Вожделение и... Хогвартс

«Неа, лишь одно желание,

И нет, не три-в-одном, я не

Шампунь и не Гель для душа.

Побыстрее и покороче, плиз:

«Краткость — сестра таланта»

Ты ведь помнишь, какая

Короткая память у Золотой Рыбки».

Вариант анекдота.

***

На данный момент Гермиона не оправдывала титул «самой умной ведьмы Хогвартса и не только» от слова «вовсе». …Герми: «О Всемогущая Моргана, помоги мне вынести эту экзекуцию.» — Куда она могла скрыться?.. Спрятаться? Какого флобера спёрла Мантию Невидимости и Камень Кентавров? И ту шкатулку с артефактами, что ей от матери досталась, прихватила. Не помню, чтоб вообще когда-нибудь её трогала. Даже во время Битвы! Рон бесил… Конечно, он на взводе, ему очень трудно! А кому легко? У многих погибли родственники и друзья… У кого-то верная подруга… скрылась в неизвесном направлении… похоже, сбежала от всего этого. — Рональд, будь добр, помолчи. — Я только что вспомнил! Когда на вокзале она прощалась с нами, её уже́ словно подменили! Обнимает меня, а сама будто вообще не здесь… В другом измерении будто. — Кстати об измерениях! Когда она прощальные речи из окна вагона толкала, я чётко чувствовал магию аппарации! При том, что аппарировать она вообще не собиралась… на тот момент. Аристократ наш явился… Гарри сразу оживился? — Чужой портал, Драко? Сторонняя магия? …Рон гнёт свою линию: — Кто-то решил похитить её вместе с артефактами? Либо только артефакты? И тогда… — О замолкни, Уизел! Никто её не похищал… — Сам заткнись, Драконоид! Всезнающий ты наш. — Ну, и что вы знаете о Перекрёстках? — Чего?! — Рон приоткрывает рот. — Пространства, свободные от человеческой магии? Бермуды, Тувинская Яйла, Заполярный… Малфой перебивает меня: — Нет же! Это в ином измерении. Места отбывания наказания. Не Азкабан, конечно, но тоже никому не пожелаю… — Погоди, это «Магический вакуум, куда двое волшебников из разных миров перемещаются самой Магией, чтоб исправить свои нехеровые косяки» и, возмо́жно, вернуться домой? — Откуда ты́ заучил эту фразу, Гарри? Вот так, значит! Теперь Малфой называет Поттера «Гарри»? С каких это пор?.. — Так говорил мой крёстный Сириус. — Мне, аналогично, Сириус. Он там бывал. Только расспросить его подробней мы уже не можем. Значит, придётся довольствоваться тем, что знаем… — Драко, ты уверен, что Лу́на попала на Перекрёсток?! Малфой, закатив к потрескавшемуся потолку уцелевшей части Выручай-комнаты свои бесподобные холодные глаза, пафосно провозглашает: — Не сомневаюсь. Она обещала мне Камень. Призывала в свидетели Ровену. Ведь она не только меня оболванила. Вас тоже. Вы — её друзья. Я правильно понимаю? Нет, постойте! Она же ясно выразилась, что дружбы между мужчинами и женщинами не может быть! Стало быть, у Луны здесь остался один друг… Подруга. Ну что молчишь, Грейнджер? Полоумная развела не только нас, но и тебя, словно последнего магла, ничего не смыслящего в порталах и «Теории Магических и Не магических Измерений»? Но! Ведь это не могло остаться безнаказанным! То, что ведьма, принадлежащая к древнему чистокровному роду, пересекающемуся с двумя из Священных, так наклонила… бывших друзей?! — Пока я не сделала никаких выводов, Малфой. Я молчу… и думаю… — Драко, не горячись. Где твоё ледяное спокойствие? Стальная выдержка?.. Та-а-ак, Я одна это вижу? — То, как заметно краснеет Малфой, когда Гарри хлопает его по плечу, проходя мимо? Как грустно ухмыляется Рон, чуточку закусив губу… Потому что тоже это заметил? — Приподнятое настроение Героя рядом с Пожирателем… Бывшим пожирателем? Даже если это просто дружеские чувства, то… Салазар знает этого Малфоя. Я тоже была бы не прочь с ним поближе познакомиться, но понимаю, как опасно связываться с магом, который хитёр настолько же, насколько талантлив. Или же «на всякого мудреца достаточно простоты»? Пока Гарри заверяет Малфоя, что Полумна Лавгуд является нашим другом… подругой, доверенным лицом и ещё Моргана знает кем, я невольно вспоминаю… Вспомнилось, как Гарри рассказал нам о Перекрёстках, когда мы блуждали северным побережьем, скрываясь от гнева Пожирателей и разыскивая чем бы уничтожить кулон Ровены, после нашего проникновения в сейф Лестрейндж с каким удивлением мы рассматривали на потолке комнаты Луны, в Башмаке, свои чудны́е портреты с надписями «друзья-друзья-друзья»… Как Луна заставила всех, кто находился в уцелевшей части холла после Битвы, пялиться в окна, за которыми, якобы, пролетали морщерогие кизляки… для того, чтоб измученный всеобщим вниманием Гарри мог быстренько слинять оттуда в Мантии и отдохнуть от всего и от всех… — Итак, что мы имеем? Замечательные маглокопии Невидимки — Мантии и Кента́врячего Камня, которых мы, в итоге, не имеем? — Драко, не могла Луна вот так нас кинуть! Ну не договаривала чего-то, замалчивала о своих... дружеских пересечениях с кентаврами. Теперь Малфой перебивает Гарри: — А не сдается ли Вам, любезные, что Вы реально протупили не только её «пересечения с кентаврами», а и все её другие пересечения с кем-либо ещё? — А не сдаётся ли мне, любезный Драко Малфой, что ты что-то недоговариваешь? Если смотреть правде в глаза, чего ты, похоже, ни разу в жизни себе не позволял, то о-о-очень многое. — Что? Ты́ сказала? Грейнджер?! — Правду! Ты был не один на той поляне! Кроме тебя и Лу́ны там был кто-то ещё. Я не о кентаврах говорю… И не о том «Псе», что кинул в неё Аваду… Во взгляде бывшего пожирателя появляется… страх? Он отводит глаза! Он начинает созерцать узоры на старом ковре пола Выручайки?.. …Драко: Несвятой Салазар, я влип по самые гланды. Грейнджер знает, что мы тащили Полоумную вдвоём. Именно потому, что я один не дотащил бы её до Хогсмида так быстро, до наступления темноты… И вообще бы не дотащил… — Ну… нам помог кентавр. — Что ты несёшь, Малфой? — Рон пыхтит, словно ржавый паровоз, краснея и явно желая подпортить «наглую лощёную рожу». Так много всего произошло и, ничего нового. — Какой кентавр, Драко? — А я знаю? Он Поло… Луне помогал, по факту. Ни слова не промолвил, ибо западло кентаврам с нами, грешными, беседовать. Мне пришлось просто очень-о́чень быстро идти за ним, пока он Её вёз. Ну довёз, приказал снять её у себя со спины и умчался восвояси. — А не пизди́шь ли ты, Малфой?! — Рональд, заткнись! Мы же договаривались! Поттер, заступник ты мой. Как же я тебя ненавижу, если б ты знал… Ты не подпустил меня бы и на расстояние ярда, молчал бы, а не любезничал как … с кем?.. О Несвятой Салазар, идиот Драко Малфой вообразил, что ему достанется Камень Кентавров… хотя бы Камень. Ну да, он ещё решил, что хитрюга Полоумная прихватит его с собою в Шестое измерение в качестве компаньона. Или даже друга? Сказать по правде, такой вариант развития событий был! Ей реально очень хотелось прихватить Драко с собой. Ещё и как хотелось! Но какого-то богарта этот вариант не прокатил, не осуществился и не посчастливился! В результате чего лицедею Малфою приходится изображать из себя… если, как выразилась Грейнджер, посмотреть правде в глаза… поклонника Гарри?! Дружбана Гермигре, как позволено было называть её Луне?.. А милейший «Ронуиз» ревнует их обоих, не иначе! Куда ты снова вступил, Драко?! И как же шедеврально ты протупил! — Послушайте, а если она была уверена, что… никогда нас больше не увидит? Что груда магических артефактов поможет взломать Ограду Шестого Измерения и… — До такой степени уверена, что поставила на кон своё прошлое, все дружеские отношения, всех нас, Драко?.. Так уверена, что надела на тебя древнейший неизвестный артефакт и ты явился ко мне в этом фраке и я был готов отдать всё что угодно… Тут что, я готов подыграть ему или нет? Как вспомню то его, одуревшее от счастья выражение лица, когда он отдавал мне «эту тряпку»… и сожалею, что действие Фрака так краткосочно? Мерлиновы панталоны, что это со мной и куда меня несёт?! Понятно, что он всегда меня бесил и я всегда ему завидовал. Да, завидовал самой чёрной завистью! К соплохвостам древнемагическое происхождение и аристократические манеры, когда собственный отец вынужден был сделать из сына оружие, либо инструмент для Безносого, а свою жену… Так! Стоп! Проехали! О чём это я? О том, что давно и тайно симпатизировал Поттеру, несмотря на всю свою к нему ненависть? Или о том, что Поттер давно симпатизирует мне? Скажем так… Неоднозначно. Весьма неоднозначно… Вроде бы я не гей. Вроде бы мне Полоумна нравится. И Грейнджер тоже нравится. Очень умна. А симпатия Поттера выглядит до фига выгодной? Может у тебя просто спермотоксикоз, Драко Малфой?! — Драко, я к тебе обращаюсь! Ау! Что она говорила, когда ты ей Мантию принёс? — Да что-то типа, что это вещь Гарри и всё равно придётся её вернуть. Ну она и вернула маглокопию, немагический «ксеракс» Мантии, так ведь, Гарри? — Я уверен что она не вернула всамделишную Мантию по одной причине… — Ну же, по какой?! — Она не может это сделать сейчас. — Может, Гарри! Смогла! — большая белая зайчиха, выпрыгнув буквально из «прорехи в воздухе» Выручайки, предстаёт пред офигевшими нами, «на своих задних» с Мантией — Невидимкой в передних лапах… — Полумна? Как ты… — Не до того! У меня минуты три! Послушайте, я очень виновата перед вами, покорно прошу прощения у всех! Простите меня, друзья! Я поступила подло, задумав смыться туда, где «тепло, свело и мухи не кусают»! И Древняя Магия наказала меня, вышвырнув на Перекрёсток. Ну, это такое измерение… Я перебиваю её: — Это мы знаем! Ты сможешь вернуться?! — Навряд ли! Нужно что-то сделать с Перекрёстком. Вы же в курсе, там бессильны любые артефакты! У нас со «вторым» есть только поверхностная телепатия и Стихи. И я не знаю… — И Камень Кентавров, Луна! Оставь его себе! — почти кричу я, пока она, отдав Мантию Поттеру и сорвав со своей шеи Изумруд на цепочке, запрыгивает на ветхую тумбочку и все обступают её, гладя по шерсти, пытаясь обнять… прощаясь!.. А фиолетовая, сверкающая сполохами, «дыра в воздухе» уже буквально «всасывает» белоснежную зайчиху! — Изумруд, Луна! — ору я ей вслед, пока «дыра» портала медленно исчезает в Ничто… — Поняла… — еле слышный отзвук, едва уловимый. — Молодец, Драко! Хорошо, что она не оставила нам Камень, — почти ласково говорит Поттер, подходя ко мне и приобнимая за плечи… Несвятой Салазар! Мои щёки и уши сейчас сгорят! Меня не по-детски штырит от какого-то прикосновения к плечам через одежду?! От Его прикосновения! От взгляда этих изумрудных, хвосторога его двери, глаз! Видимо, чтобы добить окончательно, подошедшая почти вплотную к нам Гермиона, вперяясь цепким карим взором мне в глаза, доверительно произносит: — Спасибо! Надеюсь, она поняла и это поможет. Рон глядит «своими голубыми» со стороны на мой пунцовое лицо с такой ехидной ухмылкой, словно уже застал нас втроём! Словно знает, что если подойдёт сейчас ещё и он, то я потеряю сознание! Сказать, что я в афиге — не сказать ничего… ««''_"""_ Портал мягко вытолкнул меня в темень летней Московской ночи под дворовые фонари… Мне хватило вдоха, чтоб понять, что я стою в оцеплении вокруг дома, на крыше которого Светлана переписывает Мелом Судьбы жизнь иного Егора, в перспективе — Великого Светлого? Что то… совсем не то. Пусть там крутятся все наши и все тёмные маги, пусть там плотно тусуются Гесер и Завулон, это отнюдь не похоже на «стирание и вписку», поскольку я видел однажды… И так хочется взреветь, хотя бы мысленно: «На кой Ты призвал меня, Великий Светлый? Зачем мы вообще играем эту комедию?! Клоунаду?» Нет, нельзя! Ни в коем случае нельзя! Эта комедия необходима Ночному Дозору, чтоб состоялось реалити-шоу, в котором Великая Ольга переписывает судьбу Великой Светланы вторым обломком Мела Судьбы. И Дневному Дозору это неведомо. Поскольку его шеф таки купился на буффонаду с оцеплением и свирепыми физиономиями серьёзных магов, расставленных в шахматном порядке. Медведь такая же пешка на этой доске, как все остальные, за исключением троих: Гесера, Ольги и Антона, который сыграет и здесь ключевую роль именно своим невмешательством. Ай да Антошка, ай да стервец! Каков талант: уметь так лавировать меж скользкими понятиями Долга и Совести, Света и Тьмы ради Любви! Мне не примерить на себя эту ипостась, ибо вот она, моя любовь: молодая Тигрица, прожигающая во вне дыру тоскующим взором. Мы почти друг напротив друга. Возле неё стоит ведьма Лемешева, рядом со мной — тот самый молодой вампир Костя, что оказался соседом Антона по лестничной площадке. Но их словно нет. Они тени. Мы с Катериной живые, горячие, из плоти и крови! Псевдооперация закончится и мы обнимемся. И не расстанемся… Да-да, ты и запамятовал, что́ обещал юной иной, оставленной тобою на произвол судьбы на Перекрёстке? Или ты позабыл, что Медведь всегда выполняет свои обещания, идиот? Гадкое чувство неотвратимости узлом скручивает все внутренности. Да, этот спектакль закончится в пользу Ночного Дозора. Да, Гесер будет тихо ликовать ещё одной великолепно разыгранной партии, где Завулон конкретно протупил незримо и коварно надвигающийся шах и мат. И да, меня быстренько вернут обратно, как только эта эпопея завершится. Горько и муторно от того, что ни кто из друзей не поможет? Что ты киснешь, Медведь?! Где «твоя не пропадала»? — "Твоя не пропадала" нигде! Словно в такт моему стоическому настроению, вокруг неспешно и грандиозно начинается дождь с ураганным ветром. Поднимаются Стихии — в ответ на магические изменения чьей-то судьбы… Конечно, мне и это не впервой. Ерунда. А вот среди людей будут жертвы. Жертвы стихии. Среди иных - Катя Сорокина, горько изменившаяся в лице после моего мысленного посыла о Перекрёстке. И тут меня зовут. Это знакомый зов. И Гессер мысленно отвечает мне — «Иди, это твоя диллема. Я не буду мстить и удерживать. Свободен.» Это плохо. Это значит, что меня хотят использовать те, кто были когда-то «своими»… Меня, промокшего до нитки и всё ещё не подохшего от простуды лишь потому, что я — Белый Медведь… …Он скромно сидит на лавочке, жуткий ливень в порывах ураганного ветра, плавно обходит Его стороной. Защитный купол невидим и поистине безупречен, как и Его неброский костюм от Версаче… Рядом обитается красотка Алиса, рассматривающая меня, словно наглая девчонка в каком нибудь зоопарке. — Подойди на пару-тройку минут. У меня к тебе дело. — Я не веду дел с тобой. А ещё «Ты не имеешь власти надо мной, Завулон» — Имею — не имею. Бред сивого бронтозавра. …Он тихо щёлкнул пальцами левой и… вместо Алисы появилась… восточная красавица под чадрой. Ещё миг, и одежда её сменилась на современный деловой костюм бизнес-вумэн. Но и до этого мига я уже точно знал, кто это, хотя мозги напрочь отказывались верить. Резко поплохело. Я чуть не упал и сам не понял, как оказался рядом с Ним, под Его Куполом. Завулон не стал смеяться, лишь удостоил мою предсказуемую реакцию лёгким кивком головы: — Хочешь Её вернуть? Настоящую. Навсегда. …Что застыл, Медведь? Времени не так много. — перевернул песочные часы, ниоткуда возникшие в его быстрых пальцах музыканта и крупного сумрачного шулера. — Три минуты чтоб решиться и решить. — Это просто «муляж», Завулон. «Тёмным не верь никогда», так ведь? — Конечно. Но кто посмеет не поверить Моему Слову?.. Я, Завулон, клянусь Великой Тьмой, что верну Магу Медведю иную четвёртого уровня силы Аишу, живой-здоровой, невредимой. Истинно. Если Маг Медведь подарит мне Изумруд Кентавров. Также клянусь отправить Мага Медведя с иной Аишей в любое указанное им место на любой указанный им срок. Да будет Тьма Моим свидетелем. Мини-осколок Чёрной Дыры завис над сильной но изящной ладонью. Завулон схватил осколок в горсть и тот исчез в сжатом кулаке, пока по телу Великого Тёмного прошлась едва заметная судорога боли. — А я не знал, что ты мазохист, о Великий. — А я не знал, что ты идиот, Оборотень. У тебя появилась единственная реальная возможность прожить свою жизнь, как сам пожелаешь, и ты медлишь со своим «да»? А время не ждёт. Он смотрел будто сквозь меня, тем не менее пронзая меня взглядом антрацитово-чёрных глаз. Я знал, что в большинстве случаев глаза его бывают карими… Сейчас они напоминали эфемерный осколок той же чёрной дыры, впитавшийся в его ладонь и, похоже, причинивший ему адскую боль… Его любовница стояла рядом в обличии той, за которую мне ничего не жаль было отдать. Той, что была единственным смыслом моей жизни на протяжении почти двух столетий и неистребимой памятью ещё последующих трёх. Той, что погибла в нелепой стычке с иранскими разбойниками от взрыва какой-то алхимической хрени… После её смерти я хотел развоплотиться в Сумрак, уйти за Ней… Но появился Могучий Светлый Рустам, тот, что по легенде сражался с самим Драконом Фафниром и сумел выдрать его волшебный коготь. Он стал другом несчастного оборотня, вывел его на Свет и реинициировал. Стал Тем, кто не давал подохнуть сотни раз. Это ему я задолжал во Имя Света. Я не мог уйти. Я остался, привык и даже, сравнительно недавно, влюбился в девушку, очень похожую характером на мою Аи́шу. Не только характером. И всё было прекрасно, оказывается… А сейчас я знаю, что самый могущественный из Тёмных может мне Её вернуть. Именно Он. Именно Её. Ведь он поклялся Тьмой. Абсолютная Тьма так же беспощадна ко лжи, как Абсолютный Свет. Значит, за побрякушку, читающую насущные желания людей и магов, — привольная жизнь с той, которую я забывал три столетия и всё равно не смог забыть её огненные ласки и томные речи. Её раскосые агатовые глаза в обрамлении пушистых ресниц, чёрные брови и длинные густые кудри цвета воронова крыла, спускающиеся почти до самых пят, когда она стыдливо прикрывала ими свои роскошные перси… тонкую талию и покатые упругие бёдра… Такой низкий для девушки, чуть грассирующий голос, не похожий на бас, потому что нежный и томный… А как Она пела! Сам шах Ирана даровал ей за чу́дные песни ожерелье из бирюзы в золоте, когда она гостила у него со своим знаменитым братом. Как она перекидывалась в большую чёрную волчицу. Как лоснилась её блестящая шерсть, когда она… — Медведь, ты похоже утонул в страстных воспоминаниях. Прошло пять минут, а не три. Но я не сержусь. Что ж, по рукам? Древний Великий Тёмный протянул мне свою длань для рукопожатия. Он был серьёзен. Он понимал, что я чувствую, видел меня насквозь. А я медлил. Смотрел на точную копию той, что была моим пожизненным наслаждением, а после — неизбежным наваждением… Она сидела в современном костюме, откинув с высокого лба волны непокорных волос, выбившихся из мудрёной причёски, опиралась на плечо Тёмного босса и громко хохотала надо мной язвительным смехом Алисы Донниковой…