёзы, но вместе с тем доводили до невиданного сладкого наслаждения.  — Ещё можешь? — прошептал в ухо.  — Я... Макс, — она лишь закинула голову назад, цепляясь за его шею. — Дай секунду, обними меня.  Ощутил, как её внутренности всё ещё пульсировали, обволакивая его внутри.  Ангелина плакала. От колдуна это не скрылось. Он ласкал поцелуями её шею, успокаивал еле разборчивым шепотом.  — Шшшш, я подожду, если пожелаешь, — он обмыл её шею ладонью, касаясь пальцами влажных дорожек слёз.  Она заметно замотала головой:  — Нет, нет, я хочу. Она привстала и мягко присела обратно, показывая, что готова. Макс двинулся в ответ, и это подарило невероятно приятный импульс, оба утонули в откровенном стоне. Движения теперь не были аккуратными, яростный танец с выверенными движениями. Ангелина цеплялась за его бедра и шею, стараясь удержать равновесие. Одну руку он расположил на пышной груди, второй стимулировал чувствительную жемчужину. Она не помнила, когда кричала вот так — громко, по-настоящему, с полным растворением.  Ангелина финишировала первой, ярко, с искренним возгласом, который Максим позволил выпустить, не заглушив своим поцелуем. Двигаться не переставал, ещё пара мгновений — и его накрыло. Внизу разлилась теплея влага, которая растекалась, как живительный эликсир, смешиваясь в текстурах молоком и растаявшим льдом. Две тени в одной. Нирвана в нирване. Поверхностное дыхание забивалось в рёбрах, кололо ощутимо больно.  — Если ты не залетишь после этого, я ничерта в сексе не смыслю, Гель.  — Сумасшедший! — заколыхалась Ангелина, смеясь в его руках. — Я тебе не молодуха, поэтому только если наритуалишь.  Макс смеялся в ответ, за ухо зловеще, но игриво.  — Ужасно, как я проебался, в прямом смысле.  — Не думай об этом, Макс. Мне была приятна твоя несдержанность. У нас, у девочек, устроено всё хитро, но ты умеешь… как никто.  — Ювелирно.  — Не то слово! — снова залилась смехом.  Он мнёт её пышный бюст и скользит по животику ладонью чуть перебирая пальцами. Какой-то невнятный шепот взвился в воздух из его уст. Этот жест не утаился от Ангелины. Женщина напрягалась и слегка дернулась.  — Мааакс, — протянула она, — я вообще-то пошутила! — она выскочила из трепетных колдовских объятий.  — Тихо-тихо, я всё уже, — Максим засмеялся, на щеках его проступили ямочки.  — Дурачье! — Ангелина разозлилась. — Я тебе что, инкубатор? У нас битва в самом разгаре!  — Ни в коем случае, но мне и без ритуала понятно, что там всё будет.  — Бес тебе нашептал или ты сам в гадалки заделался? Про прошлую беременность ты и сном, и духом не чуял.  — Тупой был, потому что непроходимо.  — А теперь, поумнел или постарел?  — Прозрел, Гель! Про жену, я тебя услышал, к слову. — Ой, какой! — провела ноготками по его уху и коротко чмокнула в губы.  — Иди сюда, — потянул к себе, — я не наобнимался.  — Я скучала, — это слетело так неожиданно из её уст, что Максим замер.  Тела ещё подрагивали, мышцы сводило сладкой судорогой. Ангелина просто не смогла побороть в себе желание рассмотреть близко и откровенно. Скользнула кончиком носа по щеке, оставляя невесомые мягкие поцелуи. Слёзы сгорающей тоски и проявившейся уместной слабости полились из её глаз.  — Я всё ещё люблю тебя, — обнажилась ещё больше, чем просто телом, одной фразой.  — Жизнь. Ты моя жизнь, Ангелина, — шептал он, прижимая её к себе крепко и искренне. — Ушёл… от тебя к тебе.  Лёд растаял, но снег навсегда останется далеким воспоминанием.