Стереотипы и Доверие

«Что же такое душа? Слышим об оной

мы сплошь.

Может она — анаша, дурь от которой балдёжь…

Ну-ка, в словарь посмотреть! «Хлеб» утверждает словарь, –

«С чётким стремлением черстветь,

окаменяясь в сухарь»

Б. Штерн.

Портал выплюнул меня на холодный пол тёмной палатки. Последним, что прозвучало мне вослед, было «Даю на раздумья три дня, Оборотень! До встречи!» И вот я уже валяюсь на палаточном брезенте, в ужасе озираясь в поисках Лу́ны. Но её здесь нет. И никаких следов, ни физических, ни ментальных. Одним прыжком преодолеваю расстояние до тёмного берега. Тишина и ночной морской бриз словно пытаются заглушить мою панику, но им это не удаётся. Однако, уже отсю́да, я замечаю ярко-фиолетовое свечение в палатке! Ещё один портал?! Вбегаю, вижу в сиреневых отблесках исчезающих сполохов белоснежную зайчиху, лежащую на надувном матрасе неподвижным клубком шерсти, который медленно превращается в голую девушку, свернувшуюся в тугой клубок мышц. Именно превращается, а не перекидывается: с головы до пят е́ё тело медленно обретает человечьи черты вместо звериных. — Лу́на?.. Она молча трясёт головой, пока я укрываю её нашим единственным пледом и сам ложусь рядом, чтоб согреть… Из её глаз текут слёзы. Я осторожно слизываю их своим звериным языком… «Ты весь мокрый! Вся твоя шерсть!» Действительно, я и забыл, что несколько минут назад был почти в центре дождевого циклона, а после — под непроницаемым для Стихий куполом Завулона. Рядом с ним. Практически на равных. Хотя кому я лгу? Видимость равноправия в рядах тёмных более очевидна, поскольку менее правдоподобна, чем у светлых. Но и те и другие с равноправием сильно не в ладах. Похоже, что даже Инквизиторы… — Илья, мне о́чень холодно. Пока, отстранившись от неё, лихорадочно соображаю, как не дать ей умереть от переохлаждения («никогда не было и вот опять»), её бьёт крупная дрожь так, что челюсти клацают одна о другую. В довершение радостей — плакать она не перестаёт и я понимаю с тошнотворной ясностью, что это не просто «выплакивание» — это тихая затяжная истерика. По моему опыту, в подобных ситуациях помогают нестандартные, неординарные, на грани сумасшествия, действия. Потому, отбрасывая все добропорядочные мысли, я сбрасываю с неё этот пропитавшийся холодом плед и, пустив в ход свой большой горячий медвежий язык, быстро и осторожно вылизываю всё её тело… Она моментально «заливается краской». С её сосков я перехожу на её живот и ниже. — Илья! «Тебе тепло. Сейчас это главное. Я обещал, вернувшись, завершить… Ты не возражала. Расслабься…» «Я сейчас сгорю от стыда. Перестань!» «Ты уверена, что мне нужно перестать?» — мысленно обращаюсь к ней, вылизывая… «бугорок», рефлекторно сжатые мышцы ниже…уже проскальзывая вовнутрь... В ответ мне — лишь громкий стон и мелкая дрожь, естественно, не от холода. Её руки крепко вцепились в мою мокрую шерсть, но мне не больно, мне жарко и радостно от её кайфа. От того, как пламенеет теперь её тело, непроизвольно подаваясь мне навстречу, содрогаясь и от стыда, и от удовольствия. «Нет ничего и никого, лишь ощущения», - громко шепчу я в её поплывшие мозги. И она соглашается с моим мысленным посылом. И мы плавимся вместе под громкие стоны, вместе «короти́м», сгорая, словно древняя электропроводка под непомерно высоким напряжением... вместе судорожно задыхаемся в волнах накрывающего оргазма?!.. …В шоке от происшедшего, она, ещё дрожа всем пылающим телом, с вопрошающим ужасом смотрит в мои медвежьи глаза… «Отключись от всего. Мир и тишь. Сон приходит. Всё спит и ты спишь. Всё заснуло: проблемы, ненастья… Пусть приснится тебе твоё счастье» … Вот теперь я могу отдохнуть. От неё. От антрацитового взора Завулона и от справедливого невмешательства Гесера. От отчаянного взгляда Кати… От предлагаемого мне на блюдечке с золотой каёмочкой, счастья с Аишей и… от себя. Накрыв спящую Полумну всё тем же единственным пледом, тихо ложусь рядом с ней, возле матраса, согревая её теплом тела и высохшей шерсти… Остаточной магии мощного портала Гесера мне ещё хватает для предвиденья, что до рассвета ни кто и ни что к нам сюда не сунутся. Я убеждаю себя, что заслужил этот трёхчасовой сон без сновидений и мгновенно выпадаю в него, словно в спасительный кокон батискафа средь океана горестей, сомнений и проблем. «И пусть весь мир подождёт» … Лу́на Я проснулась от тихого звона бубенчиков? Еле уловимый слухом звон был похож на какую-то старинную мелодию, грустную, но очень красивую. Отпрянув от косматой шерсти, я огляделась вокруг. Предрассветные сумерки. Шум моря. Пряный запах каких-то цветов. Идиллия… Если бы не несколько, мягко скажем, странных «но»: — но (!) я абсолютно голая под этим пледом… — но (!) рядом со мной едва знакомый мне, бывший оборотень (стоп, а они бывают бывшими?) Правда, он спас меня от Демона Стужи… Но (!), вопрос, для чего? Или почему? Почему он вообще не слинял отсюда, когда была возможность?! Или возможности не было? Либо он действительно Маг Слова, как исконно Древние и не сдержать обещание для него равносильно гибели? Либо я ему понра… …И тут я вспомнила о том, что по пробуждении посчитала своим сном! Звериный горячий язык на мне… во мне! Он обещал «вернуться и продолжить» то что начал, помогая мне вызвать Патронус!.. Дыхание перехватило. Всё тело вспыхнуло адским огнём, выдавая единственную команду мышцам: «Бежать!» Мозги мои, по привычке, заставили меня взвизгнуть: «Обливэйт!»… Ну естественно, ничего не случилось! Жгучее желание успокоить себя Обливейтом в данной локации не прокатило. Дурочка, это ж не Камень Кентавров! Я осторожно поднялась, завернувшись в плед, пощупала свою одежду, висевшую на растяжках палатки и нифига не высохшую. А Медведь спал как убитый. Пришлось даже моё зеркальце из сумки поднести к его пасти, чтоб убедиться, что он дышит. Зеркало запотело. Но чему я, собственно, радуюсь? Достоин ли он доверия вообще? Может все его слова сродни басням Златопуста, а сам он — одинокий озабоченный маньяк- извращенец?! Но какого флобера тогда он заснул рядом со своей жертвой мёртвым сном? Согревая… Почему он не использовал меня по-полной? От поднявшихся из подсознания жутких образов мне поплохело… Но он не сделал… ничего плохого?.. Или всё же я заснула сразу после возвращения сюда порталом и всё дальнейшее… Либо я заснула ещё раньше, после спасенья от обморожения?! Может во сне я побывала в Выручайке? Во сне, в облике Патронуса, обнимаясь с друзьями, просила прощения?! Если это так… Но где тогда Мантия? — Нигде. Так и есть — я отдала её Гарри! Значит… В глубочайшем смятении, приблизилась к косматой медвежьей туше, абсолютно неподвижно лежащей возле надувного матраса… Такого глубокого сна я не видала ни у кого из людей или зверей… Даже у фестралов. А я, с какого-то фига, повидала на своём коротком веку много спящих. Может потому, что имя моё Лу́на, а может потому, что мне многих довелось успокаивать и убаюкивать. А иногда — и то и другое вместе. Что делать? Будить его не собираюсь. Мне бы собрать свои мысли, не в кучу, а хотя бы в сумку, скажем так… прежде чем расставить их «по полкам». Но еле слы́шная бубенчиковая мелодия ого как мешала собраться с мыслями, звучала, словно призывая, о чём-то прося… умоляя… Будто во сне, я пошла на зов. И на этот пряный и, вместе с тем, свежий аромат, будто из детства, когда мать, экспериментируя с Магией Кулинарии, готовила торты с лакрицей, ванилью и жасмином… Я даже не заметила, как палатка и берег остались далеко позади… … Взобравшись кое-как по глинистому склону, замерла, вглядываясь в разноцветье дивной долины, раскинувшейся предо мной. Такого буйства красок ещё в жизни не встречала! Даже у Кентавров, любящих диковинные растения и цветы! Под ногами расстилалась словно перемешанная половником радуга! Даже зелёные цветы! Даже соцветия, подобные моим бирюзовым серьгам! Вообще не обратив внимание на то, что на цветах и вокруг нет никаких насекомых (может здесь насекомые и не живут), в ошеломлённом восторге я присела на корточки, прямо в своём смешном пледе, который так и болтался на теле, словно неряшливо подвязанное сари. Я втянула носом чудное благоухание… Через несколько секунд у меня закружилась голова, похоже от сильного запаха… Я попыталась встать, но колени подкосились, но ноги не слушались, и… словно проваливаясь куда-то, во что-то, успела лишь дико заорать, но голос сорвался на какой-то визг… … Илья Звук странный, словно вдали, очень далеко, звон колокольцев кибитки… Стоп! Очнись, Илья, какая кибитка на Перекрёстке? У аборигенов?.. А вдруг? Ведь не исключено, что в параллельных реальностях есть что-то подобное… А где Лу́на?! Даже едва проснувшись, мозги быстро сопоставили одно с другим и я вскочил, как ошпаренный! Да к монахам всё моё предвидение, даже оставленное шлейфом Гессерова портала!.. Я нёсся на затихающий звук, прыжками побольше, чем у кенгуру! Одним махом перепрыгнул прибрежный склон и резко затормозил, впившись когтями мощных лап в пожухлую траву, когда звон пропал, словно оборвавшись. Что теперь?! Телепатически — ни единого намёка на чьи-либо мысли… Физически — куда взгляд не кинь — «степь да степь кругом». И одинокий болван Медведь торчит средь осенней травы по типу половецкой бабы… нет, деда, глухого к магии, к глубокой телепатии и… отчаявшегося? А как же «твоя не пропадала нигде», Медведь?! Если Она пропадёт, то и ты не вернёшься. Никуда не вернёшься! Призрачное счастье с Аишей не в счёт. Кто доказал, что оно возможно? Кто сказал, что оно вообще тебе нужно?! Завулон? Думай, придурок древний, думай!!! Неужели без твоих способностей иного, без умения входить в Сумрак, чтоб побеждать Его порождения без «чуйки», ты — никто и ничто?! …И вспомнилось, как Игнат искал пропавшую женщину, предположительно ставшую жертвой вампира. Женщину, с которой Игнат когда-то переспал и сохранял дружеские отношения. Когда не было никаких зацепок и следов, он произнёс… Стих! И Стих сработал тогда, чётко указав Игнату местонахождение жертвы, яркой вспышкой на карте Москвы, которую он держал в руках. Тогда мы успели, мы спасли. И всё закончилось хорошо… Ну как там?! Ну, давай же! «Памятью Тела: дыханьем, касанием, встречею рук, глаз мерцанием, жестом, походкой, се́рдцебиеньем — откликнись, найдись, сие же мгновение!» Ощущение накатило сразу: словно меня хоронят заживо, нечем дышать и сейчас наступит конец… Если бы не память впадения в Вековую Спячку, я бы задохнулся на месте чтоб… стать пищей для того, что выпрыгнуло (воспрянуло?) прямо предо мной, прямо из-под земли, извиваясь множеством разноцветных мерцающих щупалец! Гигантских размеров медведка (какая ирония!), ещё и со щупами вместо передних ног! Ужасающе мерзкий гибрид насекомого «капустянки» и кальмара! Оно было чуть больше меня размерами. Издавало отдающийся гулом в мозгу звон. Уже разрывая когтями студенистую плоть этой дряни, я почувствовал, что валяющаяся в яме позади нас Полумна дышит и даже шевелится… Но я рано праздновал победу, решив, что сейчас порву это радужное чудовище вдребезги пополам! Оно вдруг расстелилось под ногами и вокруг поляной великолепных ароматных цветов! На своём веку я видел чудеса и покруче, поэтому продолжал кромсать когтями прелестные соцветия, которые поразительно быстро регенерировали, производя всё новые побеги, что пытались крепко опутать мои лапы, а ещё от их запаха жутко клонило в сон! …Я понимал, что долго не продержусь, не говоря уже о том чтобы выиграть бой с Хеллоуинской «поляной сказок»… Ярко-жёлтое тёплое свечение вдруг восияло над всем этим сумасшествием! Зловещие разноцветные побеги, уже начавшие присасываться к моему телу через шерсть, разом отпрянули от лап и как- то скукожились, что-ли? На краю огромной ямы стояла Лу́на — бледная, вся перемазанная в земле, но… улыбающаяся! Она тихо, но очень внятно произнесла: «Шиома съедает побеги, растенья любя. Шиома когда хочет кушать, то жрёт сам себя!» Поляна-«саможранка» сама собой скомкалась в огромный переливающийся шар, откатившись от нас на приличное расстояние. Это уродливое перекати-поле начало удаляться, катясь по траве со всё возрастающей скоростью, быстро уменьшаясь в размерах. Как я понял, размеры «стирались» не расстоянием, а чем-то гораздо более жутким. Оно не успело укатиться, прежде чем истаяло до тла. — Ну вот, — спокойно сказала Полумна, застёгивая цепочку с потухшим Камнем Кентавров у себя на шее — самосожралось. Не жаль нисколько. Это был просто монстр-желудок. Хотя достаточно хитрый, но абсолютно не привлекательный. Даже представить боюсь, скольких оно успело заманить, чтоб сожрать под землёй! — Послушай, так ты и меня можешь загипнозить этим камушком, при помощи Стихов?! — К сожалению, Изумруд гипнотически действует лишь не на людей. — К сожалению?! На что вы намекаете, мадмуазель? — Ну ты уже понял, на что. Короче, Медведь, ты — инкуб? Я смеюсь до колик! Ещё немного и покачусь по степи, как тот монстр- «самосжёрник», хватаясь за бока!.. Она, отряхиваясь от земляных комьев, начинает идти в сторону берега, явно обиженная. Я смолкаю… — Нет, Лу́на, но знакомый светлый инкуб у меня есть. И если бы не этот его Стих, которым я нашёл тебя, то не быть бы тебе в живых… а быть в переваренных! — Светлый инкуб? — теперь начинает ржать она. — Святая Ровена, да ты прикалываешься?! Инкуб — светлый?! — Ну да, Игнат супер обаятелен. Ни одна женщина пред ним не устроит, если… — Если он её решит обольстить?! — Да, но делает он это лишь с благими намерениями и целями. — А как же насчёт того, что «благими намерениями дорога в ад»?! — А так, что не всегда. Из любых правил есть исключения. Не так их и мало. В конце-концов, в Неевклидовой геометрии параллельные прямые пересекаются. — Как мы с тобой? — Похоже, что да… Зачем ты вообще меня об этом… — Ну… Ты ведь недавно вроде как меня соблазнил? Или уже не помнишь? — Что-то не припоминаю. Я даже не перекидывался в человека уже более суток. Да ты и совсем не в моём вкусе, я уже говорил тебе… …Луна Он раздражает. Почему-то, он всё больше меня бесит… Или не почему-то. — Значит, хочешь сказать, мне приснилось жаркое представление с вылизыванием… тобою?.. — Нет, не приснилось. — И на кой это было? — Прости, для того, чтоб ты не подохла от холода, ничего более разумного не придумалось… — Вот как? Только для обогрева? — Да. Вообще, заниматься сексом в обличье зверя крайне опасно. — Почему? — это я спрашиваю, уже у входа в «наш скромный шатёр» на побережье. — Потому что вероятен недостаточный контроль над страстью и похотью… Бывало что иные забывали, кто они такие, и оставались в зверином теле. Бывало, что оборотни загрызали друг друга, либо глотку прокусывали. У вампиров вообще жесть, если хоть капля чувств присутствует. — Ладно, — я делаю вид что сдаюсь, ведь меня совсем не это интересует. — Почему тогда ты и сам… — я не решаюсь произнести, а он очень спокойно объясняет мне, словно умственно отсталой какой-то! — Почему я кончил? — Позволил телу прочувствовать твоё удовольствие и расслабился. Кстати, портальной магии хватило даже на то, чтоб убрать конченное безобразие… — он так же спокойно, чуть улыбаясь, подаёт мне мою высохшую одежду. — Одевайся. Нужно придумать что-то нам поесть перед уходом с берега. — Я не отстану, Илья. Ты ведь не влюбился… Он отвечает очень серьезно, глядя прямо мне в глаза. — Никто из нас не влюбился. Я делал то, в чём была прямая необходимость и если бы этого не было, то не смог бы спасти тебя от «монстра — желудка». Потому, что не нашёл бы. Поисковый Стих сработал лишь на память близости… Он стал такой… нудный, что-ли? Хотя чувство юмора есть. Примерно, как у профессора Снейпа. Хотя он совсем не Снейп… — Луна, переоденься и помоги с тушёнкой! Кстати, мне тоже интересно, кого ты представляла, когда я тебе отлизывал… Мне очень не по себе. Вот ведь, не пойми кто он… то мудаком прикидывается, то героем-любовником. А может он и не прикидывается вовсе. Насчёт того, что от холода я бы подохла без его жаркой… нелюбви, то это правда. — Илья, понимаю́, что ты древний и для тебя всё это — типа детский лепет. Но кого представляла, расскажу тебе лишь когда расскажешь, кого ты представлял! И отвернись хотя бы. Дай спокойно переодеться. — Да пожалуйста. Просто пойми, что мне это, мягко говоря, фиолетово… — Ты такой старый?.. — Может быть. Скорее, я такой чёрствый в отношении много чего. Но зато тебе понравилось избавление от стереотипов и… мы вроде стали чуть больше друг другу доверять? — Может быть, я и стану, когда ты расскажешь мне где был и что делал и… про твою любовь. — А ты не собираешься поведать мне о то́м, по которому так рыдала? — Я тебя первой попросила. Он, к моему изумлению, влезает на бревно у костра и подавая мне, на удивление ловкой лапой, бутер с разогретой тушёнкой, тихо произносит: «Хорошо, слушай».