7) Возвращение в школу

«Vade in pace». Иди с миром. — Латинская фраза (римский способ сказать «До свидания»).

***

      Однажды утром Геллерт был грубо разбужен громким грохотом. Учитывая компанию, в которой он находился, этот звук был не предвещал ничего хорошего. То, что он все равно не спешил вставать с постели, о многом говорило. Он не слишком беспокоился о том, что могло случиться с Хадрией — она, казалось, умела позаботиться о себе, несмотря на свою тревожную склонность попадать в неприятности — и если что-то в доме было разрушено, то, вероятно, было уже слишком поздно что-либо с этим делать. Если только это не была какая-то медленно действующая неприятность, такая как пролитое зелье или…       Почувствовав запах гари, Геллерт выбежал в коридор, но споткнулся и остановился, услышав громкий и радостный голос:       — Гервальд! Угадай, что?       Вздохнув, Гервальд направился в кухню, не торопясь, поскольку теперь было ясно, что бы это ни было, ничего опасного. Он остановился в дверях и уставился, гадая, когда же он привыкнет ко всему, что связано с Хадрией (прошло уже шесть лет, так что он не испытывал особой надежды).       — Хадрия, это Но, которого ты зажигаешь.       Хадрия посмотрела на своего опекуна и немного нахмурилась.       — О, э-э, да. Ты знал, что когда Летифолд загорается, огонь сам гаснет и не оставляет следов горения? Это довольно круто. Интересно, сработает ли Адское Пламя, поскольку…       — Ты не должна проводить опасные и потенциально вредные эксперименты со своим питомцем, — проворчал Геллерт. — И, пожалуйста, не пытайся использовать Адское Пламя. Это очень опасно, и ты слишком молода, чтобы контролировать его.       — Ладно… Так, что я собиралась… А, да! Точно, — пробормотала Хадрия, не слишком обеспокоенная и явно отвлеченная. Затем ее лицо просветлело, а глаза засияли от возбуждения. — Угадай, что? Пришло мое письмо из Хогвартса!

***

Мисс Х. Поттер Малое Святилище Корнуолл

***

      Письмо было точно таким, как она его помнила, за исключением адреса, в котором, казалось, были указаны только ее комната и графство, в котором они жили, без указания фактического адреса их дома. Она задалась вопросом, не было ли это из-за заклинаний и защитных чар, которые Геллерт наложил на здание, когда они впервые переехали сюда месяц назад, переселившись в Англию из соображений удобства.       Вместе с письмом пришел список школьных принадлежностей для первокурсников. Она прочитала его, и хотя слова были те же, было что-то другое… Что-то очень важное: Хадрия была другой.       — Гервальд?       — Хм?       — Ученики также могут принести сову, кошку или жабу, — прочитала она. — У меня нет ни совы, ни кошки, ни жабы. Но у меня есть летифолд и джарви… Икзад, перестань извиваться и просто вздремни, у меня от тебя все чешется.       Геллерт бросил на нее косой взгляд.       — Ты собираешься пронести их контрабандой?       — Ты должен быть ответственным и сказать «нет», — фыркнула Хадрия.       — Не фыркай…       — Это неприлично, я знаю, я знаю. Но я сомневаюсь, что смогу замаскировать Но достаточно хорошо, чтобы пройти мимо Дамблдора, хотя я, возможно, смогу привести Икзада, если Дамблдор будет в хорошем настроении.       — Я уверен, что с Изадом у тебя все будет в порядке. Ты его Золотая Девочка. А Летифолд — темное существо, так что это может быть слишком рискованно… Нам просто нужно достать тебе волшебный сундук с несколькими отделениями, чтобы ты могла держать Но в одном из них.       — Правда? Ты сделаешь это? — Хадрия бросила на Геллерта тревожный взгляд, полный чистого обожания (он никогда не мог понять, насколько он был искренним, а насколько — целью подлизаться к нему).       Он нахмурился в ответ.       — Я просто не хочу, чтобы эта штука оставалась со мной, когда тебя нет рядом. Это твой питомец, и тебе лучше взять на себя полную ответственность за него. И твоему Гримму лучше не навещать меня без необходимости, пока тебя нет.       Она весело рассмеялась, и они вошли в Косой переулок: один недовольный блондин-волшебник и веселая девушка с волосами цвета воронова крыла.       Никто их не беспокоил, так как никто не мог узнать в них знаменитостей — Геллерта, потому что мало кто помнил, как он выглядел в молодости, и Хадрию, потому что без ее видимого шрама в виде молнии все, что знала о ней общественность, — это выдуманные истории и смутные догадки о том, на кого из родителей она будет похожа. Геллерт на всякий случай наложил на них чары «Незаметности».       Их первой остановкой был банк Гринготтс, где они без проблем пополнили свои кошельки, а затем они отправились в магазин, где продавались волшебные сундуки, и она потратила некоторое время на выбор подходящего сундука — ей не нужен был такой нелепый, как у Муди (кому нужны семь отделений? Только параноидальному Пенсионеру-Аврору), но ей нужен был такой, в котором она могла бы безопасно хранить потенциально незаконные предметы. В конце концов, они купили сундук с пятью отсеками, каждый из которых имел свой замок, в том числе замок, реагирующий на ее магию так же, как палочка, то есть только она могла его открыть.       Этот замок охранял отделение, в котором она хранила свои более сомнительные книги (которые ей дал Геллерт), а также зелья, которые она приготовила, но которые ей не полагалось иметь (такие как Феликс Фелицис). Отсек для домашних животных, в котором она держала Но (и, возможно, Икзада, но она все еще не была уверена, не съест ли Летифолд Джарви, если оставить их наедине), был заперт паролем на змеином языке — выбранное слово было подходящим: Шептун. Отсек для библиотеки (для обычных книг) требовал ответа на загадку или вопрос, подобно башне Равенкло, но она могла задавать свои собственные загадки и вопросы, что означало, что он мог спросить о чем-то, на что мог ответить только путешественник во времени из будущего. Отсек для одежды и отсек для других предметов (таких как обычные зелья и другие принадлежности) были защищены обычными паролями — «Мифрил» и «Ателас» соответственно, паролями, которые, как она ожидала, могли угадать только магглорожденные с склонностями Равенкло.       Покинув магазин чемоданов, они обошли Косую Аллею, купив школьные принадлежности для Хадриа, и упаковали их в купленный чемодан.       В магазине одежды Хадрия была разочарована тем, что не смогла встретить Драко Малфоя. Ей хотелось бы увидеть его снова и сравнить с тем, каким она его знала раньше. Ей также хотелось бы, чтобы он встретил Икзада и посмотреть, не начнут ли они соревноваться, кто из них лучше оскорбляет другого.       (Кстати: зачем им нужны были остроконечные шляпы? Никто их никогда не носил. Единственные случаи, когда она помнила, что ее одноклассники носили их, были на праздниках в начале и конце семестра. Для чего они вообще нужны были? В списке было написано «для повседневной носки». Повседневная носка. Когда в последний раз обновляли раздел «униформа» в списке принадлежностей для первокурсников?)       Проведя некоторое время в «Флориш и Блоттс», что для них означало три часа, Геллерт привел Хадрию на небольшой обход в Лютный, чтобы купить несколько книг и предметов, которые они не могли найти в книжных магазинах и аптеке на Косой Аллее и которые, конечно же, не были в списке книг. Хадрия впервые оказалась там в качестве покупателя, и это было любопытно. Многие вещи, которые раньше казались ей жуткими, теперь были увлекательными (за исключением старых ведьм и других подозрительных людей, часто посещающих этот район, которые по-прежнему выглядели достаточно жутко, как будто они хотели бы съесть ее… Не то чтобы они могли это сделать, даже если бы попытались, но все же).       К сожалению, после инцидента с свиным дементором Геллерт решил, что было бы неразумно позволять ей брать в руки потенциально опасные предметы, будь то темные предметы или опасные ингредиенты для зелий. Даже если она могла справиться сама, он не собирался рисковать вызовом какого-нибудь древнего демона в архаичном Темном ритуале или чем-то подобном. Поэтому Хадрия была вынуждена дуться и шаркать ногами, когда он отказался позволить ей купить сморщенную голову из любопытства, а также не разрешил ей даже прикоснуться к частям Взрывопотама — хвосту, рогу, взрывающимся жидкостям и всему остальному.       Когда они прошли мимо магазина, где продавали кости, и она попыталась подойти как можно ближе к витрине, стараясь не запачкать лицо грязным стеклом, Геллерт просто потащил ее за собой, как непослушного щенка. Хотя Хадрия подумывала однажды тайком вернуться в один из этих магазинов, даже не задаваясь вопросом, сможет ли она ускользнуть от Геллерта или Хогвартса, цены на большинство товаров там были за пределами ее бюджета, несмотря на то, что еженедельные карманные деньги, которые он ей давал, были довольно солидной суммой, и она откладывала большую их часть. (К тому же она не могла снимать деньги из Гринготтса без ведома Геллерта, когда он получал ежемесячный отчет).       Следующим пунктом назначения после выхода из Лютного был магазин Олливандера.       — Мы купим тебе еще одну палочку — полезно иметь две, особенно если одна из них незаконна, — а потом купим тебе сову. Я буду ждать от тебя частых писем, — сказал Геллерт. Хадрия была очень рада это услышать, потому что это означало, что у нее был шанс вернуть своих старых друзей — палочку и сову. Кроме того, у нее будет две палочки, что было необычно, но не неслыханно, но почти неслыханно было то, что владельцем был ребенок, а на одной из них отсутствовало чары «Следа». (Вероятно, потому что это было так же законно, как держать в качестве домашнего животного летифолда — настолько маловероятно, что, вероятно, даже не было явного закона, запрещающего это).       Геллерт объяснил ей некоторое время назад, что на всех легальных палочках, продаваемых в Британии, был «След». Оно активировалось только при выполнении двух условий: во-первых, владелец палочки был моложе семнадцати лет, и во-вторых, он сел в поезд «Хогвартс-Экспресс». Заклинание обволакивало владельца палочки, что означало, что любая магия, произнесенная вблизи владельца палочки, отныне отслеживалась и контролировалась, и заклинание переставало действовать только тогда, когда владелец достигал семнадцати лет, потому что природа зрелой магии была иной, и заклинание спадало, как заклинания призыва с Мантии-невидимки. Очевидно, что заклинание также не сработает, если владелец палочки уже является взрослым, а магия, произнесенная взрослыми волшебниками, также отклоняется заклинанием, поскольку оно было создано для отклонения магии, произнесенной палочками без следа. Основная проблема заключалась в том, что если магия без палочки была бы произнесена в присутствии несовершеннолетних волшебников, например, каким-нибудь эксцентричным домовым эльфом, она все равно была бы обнаружена и отслежена, а виновник мог бы легко скрыться, оставив молодого волшебника нести ответственность.       (А "следы" на палочках Грегоровича были настроены так, чтобы активироваться только при входе на территорию школы Дурмстранг.)       Именно так они оказались посреди тускло освещенного и пыльного магазина палочек. Воздух там был насыщен магией, накопившейся от естественного магического излучения стольких палочек, и Хадрия на мгновение задалась вопросом, не стал ли Олливандер немного странным из-за чрезмерного воздействия такой магии.       Процесс выбора палочки был таким же долгим, как и ее первый, и Хадрия надеялась, что ей вернут ее старую палочку. Она очень любила ее. Она пробовала одну палочку за другой, пока странный старик не устремил на нее свой пристальный взгляд своими странными бледными глазами, почти прикоснувшись носом к ее носу, пока он ее осматривал. Она могла только стоять там, скованная, и ждать, пока он покинет ее личное пространство. Когда он это сделал, он улыбнулся почти пугающе, и в его глазах появился серебристый блеск.       — Я так и думал, — пробормотал он про себя, загадочно кивая. Вскоре он снова с нетерпением стал рыться в своей коллекции палочек.       — Вот, попробуй эту, — сказал он, показывая ей еще одну палочку. Она была бледно-желтого цвета с оттенком заката, как шампанское, а основание палочки — ручка — было выполнено в форме неровных изгибов, напоминающих языки пламени.       Когда она взяла ее в руку, она почувствовала, как знакомое тепло распространилось по ее руке, и она взмахнула ею один раз, произведя поток золотых искр. Олливандер аплодировал с восторгом, а Геллерт, развеселившись, аплодировал тише.       — О, замечательно! Да, действительно замечательно. У меня было предчувствие… Как любопытно… — сказал Олливандер.       — Что любопытно? — спросила Хадрия, гадая, не повторит ли он то же самое, что и в первый раз. Но он не повторил.       — У меня очень хорошая память, мисс Поттер, — промурлыкал он, аккуратно укладывая ее палочку обратно в коробку. — Я помню каждую палочку, которую я сделал, каждое дерево и каждое ядро, которое я использовал. Ваша новая палочка — рябина и перо феникса, двенадцать дюймов, достаточно гибкая — была изготовлена мной несколько лет назад, относительно недавно по сравнению с большинством моих палочек здесь. Перо из хвоста феникса в вашей палочке — одно из пары, полученной от одного конкретного феникса, который дал мне только еще одно перо. Только одно. И это другое перо из хвоста, что любопытно, находится в палочке, которая оставила вам этот шрам. Тис, тринадцать с половиной дюймов. Я хорошо это помню… И палочка выбирает своего волшебника, или ведьму, в вашем случае, и… ну, я думаю, мы можем ожидать от вас великих дел, мисс Поттер.       Здесь он наклонился и прошептал ей на ухо:       — Знаете ли вы, что несколько лет назад одно из моих творений загорелось. Да, остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов, красивая и гибкая палочка. Перо феникса, конечно, осталось неповрежденным, и из него я изготовил вашу палочку. Отсюда и дизайн пламени, знак рожденного из пепла, весьма подходящий для палочки из пера феникса, если можно так сказать. В качестве нового дерева я выбрал рябину, потому что это дерево защиты и чистоты, идеальное для дуэлянта. Да, я думаю, мы действительно можем ожидать от вас великих дел…       Хадрия считала все это очень странным и подозрительным и практически чувствовала руку Высших Существ во всем этом, но она вежливо кивнула и улыбнулась, как будто не было ничего плохого в том, что могущественные существа совали свой нос в ее жизнь, как раздражающие родственники.       Они заплатили за палочку семь галеонов, и Геллерт отвез ее в Торговый центр «Совы».       — Как так получается, что любой палочник, которого ты встречаешь, обязательно вызывает ненормальную реакцию из-за палочки, которая выбирает тебя? — спросил он ее с раздражением.       Это был риторический вопрос, но она все равно ответила на него дерзко:       — Я особенная.       Он слегка шлепнул ее по затылку, и когда она запротестовала, он просто ухмыльнулся и сказал:        — Просто слежу, чтобы твоя голова не раздулась слишком сильно.       Хадриа узнала о своем статусе в волшебном мире, когда ей исполнилось десять лет. Конечно, она знала об этом и раньше, но, насколько знал Геллерт, он сообщил ей об этом только год назад, поскольку не хотел, чтобы «слава вскружила ей голову», как он выразился. Теперь у нее был эгоистичный режим, специально созданный, чтобы раздражать Геллерта. Он знал, что все это было просто шутливой местью за то, что он так поздно рассказал ей о ее славе, но все равно раздражался из-за ее периодических приступов ложного нарциссизма.       Как только они оказались в магазине, Хадрия автоматически исчезла в поисках Букля. В магазине было две снежные совы, один самец, одна самка. Самка была немного больше, с красивыми мягкими белыми перьями, испещренными темными пятнами, злым острым черным клювом и блестящими черными когтями, выглядывающими из густых пушистых перьев. Ее глаза были умными и пронзительно золотисто-желтыми.       — Она злая, — сказал владелец магазина, подойдя к ней сзади и осмотрев ее выбор. — Никого к себе не подпускает. Я бы посоветовал взять самца. Он менее свирепый, легче и белее. Лучший выбор для такой маленькой ведьмы, как ты.       Хадрия проигнорировала его и протянула руку к величественной птице, которая безразлично смотрела на нее, пока она не сделала реверанс, как ее учили. (Она никогда не забудет драгоценное воспоминание о том, как Геллерт пытался научить ее реверансу, как у молодой леди. Это было бесценно). Затем снежная сова протянула лапу и нежно укусила ее пальцы, как раньше делала Букля.       — Вот, она меня любит, — сказала Хадрия с яркой улыбкой продавцу, который выглядел немного озадаченным.       — Хорошо, тогда, я полагаю, если ваш…       — Опекун, — добавила она.       Продавец прочистил горло. — Если ваш опекун не против, то это будет пятнадцать галеонов. Обычно я беру двадцать за снежных сов, но с ней было сложно уживаться.       — Гервальд! Сюда, — позвала Хадрия, и Геллерт вскоре нашел ее.       — Можно я ее возьму? — спросила она, гладя сову, которая теперь терлась головой о ладонь Хадрии, как кошка.       Геллерт оглядел снежную сову и пробормотал:        — Из всех сов в этом магазине ты выбрала самую опасную на вид.       — Нет, я выбрала ее, потому что она меня любит, — беззаботно ответила Хадрия.       Он посмотрел на нее.       — Это не был вопрос. И не говори, что ты знаешь, потому что я знаю, что ты знаешь.       Она надула губы.       — Почему ты портишь мне удовольствие?       — Потому что это за мой счет, — вздохнул Геллерт и заплатил продавцу за сову.       — Как ты ее назовешь? — спросил он, когда они вышли из магазина.       — Букля? — предложила Хадрия, но, к ее удивлению, сова угрожающе посмотрела на нее.       — Не Хедвиг? — Гневный взгляд ослабел.       — Ладно. Э-э… Аид? Нет? Наверное, нет. Было бы лучше, если бы ты была темнее или Темной. Как насчет Афины? Артемиды? Герты? Веста? Фортуна? Поросята Цирцеи! Нет, я не собиралась называть тебя так! Черт возьми.       Геллерт только с удовольствием наблюдал, как его подопечная все больше раздражалась из-за своей привередливой совы. Было приятно видеть ее раздраженной.       Затем среди всего этого шума проснулся Джарви и выглянул из-под верхнего плаща Хадрии. Он с отвращением посмотрел на хищную птицу, а затем резко сказал: «Шумная соленая птица». На что сова угрожающе залаяла.       — Икзад — воскликнула Хадрия, охваченная отчаянным приступом вдохновения. — Дай мне имя! Только одно слово, чтобы описать ее.       — Сыпучая Клуша? — спросил Снаг, и Хадрия кивнула, надеясь, что она правильно его поняла и он на самом деле не имел в виду назвать снежную сову «Сыпучей Клушой».       — Зимняя ягода, — отрезал Джарви. — Кровавая, лысая и холодная.       Хадрия моргнула. Он что, только что пожелал смерти ее сове?       — Зимние ягоды кроваво-красные и безлистные зимой, — объяснил Геллерт, все еще развеселенный (к тому же было приятно, что Джарви оскорблял кого-то другого, пусть даже птицу). — Это разновидность остролиста.       — Зимняя Ягодка? — попробовала Хадрия, обращаясь к сове в клетке. Сова уставилась на нее так, будто сомневалась в здравомыслии своей хозяйки.       — Э-э, Ягодка? — снова попробовала Хадрия, и снежная птица взъерошила перья и, казалось, устроилась поспать.       — Эй, это значит «да»? Ягодка?       Сова не ответила.       — … Я принимаю это как согласие.

***

      Следующий месяц она провела, читая школьные книги, играя с Икзадом, Но и иногда со Скатом, а также пытаясь убедить Геллерта разрешить ей пронести метлу в Хогвартс (разве она не звучала как Малфой, когда делала это? Но ей было все равно). Геллерт был довольно раздражен ее настойчивостью в желании иметь метлу, так как до поездки в Косой Аллею она никогда не проявляла никакого интереса к квиддичу, хотя он признавал, что они никогда не пользовались метлами, потому что в этом не было необходимости, и если бы она любила летать на метле, они бы об этом не узнали. Но они прошли мимо магазина на Косой Алее, рекламирующего Нимбус-2000, и с тех пор она не давала ему проходу. Она даже не просила у него последнюю модель Нимбуса, но все равно хотела хорошую метлу, которую могла бы использовать в Хогвартсе.       В конце концов, Геллерт согласился купить ей Нимбус-2000, но только если она будет выбрана в команду по квиддичу в Хогвартсе, в основном потому, что он не был уверен, насколько это было импульсивным желанием попробовать полеты на метле, а насколько — настоящим интересом. Он решил, что в любом случае купит ей Чистомёт-7 на Рождество в том году, если она по-прежнему будет проявлять интерес к полетам после своего первого урока в Хогвартсе, чтобы она могла попрактиковаться с ней перед отбором в квиддич во втором году.       К первому сентября Геллерт был уже совершенно уверен, что не будет скучать по этой девчонке. Ее возбуждение, которое она излучала, как сумасшедшая осьминога, с каждым днем усиливалось, и вскоре ему очень захотелось просто накачать ее Зельем Живой Смерти, пока не придет время перенести ее в Кингс-Кросс. Единственной причиной, по которой он решил не делать этого, было то, что у него под рукой не было лекарства, а варить его было бы слишком хлопотно.       — Гервальд, Гервальд, Гервальд Гервальд Гервальд Гервальд…       Он заставил ее замолчать взмахом палочки. Взгляд на часы показал ему, что у них еще есть полчаса в запасе. К сожалению, Хадрия решила донимать его с просьбой уходить уже час назад, время от времени нарушая тишину (всякий раз, когда ей удавалось без слов отменить чары, и с каждым разом у нее это получалось все лучше).       — А как же твоя остроконечная шляпа? — спросил он, как будто она не прерывала его, повторяя его имя с все более короткими интервалами.       Хадрия сделала гримасу, давая ему понять, что она об этом думает.       — Мне все равно, что ты считаешь эту шляпу глупой. Даже если никто ее не носит, она есть в списке, — ответил Геллерт, хотя и сам считал эту шляпу глупой. Остроконечные шляпы уже не были в моде для повседневной носки, когда он ходил в школу, и их носили только в традиционных и торжественных случаях. Он не помнил, чтобы в Дурмстранге такие шляпы когда-либо входили в комплект униформы. Единственной шляпой, которую обычно носили, была черная зимняя шляпа из матовой шерсти, из практических соображений.       Угрюмая темноволосая девушка протянула руку, и черная коническая шляпа прилетела через дверь откуда-то с верхнего этажа. Она схватила ее в воздухе, сунула в сундук и при этом бросила на него резкий взгляд.       — Хорошо. Перчатки? Драконья кожа, шелк, шерсть и молескин.       Хадрия кивнула, когда он перечислил все четыре вещи. Геллерт все еще задавался вопросом, зачем он вообще проверял, все ли она упаковала. Все, что она забыла, можно было доставить совой, а она так спешила сесть на поезд, что было бы благом позволить ей уехать пораньше. Но он все равно занимался этой раздражающей рутинной работой, замедляя ее и убеждаясь, что она действительно готова к отъезду.       — Дополнительные сапоги? Черные кожаные, которые я…       — Да, да. И носки тоже. Длинные, короткие, шерстяные. Можем уже идти? — перебила его Хадрия, отменив чары Силенцио Финит Инкантататем.       Скат выбрал этот момент, чтобы появиться из своего полузакрытого ствола, словно черный дым и тень, вырывающиеся из щелей, прежде чем сформировать призрак, похожий на собаку, со светящимися желтыми глазами.       Геллерт взглянул на острую улыбку и сказал:        — Если бы я не знал лучше, я бы подумал, что у тебя в одном из отделений нарисован круг для вызова демонов.       — Я слышал вас и взял на себя смелость проверить сундук. Похоже, у тебя там есть все необходимое и даже больше, — сказал Гримм Хадрие, игнорируя блондина-волшебника.       — Я так и знала! Я наверняка упаковала кучу… — начала Хадрия, как раз когда Геллерт сказал:       — Твое определение необходимости может отличаться от…       Наступила короткая пауза, пока они смотрели друг на друга.       Скат посмотрел на них и на их угрюмые взгляды, направленные друг на друга, на мгновение. Затем он покачал головой и усмехнулся.       — Вы двое будете скучать друг по другу. Я просто знаю это.