Дуэли бывают разные

      Солнце клонилось к закату, но его золотые лучи ещё цеплялись за купола, окрашивая небесную арену в медные и розовые оттенки. Зрители собрались плотной толпой на трибунах: феи, волшебники, даже парочка преподавателей Алфеи и Красного Фонтана. Многие пришли ради неё.       Принцессы Солярии.       Стелла стояла на белом мраморе арены, сияя в трансформации Чармикса. Она держала подбородок высоко, с той самой беззаботной, яркой самоуверенностью, что делала её как невыносимой так и великолепной. — Думаешь, ты сможешь тягаться со мной? — её голос звенел, будто солнечные колокольчики, а рука уверенно поправила брошь на груди.       С противоположной стороны арены шагала Эридан Греймарк. Грациозно, без лишней суеты в движениях. Ни всполохов магии, ни радостных возгласов толпы. Только развевающийся темный плащ, и звук шагов — мягкий, но уверенный — эхом разносился по открытому пространству.       Она была облачена в охотничий костюм из плотной чёрной ткани, с коричнево-рыжими кожаными вставками. Волосы собраны в небрежную косу, глаза цвета утреннего тумана смотрели прямо на Стеллу — бесстрастно, внимательно.       Они встретились в центре, рядом с судьей. И судя по подозрительному взгляду, направленному на Эридан — поданного Солярии. — Если ты закончила красоваться… пардон, блистать перед зрителями, — спокойно сказала Эридан, — давай начнём. — Это магическая дуэль, — сухо и громко произнес мужчина. — Без летального исхода. До потери боеспособности.       Эридан поворачивает к нему голову, затем — к Стелле. Холодная усмешка тронула её губы. — Вы называете это дуэлью? — голос леди звучит вкрадчиво и в то же время громогласно: — А я думала, здесь будет бой. Настоящий. Где летальный исход — не исключение.       Толпа мгновенно стихает. Судья некоторое время молча сверлит леди взглядом, но до лорда Реймона, способного смутить одним лишь пылким и красноречивым взглядом — ему как до Луны пешком. Секунда — и в воздухе повисает напряжение. Люди начинают перешептываться. Стелла открывает рот, но не отвечает. Её губы дрогнули, взгляд стал тревожнее — она не ожидала такой прямоты. Слишком явная угроза и насмешка. Намек на слабость принцессы и ее ценность, ясен всем. И толпа… В ней рождаются разногласия. — Начинайте после сигнала, — бросает судья и топает к выходу с арены. Он будет наблюдать со стороны.       Стелла первой взмыла в воздух, стоило прозвучать гонгу. Ее трепещущие на ветру крылья ярко вспыхнули, ослепляя зрителей. Она рассекла небо дугой, оставляя за собой ослепительный след. — Солнечное копьё! — её голос разнёсся как команда, и яркая энергия собралась в её руке, вспыхнув золотым зарядом. Она метнула его прямо в цель — быстро, точно, уверенно.       Эридан не шелохнулась. Никаких слов, только усилившийся ветер. Густой поток, и копьё света, не долетев до неё и метра, отклонилось, врезавшись в край арены с громом и взрывом золотых искр. Трибуны заволновались, но защитные чары стойко держали оборону, не позволяя сражающимся травмировать посторонних.       Стелла щёлкнула пальцами. На её лице все еще виднелась лёгкая улыбка. Но внутри сжалось что-то тревожное. Почему Эридан не двигается?       Фея поднялась выше и обрушила целый залп заклинаний: дождь световых стрел, изогнутый клинок из чистой солнечной плазмы и ослепляющие вспышки. Большая часть атак ударялась о плотный воздушный барьер — невидимую, но неумолимую преграду, которая вращалась, изгибалась, скручивалась, но не поддавалась. А Эридан… всё стояла, лишь морщась от ярких всполохов.       В какой-то момент леди подняла руку, сделав почти ленивый жест, как дирижёр, указывающий на нужную ноту. И Стеллу отбросило.       Вихрь воздуха взвился вверх, ловко подхватив фею, закружив и оттеснив к краю арены. Она с трудом выровняла полёт, крылья заболели от напряжения. — У тебя есть только такие жалкие уловки, — процедила она, — и ты ими гордишься? — У вас есть только свет, но вы слишком заняты, чтобы думать, как им пользоваться.       Стелла стиснула зубы. Потому что когда Эридан отвечала, ветер донес принцессе совершенно другой эпитет «глупы». Послание явно было адресовано ей, будто эта ведьма насмехалась над нею! — Довольно!       Теперь удары сыпались с обеих сторон. Стелла, блистая будто звезда, обрушивала световую бурю. Ее заклинания словно чистая форма красоты и ярости: сияющие лезвия, магические щиты, солнечные лучи, что выжигали мрамор. И каждый залп сопровождался эпичным названием, вызывающим эту раздражающую, снисходительную улыбку противницы.       Вот только Эридан отвечала совершенно другим стилем. Она не метала заклятия — она молча направляла, будто играясь. Порывы ветра были незаметны, остры, точны. Один удар сбивал равновесие. Второй поднимал пыль, лишая видимости. Третий — ударял по уязвимому месту в защите. Ни одного бесполезного движения. Она читала Стеллу, как открытую книгу. — Почему ты не взлетаешь?! — рявкнула Стелла, когда ещё одна атака рассыпалась в спиральной воздушной воронке.       Эридан чуть склонила голову. Она стояла ровно на том же месте, на котором остановилась в начале дуэли. Совершенно невредимая, не считая плаща — он местами был продырявлен и обожжен. Будто бы дразня взор Стеллы, говоря: «Твои удары были так близки… но не достигли цели». — Потому что мне не нужно.       Яркий свет на несколько мгновений потух, когда Стелла — всё ещё парящая в воздухе, охваченная гневом — стиснула кулаки. Её взгляд пылал, губы сжались в линию, а внутри бушевало солнце в зените. — Хватит, — прошептала она, переходя на крик: — Хватит! Думаешь, я проиграю тебе?! Я — одна из Винкс!       И мир словно задрожал.       Свет, исходивший от ее фигуры, взорвался яркой бурей. Мелодичные звуки, словно звёзды, звенели в воздухе. Вокруг её тела закружились световые ленты, охватывая руки, ноги, переплетаясь в ярчайшие вихри — золото, медь, янтарь, белое пламя, голубой отблеск луны. Все это кричало о том, что она фея Солнца и Луны. — Энчантикс! — выкрикнула Стелла, её голос пронзил воздух, как лезвие.       Наряд её преобразился в ослепительное великолепие. Новая форма, сверкающая большими крыльями, тяжёлыми украшениями и утончённостью солнечной богини. Она опустилась с неба с величественной грацией принцессы и медленно приземлилась перед Эридан, в круге сверкающего света.       Огромная золотая вспышка взметнулась вверх, и всё стихло на мгновение. Даже ветер прекратил своё вечное движение. Стелла вскинула голову — уверенная, блистающая, будто королева готовая выносить приговор. — У тебя есть шанс, ведьма, — язвительно произнесла она, обводя Эридан взглядом, оценивая ту, словно грязь под ногами. — Игры окончены. Отпусти профессора Авалона и ползи обратно в свою нору, пока я ещё добра.       Эридан молчала. Ветер коснулся её волос, чуть приподняв и выбив темные, будто шелковые пряди. На её лице не было гнева. Только какая-то непонятная обреченность, сменяющаяся гнетущей решительностью.       Она медленно подняла руку и расстегнула плащ. По его чёрной ткани расползлись ожоги и дыры — воспоминания об атаках, не задевших саму Эридан. Он упал на землю мягко, как перо, и затих. Как и ветер, замерший в этой густой тишине. — Вам пора унять свои желания, принцесса, — прозвучало тихо и, в комбинации с вспыхнувшим серым взглядом, устрашающе. Стелла, фея в расцвете сил, почувствовала дрожь ужаса от этих холодных, презрительных интонаций. — Победы вам не видать… — Эридан чуть склонила голову, и уголок губ дрогнул в мрачной, почти жалящей усмешке, — …как и моего жениха.       Толпа затихла.       Эридан впервые отступила. Всего на шаг. Без драматических взмахов рук. Без выкриков. Только медленный вдох. И воздух — повиновался.       Вспышка яркого белого света, вырвавшаяся из ее груди. Серебристые ленты опутали девушку. Её волосы растрепались и поднялись вверх — развеваясь, удлиняясь, будто прядь за прядью впитывала магию. Изогнутая брошь придерживала часть прядей в пышном пучке, другая же часть струилась и мерцала, как иней на паутинке, прикрывая спину плотным темным покрывалом. Охотничий костюм начал рассыпаться — черная ткань разлетается тысячами пепельных лепестков. Обнаженное тело скрылось за серой дымкой тумана, избегая вульгарности.       Туман уплотнился, будто соткав из воздуха новый наряд, столь же воздушный и почти прозрачный, как облака. Открытые плечи, лёгкие серебристо-белые ткани, как мираж, многослойной юбки и, словно в отместку, плотный тёмно-синий корсет, аккуратные сандалии с вихревой сектой узора, оплетающие ноги до колене. Платье подчеркивающее стройную фигуру, словно нарочно демонстрирующее хрупкие плечи, бюст, острые лопатки, тонкие лодыжки, округлые бедра. И крылья, большие, сияющие мягким лавандовым цветом. Полупрозрачные, украшенные серебристыми каплями росы.       Зрители выдохнули — хором, как единый организм. Сотни глаз расширились в восхищении, даже восторженные возгласы застыли на губах. Кто-то уронил веер, кто-то — челюсть. У кого-то выскользнул бокал из пальцев. На фоне сверкающей Стеллы, привыкшей быть центром любого внимания, Эридан теперь выглядела… как прелестная нимфа. Величественная и недосягаемая.       Авалон, напряженно наблюдавший за всем, пораженно замер. Его глаза расширились, дыхание застыло в груди. Словно время остановилось. — Эри?.. — одними губами произнес он, но его услышали.       Она бросила на него короткий, лукавый взгляд. Ни одной лишней эмоции. Только мимолетное движение ресниц. Взгляд обещания: Молчи. Я скоро. Стелла моргнула. Потом ещё раз. Пару раз открыла рот, словно хотела что-то сказать — что-то язвительное, победное, — но звуки застревали в горле. — Ты… ты же… ведьма? — выдавила она наконец, уже не так уверенно. — Ах да, — протянула Эридан со злой усмешкой. — С чего ты вообще взяла, что я ведьма? — И уже серьезнее: — Пора заканчивать этот фарс.       И грянула буря.       Стеллу сдёрнуло с места порывом ветра. Крылья затрепетали протестующе, но её унесло в сторону, как тряпичную куклу. Она пыталась выровнять полёт, но вихри складывались в коварные спирали — затягивающие, закручивающие, сбивающие с курса. Эридан наконец-то поднялась в воздух — но не летела, нет. Она шла по воздуху, словно по ступеням невидимого моста, окружённая ореолом прозрачного света. Руки её двигались легко и элегантно — без лишних жестов. Взмах ладони и воздух закручивался, сжимался, прорезался холодными клинками.       Первое заклинание — тонкое, острое, как игла — пронзило световой щит Стеллы, и тот дрогнул. Второе — более широкое, как веер лезвий — щит заискрил, затрещал. Третье… сломало его окончательно.       Стелла закричала — от удивления, от ярости, от боли. Она всё ещё летала, металась, пускала солнечные лучи, но они гасли в ловушках, разрезались потоками, отскакивали от плотных воздушных щитов.       Фея воздуха шла вперёд — медленно, торжественно, как полагается будущей герцогине, и каждая её атака была искусством. Молниеносным. Точным. Безэмоциональным. Жестоким.       Арену сотрясали крики боли, теряющиеся в гуле разыгравшейся стихии. Как когда-то лже-Авалон, принцесса Солярии вовсю знакомилась с плотными поверхностями арены, больно ударяясь о те преграды, которые создали ее неосторожные атаки. В какой-то момент воздушный поток отпустил ее. Фея с трудом поднялась, тяжело дыша и хрипя от боли. Тело ее саднило, сияние практически полностью погасло. Стелла вскинула голову, отчаянно, с ненавистью смотря на соперницу. Эридан снисходительно взирала на принцессу сверху, в ее взгляде мелькнуло нечто недоброе. Арену окутал густой туман, скрывая происходящее в центре от толпы.       Улыбка леди Греймарк вселила ужас в душу Стеллы. Леди взмахнула пальцем, указывая куда-то вверх. Взгляд принцессы последовал за ним, к плотной черной тучей, нависшей над ареной. Грозовой. Губы Эридан что-то неслышно прошептали и грянул гром. Принцесса попыталась выставить щит, но молния была быстрее ее реакции, пронзив все тело острой болью. Крик застрял в глотке. Но больнее всего было обуглившимся крыльям. На землю упала обессиленная фея, ее трансформация медленно рассеивалась вместе с запахом гари и темным дымом. Карие глаза, наполненные слезами, казалось, навечно запомнили умиротворенное выражение лица Эридан Греймарк. Но страшнее всего был ее взгляд. Ледяной, расчетливый, бесстрастный и оттого особенно жестокий. Стелла плакала не только от боли, но от немого вопроса, застрявшего в глупой, но светлой голове: «Как такая дрянь может быть рядом с профессором Авалоном? Он ведь паладин, строгий, но добрый». — Я могла бы закончить иначе. Но не вижу смысла ломать чужие игрушки.       Эридан опустилась рядом, мягко ступив на землю. Туман растаял, а к ним уже бежали встревоженные люди. Стелла смотрит на неё снизу вверх, чувствуя холод мрамора щекой. В глазах — боль и горечь. Поражение — не только физическое, но и моральное. Но Эридан уже уходит, достаточно насладившись видом, что вызывал больше презрение и жалость, чем удовлетворение.

༻❀༺

      Толпа всё ещё не утихала, восхищённо и возмущённо перешёптываясь — кто-то восторженно обсуждал, как Эридан без особого напряжения переломила ход дуэли, кто-то злобно шипел о несправедливости, кто-то просто не верил в увиденное.       На трибунах поднялся лёгкий шум. Люди вставали, готовясь покинуть арену. Среди них двигался высокий мужчина в простом, почти скромном, по сравнению с местной знатью, костюме глубокого цвета стали. Герцог Авалон Найтмор шагал спокойно, но с явной поспешностью. Его взгляд был сосредоточен на выходе со стороны арены, где, как он ожидал, должна была появиться Эридан.       Он не успел сделать и пары шагов, как кто-то встал прямо перед ним. Парень был высок, излишне наряден, словно собирался не на дуэль любоваться, а на балу плясать. Тёмно-бордовый мундир с вышивкой, рукавицы, обшитые золотой тесьмой, волосы зачесанные до блеска — образ излишне вычурный, но лицо… Лицо красивое и напряжённое, будто его хозяин взял на себя решение эпохального масштаба. — Герцог Найтмор? — раздался слегка хриплый, но уверенный голос.       Авалон приподнял бровь: — Мы знакомы? — без лишней вежливости и расшаркиваний, он спешил.       Парень выпрямился, расправил плечи, даже грудь встала почти колесом. — Нет, но пора это исправить, — у парня был довольно хмурый взгляд, серьезный. — Дориан Арвел. Граф Арвел. Мы не были представлены ранее. К сожалению. — Или, возможно, к счастью, — спокойно заметил Авалон, делая попытку обойти незнакомца. — У меня нет времени на светскую болтовню, — прозвучало довольно резко, Дориан шагнул в сторону, блокируя проход. — Меня ждёт невеста, — нахмурился ещё больше Авалон, понимая, что утверждение спорное. Будет ли Эри его дожидаться? — Именно о ней я и хотел поговорить, — перебил Дориан, и на этот раз в его голосе сквозило чёткое упрямство.       Авалон прищурился. Тень лёгкой усталости скользнула по его лицу, но он сдержал вздох. Вместо этого медленно скрестил руки на груди и едва заметно кивнул: — Пять минут, — бросил он. — Не больше.       Дориан кивнул. Говорить было сложно — не потому что не знал, что сказать. Потому что чувства сжигали изнутри, подступали к горлу, сжимали ладони в кулаки. И всему виной — образ Эридан в облике феи, он и не знал, что она так умеет… — Я не собираюсь устраивать сцену, — Дориан прокашлялся, чувствуя небывалую сухость в горле. — Но я должен это сказать. Вы не подходите ей.       Авалон смотрел на него молча, будто оценивал, стоит ли всерьёз воспринимать сказанное. На миг его лицо даже стало заинтересованным, но лишь на долю секунды.       Дориан продолжил: — Вы понятия не имеете, какая она. Я… я знаю Эридан с первого курса. Она была… не такой, как все. Не стремилась понравиться, не цеплялась за титулы. Грубая, сдержанная, колючая. Но настоящая, — юноша запнулся и умолк, видя скептическое выражение лица собеседника. Взгляд фиалковых глаз переменился, он словно смотрел на раздражающую букашку, которая несла какую-то околесицу.       Дориан сглотнул. Хоть он и прервался, но воспоминания унять уже не мог. Он помнил, как сперва бесился и пытался всячески задеть наглую Греймарк, играющую в благородство. Вот только она не играла, а была такой — истинной леди, достойной и стойкой. В течение года он из ее врага превратился в стороннего наблюдателя. А потом в того, кто хотел быть рядом. Он любил замечать слабости Эридан, когда эмоции брали верх над спокойствием — как она сердилась, искренне смеялась, обижалась или даже однажды плакала. Но не менялась и не ломалась, не теряла себе. Ей не нужно было прятаться за титул, чтобы быть кем-то значимым.       Он смотрел мимо Авалона, будто всё ещё видел ту девчонку с ясными серыми глазами, что улыбалась ему без фальши. Говорила то, что думала и не пыталась понравиться, ни разу. Которая поменяла его, шаг за шагом, нанося болезненные и сокрушительные удары, не физически, морально. Каждый ее словесный выпад, казалось, имел больше смысла, логики и правоты, чем все вечерние бессмысленные разговоры за бокалом вина с Ивет и компанией. Дориан не сразу понял, что влюбился, а когда понял… стало поздно. По Академии разнёсся слух о помолвке Эридан с наследником герцога. Он сперва не поверил, но когда сама девушка подтвердила это с привычным хладнокровием… Она не могла лгать. И спустя полгода покинула Академию, бросив учебу, Лиану и его, в конце концов. Он до сих пор не мог понять, почему она согласилась на это, хотя догадки были. Ее род, опозоренный и разобранный, слишком медленно вставал на ноги. Возможно, причины крылись именно в долге. — Когда она уехала, я думал, что всё. Всё потеряно, — Дориан опомнился, горечь сквозила в его голосе. — Но вы… вы с ней оставались помолвлены четыре года! — его голос задрожал, то ли от злости, то ли от радости. Тогда он действительно радовался этому, ведь холодность их отношений дарила надежду, что Эридан дождется его. Что он успеет закончить Академию, стать кем-то, а не быть просто графским сыночком. И тогда… спасет ее, как принц на белом коне. Вот только где-то случился сбой и его принцесса не дождалась.       Авалон выдохнул. Не с раздражением, с тем тяжёлым терпением и усталостью, которые свойственны тем, кто слишком долго и часто выслушивал бредни учеников. Может прервать молодого человека, но ему было слишком интересно, прозвучит ли здесь хоть что-то путное? А ещё парнишка успел его задеть, ведь мужчина действительно игнорировал Эри несколько лет. Не специально, просто не задумывался, как это выглядит со стороны. И не догадывался, что это создаёт невесте трудности. — Где вы были эти четыре года? Вы — её жених, так? Вы… ведь всегда были слишком далеко! А она одна терпела все унижения на публике, пока Лиана не стала официальной принцессой. Работала на ваше благо, преодолевая дворцовые интриги, — шепот Дориана был наполнен сожалением, те редкие встречи с Эридан на мероприятиях стояли у него перед глазами. Как его гордая бывшая сокурсница давала отпор старым перечницам и нахальным лордам, а он… тогда еще не мог ей ничем помочь. — Ещё ваши постоянные измены! — Не переходите границу, граф Арвел, — Авалон нахмурился. Нет, он знал, что в некоторых сплетнях выступает героем-любовником, у которого по женщине в каждом городе и по несколько учениц в каждой школе-академии. Но нужно ведь уметь отделять дешёвый трёп от фактов! — А вы не прячьтесь за титулом! — резко воскликнул Дориан. — Вы ей не пара. Вы чужой для неё. Слишком далёкий, слишком занятый. Она не влюбилась бы в вас. Не могла. Даже если это помолвка — она всего лишь слово. Письмо на бумаге, а не чувство!       Молчание. Густое, как гроза. Авалон не ответил сразу, но его холодный взгляд заставил волосы на затылке Дориана встать дыбом. Когда герцог заговорил — голос стал тише, с долей насмешки: — Вы так уверены? Говорите, как мальчик, который долго не играл с куклой, но стоило ей достаться кому-то другому — приревновал.       Дориан замер. — Что?.. Вот она, ваша помолвка и будущий брак. Вы в Эридан видите лишь куклу?! — он словно не знал, за что уцепиться ещё. — Точно малое дитя хватаетесь за каждое слово, — это сравнение царапнуло, ведь Эридан тоже часто называла его ребенком. Но с ее уст он готов был принять такой приговор, вот только это говорил «чертов изменник», из-за которого Эри была вынуждена сражаться на дуэли. Где это видано?! Женщина и на дуэли из-за жениха, да и ещё столь недостойного! — … Это была лишь аллегория, передающая суть. Я ценю, уважаю и люблю свою невесту, — отступил на шаг, словно готовясь уходить.       Дориан сжал челюсть. — Вы серьёзно? Любите, и поэтому позволили ей участвовать в дуэли? Или может уважаете, и поэтому каждый в высшем свете перетирает ей косточки из-за вас? Цените настолько, что вас на публике вместе видели лишь от силы раза три? — Не все отношения основаны на публичных поцелуях, — Авалон усмехнулся, особенно забавно это было из-за условия в их контракте. Дедушка постарался и очень настаивал на отыгрыше счастливых влюбленных, стоит оказаться среди толпы людей. — Некоторые — на доверии. На уважении. На выборе. — А, любви? Чувствах? Она вас хоть любит? — юноша не представлял, как близко был к обезглавливанию. Лишь на мгновение, но паладин представил, как заткнет эту раздражающую голову. Ведь ответ на этот вопрос был однозначной загадкой, которая склонялась к отрицательному значению. — Хотите сказать, что Эри любит вас? — Без понятия, — честно признался Дориан. — Но я бы хотел узнать. Хоть шанс получить. А у вас… у вас даже этого не было. Вы стали женихом просто потому, что так решили титулы. Политика. Удобство. Но не потому, что вы были рядом. — Я стал её женихом потому, что она согласилась, — спокойно парировал герцог. — Эри рассудила и решила. А моя милая невеста, как вы должны знать, не из тех, кто плывёт по течению. Её выбор — это её выбор. — Или её обязанность, — сквозь зубы прошипел Дориан, на его лице появились желваки. На секунду между ними повисло молчание. А потом Авалон шагнул ближе, почти вплотную. Его голос остался ровным, но в нём появилась ледяная твёрдость: — Послушайте, граф Арвел. Я повторюсь: вы ведете себя как мальчишка, который потерял игрушку, потому что прятал её в ящике, пока не пришёл кто-то и не начал с ней играть. Проблема не во мне. Проблема в том, что вы молчали. Четыре года, говорите? За это время можно было завоевать целый мир, но вы даже раз не осмелились заговорить с Эридан. Хотели защищать? Чушь! Ведь вы лишь наблюдали за ее «мучениями» в полном одиночестве.       Дориан отвёл взгляд. Глаза сверкали — от злости, стыда, боли, всего сразу. Авалон добавил, уже мягче: — Эридан — не награда и не трофей. И уж точно не девушка, которую можно отвоевать. Она делает выбор сама. И этот выбор — не вы.       Авалон развернулся, но прежде чем ступить прочь, задержался ещё на мгновение, бросив через плечо: — Я бы не советовал вам продолжать упорствовать, граф. Вы влюблены, но… — взгляд фиалковых глаз остановился на появившейся из ниоткуда, словно черт из табакерки, фигуре, — вы явно не угроза. Пыл и трусливость, безвредная комбинация. Ваше Высочество, — герцог склонил голову в приветствии, за ним последовал и вздрогнувший от неожиданности Дориан. — Герцог, — Каэль усмехнулся понимающе. Что ж, его предупреждение более недельной давности действительно казалось чем-то несусветно мелким и не имеющим смысла. — Поздравляю с победой, к слову. — Эти слова должны быть адресованы не мне, — мужчина выровнялся, тоже тонко улыбаясь будущему королю. — Но я признателен и передам ваши поздравления Эри.       Авалон ушел.       Тяжелая поступь затихала за углом, и Дориан сделал шаг вперёд, чтобы двинуться следом — он всё ещё надеялся увидеть Эридан, пусть издалека. Нет. Его обвинили в трусости? Глупость, ведь сейчас отчаявшийся граф готов был попробовать. Он мог бы крикнуть. Подойти и прилюдно признаться. Или чего получше — похитить Эридан прямо отсюда! Сердце Дориана колотилось, как у школьника, голова прояснилась.       Но тут… — О, да бросьте, граф. Не унижайтесь. К тому же, вас никто ещё не отпускал, — явный намек на отсутствие должных почестей. Дориана покорежило, он словно себя увидел в первый год обучения в академии. Стало тошно. Они ведь не дети…       Голос наследного принца звучал лениво-насмешливо, бархатно, с особой благородной интонацией. Каэль, смотрел как хищник, заметивший дёрнувшуюся мышь. И наконец неспешно приблизившись, он с самым невинным выражением на лице добавил: — Я ведь говорил герцогу, что вы рано или поздно заявите о себе. Я оказался прав, не так ли, милорд Арвел? — Ваше Высочество, — процедил Дориан, заставив себя вновь склониться в глубоком поклоне. Мундир будто стал теснее в груди. — Ой, давай без излишних формальностей, — принц отмахнулся насмешливо, будто играя с жертвой. — Мы оба знаем, что за этими манерами у тебя далеко не рыцарское прошлое. Помнится ты любил издеваться над Лианой в школьные годы?       Губы Дориана дрогнули. Он не поднимал взгляд, хоть и выпрямился. — Она простила меня. — Она — да, — резко отозвался Каэль. — А я — нет.       Повисла тишина. Принц прищурился, скрестив руки на груди, склонив голову к плечу. — А теперь, ты хочешь пройти туда? — Он указал подбородком в сторону, куда ушёл Авалон. — Увидеть мою драгоценную будущую герцогиню? Рассказать ей о искренней любви? Порыдать у ног? — Это не ваше дело, — процедил уязвленный граф. — О, поверь, моё. Потому что пока Эридан — подруга Лианы и невеста… пардон, почти уже жена герцога, она — часть нашего круга. А в наш круг такие, как ты, вход получают только по приглашению. У тебя его нет и не будет, — это все сильнее напоминало академию, только теперь Дориан оказался в шкуре деревенщины. Или проще — неугодного дворянина.       Дориан молчал, сжав кулаки. Но Каэль, наслаждаясь каждым словом, продолжил, не торопясь: — Ты много говоришь о её «настоящем лице». О том, какая она неподдельная. Но, знаешь что? Я тебя не виню в наивности. Эридан — блестящий игрок. Она не врёт — это правда, вот только ей и не нужна ложь, чтобы добиться желаемого. Достаточно придворной хитрости, нескольких масок и умения вывернуть все наизнанку. И да, она выбрала Авалона из расчёта… Ой, ты ведь говорил, что титулы ей не нужны? Что она выше этого? — Он рассмеялся. Глухо, сухо.       Дориан замер, а принц подошёл ближе и, понизив голос, добавил: — Ты влюблён в девочку, которую придумал. В сказку, в символ, в идола. А Авалон, несмотря на всю возвышенность паладина и отдаленность профессора от светской жизни, рядом с реальной женщиной. И знаешь, что забавно? — он не дожидался ответа: — Герцогу хватило несколько редких встреч, чтобы узнать настоящую Эридан. А ты понятия не имеешь, какая она, даже после тесного общения на протяжении двух лет и… пяти лет наблюдения издалека? Да? — Я… — сдавленно начал Дориан, но не нашёл слов. — Ты боишься признать, что проиграл. Что тебе не хватило мужества признаться. Так найди его в себе сейчас и продолжай молча улыбаться, фальшиво, как и должно такому ничтожеству, — Дориан вздрогнул, смотря в ясные глаза принца.       Казалось, Каэль лишь на несколько лет старше, но взгляд… взгляд властного мужчины, который прекрасно знает, что вся власть — в его руках. И не боится ею злоупотреблять в своих целях. Совсем не тот смешливый принц, которого привык видеть граф на публике. Каэль чуть отступил назад, уже почти равнодушно: — В общем, ты никуда не пойдёшь. Потому что сегодня, граф Арвел, ты не нужен ни ей, ни мне, ни даже себе.       И после паузы: — Возвращайся в зрительный зал. Можешь даже выпить за победу своей бывшей однокурсницы. А к ней… не подходи. Пока не станешь тем, кто достоин хотя бы взгляда.       Дориан остался стоять. В полном молчании.       Принц ушёл не оборачиваясь. А Дориан впервые за долгие годы почувствовал не гнев, не боль, а пустоту. И внутри этой пустоты росло осознание: он действительно не знает, кем ему быть дальше. Если всё, ради чего он жил и о чем мечтал — уже не его.