5) Повелитель смерти

«Siste, viator». Остановись, путешественник. — Латинская надпись на надгробной плите.

***

      Когда Гарриет Поттер встретила СМЕРТЬ на вокзале, в пространстве между мирами, она не ожидала, что ей будет дана еще одна жизнь. Она ожидала, что сядет в поезд, покинет вокзал и поедет на встречу со своими родителями, будет играть с Сириусом и Фредом и расскажет Ремусу и Тонкс все о дорогом Тедди Люпине. И там она, по всей вероятности, осталась бы на всю вечность.       Вместо этого веселая старая карга сообщила ей, что, несмотря на то, что она сломала Старшую палочку пополам, перелетела через Тихий океан и бросила осколки в море, несмотря на то, что бросила Камень Воскрешения в кипящий гейзер, несмотря на то, что оставила Плащ-невидимку Тедди, она все еще оставалась Повелительницей Смерти. И теперь, когда она наконец умерла, прожив до преклонного возраста 200 лет и проведя последние сто с лишним лет своей жизни в мире и спокойствии, она должна была родиться заново. Потому что она была Повелительницей Смерти — нет, они не стали объяснять, что это на самом деле означает, потому что она должна была сама это обнаружить — и пока кто-то другой не сумеет завоевать этот титул у нее, она никогда не умрет по-настоящему.       Старая карга была очень разговорчивой и провела ей экскурсию по Царствам — по различным железнодорожным вокзалам (и автобусным остановкам, и пристаням, и…), районам Ада, разным Раям…       Гарриет познакомилась с дементорами, которые любили ее слишком сильно (она не хотела узнавать, что происходит, когда душа получает Поцелуй), с адскими церберами, по сравнению с которыми Пушистик выглядел щенком (у них было не только три головы, но и змеиный хвост, рога и шипы, и огромные когти, как нечестивое потомство Пушистика и Норберта), голодных летифолдов и фестралов, соревнующихся за большой кровавый кусок мяса неизвестного происхождения, и, наконец, ей представили феникса, который едва не поджег ее (могут ли души загораться?).       Затем ей представили Высшие Сущности, и тогда старая карга превратилась в молодого человека с волосами цвета воронова крыла, похожими на ее, и смеющимися фиолетовыми глазами. По-видимому, это был ХАОС, Трикстер из Девяти, младший брат ПЕРЕМЕН. Высших Сущностей было девять, и ХАОС перечислил ей всех восьмерых.       — А… девятый? — рискнула спросить Гарриет, когда показалось, что другой закончил. Но они просто рассмеялись и сказали, — Ты встретишься с ними позже.       Но Гарриет так и не встретилась.

***

      Однако Гарриет все-таки смогла навестить свою семью. СУДЬБА вмешалась, когда ХАОС закончил тур, и привел ее к ним. Это был очень короткий визит, с множеством объятий и поглаживаний по волосам, и ее отец даже попытался поднять ее на руки, хотя ее душа приняла облик взрослой женщины.       Позже они пожелали ей удачи в ее «следующем великом приключении». Там был даже Северус Снейп, который с расстояния хмуро смотрел на ее отца. Она думала, что он будет игнорировать ее, пока она не собиралась уходить, но он только рявкнул ей, чтобы она не вляпывалась в неприятности, если сможет. И Гарриет ушла с СУДЬБОЙ, посмеиваясь над словами бывшего Мастера Зельеварения. Давно она не слышала от кого-либо таких слов.       — На этот раз привези с собой мальчика! — услышала Гарриет крик сзади. Похоже, это была Тонкс. — Или девочку! Мы не привередливы!       — А что, если я хочу внуков? — громко возразил ее отец, но мать толкнула его локтем.       И СУДЬБА, хихикая, потащила ее обратно на вокзал, обещая ей на этот раз лучшую жизнь.       — Просто расслабься, — сказала СУДЬБА, увидев сомнение на лице Гарриет, но это ничуть не успокоило ее. — Все будет хорошо. Увидишь.       Жизнь встретила ее на одном из вокзалов и дала ей билет на поезд, сообщив, что она начнет восстанавливать свои воспоминания с восьмилетнего возраста и должна будет восстановить большую их часть к девяти годам. То, сколько именно она вспомнит, будет зависеть от нее самой.       Затем приехал поезд и увез ее.

***

      — Знаешь, почему для некоторых вещей есть пророчества, а для других нет?       Гарриет вспомнила, как она вздрогнула от неожиданного вопроса СУДЬБЫ, когда они ждали поезд. Затем, поскольку она и изначально не была столь философски настроена, она ответила:        — Э-э… — и замялась.       СУДЬБА улыбнулась ей, не обращая внимания на ее неспособность ответить:        — Ну, а что, по-твоему, такое судьба?       — Э-э, — красноречиво повторила Гарриет. — Предназначение? Заранее определенный ход событий?       — Не совсем, — поправила СУДЬБА. — Это результат миллиардов людей, делающих миллиарды выборов, которые в конечном итоге приводят к определенному набору событий. Пророчества делаются только для этого набора событий и намеренно остаются расплывчатыми, потому что даже в рамках одного набора событий есть несколько вариантов их развития в зависимости от обстоятельств. Это, по сути, вопрос вероятности.       К сожалению, Гарриет не совсем понимала, чем это отличается от предопределенных событий. Конечно, судя по словам самой СУДЬБЫ, предопределенные события не были полностью неизменными, но если вероятность их наступления составляла 99,999%, разве этого не достаточно, чтобы считать их предопределенными? И именно поэтому люди часто так упорно пытались изменить неблагоприятную для них судьбу. Они боролись за те 0,001% шанса.       Но, по-видимому, СУДЬБА еще не закончила.       — Так почему, по-твоему, ты стала Повелителем Смерти? — спросила она.       Но Гарриет не имела ни малейшего представления. Она даже не понимала, какое это имеет отношение к текущей теме разговора. Тем не менее, она попыталась ответить:       — Может быть, это потому, что множество людей приняли множество решений, которые привели к тому, что я стала владелицей всех трех Даров?       По снисходительной улыбке, все еще игравшей на лице СУДЬБЫ, она поняла, что это не был правильный ответ, или, по крайней мере, недостаточный. Яркий и блестящий поезд остановился рядом с ними.       — Ничего, однажды ты поймешь, — мягко сказала СУДЬБА и подтолкнула ее к поезду. — А теперь иди. Пора.       И Гарриет поехала.

***

      — Ты не должна пробовать приготовить это зелье в одиночку, ты же знаешь, — заметил Скат Гримм, наблюдая, как Хадрия помешивает котел, наполненный бурлящей жидкостью персикового и розового цвета.       — Ну, ты же здесь, разве нет? — ответила она с дерзкой улыбкой и добавила в жемчужную жидкость флакончик с серебряными кусочками. Серебристые скорлупки зашипели и растворились в смеси, превратив раствор в бледно-лиловый. — Кроме того, мне действительно нужно подтянуть свои знания по зельеварению, иначе Снейп убьет меня, когда я наконец поступлю в Хогвартс.       — Это зелье выше уровня ЖАБА. Ты переусердствуешь, — заметил Скат, как будто когда-то не учил маленького ребенка, как создавать патронус ради некоторого просветления. — Ты становишься похожей на своего кудрявого друга из другой жизни. И где ты вообще взяла скорлупу яиц Окками?       — Ну, поскольку они обычно стоят слишком дорого, чтобы я могла их купить без ведома Гервальда, я попросила Не украсть несколько, — пренебрежительно сказала Хадрия и протянула руку за спину. Из ее плаща выпала бутылочка с порошком руты.       Эта штука была в его желудке!       — Не совсем. Его желудок-хранилище — это скорее пищевой мешок, чем желудок. Его настоящий желудок — это тот, который действительно переваривает все.       — Откуда… Откуда ты это знаешь?       — ХАОС сообщил мне об этом перед моим возвращением, во время тура. По-видимому, они одно из их любимых созданий. СМЕРТЬ никогда не учила тебя всему этому?       — У меня есть дела поважнее, чем изучать внутренности плотоядных тварей из теневой плоти!       — Но ты знаешь анатомию дементора.       — Это потому, что они иногда присоединяются ко мне, когда я иду на охоту, — резко ответил Скат. — Знаешь, я предпочитаю тебя, когда ты была еще невинной маленькой девочкой.       — Невинной? — Хадрия рассмеялась, снова помешивая котел, добавив в смесь щепотку порошкообразной травы.       — Да. Невинной. Наивной. Выбирай сама. В смысле, ты подружилась с Гриммом, последовала за Темным Лордом домой…       — Бывшим Темным Лордом. И, технически, он меня похитил.       — Ты не особо сопротивлялась. И я бы не сказал «бывший», учитывая, что он, похоже, взял научный отпуск с планами вернуться к власти. А еще ты приручила Летифолда, не говоря уже о том, что не боялась ничего, кроме страха, что привело к тому, что ты увидела и поймала Боггарта в его истинном обличье. Ни один опытный ребенок или взрослый не сделал бы всего того, что сделала ты.       — … В общем, ты предпочитал меня, когда я был идиоткой, которая ничего не знала и верила тебе на слово, когда ты мне что-то говорил.       — Ну, если ты так говоришь…       — Хадрия! Гейст отказывается есть!       Гримм и девятилетняя девочка, которой скоро исполнится десять, повернулись к двери. Хадрия быстро закончила последнюю нагревку, крикнув:       — Иду!       — Скажи, ты знала, что он Грин-де-Вальд, когда дарила ему Богарта? — Скат не смог удержаться от вопроса.       — Не совсем. В то время он просто казался мне знакомым, как будто я видела его в каком-то мультфильме или сериале, которые раньше смотрел Дадли. В частности, в роли злодея. Что не так уж и далеко от правды, поскольку я лично не знала Грин-де-Вальда. Он был просто тем самым особо злобным парнем из газет и учебников истории, понимаешь. Что было действительно странно, потому что я также чувствовала себя виноватой за то, что он напоминал мне злодея, хотя я не могла вспомнить, почему. Да, он не был лучшим родителем, но я думаю, что, учитывая все обстоятельства, он неплохо справлялся. Или, может быть, у Дурслей низкие стандарты. Но как его можно не любить? Я понимаю, почему Дамблдор проникся к нему симпатией, — ответила Хадрия, рассеянно поглаживая карманы джинсов. — Черт! Где моя палочка?       Раздался громкий рык, похожий на пение черной дыры, и палочка с грохотом упала на пол.       — О! Но! Ты не должен был есть мою палочку! — воскликнула Хадрия, поднимая палочку, которую Геллерт купил ей два года назад.

***

      Грегорович был довольно шокирован, когда они навестили его, потому что, похоже, он узнал в Геллерте незаконнорожденного сына Грин-де-Вальда (очевидно, он все еще не простил Геллерта за то, что тот украл у него Старшую палочку) и изгнал бы их из магазина, если бы не упал в обморок при виде Гримма, стоящего за их спинами.       После того как они привели его в чувство и заверили, что он (скорее всего) не умрет в ближайшее время, им удалось более или менее заставить его продать ей палочку. Он был также очень шокирован, когда ее палочка выбрала ее, потому что он видел в ней племянницу бывшего Темного Лорда, а она оказалась в паре с палочкой из бузины с сердцевиной из пера василиска, длиной одиннадцать с половиной дюймов.       — Смерть надвигается на всех нас! — воскликнул палочник и как можно быстрее выпроводил их из своего магазина. В то время Хадрия была еще маленькой девочкой (в основном), не имевшей ни малейшего представления о том, что происходит, хотя все это казалось ей довольно забавным.       — В следующий раз мы пойдем к Олливандеру. Он немного более осторожен и менее экспериментален со своими палочками, но, по крайней мере, он не относился ко мне так, как будто я пришёл убить его или что-то в этом роде! — разглагольствовал Гервальд, уводя Хадрию. (Оглядываясь назад, Хадрия задавалась вопросом, не был ли он втайне доволен реакцией Грегоровича.)       — Хорошо, — согласилась Хадрия. — А что такое перо василиска?       — Змеиные волосы или что-то в этом роде. Не беспокойся об этом, — был небрежный ответ Геллерта.       И тогда Хадрия решила спросить, как можно более невинно:       — Кто такой Грин-де-Вальд?       Она получила удовольствие, наблюдая, как Геллерт на долю секунды замер, прежде чем ответить с натянутой легкостью:       — Темный волшебник, который пытался править миром.       Фыркнув, Хадрия спросила:       — Ух ты, почему все злодеи хотят мирового господства? — И напряжение исчезло так же быстро, как и появилось.

***

      — Феликссемпра, — пробормотала Хадрия, проведя палочкой над кипящим котлом. Голубовато-синяя жидкость внутри на мгновение засияла, а затем успокоилась. Она сняла котел с огня и поставила его на поднос у окна, где на него могли падать солнечные лучи. Зелье будет готово через шесть месяцев.       Хадрия нашла Геллерта на кухне, пытающегося засунуть большую рыбу в пасть Боггарта, который в данный момент по неизвестным причинам принял облик Книзла.       — И это одна из причин, по которой я не могу не смотреть на него и думать «мимими», даже когда знаю, что он бывший Темный Лорд, — пробормотала Хадрия Скату, наблюдая за странно милым зрелищем, как Грин-де-Вальд борется с упрямым, шипящим и мяукающим волшебным котом.       — Он был таким, когда был моложе. В своей прошлой жизни, — пробормотал Гримм в ответ. — У него было много… забавных моментов, когда он был маленьким первокурсником в Дурмстранге.       — Ты его преследовал?       — Не совсем. Но я видел его пару раз раньше.       — Кого видел? — спросил Геллерт, таща Боггарта к ним. — Хадрия, Боггарт умрет с голоду.       Хадрия подумала, что он зря драматизирует, ведь они оба знали, что боггарт на самом деле не нуждается в пище. Просто иногда ему нравится есть.       — Но… ты кормил его больше года! — воскликнула она, вернувшись в «обычный» режим девятилетней девочки.       — Да. И в течение последнего года он без жалоб ел все, что я ему давал. А что ты вообще делала в своей комнате? Весь дом пахнет тимьяном.       — Скат говорит, что травы дают смелость и отгоняют кошмары… — сказала Хадрия, поняв причину нежелания Гейста сотрудничать. (Кто знал, что боггарт не любит тимьян?) — Поэтому я положила немного под подушку, замочила в ванне и сожгла над гробом.       — Подожди. Подожди минутку. Так у тебя ванна полна тимьяна и… — Здесь Геллерт нахмурился. — Гроб? Зачем тебе гроб?!       — Он был в комнате, — ответила Хадрия, делая вид, что не понимает его. Гримм не смог сдержать смеха.       — В гробу ничего нет, правда? — пробормотал Геллерт, потирая виски, надеясь, что дом, который он снял всего месяц назад, не был заражен привидениями или обитаем вампирами.       — Ну, сейчас он пустой… — пробормотала Хадрия.       — Я не помню, чтобы в последний раз, когда я заходил в твою комнату, там был гроб. — Это было месяц назад, когда они только переехали.       — Конечно, видел! Он огромный! С светло-кремовыми занавесками и большими пушистыми подушками и…       — Мы говорим об одном и том же, верно?       Хадрия притворилась озадаченной:        — Да? О том, в чем некоторые люди иногда спят?       — Это кровать с балдахином! А не гроб! Скат! Чему ты ее учишь?!       Через час Хадрия и Гримм вернулись в ее комнату, дверь которой была тщательно заперта, как и всегда с тех пор, как она восстановила свои более практичные воспоминания о работе аврором. Хадрия открыла маленький гроб, лежавший у изножья кровати, и одним взмахом палочки отправила весь беспорядок из тимьяна в гроб. Трава выполнила свою задачу, замаскировав запах приготовления зелья и раздражая Геллерта.       — Откуда ты вообще взяла гроб? — спросила Скат. Хадрия закрыла мрачную красоту и села на его темную деревянную крышку.       — Он был здесь, когда мы переехали. Вампирский ребенок был не слишком доволен, но Но удалось его отпугнуть.       — Так ты все-таки не врала, — иронично заметил Гримм. — Надеюсь только, что ты случайно не разозлила какой-нибудь древний клан вампиров…       Хадрия подумала:        — Ну, парень действительно был похож на Дадли или Малфоя… Перед уходом он крикнул: «Мой повелитель узнает об этом!»       Гримм вздохнул:        — Когда ты собираешься сообщить нашему Темному Лорду, что Повелитель Смерти пробудился и создает проблемы в теле его невинной Маленькой Гидры?       «Маленькая Гидра» — так Геллерт прозвал Хадрию, и это прозвище было весьма уместным, учитывая ее новый патронус.       (После ухода с должности аврора патронус Гарриет изменился с оленя на лань, символ ее тихой силы и любви к другому, когда она занялась исцелением. Неудивительно, что ее патронус снова изменился после ее «возвращения» — как любила называть это Хадрия, но ни Гримм, ни Хадрия не знали, почему он превратился в девятиглавого змееподобного зверя).       — Не в ближайшее время, — ответила Хадрия. — Сначала он должен раскрыть себя. И даже тогда… Посмотрим.

***

      Геллерт всегда поощрял Хадрию читать и стремиться к знаниям. Одну треть того, что она узнала, ей преподал Скат, еще одну треть она уже знала из своей прошлой жизни, а последнюю треть преподал сам Геллерт, который начинал подозревать, что девочка — своего рода вундеркинд. Конечно, она была Избранной, но все же она была очень странной. Она быстро училась в большинстве областей, была совершенно упрямой в других предметах и повсюду усваивала неправильные идеи.       Хадрия получала огромное удовольствие, раздражая своего Темного Стража, хотя в половине случаев это было случайностью.       Через шесть месяцев после инцидента с тимьяном и гробом семья Гринсен собрала вещи и уехала из США в Мексику, где они собирались остаться на неделю.       Когда они прибыли в Мексику в канун Дня мертвых, Геллерт забронировал им номер в гостинице, а затем ушел исследовать город. Хадрия решила остаться в номере на весь день, так как Скат сказал ей, что он собирается навестить ее, и она не хотела вызывать ненужную суматоху, если Гримм решит выследить ее на каком-нибудь переполненном рынке, полном волшебников, которые могли бы его увидеть.       Обед она приготовила сама, в чем была довольно хороша, вероятно, потому что Дурсли заставили ее научиться готовить, как только она смогла дотянуться до плиты, стоя на табуретке. А Скат заглянул на час, прежде чем уйти, потому что СМЕРТЬ поручила ему работу.       Когда Геллерт вернулся, он принес с собой стопку книг и бросил большую часть из них в руки Хадрии. Некоторые книги выглядели древними, с изношенными кожаными обложками и потрепанным желтым пергаментом, который был тонким и испачканным темно-коричневыми пятнами. Половина из них была написана завитками, каракулями и линиями, которые Хадрия не могла разобрать.       — Гервальд, я не знаю Науатль и Майя, — сказала она своему опекуну, и он бросил ей в руки старый словарь, поверх стопки книг, которые уже лежали там.       — Для чего они? — спросила Хадрия, листая одну из книг, в которой были иллюстрации солнц, червей, черепов и цветов, сопровождающие тексты.       — Это книги по Некромантии. Настоящее воскрешение мертвых слишком рискованно для любого, включая тебя и меня, поэтому ни один из нас не будет пытаться это сделать, но не помешает почитать, что другие волшебники говорят на эту тему, — ответил Геллерт. — Они, похоже, считают, что Смерть — женщина. Они называют ее Санта-Муэрте.       Хадрия решила не говорить Геллерту, что СМЕРТЬ не имеет пола, даже если он предпочитает форму мужчины, так же как СУДЬБА предпочитает форму женщины. Она не хотела утруждаться объяснениями, как она узнала эту информацию, потому что даже Скат не мог научить ее чему-либо о Высших Сущностях, если она не стала Повелительницей Смерти или не умерла и не вернулась из мертвых, как Геллерт. И Геллерт знал это.       Поэтому Хадрия просто отнесла книги в свою комнату. Не развалилась на кровати, играя со своей хрустальной фляжкой с Феликсом Фелицисом (катая фляжку с ее волнистым корпусом). Зелье впитало в себя золотистый оттенок шести месяцев солнечного света и плавало во фляжке, как позолоченная ртуть. Скат был очень впечатлен ее успешным приготовлением зелья, хотя оба знали, что половина ее успеха была связана с тем, что ей повезло при приготовлении. Всегда хорошо, когда тебе сопутствует УДАЧА.       День мертвых был праздником, который на самом деле длился три дня. Хадрия и Геллерт провели первый день, бродя по рынку и кладбищам, покупая бархатцы, Хлеб Мёртвых, сахарные черепа и засахаренные тыквы, в основном потому, что Хадрия попросила их, и Геллерт не видел причин не покупать их, хотя у них не было мертвых мексиканских родственников, чью смерть нужно было почтить и вспомнить. Она понимала, что Геллерт ее сильно балует, и не могла сказать, что это ее беспокоит, скорее наоборот.       Хадрия также получила огромное удовольствие, делая картонные скелеты, раскрашивая их и украшая цветами. Однако после шестого скелета стало очевидно, что Геллерт начал сожалеть о том, что позволил десятилетней девочке читать что-либо о смерти. Тем не менее, он оставил ее одну, когда пошел за ужином, и Хадрия позаботилась о том, чтобы его комната была заполнена скелетами. Она добавила парящие фонари в форме черепов, потому что считала, что они красиво смотрятся.       Когда она закончила, она пошла в свою комнату, которая была соединена с его комнатой дверью. Если Геллерт когда-либо замечал защитные заклинания на ее двери, он никогда об этом не упоминал. Но он вполне мог и не иметь возможности узнать о них, потому что никогда не пытался войти в ее комнату без ее разрешения, по крайней мере, с тех пор, как она в редком приступе детского каприза сказала ему, что хочет уединения.       Через пятнадцать минут подготовка была завершена. Прикроватный столик был перемещен в конец комнаты и накрыт красной тканью. Черно-белая магловская фотография Джеймса и Лили Поттер была помещена на коробку на столике у стены. Столик был украшен цветами календулы. Перед фотографией лежали подношения из хлеба мёртвых и засахаренной тыквы. Затем Хадрия зажгла две свечи по обе стороны от фотографии.       К удивлению, откуда-то подул легкий ветерок, который дарил ощущение безопасности и уюта, и вскоре рядом с ней появился Скат, сказавший ей, что ее родители здесь, с ней, и очень развеселившиеся, поскольку она на самом деле не собиралась связываться с Царством Мертвых. Следующий час она провела в беседе с духами своих родителей, хотя и не могла их видеть. Иногда она получала… впечатления, ощущения того, что они думали, но не могла слышать их ответы. Тем не менее, этого было достаточно, чтобы она знала, что они слушают.       Через некоторое время раздался громкий ругательский возглас, возвещающий о возвращении ее дорогого опекуна. Хадрия попрощалась с родителями и подошла к двери. Он опоздал, как обычно, и Хадрия знала, что это потому, что он был слишком обходительным и харизматичным джентльменом. Он просто не мог удержаться от бесед с незнакомцами и хотел, чтобы все остальные остались о них с благоприятным впечатлением. Хадрия иногда думала, что для нее большая честь быть одной из тех, кого он, казалось, никогда не пытался очаровать или польстить, и она могла видеть его гораздо более разнообразные состояния.       Взглянув наружу, она увидела, как Геллерт пытается оправиться от шока, который он испытал, увидев свою комнату, заполненную черепами и скелетами, которые все радостно улыбались ему из-под цветочных чепчиков с раскрашенными лицами. Хадрия лично считала, что он слишком легко теряет бдительность в ее присутствии.       Хадрия понравилась Геллерту, как-то точно описал Гримм. Сначала она этого не осознавала, но он тоже ей понравился, несмотря на всю эту историю с темным волшебником. Потому что, несмотря на все, что она узнала о темных искусствах, как из своего опыта, так и из путешествий по мирам, ей все равно потребовалось некоторое время, чтобы избавиться от некоторых своих предрассудков в отношении использования темной магии. В конце концов, ей это удалось, особенно после того, как она поняла, что на самом деле важны намерения, и вспомнила, что она сама совершила два из трех Непростительных проклятий… (В ответ на эту мысль ей на ум пришла фраза, четыре слова, которые она раньше считала уместными, но позже поняла, какие негативные последствия они влекут за собой).       В любом случае, Хадрия все еще помнила, как Геллерт поднял ее за ворот рубашки, когда ей было пять с половиной лет, как кошка поднимает котенка, и выбросил из хижины, которую они снимали в Монголии, за то, что она случайно подожгла кухню.       Затем она побрела в соседнюю волшебную деревню, где знала, что ее радушно примут жители. Деревня была маленькой, в том смысле, что все знали, что кто-то ел на завтрак, обед и ужин в прошлый вторник. Там ее знали как племянницу исследователя, посетившего эту местность. Она играла с лошадьми, пила чай со старой женщиной, продававшей соколов, и ходила за дровами в лес с некоторыми деревенскими мальчиками. Все они были старше ее. Некоторые из них баловали ее, а другие любили подшучивать над ней. Ей было все равно. Для нее это было естественным поведением мальчиков.       Однажды она отклонилась от группы деревенских детей, и мальчики, которые ее не любили (потому что она должна была быть дома и играть с куклами, а не заниматься мальчишескими делами), не сообщили об этом остальным, пока не начало темнеть и все не забеспокоились. Но даже мальчики, которые ее не любили, не были настолько жестокими, чтобы хотеть, чтобы маленькая девочка заблудилась в лесу ночью.       Маленькая Хадрия была в основном в безопасности все время, пока находилась в лесу, за исключением того очевидного факта, что она заблудилась. Она была в отчаянии, когда наткнулась на странное большое горбатое существо с рогами. Существо начало преследовать ее, но у него были короткие ноги, и выглядел оно уставшим. Когда оно неизбежно споткнулось, когда Хадрия встретила свою почти верную гибель, раздался бессвязный крик, вспышка зеленого света, звук чьего-то — женщины — крика вдали, и странное существо упало на землю и не поднялось.       Хадрия помнила, как бросилась в объятия своего опекуна, рыдая от страха, извиняясь и испытывая облегчение. А Геллерт отнес ее в деревню, где их ждали деревенские мальчишки, некоторые из которых выглядели так, будто их укусили ведьмы, и неловко бормотали успокаивающие слова и слова утешения. Затем он отнес ее обратно в хижину и в течение следующих трех месяцев не спускал с нее глаз.       Когда Хадрия стала немного старше и вспоминала тот день, она никогда не сомневалась в его поспешном решении выбросить маленького ребенка из дома в приступе гнева. Она никогда не задумывалась, почему он так долго ее искал, или почему деревенские мальчики каждый раз бросали на ее опекуна гневные взгляды, когда видели его. Потому что все, что имело значение, было то, что он в конце концов пришел за ней. Позже Хадрия заметила, что он никогда не подводил ее, защищая от опасности, сколько бы раз он ни делал что-то, что могло подвергнуть ее риску.       — Он, наверное, думает о тебе как о котенке, который мочится везде, портит всю его мебель и ломает все остальное, но слишком невинном и милом, чтобы от него избавиться, — сказал ей Скат, когда она рассказала ему об этом инциденте во время его следующего визита. Тогда она не поняла, что он имел в виду, и просто решила, что раздражающий голос Геллерта (которого звали Совесть) был громче и раздражальнее, чем у большинства. Конечно, теперь она знала лучше. Не то чтобы ее предыдущее предположение было менее ложным.       — Тебе они нравятся? — спросила Хадрия в настоящее время, покусывая хлеб мёртвых.       — Они… артистичны. Но я предпочитаю, когда их не так много, — ответил Геллерт, бросая презрительный взгляд на плавающий перед ним череп-фонарь, вероятно, сдерживая всю полноту своего неприятия ее странного поведения. Затем он повернулся и нахмурился на нее. — Кто сказал, что ты можешь это есть? Пора ужинать.       — Ты не говорил, что нельзя. Ты только сказал, что перед ужином нельзя есть шоколад. К тому же мама разрешила, — озорно ответила Хадрия. (На самом деле Лили Поттер не могла дать никакого устного разрешения.)       Геллерт побледнел:        — Мама?       — Да, ты знаешь, та милая дама, которая меня родила? — ответила Хадрия, рассеянно глядя на еду, которую он принес. — Ничего острого, да?       — Жгучего, — автоматически поправил Скат, выходя из комнаты за ней. — Острое — слишком расплывчато.       Геллерт вздохнул, вспомнив, что сегодня годовщина смерти Поттеров. Он провел рукой по волосам, прежде чем достать принесенную еду. — Нет, привередливая девчонка. Ничего острого.       После еды Хадрия собиралась вернуться в свою комнату, но вдруг обернулась с дерзкой улыбкой:       — Я забыла тебе сказать… Папа просил передать тебе, что «ты делаешь не совсем идеальную работу, но спасибо. — По крайней мере, она так поняла слова отца.       Геллерт помолчал, глядя на нее с бесстрастным выражением лица, а затем мягко улыбнулся и протянул длинную руку, чтобы потрепать ее волосы, похожие на воронье гнездо:        — Скажи ему, что я ничего для него не делаю.       — Эгоистичный Гервальд, — упрекнула Хадрия, пытаясь пригладить свои растрепанные волосы.       — Иногда я удивляюсь твоей способности к дедукции, — рассмеялся Геллерт.       На следующий день у Геллерта появился повод для новых размышлений.

***

      Хадрия знала, что вмешиваться в Законы ЖИЗНИ, СМЕРТИ и МАГИИ — плохо. Будучи Повелительницей Смерти, что бы это ни значило на самом деле, она не была освобождена от всех этих законов. Поэтому она была особенно осторожна, когда экспериментировала с Алхимией и Темными Искусствами. Но иногда все шло не так, как хотелось. И Хадрия любила винить в этом ХАОС, хотя, возможно, это была исключительно ее вина.       Хадрии было десять лет, по крайней мере, ее телу. Ее душе было двести десять лет, хотя у нее было ощущение, что вместо того, чтобы с каждым годом добавляться по году, с каждым прожитым днем рождения отнималось по пару лет, потому что она не чувствовала себя старой, мудрой, спокойной и умиротворенной, как раньше. Это было почти так, как будто ее душа приспосабливала свой ментальный возраст к возрасту ее тела.       Хадрия хотела бы спросить об этом кого-нибудь, желательно ЖИЗНЬ и ВРЕМЯ, но она сильно сомневалась, что у нее будет возможность поговорить с кем-либо из их знакомых… В основном потому, что она не знала языка Фениксов.       Вернувшись к сути, Хадрия чувствовала себя молодой взрослой, запертой в теле десятилетней девочки… большую часть времени. Потому что иногда ей даже не приходилось притворяться ребенком. Ее тело имело свои собственные представления, и ее физический мозг влиял на ее разум и принятие решений гораздо чаще, чем ей хотелось. Поэтому, когда ее физическое тело решило, что, столкнувшись с чем-то совершенно Неправильным, жутким и неподконтрольным, она должна запаниковать и с криками бежать к своему опекуну, Хадрия оказалась увлечена и поглощена иррациональным поведением десятилетнего ребенка.       Все это произошло в сумерках. Солнце только что зашло, и небо было насыщенного темно-синего цвета. Луна была большой и полной, озаряя серебром освещенные фонарями улицы. Дети снували туда-сюда, одетые в костюмы, ходя от дома к дому и прося сладости — новая традиция, появившаяся под влиянием Хэллоуина. Хадрия некоторое время была одной из них, одетая в костюм черной собаки или волчонка.       Гринсенам повезло, что в тот момент поблизости никого не было, иначе пришлось бы прибегнуть к массовому Обливиэту. Геллерт осматривал гробницу на старом волшебном кладбище, когда она ворвалась в могилу, вся черная и мохнатая, а за ней бежала стайка поросят.       — Гервальд! Помоги! Не стой там!       Геллерт уставился на поросят. Бледно-розовые, пухлые и в целом милые… Если бы не их черные глаза, блестевшие в полумраке, и непропорциональные тела. О чем-то говорило то, что первая реакция Геллерта была:        — Это твои новые питомцы?       Очевидно, он привык к тому, что Хадрия находила Темных Существ и держала их. Хадрия не была в восторге.       — Что?       — Штырехвост. Почему ты прячешься за мной?       — Это не Штырехвосты! — воскликнула Хадрия, почти истерически, ее голос стал выше, что ей очень не понравилось.       Геллерт пристально посмотрел на поросят и понял, что на самом деле они были белоснежными — их розоватый оттенок был вызван красными пламенами, которыми он осветил тележку, а их глаза были не узкими, а большими и круглыми, без белков. У некоторых из них вываливались языки с голубоватым оттенком. У одного из них был скелетный хвост, а у другого отсутствовала нога. А прохладный затхлый воздух в гробнице становился все холоднее.       — Маленькая Гидра, что… это такое?       — Я не знаю! Сначала их было трое, а потом они размножились!       — Как ты их нашла и что ты имеешь в виду под «размножились»?       — Э-э… Я экспериментировала с… тем, что было в книгах, которые ты мне дал. В той, которая называлась Души Умерших. Она выглядела так, будто ее написал шарлатан, и я думала, что все это выдумка. Изначально это были мертворожденные поросята, которые Не помог мне найти. В любом случае, я… оставила их в своей комнате, чтобы присоединиться к другим детям и получить угощения, а потом… они нашли меня. Я думаю… они, возможно, «Обратили» других поросят.       Геллерт издал звук, который Хадрия сочла отличным проявлением сдержанности. Она знала, что на его месте она бы ругалась как матрос.       — Что было необходимо для их создания? — спросил Геллерт.       Хадрия нахмурилась, задумавшись:        — Э-э… Моя кровь? Четыре маленьких косточки пальцев от четырех повешенных мужчин, перо ворона, девять ключиц от девяти сорок, копаловый ладан, корень мандрагоры, немного вербены и сушеная мексиканская календула. И, конечно же, трупы поросят. И заклинание, которое звучит как, э-э, Демон Тлакатеколотль.       — Не забудь надеть ожерелья и браслеты из ракушек и танцевать вокруг мертвых поросят, как курица без головы, — хмыкнул Скат, появляясь из тени. Хадрия гневно посмотрела на Гримма.       — Я не танцевала, как обезглавленная курица! — отрезала она. Затем замерла. — Ты наблюдал?       — Да, — лениво ответил Скат. — Кстати, тебе просто нужно обернуть их своим Патронусом. Это должно их «изгнать». В следующий раз попробуй использовать собак или кошек. Или даже кроликов. Свиные Дементоры просто нелепы.       Хадрия и Геллерт уставились на Гримма, и первым отреагировал Геллерт.       — Свиные Дементоры?! — Он резко обернулся и гневно посмотрел на девушку, прячущуюся за его спиной.       — Это был несчастный случай! Клянусь! — запротестовала Хадрия.       — Ты случайно создала Дементоров?!       — Я не ожидала, что ритуал сработает! К тому же я даже не завершила его!       — Ты прервала ритуал, не завершив его?! Ты знаешь, как это опасно?! Ведьмы и волшебники гибли, потому что решали прервать темный ритуал, подобный твоему, на полпути! И не смейся, Скат! Ты плохо на нее влияешь! Не могу поверить, что ты поощряешь ее создавать еще больше этих адских Пожирателей Душ! Ей всего десять! Хадрия Джейми Поттер Гринсен, ты не будешь проводить никаких ритуалов, даже Отдаленно Темного, без моего разрешения, пока не достигнешь совершеннолетия, никогда больше! Ты меня слышишь, юная леди?! Тебе повезло, что Скат не против! Иначе ты могла бы заниматься Запрещенными Искусствами!       После этого палочка Хадрии была конфискована на месяц.

***

      Геллерт узнал, что она может творить магию без палочки, только в тот день, когда она очаровала своих сверстников в Египте.       Он хотел, чтобы она подружилась с детьми своего возраста, и она очаровала их своим буйным нравом и веселым смехом. Геллерт впервые увидел, какое влияние он на нее оказывал, ведь ее поведение и манеры были похожи на его, когда он был рядом… ну, почти со всеми, кроме нее.       В конце концов он вернул ей палочку, увидев, как она без палочки и беззвучно наложила заклинание левитации на деревянные доски, пока знакомила своих новых друзей с научно-фантастическим гироскутером, ставшим реальностью.       Но позже Хадрия поняла, что произвела на своих новых друзей слишком сильное впечатление, и они каким-то образом превратились в обожающих, практически поклоняющихся ей фанатов. Впоследствии она стёрла их память и решила больше никогда с ними не общаться.       А Геллерт отчаялся из-за её замечательного лидерского потенциала в сочетании с её несчастной нелюбовью к славе, несмотря на её привычку делать вещи, которые были довольно… заметными.