Повесть о прекрасных цветах

Неделей ранее, планета Эрос       Над Магиксом вновь нависла страшная угроза. Известия о сбежавших Трикс — какая неожиданность — совпали с катаклизмами возникшими на планете Андрос, из-за чего принцесса Лейла, вопреки наказу отца, спешно отчалила домой из Алфеи. Поэтому на Эрос, где были замечены беглые ведьмы, Винкс отправились не в полном составе. Зато феям оказывали поддержку профессора Палладиум и Авалон, сопровождавшие девушек вместе со специалистами. Их путь лежал в отдаленную от столицы провинцию, где таинственным образом обрывался след Трикс. В качестве местного сопровождающего для Винкс выступила лучшая подруга детства Лейлы — Анна, или «просто Энн», как с энтузиазмом добавила девушка.       Расспросы местных заняли много времени. Более того, группа поиска вынуждена была разделиться на несколько групп — опросить следовало несколько деревень, растянувшихся вдоль границы, разделяющей относительно цивилизованный мир от дикой природы. Разговоры с местными жителями принесли свои плоды, сопоставив информацию, Винкс определили, где в последний раз видели Трикс. Одна группа буквально напала на след ведьм, ведь один маленький сорванец, гуляющий по ночам, видел, как ведьмы уходили в сторону запретных лесов. В то же время другая группа, заканчивающая расследование в деревне поблизости, узнала крайне интересные подробности о местности и ее обитателях. Именно люди из этих двух групп первыми оказались в точке общего сбора: Блум, Стелла, Ривен, Брендон, профессора Авалон и Палладиум.       Согласно добытым сведениям, в запретных лесах, как прозвали местные очень большой кусок диких земель на этой планете, обитает злая ведьма. Одна ли — не известно, но местные жители описывали ее безобразный лик по разному, как и умения, характер, действия, что наталкивало на определенные соображения. Но все же люди, поддавшись обаянию некоторых членов группы, раскрыли страшный секрет — они иногда, по большой нужде, ходят к этой ведьме. Зачем конкретно не говорили, стыдливо отводя глаза, но по большому секрету наводку на местоположение ведьмы дали. Она чудесным образом совпала с местом, куда свой путь держали Трикс. Кроме этой ведьмы, или ведьм, в чащах таились другие опасности — от диких животных до диких магических тварей или даже зловредных растений.       Самой распространенной страшилкой для детей были магические тропы, которые появлялись то тут, то там и вели «туда — не знаю куда». Если переводить на нормальный язык, это были своеобразные магические порталы, возникающие в случайных местах, в таких же случайных местах и выбрасывающие неосторожных путников. Кто-то считал их выдумкой, люди же, умудренные жизнью и имеющие опыт посещения здешних лесов, утверждали, что тропы действительно существуют, но обычно появлются далеко от деревень. Местные жители все тропинки вокруг знают и поэтому могут различить настоящую дорогу и ложную.       Другой такой историей, тоже походившей на правду, были блуждающие огоньки. Они ухитрялись заманивать наивные души в чащу, заставляя плутать в лесу, уводя все дальше от деревни прямиком в болота. Хотя некоторые сходились на мнении, что это просто галлюцинации, привидевшиеся выжившим путникам, побывавшим рядом со зловонными болотами. Испарения таких болот обычно безвредны, но в зависимости от погоды и времени года могут вызывать видения или даже обмороки, особенно у неокрепших детских организмов. Еще одна причина не заходить слишком далеко в запретные леса. Поэтому самым безопасным методом путешествия над запретными лесами оказался летающий корабль, а поиском ведьм предстояло заняться Текне, сенсорам корабля и Локетт.       Вот только в то пасмурное утро, когда две группы дожидались прибытия остальных, удача явно была не на стороне Винкс. И кто-то успел собрать комбо из особенностей зловредной местности. Этим человеком, а точнее феей, оказалась Стелла. Возможно, только предположение, ей не следовало красить ногти во время обсуждения добытых сведений. Тогда она бы запомнила, что местные леса обладают очень коварной природой, способной обмануть восприятие. — Это же… — фея подошла очень близко к кромке леса, практически преодолев всю безопасную опушку, — Айси?! А ну стой! Ведьма! — с этой фразой девушка бросилась в погоню за мелькнувшей среди зеленых зарослей и легкого тумана белоснежной шевелюрой. — Стелла, постой! — Это может быть опасно!       Брендон и Блум ломанулись было за подругой, но их остановил профессор Авалон, преградив путь, и подоспевший Ривен, придержавший Брендона. Мужчина хоть и был напряжен, оставался спокоен и собран. Он старался мыслить трезво, поэтому и велел этим двоим оставаться здесь, не разделяться и рассказать все профессору Палладиуму. — А я верну Стеллу! — быстро закончив раздавать команды, паладин поспешил за удаляющейся фигурой принцессы.       Блум с Брендоном может и хотели поспорить, но не успели. Слишком уж прытко приказывал профессор, что и слово вставить было сложно. Блум, все еще испытывающая призрачную вину перед профессором, послушно побежала на корабль за профессором Палладиумом, Локетт и Амур. Убедившись сперва, что Ривен сможет удержать и успокоить разваливающегося Брендона. Когда дело касалось Стеллы, умный и харизматичный телохранитель принца превратился в того еще глупца. Но, казалось, приказной тон паладина произвел на него достаточное впечатление, чтобы не рваться сломя голову в незнакомый лес.       Сам Авалон перешел на бег, догоняя фею. К счастью, он был выше и шаг имел шире, в то время как принцесса не изменяла себе, будучи на каблуках. Бегать в такой обуви по лесу было не сподручно, и вскоре девушка остановилась так резко, что мужчина чуть не сбил ее. Успев затормозить, он лишь врезался в нее, обхватив рукой за талию и не дав, пролетев по инерции вперед, упасть на землю. — Профессор!.. Там. Была… — отдышка не позволила Стелле сказать, где именно она видела Айси, зато указывала она во вполне точном направлении. — Стелла! — строгий тон, суровое, но все еще прекрасное мужское лицо совсем близко к ее. — Даже для тебя это было слишком необдуманно и глупо, — к сожалению, когда принцессу Солярии ругают красавчики, она больше любуется ими, чем слушает. — Мы ведь вчера говорили, что в этом лесу бывают магические иллюзии. Никто кроме тебя Айси не видел…       Точеные черты лица, словно вырезанные профессиональным скульптором. Еще и очень правильные, чего только стоили этот ровный нос и необыкновенного цвета светло-фиолетовые глаза? В бестыжых кареглазых глазах принцессы они стоили нескольких баллов, переводящих профессора из разряда красавчик в секси-красавчиков. Таких было немного, по секрету, даже Брендон не числился среди них, хотя ее любимый парень брал не только красотой, но и характером, поступками… — Стелла? — ее немного потрясли за плечи и поставили на ноги. — Ты меня слушаешь? — Простите, профессор, — нет, слышала от силы каждое второе слово, но покорно склонила голову, сраженная своими наблюдениями. — Если бы я послушала вчера профессора Палладиума… — гордая принцесса Солярии признает свои промахи, это что-то новенькое. — Никто не застрахован от ошибок. Но все же стоит прислушиваться к другим, чтобы их не совершать, — речь Авалона была далека от нормального утешения, вызвав грозный взгляд Стеллы. Она тут признает свои ошибки и даже не спорит, хотя могла бы и еще как, а он столь черство реагирует?!       Мужчина тепло улыбнулся девушке, одним лишь лучезарным обликом развеяв плохое настроение. Не только она умела пользоваться своей красотой. Профессор очарования мог сглаживать чужой негативный настрой, особенно вызванный им самим. Но, к сожалению, этот метод работал далеко не на всех. В особенности, взор мужчины неосознанно устремился вдаль, это никогда не работало на Эридан. Со дня их первой… для него первой памятной встречи, а именно дня подписания контракта, он в полной мере прочувствовал это. Она не велась на дежурные комплименты, отвечая ему всегда одной и той же совершенно равнодушной вежливой улыбкой.       Он прекрасно помнил ее безэмоциональный взгляд, когда гости приема, на котором они объявили о помолвке, поздравляли их. Как с таким же безразличным лицом она выслушивала все сплетни об их отношениях, стоя на балконе и потягивая вино. Будь то грустные предположения о том, что она соблазнила мужчину вдвое, если не больше, старше себя и теперь заставляет жениться. Или более близкие к истине, но от этого не менее неприятные разговоры об их договорном браке, и что невесту бедному ему навязал силой герцог. Тогда Авалон порывался остановить аристократов, но Эридан с той же лёгкой улыбкой остановила его, просто приподняв ладонь. Казалось, ее все эти слова не задевали вовсе. Странное дело, даже сейчас, когда Эри так далеко, Авалон постоянно бегает мыслями к своей невесте. Кажется, он действительно соскучился по ней, а почти еженедельные записки от нее, связанные исключительно с работой, лишь подстегнули жажду увидеть обладательницу идеально ровного почерка. — Идем, нам стоит вернуться, — Авалон с трудом, но вернулся к реальности. Быстро оценив обстановку взглядом, мужчина нахмурился и потянул ученицу за собой назад.       Они шли недолго, всего пять минут, но профессор уже не узнавал местность, по которой бежал несколько минут назад. Туман постепенно рассеивался, а небо становилось чище, хотя погода с самого утра намекала на то, что день выдастся далеко не ясным. Авалон нахмурился и остановился, отчего теперь уже Стелла попыталась сбить его с ног, налетев сзади. Но паладин был подобен соляному столбу, так что фея просто уткнулась лицом в его светлый пиджак, испачкав косметикой. Правда сама девушка этим не озаботилась, больше испугавшись, что ее идеальный макияж мог испортиться. — Что-то не так? — она достала зеркальце из сумки, критически оценивая ущерб красоте. — Не хочу тебя пугать, но, кажется, мы сорвали джекпот, — совсем не радостно произнес профессор, — и ступили на блуждающую тропу. Это не та дорога, по которой мы… бежали. — Может мне подняться вверх? — подала прекрасную мысль фея. — Посмотрю, в какой стороне корабль и деревня. — Идея хорошая, но… — паладин задумался. — Если здесь действительно были Трикс, они могут тебя заметить… — он взвешивал все за и против, нахмурившись.       Они действительно могли подняться в воздух и осмотреться. Странно, что он сам до этого не додумался. Вот только, взгляд скользнул вверх, где кроны деревьев создавали довольно плотный натуральный полог из ветвей. Просветы виднелись, но как бы не повредить крылья, пытаясь взлететь над деревьями. — Посмотрим сверху, но позже, — Авалон вновь прошел вперёд. — Сперва найдем поляну или место, где поменьше деревьев. — Я бы могла взлететь и здесь, — Стелла немного насупилась. — Верно, — кивнул Авалон, ничуть в этом не сомневаясь. — Но я бы предпочел, чтобы ты не делала это сама. Мы не знаем, что здесь водится и как работают эти магические тропы. Если мы всё ещё идём по такой, то можем легко потеряться, разделившись.       Так они брели три часа. К подобию опушки они бы вышли быстрее, но приходилось делать остановки каждые пятнадцать минут. Именно столько паладин выдерживал нытье принцессы, которой то натерли туфли, то в волосах запутался паук или по ноге ползла мерзкая и большая гусеница, а порой лицо задевало паутину, поэтому требовалось срочно поправить макияж. И вот в момент особой нужды, когда выбор стоял между придушить ученицу и тащить волоком… то есть, взять на руки и понести, появился большой просвет. Перед путниками раскинулась живописная поляна, хотя ее приближение можно было учуять и раньше. Нос уже как несколько минут щекотал приторный запах. — Что это за цветы? — они вышли на поляну, усеянную прекрасными бело-красными цветами.       Воздух здесь был наполнен тяжёлым, сладким ароматом. Авалон, чувствуя, как тяжелеет голова, а разум затуманивается, присмотрелся к растениям повнимательнее. Заросли кустарников, украшенные большими бутонами цветов, что-то ему напоминали. Где-то он слышал или читал об этих цветах. Глубоко внутри билась тревога, когда Авалон смотрел на эти белые, поистине огромные бутоны, будто окропленные кровью — с красными пятнами. Даром, что странная расцветка, так ещё и дурманящий аромат. А цветы не маленькие, почти в человеческий рост. И мужчина присел, разглядывая неплотные заросли кустов. В зарослях что-то белело, утопая в земле и зелени. — Они так вкусно пахнут, — Стелла притянула к себе не раскрывшийся бутон, вдыхая аромат. Такой нежный и одновременно сладкий, что на кончике языка принцесса почувствовала привкус сахарной ваты. Запретный, но такой желанный десерт.       Ещё одна странность, заставившая профессора активно вертеть головой. В воздухе стойко витал аромат этих цветов, но они все ещё были не раскрыты. У них период спячки? Или это ночные растения? И почему резко стало так душно?.. — Цветы выглядят странно. Лучше найти другую поляну. Пойдем… — Упс, — не особо взволнованно хмыкнула принцесса.       Стелла стояла все в той же позе, немного склонившись к стеблю с цветком. Но теперь бутон распахнул свои прекрасные бело-кровавые лепестки, выплеснув в воздух нежно-розовую пыльцу. Она ударила прямо в лицо принцессы, но та даже не подумала испугаться или отойти. Она лишь обернулась, виновато улыбаясь профессору. В понимании Стеллы это должна была быть именно виноватая улыбка, но мужчина увидел нечто совершенно иное.       Прекрасная фея в ореоле опадающих розовых пылинок. Карие глаза смотрящие с лукавством, улыбка искусительницы и соблазнительные пухлые губки. Авалон громко сглотнул, сделав очередной глубокий вдох густого, сладкого аромата. На фоне принцессы Солярии в этот момент блекли кусты подозрительных цветов, которые, как по часам, раскрылись, затопив воздух розовым облаком. И так же медленно принялись закрываться.       Стелла тоже перестала замечать окружающий мир, ведь его затмил профессор. Красивый, стройный, высокий, широкоплечий, сексуальный… Чем дольше она обводила взглядом его фигуру, тем сильнее чесались руки из-за желания стянуть его бежевые облачения и потрогать гладкую светлую кожу, обтягивающую рельефные мышцы. Взгляд девушки вновь сфокусировался: на кадыке мужчины, который судорожно дернулся. От этого вида у нее задрожали коленки, и она инстинктивно сжала бедра, чувствуя, как внизу живота зарождается, казалось, целое солнце. — Профессор… — промурлыкала Стелла, аппетитно виляя бедрами, подкрадываясь к мужчине. — Профессор… Авалон… — с придыханием смаковала она каждый произнесенный звук.                   Маленькая ладошка легла на широкую грудь, обтянутую бежевым пиджаком. Она медленно заскользила вверх, затем ухватила лацканы. Как хорошо, что он не застёгивал пиджак на пуговицы. Ей достаточно потянуть ткань в стороны и назад, чтобы избавить его от ненужного одеяния. Никакой тебе мороки с расстегиванием, но вот рубашка… Вторая рука девушки непроизвольно потянулась к блестящей маленькой пуговке, судорожно сжимая ее пальцами. Ничего, она их просто оторвёт, надо лишь дёрнуть! И тогда она сможет любоваться его телом, ощутить под подушечками пальцев бархат светлой кожи.       Авалон стоял на месте, словно статуя самому себе. Он пытался противостоять очарованию своей ученицы, но безуспешно проигрывал позывам плоти, так резко восставшей у него в штанах. От звука голоса Стеллы, от изгибов ее стройного тела, от неожиданных прикосновений, мужчина возбуждался все сильнее. Он чувствовал, как кровь отливает от головы и начинает пульсировать совсем в другом месте, как напрягаются его мышцы и судорожно бьётся сердце, заглушая вопли разума, совести и чести. Все потеряло смысл, пока он видел эти пухлые губы, шепчущие его имя. Изысканные изгибы лебединой шеи, которую щекочут длинные светлые, словно золото, пряди волос. Они только кажутся такими мягкими?       Профессор Авалон не выдержал. Его рука скользнула на затылок Стеллы, болезненно сжав блондинистые локоны и заставив девушку запрокинуть голову. Волосы на ощупь действительно оказались приятными, но мысли профессора перекочевали уже к совершенно другим частям тела принцессы. Он впился не просто поцелуем, страстным укусом, причиняя неожиданно сладкую боль. Грубо, жадно, напористо.       Стелла глухо застонала, прижимаясь всем телом к мускулистой фигуре. Страстные поцелуи, смазанные, переходящие на лицо, шею и даже оголённые плечи. Девушка постанывала от наслаждения, не сильно отставая от поцелуев-укусов профессора — проводя языком по линии тяжёлого подбородка, который всегда бросался ей в глаза, чувствуя солоноватый вкус его кожи. Ее руки наконец-то сделали задуманное, начали стягивать ненавистную одежду, где-то заставляя ее трещать по швам. Но и мужчина не отставал, безжалостно срывая мизерные кусочки ткани, скрывающие потрясающую фигуру. Невероятно, но Стеллу не задело то, как он порвал стильные шорты и безумно дорогую фирменную футболку. Наоборот, треск ткани, как и впившийся в кожу брендовый лифчик, когда профессор небрежно стаскивал его, лишь сильнее распалял обезумевшую от желания модницу. Даже ее любимые тряпки меркли на фоне того, что настойчиво упиралось в ее живот.       Неизвестно, как они оказались на земле. Пара не заботилась о чистоте или удобствах, если какие-то вещи и оказались под их телами, то была лишь случайность. Авалон навис сверху, буквально уронив девушку на землю. Стелла глухо ударилась спиной, отчего воздух на мгновение вышибло из лёгких. Ее спину мимолётно защекотала сухая трава, причинили дискомфорт камушки и палочки, впившиеся в нежную кожу. Но это были лишь незначительные детали, ведь кожа куда чувствительнее отзывалась на грубые прикосновения мозолистых пальцев, словно там оставались пылающие отметины. Авалон сжимал упругую грудь, оставляя темные следы, опираясь на нее и вдавливая девушку в землю, заставляя лежать. Он устраивался поудобнее сверху, не обращая внимания, что она с трудом может вдохнуть под его весом. Но и саму Стеллу это не заботило, она лишь судорожно стонала, ерзая под мужчиной. Ее руки цеплялись за него, где могли дотянуться: бедра, талия, руки, плечи. Длинные ногти впивались в кожу, оставляя красные отметины, где-то пуская кровь. Вызывая у него волны мурашек, стимулируя ещё сильнее.       Чересчур возбуждённый мужчина никак не мог устроиться, а льнущая к нему ученица никак не помогала процессу. Она хныкала, терлась о него, хотела помочь, но лишь мешала. Ему хватило пару мгновений, чтобы осознать это. Авалон думал лишь одним местом и оно с каждой секундой становилось все больше, упираясь в женские бёдра и не находя блаженного пристанища в горячей пещере. Отчего профессор гортанно зарычал, уподобляясь больше дикому животному, чем человеку. И именно так он поступил, подминая под себя девушку, переворачивая ее на живот.       Стелла понимала его без слов. Она зазывающе выгнулась, выпячивая зад и прогибаясь в пояснице, упираясь руками и коленями в землю. Ее тело невыносимо горело, и источник этого жара сосредоточился внизу живота. На памяти девушки, той части, что могла ещё немного думать, такое безумное возбуждение она ощущала впервые. Когда от одной мысли о скором соитии по внутренней стороне бедер обильно стекали соки, не удерживаемые тканью трусиков.       Одним движением руки сорвав трусики, мужчина вошёл очень глубоко, одним резким толчком, не заботясь о комфорте принцессы. Паладин слышал, как стон девушки под ним превратился в протяжный крик. Он практически полностью вынул член и тот час вновь вошёл на всю длину, чувствуя, как упирается в матку. Девушка рефлекторно пыталась подмахивать бедрами, но они никак не могли найти общий ритм. Отчего хватка мужских рук становилась сильнее, болезненнее, лишь бы удержать ее бедра на месте, подстроить под себя. Ее обжигающее лоно каждый раз плотно обхватывало его член, пульсируя, сводя с ума ещё больше. Там было слишком тесно, слишком горячо, слишком хорошо.       Окружающую тишину нарушали шлепки соприкасающихся тел, гулкие, влажные. Полное отсутствие ритма, рваные движения. Пальцы мужчины, удерживающие женские бедра, оставляли болезненные красные пятна на нежной коже. Авалон последний раз дернулся, не выдерживая в горячей тесноте влагалища принцессы. У него слишком давно не было женщины. Более того, в таком состоянии его не заботило даже то, что он кончает внутрь, что Стелла ещё не достигла пика удовольствия.       Принцесса с негодованием ощущала, как он кончает, как горячий поток бьётся о напряженные стенки, лишь больше распаляя, дразня, но не удовлетворяя. Как постепенно член внутри нее уменьшается, а по бёдрам стекает вязкая, теплая жидкость.       Тело профессора обессиленно навалилось сверху, вжимая девушку в землю. Стелла захныкала. Она в одно мгновение ощутила всю несправедливость мироздания. Словно ее лишили чего-то важного, жизненно необходимого. В ее разуме билась одна единственная мысль, все сводилось к неизменному желанию получить оргазм. Любым методом.       Стелла умудрилась спихнуть с себя профессора. Она уселась на нем верхом, попыталась вставить вялый мужской орган в себя, но все было безуспешно. Он выскальзывал, не принося ей желанного чувства наполненности. Продолжая похныкивать, Стелла начала помогать себе сама. Обычно принцесса стеснялась ласкать себя, но здесь, под действием пыльцы, стыд потерял свое значение. Стелла засунула в себя сразу два пальца, не заботясь о том, что они абсолютно сухие и грязные, все в дорожной пыли. Она отчаянно ласкала себя, задевая клитор. Добавила третий палец, пытаясь проникнуть все глубже, задеть новые волнующие точки, но безуспешно. Перед глазами девушки, откровенно использующей тело учителя как подстилку, ублажающей себя, то и дело появлялся аппетитный мужской член. Она помнила, как он стоял колом, как растягивал ее внутри, даря наслаждение. Он входил слишком глубоко, затрагивая те точки, которые она при всем желании достать не могла. Возбуждение не спадало, но у нее появилось четкое представление, что именно может затушить это солнце, горящее внутри. Взгляд хищный, почти дикий, сосредоточился на раскрасневшемся лице Авалона. Он выглядел таким расслабленным, с полуприкрытыми веками, почти успокоившимся дыханием… несправедливо довольным.       Профессор Авалон медленно приходил в себя, тяжело дыша. Разум постепенно прояснялся. Тяжесть сладкого воздуха, теперь с примесью потных, возбужденных тел, все ещё мешала нормально думать. Но он вспомнил, что это за растение.       Flagrans amor. Этот цветок обычно использовался для подобия «любовных зелий» и чем-то был схож с магией, что насылала пикси по имени Амур. Вот только эти цветы, их дурманящая пыльца, вызывали не нежные чувства в груди, а неудержимое влечение к ближнему своему. Безумное вожделение с фокусировкой на одном существе противоположного пола. Пыльца, которая заставляла животных испытывать дикое желание и спариваться до тех пор, пока они не достигнут пика наслаждения. Мощнейший афродизиак. Растения со своеобразным защитным рефлексом, если это можно так назвать: каждая новая доза пыльцы в организме обновляла таймер ненасытного желания. При этом, если существо не было вовремя кем-то удовлетворено, то возбуждение становилось в два раза сильнее, и так, пока организм не скончается от чрезмерной дозы сладкого яда или истощения. Одинокие создания, оказавшиеся рядом с этими цветами, обречены встретить свой конец. Была и другая схожая теория: животные так долго спаривались рядом с цветами, пока от бессилия не падали. Скорость производства пыльцы, примерно раз на десять минут, позволяла случаться и такому. Конечный итог был один, тела живых организмов разлагались рядом с цветами, становясь для них органичной подпиткой и удобрением. Обычной едой.       Он открыл глаза и рот, собираясь предупредить ученицу. О том, что здесь произошло и что он натворил, мужчина намеревался посокрушаться позже. Сперва надо было убраться подальше от цветов и пыльцы. Но мужчина совершенно не подумал о том, что он единственный, кто пришел в себя. И это стало понятно, когда его член захватили в плен коралловые пухлые губки.       Авалон замер в неверии. Он опустил взгляд вниз, упираясь в светлую макушку, нависшую над его пахом. Пыльца все ещё была в его организме и хотя действие ее притупилось после оргазма, он вновь почувствовал отголоски возбуждения. Надо было прекратить это, пока у них ещё есть время… — Ых… — из горла Авалона вырвался сдавленный хрип. — Стелла не… не надо-о-о!..       Рука мужчины сжалась на блондинистых прядях, но не смогла оттянуть голову принцессы от себя. Язык девушки тем временем прошелся по темной головке, задевая нежную уздечку. Нащупав затем кончиком языка дырочку, она забавлялась с нею, обрисовывая контур, посасывая. Стелла быстро придумала способ, как вернуть нужный ей профессорский орган в боевую позицию. Чувствуя, как пенис медленно, но верно наливается силой, Стелла сильнее сжала бедра. Предвкушение разливалось по ее телу, заставляя действать быстрее. Она никогда раньше таким не занималась, ведь принцессе не полагалось сосать члены. И Брендон никогда бы не попросил свою возлюбленную заниматься подобным, но сейчас, Стеллу эта позиция лишь распаляла сильнее. И она с усердием, которого никогда ранее не проявляла на занятиях, посасывала головку, обхватив основание члена рукой. Словно самый желанный, самый любимый леденец. Ладонь, смазанная ее собственными соками, мягко скользила по стволу, ритмично сжимаясь. — Мм-м, Стелла-а-а, — профессор Авалон все ещё пытался воззвать к ее разуму. — Остано-о-о!..       Мужчина закрыл глаза от удовольствия. Принцесса глубже взяла его член в рот, благо он ещё полностью не встал. Хотя и в таком, полубоевом состоянии он с трудом помещался у нее во рту. Он увеличивался в размере, становился твёрже. Теперь уже девушке приходилось загонять его в глотку, чтобы уместить хотя бы половину. В какой-то момент, отстранившись с безумно широкой улыбкой попробовавшего сливки кота, она услышала недовольный стон мужчины. Этот звук заставил что-то в груди принцессы екнуть, столь сладко это прозвучало. Лукаво и счастливо улыбнувшись, Стелла слизнула выступившую на кончике члена смазку, впервые распробовав этот солоноватый вкус на языке. Затем она скользнула языком вдоль всего ствола, оставляя влажный след, выбивая дыхание из груди паладина. Почти как карамельное мороженое, только кусать не стоит.       Он почти привык, почти взял себя в руки и даже вновь схватил ее за волосы на затылке. Отчаянно борясь с желанием насадить ее влажный, горячий ротик обратно на член, но теперь заставить его полностью утонуть в этом тепле. И понимая, что должен одернуть ее. Но принцесса, словно прочтя его мысли, опередила лорда. Ее язык обвел ствол члена в последний раз и скользнул дальше, голова опустилась между мужских бедер ниже. Принцесса тихо причмокивая, начала вылизывать его яички. Авалон с ужасом понял, что с каждым движением проворного язычка, он все ближе становится к тому, чтобы в очередной раз… — Да-а-а!       Желанный мужской орган наконец-то встал достаточно, чтобы Стелла смогла сесть на бедра профессора. Быстро, почти молниеносно, издав радостный, победный вопль. С трудом, она протолкнула его внутрь, самостоятельно насаживаясь, сладко и счастливо застонав. Девушка радостно скакала на пенисе преподавателя, двигаясь все быстрее и яростнее. Страсть затмевала ее рассудок, вынуждая творить то, что взбрело в блондинистую голову. Так она судорожно царапала грудь и пресс профессора. В какой-то момент нагнувшись, принялась слизывая капли крови с мужской груди, скользя языком вверх. А затем и вовсе укусила за предплечье. Авалон чертыхнулся под ней, уговаривая себя продержаться как можно дольше. Если он опять не удовлетворит девушку, то она вновь попытается его возбудить, а времени у них практически не было. Поэтому Авалон терпел, зажмурившись. И каждый раз, когда он чувствовал новую волну удовольствия, перед его взором представал образ Эридан. Он представлял, как разгоряченная невеста стонет над ним, как нежно краснеет ее обычно бледная кожа, а мягкие черные локоны щекочут его лицо. Это было единственное утешение, которое он мог придумать и позволить себе в сложившейся ситуации.       Принцесса выгнулась на профессоре, издав последний вскрик. Ее влагалище отчаянно пульсировало, обжигающим кольцом сжимаясь вокруг Авалона. Фейерверк? Нет, это был настоящий звездопад, который наконец-то сумел потушить собой пылающее внутри солнце, вытеснив из головы все. Принцесса очнулась именно в такой позе, громко и тяжело дыша, слыша хриплое: — Эри!..       Тихий рык профессора, прежде чем он не выдержал и достиг кульминации. Лёгкий ветерок, обдувающий разгоряченные тела, особенно остро ощущался в области бедер. Где пот смешался с другими жидкостями, женскими соками, обильно покрывающими его живот и бедра, и спермой, стекающей по внутренней части ее бедер. — Профессор Авалон? — тонкий голос Стеллы разрезал тишину. Она в непонимании смотрела на него сверху вниз. — Что мы?.. Вы?.. — принцесса судорожно осознала все то, что они натворили. Она прекрасно помнила каждую деталь их близости. — Нам пора убираться, пока… — фиолетовые глаза с ужасом расширились.       Образ девушки, сидящей на нем, вновь обрел розовый орёол. На языке мужчина почувствовал сладковатый, возбуждающий до чёртиков привкус. А может это была сладость губ и языка принцессы, что склонилась к нему, нежно целуя. Мужчина легко дёрнул бедрами, тяжесть собиралась в паху. Он не успел выскользнуть из нее, и Стелла чувствовала, как он постепенно увеличивается прямо внутри, упираясь в опухшие после предыдущего раза стенки. Держа принцессу в объятиях, Авалон перекатился вместе с ней в сторону, оказываясь сверху. Его взор вновь затмила безумная страсть, что заставляла быстро работать бедрами, вдалбливаясь в мягкую, желанную плоть…       Ритмичные движения профессора позволили Стелле намного быстрее прийти к кульминации. Особенно остро чувствуя Авалона внутри из-за опухшего влагалища, девушка усердно подмахивала бедрами. Ее стоны сливались с его, а затем перешли в громогласный крик. Она выгнулась в последний раз, помогая ему полностью погрузиться в желанную плоть. И очнувшись от сладкого оргазма, принцесса ужаснулась своему положению. Ей было все ещё очень хорошо, нега разливалась по телу, но ее нарушал Авалон, который методично вдалбливал нежное тело в сухую почву. Мужчина уже дважды кончал и чтобы достигнуть пика в третий раз, он должен был хорошо потрудиться.       Опустив взгляд, Стелла увидела, как растягивается ее живот каждый раз, когда мужчина проникает в нее на всю длину. Размер профессора сильно превосходил то, к чему она привыкла. И проблема была не только в длине его члена, но и в толщине. Ещё пару минут назад эти параметры дарили окрыляющее чувство наполненности разгоряченной девушке, но сейчас фея тихо взвыла. Возбуждение не прошло полностью, но редкие толчки отзывались болью внутри, особенно, когда член достигал матки. Тихий жалобный протест и Стелла упирается ослабевшими от истомы в теле руками в мужскую грудь. Из-за пота кожа скользит, прилипшая ко лбу светлая челка лезет в глаза, а в ушах набатом отзывается звук влажных шлепков кожи о кожу. Его волосы, выбившиеся из привычного хвостика, щекочут кожу лица, шеи и плеч.       Она попыталась выбраться из-под профессора. Ей это даже почти удалось. Он вышел из нее, ужасая своим вставшим членом ее нежный взор. Как она умудрилась взять его в рот? Стелла не могла представить, но отчётливо помнила, как отчаянно заглатывала его, все ещё чувствуя солоноватый привкус во рту. Но сейчас принцессе становилось страшно и дурно, ведь взгляд профессора был далек от вменяемого. Темный, голодный, вместе с похотливым выражением разгоряченного лица он пробуждал в ученице смешанные чувства. Где-то на задворках разума мелькнули воспоминания, как она впервые увидела лже-паладина и была в восторге от его внешности. Восторг не прошел, точёные черты лица мужчины все ещё вызвали в ней тайные, темные помыслы, вот только это было слишком неправильно. Если Брендон узнаёт… — Хватит! Остановитесь!.. — крики переходили в противный визг, который заводил мужчину лишь сильнее. — Профессор!       Она попыталась уползти, ведь ноги дрожали и не слушались. Стелла перевернулась на живот, совершив ужасную ошибку. Она поняла это, когда мужчина опять навалился на нее сверху, прижимая к земле. Под тяжестью его тела принцесса вновь болезненно застонала, казалось, нежная кожа чувствует каждый камушек, каждую сухую травинку и маленькую веточку лежащую на земле под нею, что безжалостно впивались в ее молочную кожу. Пальцы мужчины больно впились в бедра, в уже оставленные темные следы. Стелла отчаянно сжала ноги, смаргивая скопившуюся на глазах влагу, но это не сильно ее спасало. Одной рукой упираясь в ее лопатки, второй он нашел другой вход, пристроив туда своего дружка. — Н-е-е-ет! — застонала Стелла борясь с осознанием всей патовости ситуации. Она потянулась руками вперед, беспорядочно цепляясь за кустарник: стебли цветов выскальзывали у нее из пальцев, царапая кожу неожиданно шершавой, как наждачная бумага, поверхностью. Ей удалось схватиться за что-то гладкое и неровное на ощупь. В попытке подтянуться вперед, выползти из-под тяжелой туши преподавателя, она лишь притянула светлый предмет к себе. А затем истошно заорала от боли.       Словно разрывая ее на части, он вошёл через анус. Крик Стеллы перешел в хрип, горло сорвалось. Она скулила, чувствуя обжигающую боль внутри. Без подготовки и смазки, он, казалось, порвал ее дырочку. И самое отвратительное, что ей это даже понравилось. Самую малость. Отстраненно принцесса почувствовала, как из нее вновь хлынули соки, а внутри нестерпимо зачесалось. Острая боль и отголоски наслаждения смешались, она не понимала, что чувствует. Терялась в происходящем. Крики боли и просьбы остановиться сменились стонами наслаждения, которые дарил он каждый раз выходя из нее. Странная грань между удовольствием и болью, заставляющая желать повторения этой пытки. Мысли о специалисте не просто выветрились из светлой головки, они исчезли напрочь. Пенис профессора вытеснил все из нее, включая дух. И единственное, что осталось Стелле — сосредоточить взгляд на своей руке и светлом предмете. Возможно, в тени зарослей он действительно мог показаться Авалону белесым, но под солнечным светом фея рассмотрела желтоватый оттенок. Или, как она непроизвольно подумала, цвет слоновей кости. Вот только это действительно была кость. Целый череп какого-то существа, в пустующие глазницы которого фея случайно просунула пальцы. Омерзение и страх смешались с болью и отголосками наслаждения в теле, Стелла хотела отбросить останки подальше, но была в состоянии лишь судорожно сжимать кость. Она смотрела в эти бездушные, пустые глазницы — целых четыре — в такт движений Авалона, видя череп то ближе, то дальше сквозь пелену слез.       Пытка, в чем-то даже сладкая, не продлилась долго. Мужчина в очередной раз покинул ее пятую точку под тихий скулеж девушки и подхватив бедра обеими руками, заставил ее приподняться. Стелла больше не елозила под ним в попытках выбраться, тело само податливо последовало за его движениями, наконец-то выпуская из пальцев жуткий предмет. Раздвинув бедра принцессы, отчего ее колени больно протерлись о землю, Авалон вошёл в истекающее соками лоно. Мужчина подался вперёд, словно обнимая девушку. Стелла чувствовала крепкую мускулатуру его груди, прижавшуюся к израненной ветками и камушками спине. Затем была ладонь на ее груди, больно сдавившая мягкое полушарие, и длинные мозолистые пальцы, начавшие жёстко играть с ее твердым соском. Полным контрастом оставались влажные поцелуи на ее шее. Он обжигал горячим дыханием ракушку аккуратного ушка: — Сожми его, — властный, хриплый голос. Слишком сексуальный, чтобы Стелла могла ослушаться.       Фея солнца послушно сжала бедра, напрягаясь внутри до предела, пытаясь обхватить член как можно плотнее. Закрыв глаза, чтобы не видеть этого пустого, осуждающего взгляда черепа. Внутренние мышцы дрожали, низ живота горел, но возбуждение коррелировало с болью задницы, не позволяя испытывать полное наслаждение. Вот только звериные порывы профессора мало интересовали потребности его ученицы, считалось только его удовольствие.       Мужчина задрожал всем телом и замер на мгновение. Стелла уже привычно почувствовала, как ее переполняет что-то нестерпимо теплое. Эта жидкость потекла по бёдрам, оставляя липкие дорожки спермы. Часть смешалась с ее собственной смазкой и даже кровью, ведь Авалон местами действительно порвал фею. Мужчина рухнул сверху, опять придавив Стеллу всем своим весом к земле. Он тяжело дышал, пытаясь выровнять бешеное сердцебиение. Ещё несколько раундов такого безумия его тело не выдержит. С такими мыслями он скатился с девичьего тела. — Профессор? — дрожащим голосом спросила Стелла, испуганно заглядывая в глаза мужчины. — Да, Стелла, — устало, но как можно спокойнее произнес он. Сейчас стоило успокоить почти рыдающую девушку, дрожащую на голой земле.       Мужчина резво, насколько позволяла усталость в мышцах, поднялся. Схватил в охапку остатки одежды, не заботясь, что испачкается ещё больше. Он попытался улыбнуться, к счастью, природное очарование мужчины никуда не делось. Он был все тем же милым сердцу всех учениц прекрасным паладином, пусть более растрёпанным и голым, чем обычно. — Уходим, — он протянул руку Стелле, сидевшей на земле. Девушка с опаской, но приняла помощь. Карие глаза, скользнули в последний, прощальный раз по черепу неведомой твари. Фея жалобно посмотрела на преподавателя, находя нужное утешение в твердом фиолетовом взоре.       Трудно представить, сколько внутренних сил уходило у профессора, чтобы поддерживать внешнее спокойствие. Но в сложившейся ситуации истинный паладин держался, как мог, уводя принцессу подальше от угрозы. Голова была до ужаса пустой, но паршивее всего было на душе. И как теперь смотреть в глаза невесты?.. Нет, не об этом он сейчас думает. Потому что его ученице в данный момент явно намного хуже.       Стелле действительно было очень плохо. И физически, и морально. И если с физическим состоянием все понятно, то в ментальном плане творился бардак. Такой же кавардак, который царил в голове. После подобного, а фея прекрасно все помнила, хотелось отмыться… Но вот проблема, грязной фея себя не ощущала. Вопреки внутренним терзаниям совести и стыда, тело, в котором постепенно угасал огонек возбуждения, все еще отчетливо помнило испытанное удовольствие. Яркое, какое и заслуживала ощущать принцесса, каждый раз занимаясь любовью… Странные мысли прервались вместе с группой, встреченной на их пути. Стыд вновь смыл все лишнее, заставив фею оцепенеть и вновь расплакаться, на этот раз тихо, беззвучно. Она обвела быстрым взглядом вытянувшиеся лица друзей, боясь заглядывать в лицо Брендона, не желая увидеть то, что отразится в его глазах вместе с пониманием ситуации. Ведь их с Авалоном непотребный, обнаженный вид говорил обо всем громче и яснее любых слов. Как и алеющие засосы на теле принцессы, пытающейся стыдливо прикрыться руками. — Ой, — Чарити прикрыла рот ладошками, выронив жезл из рук. Именно она сумела найти пару…       Авалон среагировал быстро, насколько смог. Остатками своей подобранной одежды укрыл фею, заслоняя от любопытных взглядов телом. На мгновение на его лице проступили доселе невиданные учениками эмоции — темная досада, смешивающая раздражение и гнев. Но он быстро взял себя в руки, лицо стало непроницаемым. — Ах ты ублюдок! — Брендон метнулся вперед, налетая на преподавателя с кулаками. Специалисты поспешили оттащить его, но один раз зарядить по прекрасному лицу парень все-таки смог.       Скула Авалона покраснела и заныла, но паладин не сдвинулся с места. Не мог себе позволить, ведь позади сжавшись и лепеча невнятные слова, стояла ученица. В то же время в себя начали приходить остальные Винкс и Палладиум, хотя некоторые приходили в себя медленнее, все еще разглядывая совершенно обнаженного профессора. Прикрыв фею, он не успел озаботиться собственной наготой. Брендон кричал угрозы и обещания убить… старого мерзавца; ограничимся этими эпитетами, ведь словарный запас специалиста был куда обширнее и грубее. Но специалиста успешно скрутил Ривен, удерживая на месте, хотя внутренне желал исключительно поддержать друга и съездить по наглой паладинской морде кулаком. Флора, Текна и Блум тем временем бросились к подруге, утешая ее, колдуя над одеждой. Хотя вряд ли кто-то мог справиться с последней задачей лучше самой Стеллы, но она была далеко не в том состоянии. Рядом мельтешили и голосили другие пикси. — Там Flagrans amor, — потирая челюсть и смотря исключительно в глаза профессору Палладиуму, произнес Авалон. — Целая поляна, — мужчина хоть и выдержал безразлично, почти спокойно, выплевывал слова, будто ругательства.       Эльф удивленно охнул, ведь это растение считалось запретным в магиксе и подлежало уничтожению. Правда встречалось так редко, что только истинные знатоки растений, такие как он, знали об этом. Флора тоже замерла, ее колдовские зеленые глаза расширились от удивления и понимания. Текна привычно полезла в сеть, чтобы найти информацию, но связь тут была ни к черту. Поэтому пришлось дожидаться подробных объяснений профессора Палладиума, пока другой преподаватель спешно одевался. Непривычно хмурый Авалон наконец-то взглянул на Брендона, который никак не мог угомониться. Паладину было почти плевать, но от ора парня принцесса Солярии вздрагивала, сжимаясь все сильнее. Это была единственная причина, заставившая Авалона подойти к парню и присесть на корточки. Он сдержанно и тихо, но внушительно произнес: — Ты либо замолкаешь прямо сейчас, — от подтянутой фигуры мага так и веяло угрозой, — либо мне придётся тебя успокоить… по-своему.       Картина маслом, словно в каком-то дешевом боевике, Брендон плюнул в лицо гребанного интеллигента, который даже в такой ситуации умудрялся выглядеть элегантно. Плевок, правда, пролетел мимо. На лице Авалона мелькнуло отвращение. Он поднялся и удовлетворенный тем, что специалист наконец-то умолк, вернулся к остальной группе. Ривен же уважительно присвистнул, все-таки так воспитанно угрожать это еще надо уметь.       Именно на этой ноте закончились поиски Трикс. Скрылись ли они в запретных лесах, встретились ли с местной ведьмой — неизвестно. Но это был далеко не конец истории, а лишь начало новых витков развития судеб. Сплетающихся между собой в змеиный клубок то тут, то там.