Прятки в Сумерках ~ «макраме»

***

— У меня есть новость для вас… — И на кой нам новость твоя? — Этот факт может быть вас бы спас… — Мы не ищем спасения. От чего? От кого и зачем?.. Очевидно, что ты — шарлатан. Новизна не нужна нам совсем. Всё в порядке. Все по местам.

***

— Ну и. — Илья довольно бережно снял меня со своего плеча и поставил на ноги, заслонив собою… от взглядов прибывшей пары. Хотя мужчина на меня и не смотрел. Ему не было необходимости. И так… видел всех практически насквозь. Разглядывала меня ведьма. Ещё более удивлённо, чем Э́су… Маг прервал эти «гляделки». — Дорогие коллеги, — мягко, почти ласково, но быстро, проговорил он, одновременно рисуя изящный круг ладонью, тем самым… сворачивая портал в «коврик-дорожку» и одновременно уменьшая его до размера вишнёвой косточки, моментально примагнитившейся к его левой руке. Похоже, он привык делать всё плавно и быстро. — По старшенству́. Кто хочет перемен? Омельтида Милава. Оборотень Медведь. Леди Полумна. Иная Эльмира… — Объяснись наперёд. Чем обязаны? Тебя сюда́ ни кто не звал. — хрустально прозвучала омельтида. — Использую ранговые Прошу отвечать быстро, кратко. Его «прошу» звучало как «требую». Да каждое слово его звучало как свинцовое «требую». Омельтида вроде тоже удивилась на своей ветке, но сразу ответила: — Я против перемен, Великий. — За перемены! — сразу за ней сказал Илья. Завулон уставился на меня. Похолодело в груди… — За перемены. — тихо, но твёрдо ответила я и… …опешила, услыхав «против» ~ Эсы. — Ты не хочешь домой?! — чуть ли не крича́, обратилась я к ней, под тихий смешок мага… — Что считать домом? Мой дом давно здесь. Перекрёсток принял меня. Я приняла Перекрёсток. — отвернувшись от меня, она повергулась к Тёмному. — Большинством голосов… —У тебя нет права превращать выбор в голосование, Завулон! — Не имеешь права решать за других, Медведь. Отдай Камень и айда на заслуженный отдых с Аишей. Никому кроме меня этот антиквариат не сдался! Он здесь ничего не сто́ит. — Где Аиша?! Не вижу её… — Где камень? Понимаю, что Илья заслоняет не только меня. Он заслоняет и кулон на моей шее. Который он не хочет отдавать? Но! Кто решил, что камень принадлежит Илье? Он мой по праву подарка… пусть и выпрошенного, но только я… — Только леди Полумна может распоряжаться кулоном! Этот маг всё понял, а я понимаю, что он не уступает в силе и хитрости почившему Безносому, хоть и выглядит как обычный маггловской актёр. Но это всего лишь внешность! Откуда мне знать, может он меняет о́блики, как перчатки. — Не меняю. Я не хамелеон. Девочка, отдай Камень. Тебе он ни к чему. Отбиться от монстров? У тебя есть воины. Тебе светит статус Спасительницы Рода, а Оборотня заждалась его любимая… Походу «тебе», «твоё» и «собственность» — его слова-паразиты. Завулон резко взмахивает правой рукой и… я не назвала бы это порталом… Нора́ в воздухе какая-то и всё тут. Из этой «норы», словно кто-то невидимый тянет её за плечи, медленно «выныривает» женщина. Та самая, что танцевала в моём воображении, ещё когда Илья рассказал о ней у костра. Чёрные волнистые волосы, высокий лоб, тонкие брови. Глаза закрыты… — Завулон! Ты ведь понял, что я отказался… — Кретин! От единственной удачной ЛВ из всех! — Был несчастен и останусь. Не привыкать. — Леди Полумна, вы хотите, чтоб ваш «второй» счастливо свалил с Перекрёстка? Я озвучил всё. А женщина-идеал спит на мягкой траве, не ведая что Великий Тёмный вытащил её из рая для мёртвых… познавать безграничное счастье? — Завулон! Верни её обратно! Ты слышал моё «нет»! — Я истратил на тебя слишком много, оборотень!.. Тут всеобщее внимание привлекла рыжая ведьма, умеющая становится невидимкой, когда ей было нужно? Она размахивала странным прямоугольным плоским предметом, взглянув на который я сразу поняла что это ана́лог омута памяти… — «Далео́ко!» — вскрикнула омельтида. — Оно самое. Светлый желает остаться с юной ведьмой? Они не спасут друг друга! Оба с увечной психикой. Оба не лидеры. Смотрите! — она нажала на плоский прямоугольник, тыча его мне под нос. Экран?.. засветился. Я увидала себя… в шапке-маске льва, на трибуне матча по квиддичу… себя показывающей Гарри фестрала… себя, отвлекающей всеобщее внимание от «НацГероя» в полуразрушенном зале Хогвартса после Битвы!.. Я задохнулась слезами, но приказала сама себе «стоять». И слёзы остались внутри. За спиной был Илья и… Илья жил на экране! Он показывал какому-то мелкому мальчишке фокус с маггловской лампой, которая ярко светилась у него в руке. Он стоял, — Медведем, на какой-то высокой крыше! Рядом била себя хвостом по бокам разъярённая тигрица. Тоже оборотень? — Его невеста — шепнула мне рыжая. Омельтида издала странный свист. Эса вздрогнула. Прекрасная женщина в восточном одеянии пошевелилась в траве… — Это Запечатления Памяти о нас?! — Вы не стыкуетесь! — прошипел Тёмный. — Завулон! — зверем прорычал Илья. — Камень! — Тёмный протянул мне свою руку! Моя рука потянулась к кулону… — Во Имя Тьмы и Света, верни что взял, обратно! Сквозь мрак и сквозь рассветы Покоя Невозвратных! — Илья весь покраснел, словно накалился изнутри! Пространство вокруг него… поплыло и заискрилось! — Хи́мерос! — успел крикнуть Завулон, поразительно далеко швырнув что-то в находящееся за нашими спинами озеро. Алиса заорала… Сонно продирая глаза, приподнялась на локтях Аиша, которую Эса разглядывала с откровенным немым восторгом. С озера начал подыматься зелёный густой туман… но он сразу же развеялся, будто бы нейтрализованный звуками спокойного безэмоционального голоса! — Превышение лимита времени. — раздалось, словно из ниоткуда и отовсюду. — Имею неиспользованные семь минут за прошлую эру! — рассвирепел Тёмный. — Ваша надбавка утилизирована, как принадлежащая прошлому столетию! — Похерили значит, инквизиторы!.. Илья, забирай Аишу, мотайте, пока можно, в любую угодную вам точку пространства! — он крикнул отрывисто но не зло. — Ты не причинил вреда… — Обратный отсчёт включён. По возможности, проверьте портал. — вновь зазвучал воздух тем же бесстрастным голосом. 59… 58… Илья буквально пожирал спящую взглядом, словно к ней прикипел. Он застыл… — Знаю, леди Луна, вы готовы отдать свою свободу за свободу спасшего вас от смерти! Свобода в обмен на Жизнь — не так много! — Тёмный тянулся к кулону на моей шее, который я уже с радостью готова была… …24 …23… — Во Имя Света и Тьмы, отказываюсь и остаюсь! — хрипло проговорил Илья, резко отвернувшись от медленно поднимающейся с травы Аиши… …5 …4… — Круглый идиот! — успел плюнуть в лицо Ильи Завулон, схватив свою ведьму одной рукой; ещё ничего не понимающую Аишу — другой и… исчезнув с ними, словно его и ни бывало. Без каких либо «спецэффектов»... Илья, словно ждал только этого момента, мигом схватил меня, снова перекидывая через плечо и побежал. Я не сопротивлялась. Во-первых, это было бесполезно, во-вторых я стала доверять ему? После того, как он остался со мной? Но не успел он сделать и нескольких шагов, как перед нами возникли какие-то искрящиеся нити, тянущиеся от растений со странными коричневатыми плодами, к земле. Нити гудели, словно маггловские высоковольтные провода! Я знаю что такое электричество, но электрические растения… Почему нет? Есть ведь электрические скаты в море? — Мощью Перекрёстка, цепя́ми ошибок, ответом, что зыбок; яростью хлёсткой, силой в зените, вмиг обездвижте и остановите! — от голоса омельтиды теперь в жилах кровь стыла! Или от этих живых электрических нитей, тя́нущихся к нам от растений?!.. — Луна, подними камень! Скорей!!! — проорал он мне в ухо, так, что я чуть не оглохла. Я сорвала цепочку с шеи, в который раз порвав звенья. Ничего, соединю, если жива останусь и камень мне останется… Поднятый над нашими головами, камень излучал яркое зелёное свечение, постепенно переходящее в изумрудное. Я держала его, вскарабкавшись на мощные плечи Ильи, восхищаясь красотой и… тем, что эти живые нитки-провода упали наземь словно замертво, а омельтида, парящая в сумраке буквально в двух метрах от нас, застыла… словно муха в янтаре! Очевидно, воздух вокруг неё действительно стал «янтарным» по вязкости! Она задыхалась! Я увидала Эсу, кричащую во тьму явно непереводимую фразу и… несколько десятков стрел полетели в нас сразу с трёх сторон! Илья, вздрогнув, тихо вскрикнул!.. Но тут же, прокричав «вцепись в меня! держи камень над нами!», понёсся напролом через лес, в ту сторону, откуда не летели стре́лы. Режущий воздух свист! Слава Мерлину, мимо. Но одна «трофе́ина» уже торчит у Ильи из икры. Конечно, внимания он не обращает на эту стрелу ни малейшего, в гонке по перелескам, со мной на плечах, подобный скакуну-иноходцу, которого не догнать здешним «коням»… Позади свистят стрелы и слышны окрики. Стрелы уже не долетают… Впереди блестит вода под лунным светом! Перед нами река. — Вперёд. — произносит он, задыхаясь. — До того берега метров пятьсот. На середине сильное течение. Плывём рядом, если что, я тебя вытащу. Кулон держи во рту, между зубами. Я приглушённо смеюсь, заходя в тёплую воду. Это нервный смех. Камень у меня во рту светится нежно-изумрудным. Живо представляю, как скоморошно это выглядит со стороны… Но Илья не смеётся. Я понимаю что ему больно из-за стрелы, а ещё… ловлю его мысли о том, что стрела отправленная! Нет, теперь мне совсем не смешно. Только не сдаваться отчаянию и верить, что он доплывёт?! «Если что»… Если что, я не смогу тебя вытащить и ты об этом знаешь. О Ровена! Что делать, мы уже плывём. Зато погоня отстала от нас. Прокричав нам вслед что-то насчёт «проклятья Великой Реки», Эйсаа, по видимому, отправляется в лагерь на руках Черу, за всё время погони за нами и сейчас не проронившего ни звука… Середина реки оказывается «рекой в реке» и нас обоих жутко сносит течением! Не приведи Мерлин отсюда не выбраться!.. Отчаянье подбирается к сердцу. Хочется заорать, но проклятый кулон во рту… я даже забыла, что он от чего-то уже нас уже спас? Единственное, что вспоминается на фоне мыслей о смерти… дурацкий припев дурацкой песенки Флер, услышанный однажды мною на берегу моря, когда… Да что ж я туплю, слизня мне за пазуху?! Забыла, тут не водятся слизни… — «Насс от-пусс-тит те-чение, н-нам помм-ожет ввол-на, ве-едь реш-или мы верр-ить, что мы вый-дем на бер-рег. И мы ввый-дем на бе-рег» — из оставшихся сил, икая, хриплю́ в воду, чувствуя, как меня подхватывает усталая рука Ильи… И мы вышли на берег. — Нас вынесла сильная, но какая-то фантастически умная волна… на песочек из которого прорастала мягкая травка. Мокрых до нитки, обессиленных донельзя, но живых… Хотя, глядя на Илью, который, пошатываясь, поднялся с речного песка, мертвенно-бледный в свете луны… говорить о нашей живости было большим преувеличением. — Подожди. — я, как сумела, двинулась ему наперерез, придерживая за предплечья. Но совладать с его восемьюдесятью с чем-то килограммами, моим бараньим весом… — Луна, чуть правее по берегу. Там пещера, в известняке. — еле шепчет он посиневшими губами. На телепатию ему не хватает сил — я даже чувствую, как «плывут» его мозги, будто они отдельно от его речи. Его морозит… Кое-как мы добредаем до скрытой за ветками кустарников, пещеры, сухой и словно перенесённой из мелового периода… с котрищем посередине, вокруг которого вал из аккуратно утрамбованного песка… — Это я сделал — предупреждает он мои вопросы, садясь рядом с уложенными пирамидой сухими ветками… поджигая их каким-то маленьким предметом, из которого выскакивает язычок пламени. — Это зажигалка. — шепчет он, заваливаюсь на бок, а я, понимая что больше ничего объяснить он не сможет, начинаю лихорадочно искать, уже в свете костра, откуда же он эту… пождигалку сухую вытащил. Рюкзак оказывается позади его камня — сидушки, страшно потрёпанный, но с пледом, в который я спешу Илью укутать, сдвинув с его плеч что-то типа мокрой меховой туники. Мышцы его рельефного торса дрожат, пока я его кутаю и, найдя в том же рюкзаке термос… с простой водой, даю ему. Он выпивает литр воды сразу, одним махом, ещё раз убеждая меня в плачевности нашего положения. Икра его ноги опухла, однако почти синего цвета и холодная, как лёд. Стрела конечно сломалась, у самого входа в мышцу, при скачках по пересечённой местности. Короче, я сейчас залилась бы слезами, но понимая, что это лишь усугубит… — Луна… видел я… подорожник… тут… нужно… — Конечно-конечно! Не падай! Я выглядываю из пещеры, озарённой ярким светом костра и действительно вижу в его отблесках, такие знакомые листья лечебного растения… Подорожник против яда, как же… Бред дряхлого мозгошмыга. Но я слушаюсь древнего иного, я рву подорожник, побольше-побольше… Услышав душераздирающий вопль Ильи, заскакиваю обратно… Он сидит у костра с окровавленным перочинным ножом. Обломок стрелы валяется рядом, в куске мяса, который он… вы́резал вместе со стрелой. Из треугольной тёмной дырки в его ноге не идёт кровь… Хотя должна! Она типа забыла, что должна течь?! — Иди сюда — просит он, почти неслышно… накаляя лезвие ножа над пламенем. Я подхожу, хотя мне жутко. Его мысли нечитаемы, он вот-вот лишится сознания. Тот, который спас мне жизнь, сейчас теряет свою на моих глазах?! Я понимаю, что́ могу сделать, чтоб он не впал в беспамятство… раньше времени. Срываю с себя мокрый «сарафан из триггера». Обнимаю его так крепко, как только могу, через плед чувствуя, насколько ледяная кожа Ильи… Не только кожа?!.. Он решается и… прижигает рану калёным железом, содрогаясь так, что кажется и меня сейчас накроет беспамятство. Но я должна быть в сознании! Он — тоже! Он странно спасал мне жизнь. Но ведь спас!.. Я, буквально впиваясь в его ледяные губы своими горячими, целую… Он не теряет сознание… от изумления. И мы сидим так, ещё боггарт знает сколько, втиснувшись друг в друга и телами и губами, пока его тело не начинает теплеть… Это ненормально, мы оба не собирались и не в силах ничего такого делать… Но это работает. Сидя у него на коленях, мну подорожник. Закрываю «кашей из листьев» уже кровящую, его рану, приматывая листья шнурком его обуви… Отрываемся друг от друга. — Спасибо. — произносит он, — Набери воды. Скоро начну гореть, буду воду хлебать. Теперь пятьдесят на пятьдесят, что выживу. — Илья, зачем ты… выбрал вот этот весь ужас, эту дичь. Ты ведь предчувствовал, что так будет? Я права? — Предчувствовал. Не думал, что обману Завулона… Воды набери. Выживу — поговорим… Я укладываю его, уже горячего, возле тлеющих углей, беру термос чтоб пойти к реке. Голая. Мне не холодно. Хорошо что никого вокруг и темно, и вода недалеко… — Теперь-то Черу от тебя отстанет. Убедился, что ты моя на всю голову. — слышу позади насмешливый шёпот. О Мерлиновы подвязки, он начинает бредить! Несёт полную ахинею… К сожалению, я оказалась права…