8) Знакомство

«Omnia mutantur, nos et mutamur in illusi». Все меняется, и мы меняемся вместе с этим. —Традиционная латинская поговорка

***

      С вихрем теневого плаща и ощущением, будто их всасывает труба, они появились в углу платформы девять и три четверти. Едва ли кто-нибудь обратил внимание на эту оживленную платформу, где стояли молодой блондин в элегантной магической мантии черного и серебристого цветов и девушка с черными волосами, закутанная в черный плащ. Семьи суетились, готовясь проводить своих детей, то наставляя их, то обнимая и целуя.       Хадрия впитывала все это — людей, магию, ярко-красный и черный Хогвартс-Экспресс, сияющий в свете вокзала, выпуская белые облака пара и таинственности, ожидая, когда она снова сядет в него. Волнение, которое бурлило в ней весь день, с трудом сдерживаемое только из-за Аппариции, теперь снова взорвалось. Она закружилась с радостным смехом, изумрудные глаза сияли от счастья, на лице расцвела широкая солнечная улыбка, которая только усилилась, когда она заметила непонятное выражение лица своего опекуна.       — Гервальд, — пропела она, и он посмотрел на нее, слегка нахмурив брови. Хадрия не думала, что он даже осознавал это, судя по пустоте в его обычно ясных голубых глазах. Она знала, что раньше, давным-давно, в другой временной линии, она бы забеспокоилась, увидев такое выражение на чьем-то лице, но сейчас, в этих обстоятельствах, она могла только радоваться.       — Гервальд, — повторила она, и в ее голосе по-прежнему слышалась дразнящая интонация. — Скат прав. Ты уже начинаешь скучать по мне, да?       — Чепуха! — презрительно фыркнул Геллерт, придавая своему лицу абсолютно нейтральное выражение. — А теперь поспеши, у нас пятнадцать минут до отправления поезда.       После этого он ушел, слегка напряженный от возмущения, которое могла заметить только Хадрия, оставив девушку весело прыгать за ним.       — Я обязательно напишу тебе, знаешь? — сказала она, пытаясь поспеть за его длинными шагами. — Много писем. Я буду писать каждую неделю, пока ты не будешь знать, куда их девать.       — С чего ты взяла, что я буду их хранить? — ответил Геллерт, по-прежнему глядя вперед.       — И я тоже буду присылать тебе вещи. Увидишь, — продолжила она, весело игнорируя то, что он только что сказал. — И я иногда буду присылать Ската, чтобы проверил, как ты, и убедился, что ты не слишком одинок.       — В этом нет необходимости. Пожалуйста, оставь эту собаку себе. На самом деле, я бы предпочел, чтобы меня никогда не навещал…       — Эй! Может, я даже пришлю тебе дракона, если увижу его! — прервала его Хадрия, вдруг вспомнив, что произошло в ее первый год. — Разве это не будет здорово?       — … Дракона? Зачем тебе дракон в Хогвартсе? — спросил Геллерт. Несмотря на то, что в девизе школы упоминался дракон, он был уверен, что такое опасное существо не будет допущено на территорию школы, ведь Хогвартс считался самым безопасным местом в волшебном мире, теперь, когда Дамблдор был директором. Но с другой стороны…       — Неважно. Не отвечай, — сказал он, когда Хадрия, похоже, собиралась выдвинуть какую-то дикую теорию о том, как Хогвартс мог заполучить дракона и держать его. Он не мог поверить, что забыл, о ком они говорили. Если в Хогвартсе появился дракон, то, скорее всего, это она была причиной.       Хадрия хихикнула, как будто она прекрасно знала, что происходит в голове Геллерта.       — Ну что ж, — сказала она, когда они дошли до края платформы и огляделись. Вокруг них были другие семьи, прощающиеся со своими детьми, некоторые в последнюю минуту ворчали на них. Почти никто не обращал на них внимания, любые странности, которые могли бы выделить их из толпы (такие как довольно большая разница во внешности «отца» и «дочери»), здесь оставались незамеченными, где были распространены и более странные вещи. Например, там был мальчик в магловской одежде, держащий в руках жабу, который выглядел довольно пухлым по сравнению со своей высокой, худенькой бабушкой, одетой в довольно странную одежду даже по волшебным меркам.       Невилл, Хадрия улыбнулась с теплотой. Было бы неплохо снова подружиться с этим мальчиком. Он был идеальным гриффиндорцем — храбрым и честным — несмотря на первое впечатление. Возможно, она найдет его позже в поезде. Это не будет сложно, так как он, вероятно, будет снова искать свою жабу.       — Пожалуйста, не вляпывайся в неприятности. А лучше вообще не вляпывайся, — вздохнул Геллерт, когда стало ясно, что им придется расстаться.       — Кто? Я? — Хадрия улыбнулась ему невинно.       На что последовал укоризненный взгляд.              —Если неприятности найдут тебя — а они всегда находят — беги, слышишь? Беги так быстро, как только можешь, и не оглядывайся.       — Да, Гервальд, — фыркнула она, скрывая улыбку. В конце концов, не стоило напоминать ему о… семантике.       Наступила пауза, и они посмотрели друг на друга. Наконец, Гервальд погладил ее по голове. Она сильно выросла с тех пор, как он впервые встретил ее, благодаря хорошему питанию и лучшим уходам, которые он мог ей предоставить, хотя она все еще была миниатюрной и сохранила свою эльфийскую внешность с дикими вороными локонами, лишь частично укрощенными полухвостом.       — Ты отлично справишься в Хогвартсе, — сказал он, и Хадрия моргнула, гадая, успокаивает ли он ее или себя.       — Конечно, справлюсь. Тебе нужно беспокоиться о остальных в Хогвартсе, — ответила она с широкой улыбкой. Затем, прежде чем он успел продолжить лекцию о ее склонности к неприятностям, она уклонилась от его руки и бросилась к нему.       Геллерт поймал ее и автоматически обнял в ответ. Это длилось всего мгновение, прежде чем он полностью осознал, что делает и что она сказала. Как только он ослабил объятия, она схватила свой чемодан и клетку с Ягодкой внутри, бросилась к поезду и вскочила в него, бесконечно благодарная за изобретение левитационных чар.       — Хадрия! Что ты имела в виду, когда…!       — Увидимся скоро, Гервальд! — дерзко крикнула Хадрия, прежде чем исчезнуть в поезде, а другие студенты начали спешить, чтобы сесть в поезд, который уже собирался отправляться.       Ах, но недоверчивый взгляд на лице Геллерта, когда она прощалась с ним, был просто великолепен.       И так, девушка с волосами цвета ворона крыла весело напевала себе под нос, пока искала купе, где можно было бы сесть.

***

      В первый раз, когда она ехала на Хогвартс-экспрессе, она пришла достаточно рано и почти сразу нашла пустое купе. Теперь Хадрия села в поезд намного позже, и многие купе, в которые она заглянула, были заняты. Она узнала некоторые лица старших гриффиндорцев и нескольких членов квиддичных команд других факультетов. Когда она заметила Рона, сидящего в купе в одиночестве, ей очень захотелось войти, и она остановилась на несколько секунд, раздумывая, не поискать ли других первокурсников, с которыми еще не подружилась.       Затем она почувствовала два присутствия рядом с собой и повернулась, немного раздраженная тем, что не услышала, как они подошли. Два улыбающихся лица смотрели на нее.       — Ну, посмотрите, что у нас тут, — сказал один из близнецов.       — По-моему, мы нашли маленькую первокурсницу…       — … и тайную поклонницу нашего младшего брата.       Хадрия посмотрела на них невозмутимо и безразлично (по крайней мере, так она хотела, чтобы они думали).        — Многие купе уже заняты, поэтому я думала, не попросить ли меня сесть в этом. Я еще не решила.       Близнецы переглянулись.       — Какая жестокая, — прокомментировал Фред.       — Бедный Ронникинс, — пробормотал Джордж.       На первый взгляд различия были незначительными и несущественными — форма волос, форма глаз, ширина лица. Но Хадрия провела с ними достаточно времени — а также достаточно времени с одним из них (но она предпочитала не думать об этом, потому что ее сердце все еще сжималось, когда она об этом вспоминала) — чтобы заметить разницу.       — Это весело? Быть близнецами? — спросила Хадрия, почти сердито, прежде чем Фред успел что-то добавить. Возможно, это прозвучало немного резче и строже, чем она хотела. (О нет, на самом деле это прозвучало именно так, как она хотела).       Близнецы снова переглянулись, на этот раз более настороженно, чем раньше.       — О, похоже, мы нашли Мини-Макгонагалл, — наконец сказал Фред с вздохом.       Хадрия не смогла сдержаться, и когда она попыталась сдержать смех, она задохнулась и в итоге закашлялась и захихикала одновременно.       Она успокоилась настолько, что заметила их приподнятые брови, и повторила:       — Мини-Макгонагалл? — И снова согнулась в приступе неконтролируемого смеха.       — Простите, я не смогла сдержаться, — сказала она, когда закончила, вытирая слезы из глаз и потирая болящие щеки. — Если профессор Макгонагалл узнает… На самом деле, давайте не будем об этом думать, я боюсь, что снова начну смеяться.       — Это было притворство, да? Раньше? — понял Джордж, махая руками, как будто он мог продемонстрировать свою точку зрения.       — Судя по ее реакции, она, должно быть, самая далекая от Мини-Макгонагалл, — добавил Фред. — Неплохо. Совсем неплохо.       Они улыбнулись как один и протянули руки.        — Фред и Джордж Уизли, рады познакомиться. У нас такое чувство, что мы отлично поладим.       Хадрия с радостью пожала им руки.       — Хадрия Поттер, тоже рада познакомиться.       Если они и были удивлены, то не показали этого, в отличие от других, которые, возможно, разинули бы рот или начали бы искать шрам в виде молнии. Однако они были явно очень рады, как будто только что выиграли приз.       — Ты любишь пауков, Хадрия? — спросил Джордж.       Хадрии не нужно было отвечать, ее глаза засияли, и она заметно просветлела. Близнецы улыбнулись и кивнули друг другу, а Фред открыл дверь купе.       — Эй, Рон, — сказал он с многозначительной улыбкой. — Слушай, мы идем в середину поезда — у Ли Джордана там гигантский тарантул.       Рон, как и следовало ожидать, вздрогнул и пробормотал что-то, что прозвучало как — Ладно.       Фред закрыл дверь. — Пойдем, Хадрия. Тарантул огромный.       — Он просто классный, — согласился Джордж. — Жаль, что Рон не любит пауков.       И вот так Хадрия не присоединилась к Рону (решив, что всегда сможет подружиться с ним позже) и вместо этого последовала за близнецами Уизли в купе Ли, где они показали ей паука. Близнецы были правы — тарантул был большой, размером с ее лицо, а может, и больше. Он был красивого темного цвета, пушистый и выглядел гораздо менее угрожающим, чем Арагог… Хотя, возможно, это потому, что она могла нести его двумя руками (его ноги свисали с рук), и он не пытался съесть ее или скормить ее своим родственникам.       Единственная проблема возникла, когда Ягодка попыталась выбраться из клетки. Она испугала паука (и Ли, который, вероятно, не хотел потерять своего паука и явно очень беспокоился за своего питомца) своим лаем и яростным маханием крыльями. Хадрия и близнецы хорошо посмеялись над Ли, прежде чем решили, что лучше всего будет, если она быстро уйдет, чтобы не напугать бедного паука до смерти.

***

      Затем Хадрия нашла Невилла, который все еще имел молодое круглое лицо, сидящего с кудрявой Гермионой, выглядящего довольно опечаленным, пока Гермиона разговаривала с ним. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что он снова потерял свою жабу. Поэтому Хадрия приняла мгновенное решение (она была хороша в этом) и вызвала жабу Тревора взмахом своей палочки.       С жабой в руке она открыла дверь купе.       — Это ваша жаба? — спросила она, заглянув внутрь и показав им жабу.       — Тревор! — крикнул Невилл, и на его лице отразилось облегчение, когда он спотыкаясь поспешил к двери со своего места.       — Может, в следующий раз держи его в аквариуме, — предложила Хадрия. — В Магическом зоопарке должны продавать специально сделанные для домашних лягушек.       — Я… я подумаю об этом, — сказал Невилл с благодарностью. — Спасибо.       — Это было мило с твоей стороны. Мы как раз собирались его искать, — сказала Гермиона, и Хадрия заметила, что ее передние зубы еще не уменьшились до нормального размера. — Кстати, я Гермиона Грейнджер, а это…       — Невилл Долгопупс, — сказал Невилл, теперь так крепко сжимая Тревора, что Хадрия немного забеспокоилась, что выпученные глаза жабы могут выпасть.       Гермионе понадобилось всего два слова — «Хадрия Поттер» — чтобы начать очередную длинную речь о «Гарриет Поттер» и учебниках истории. В другое время Гарриет Поттер почувствовала бы себя довольно сбитой с толку и, возможно, даже немного отпугнутой. Но сейчас…       — Я тоже их читала! Но ни одна из них не соответствует действительности, ни одна. Почему, была даже такая книга, в которой говорилось…       — … И была еще одна книга, которая оказалась полной чепухой. Теперь я это понимаю, после того как увидела тебя лично. Она сильно отличается от того, как ее описывают. Полагаю, авторы позволили себе некоторую творческую свободу…       — … Гервальд, мой опекун, говорит, что мы должны быть осторожны, когда читаем. Он научил меня всему о перекрестных ссылках с другими источниками и…       — … Я также читала, что твои родители были гриффиндорцами? Я расспрашивала вокруг, и думаю, что это лучший факультет, хотя слышал, что Равенкло…       — … А Хаффлпафф кажется страшным, не так ли? С их лояльностью и решимостью, я думаю, если ты случайно обидел одного из их друзей…       — … Ну, я слышала, что Сам-Знаешь-Кто был в Слизерине. Должна сказать, что описание этого факультета не вызывает никаких приятных ассоциаций. Я имею в виду, что хитрость и амбиции делают их…       К концу разговора Хадрия устроилась поудобнее рядом с Гермионой, а Невилл выглядел довольно ошеломленным, пока Хадрия не втянула его в разговор. Она подумала, что поступила правильно, потому что чем больше он говорил, тем смелее и увереннее становился.       Они как раз перешли к теме волшебных игр и квиддича, придя к выводу, что если четверо студентов из всех четырех факультетов смогут каким-то образом подружиться, они станут грозной силой, когда дверь купе открылась и вошли три мальчика. Мальчик посередине, бледный и блондин, был окружен двумя более крепкими темноволосыми мальчиками с хмурыми лицами.       Хадрия сразу их узнала и на мгновение замерла. Она думала, что была готова ко всему, и даже гордилась тем, что сможет вывести других из равновесия, но, честно говоря, забыла, что встретит Драко еще до прибытия в Хогвартс.       Возможно, это было потому, что на этот раз она не встретила его на Косой Аллее и была уверена, что после сортировки будет знать, как с ним поступить, в зависимости от того, как пройдет разговор с Шляпой.       В прошлой жизни она никогда не была по-настоящему дружна с Малфоями. В конце концов она оказалась в относительно хороших отношениях с Нарциссой, но ее отношения с Драко сводились к холодным, отстраненным, коротким, но вежливым разговорам, когда они сталкивались друг с другом. (О Люциусе даже не стоило думать, потому что бедняга был брошен в Азкабан после битвы за Хогвартс, а затем переведен в Св. Мунго из-за какой-то болезни, после чего был выписан и остался в поместье Малфоев, и больше никогда не появлялся на публике).       — Кто-нибудь из вас видел Гарриет Поттер? — спросил Драко. — Я слышал, что она почти наверняка находится в одном из купе где-то в этой части поезда. — И Хадрия сразу поняла, как она ответит.       Невилл и Гермиона сразу повернулись, чтобы посмотреть на Хадрию, которая пожала плечами. — Нет. То есть, Гарриет Поттер.       Невилл несколько раз моргнул. Гермиона подняла брови. Трое других мальчиков уставились на нее. А Хадрия пожала плечами.       — Это правда. Меня уже шесть лет не зовут Харриет.       Гермиона повернулась к Драко и с вздохом сказала, — Раньше она была Гарриет Поттер, но, судя по всему, ее опекун изменил ей имя, когда ей было пять лет, так что теперь она Хадрия Поттер.       Хадрия с улыбкой заметила, как Драко немного ошеломился, услышав слова Гермионы. Его лицо на мгновение застыло, но он быстро скрыл это, нахмурившись.       — А ты кто?       — Я Гермиона Грейнджер. Но это немного невежливо, не находишь? Спрашивать имя человека, не назвав своего? — резко ответила она.       Бледный мальчик поднял бровь, губы его скривились в почти презрительной улыбке.       — Грейнджер? Не думаю, что слышал эту фамилию раньше.       Грянула катастрофа, и Хадрия почувствовала ее приближение. Поэтому она быстро прервала его, улыбнувшись яркой улыбкой, которая, как она знала, сбивала людей с толку:        — Ну, около ста лет назад был некий Дагворт-Грейнджер. Не помню точно, чем он занимался — что-то связанное с зельеварением, — но вполне вероятно, что Гермиона — потомка одного из его родственников-сквибов. — Здесь ее улыбка превратилась в злобную усмешку. — Так что, пожалуйста, не называй ее грязнокровкой. Если ты это сделаешь, я пошлю за тобой Икзада.       Драко моргнул, словно пытаясь осмыслить ее слова, открыл рот, но что-то в ее выражении лица, должно быть, предупредило его о том, что нужно быть осторожным со словами, потому что он быстро закрыл рот и наконец спросил:       — Э-э… Икзад?       — Мой Джарви, — небрежно ответила Хадрия, сбрасывая с плеч плащ, из одного из внутренних карманов которого выскочил хорек. Джарви зевнул и огляделся вокруг, потирая глаза.       Гермиона испуганно ахнула.       — Ты уверена, что… животных разрешают приносить?       — Студенты могут приносить сову, кошку или жабу, — процитировала Хадрия. — Они не говорили, что нельзя приносить других животных. К тому же, у одного студента третьего курса есть тарантул, а от друзей я слышала, что у их брата есть крыса.       — Восемь глаз? — взвизгнул Икзад, внезапно проснувшись и став белым, как снег. Хадрия не знала, почему, но Джарви по какой-то причине забавно боялся всего, что имело больше двух глаз. (Она обнаружила это, когда однажды они встретили ящерицу с третьим глазом).       — Держись Ягодку, и все будет хорошо, — отмахнулась Хадрия, прекрасно зная, что Икзад не будет в порядке с Ягодкой, поскольку снежная сова, похоже, затаила обиду на Джарви за то, что тот слишком часто ее оскорблял.       — Я почти уверена, что больше одного питомца не разрешается», — настаивала Гермиона. Хадрия решила, что не стоит упоминать о том, что у нее есть еще один питомец, тем более что этот питомец был явно незаконным. Вместо этого она повернулась к Драко (который выглядел довольно озадаченным), но замялась, когда поняла, что Драко еще не представился. Конечно, она знала, кто он, но не должна была этого знать.       — Эм, ты не представился? — сказала она, многозначительно глядя на Драко. Драко выглядел удивленным (похоже, сочетание шока и замешательства теперь было его любимым выражением лица).        — Я Драко Малфой. А это Крэбб и Гойл.       — М-Малфой? — заикнулся Невилл и долго и пристально посмотрел на Драко, когда в его глазах отразилось ужасающее осознание. Хадрия подумала, не имел ли бедный мальчик до этого несчастного случая с Люциусом Малфоем.       — Есть проблемы? — ответил Драко, защитно прищурив серебристые глаза. — Я полагаю, ты мальчик Долгопупс? Отец рассказывал о тебе.       — Я думаю, Драко — хорошее имя, — поспешно вставила Хадрия. — Могу я называть тебя Драко? Конечно, ты можешь называть меня Хадрия, если мы будем обращаться друг к другу по имени.       — Спасибо, — Драко слегка наклонил голову. — Мы друзья?       — Мы можем быть друзьями, я хотела бы подружиться с тобой, если ты не против того, что я дружу с Гермионой и Невиллом. Но я могу обещать тебе, что если ты хочешь оживить свою жизнь, дружба со мной будет очень хорошей идеей. Наверное.       Потомок Малфоев, естественно, не выглядел очень уверенным. Хадрия вздохнула.       — Слушайте, я Хадрия Поттер, и я не собираюсь быть обычной студенткой. Мне не нравится нынешняя система образования и правительства. Она скучная и унылая. У нас есть магия. Магия! Есть так много возможностей для исследования, а мы этим не занимаемся. Мы говорим, что это невозможно, или что так и должно быть, а потом просто сидим и верим в это, а раньше было так много исследований и новых открытий, а сейчас все застаивается. Алхимия больше не преподается в Хогвартсе, потому что нет достаточного спроса, и почему нет уроков по волшебным наукам для магглорожденных? Есть всевозможные правила и нормы, которые просто неправильны. И я просто не удовлетворена, понимаете. Поэтому я полностью намерена встряхнуть ситуацию, повеселиться, подвергнуть сомнению всё и, ну, изменить ситуацию, в том числе исправить распространенные предрассудки и стереотипы. Именно поэтому я также планирую создать небольшой клуб именно для этой цели, и я думаю, что вы, ребята, идеально подходите, но, ну, только если вы заинтересованы.       После ее речи наступила ошеломленная тишина, чего она и ожидала, потому что сама не думала, что скажет столько. Она даже не осознавала, что на самом деле хочет делать в Хогвартсе, пока не начала говорить из-за необходимости что-то сделать с ситуацией, когда Малфои — это темные волшебники с предубеждениями, Долгопупсы — жалкие Светлые предатели крови, а магглорожденные — невежественные и ограниченные грязнокровки.       — Ты хочешь нас, — наконец сказал Невилл, слабо, почти не веря своим словам.       — Да, вас. Из того, что я поняла из нашей короткой беседы, Невилл способен добиться многого, если захочет. Невилл, тебе просто нужно больше верить в себя. Гермиона обладает умом. Она умная, разумная и имеет блестящую память. Гермиона, просто помни, что не все материалы для чтения являются правильными или беспристрастными, и книг недостаточно, если ты хочешь узнать о культуре волшебников. Но не волнуйся, я уверен, что Невилл и я сможем тебе в этом помочь. А Драко… Драко происходит из традиционной семьи чистокровных, верно? И которая… не совсем склонна к Свету. Что может дать нам другую точку зрения. Он знает вещи, о которых большинство из нас не знает, например, о политике, в которой участвует его отец, и, ну, я надеюсь, я не ошибаюсь, говоря, что он, скорее всего, будет Слизеринцем, а Слизеринцы, как известно, хитры, амбициозны и находчивы, что может быть очень полезно. Драко, я знаю, что ты опасаешься делать что-то новое, например, общаться с теми, кого некоторые могут назвать предателями крови, но именно такие вещи я хочу изменить, и твоя помощь будет очень ценна. И это возможность для тебя сделать себе имя, вместо того, чтобы быть известным только как сын Люциуса Малфоя.       Снова наступила короткая пауза, прежде чем тишину нарушил Крэбб, который поднял руку и, похоже, очень старался сформулировать предложение, бедный мальчик. Хадрия никогда не любила этих двоих, не из-за их недостатка интеллекта или инициативы, а потому что она помнила, насколько они были более злыми, садистскими и убежденными в чистоте крови, чем Драко.       И именно поэтому она в конце концов улыбнулась мальчику так мило.       — Скажи мне, Крэбб, ты готов закрыть глаза на то, что Гермиона родом из семьи маглов? Потому что я не ожидаю, что вы все сразу поладите, но я ожидаю, что вы будете готовы попробовать. О, и я лучше сразу всех вас предупрежу — я намерена привлечь к этому делу близнецов Уизли. Вы поймете почему, когда познакомитесь с ними, так что не хмурься, Драко. Они действительно блестящие. И я не думаю, что у меня будут проблемы с их вербовкой… хотя их младший брат может стать проблемой… Но я думаю, я сказала достаточно. Твоя очередь.       Крэбб и Гойл разинули рты. Драко устало потирал переносицу, его бледное лицо было сморщенным. Гермиона выглядела задумчивой, а Невилл казался слегка ошеломленным.       — Знаете что? — наконец сказал Драко, садясь рядом с Невиллом. — Крэбб, Гойл, возвращайтесь в наше купе без меня. Вы здесь не нужны.       Когда его подручные ушли, оба все еще выглядящие довольно… растерянными, Драко вздохнул.       — Поттер, Хадрия, я не знал, чего ожидать, когда пришел искать вас, но это точно не было тем, что я ожидал. Ваше предложение звучит интересно, но я не знаю, как оно будет воспринято другими.       — Так… ты беспокоишься об общественном мнении и, я полагаю, о мнении твоих родителей? — спросила Хадрия.       — Это действительно звучит как нечто, что вызовет удивление, но… мне нравится, — сказала Гермиона с небольшой улыбкой, которая становилась все шире, чем больше она об этом думала. Это действительно казалось чем-то, что понравится Гермионе, учитывая Г.А.В.Н.Э и все такое, с теплотой подумала Хадрия.       — Мама, наверное, не будет против, — задумчиво сказал Драко. — Но отец, с другой стороны… На самом деле, если мама одобрит, я не думаю, что отец будет против.       Это показывало, какова была динамика отношений в семье Малфоев. Так что оставалось только…       — Невилл?       — Да, — ответил тихий мальчик с такой убежденностью, что Хадрия не могла не улыбнуться от гордости и восторга.       Это было начало прекрасной дружбы. . .       — Драко, у тебя есть домашнее животное?       — Ну… У нас есть семейная сова, но нет, у меня нет своего домашнего животного, пока нет.       — Как ты относишься к тому, чтобы завести Джарви? Только на время.       — Джарви?       — Да, поскольку, как заметила Гермиона, я не думаю, что мне стоит заводить второго питомца. Поэтому мне нужен кто-то, кто поможет мне ухаживать за Икзадом.       — Я не уверен…       — Он довольно грубый, но все Джарви такие, и это довольно забавно, когда привыкаешь обмениваться оскорблениями с животным, умным как надоедливый шестилетний ребенок. В остальном он довольно ручной, и тебе нужно только кормить его своими остатками. Он сам себя хорошо чистит, у него нет блох и прочего, так что тебе не нужно беспокоиться о его уходе.       — Как зовут твою сову?       — Не думаю, что Ягодка тебя очень любит.       Действительно, снежная сова по какой-то причине злобно смотрела на Драко.       — Но я действительно не уверен, что мне стоит заводить Джарви…       — Его классификация — XXX, такая же, как у книзлов и шишуг, и согласно рекомендациям Министерства, компетентные волшебники не должны иметь проблем с такими существами». Хадрия удобно упустила из виду, что гиппогрифы и огненные крабы также относятся к классификации XXX.       — Если у меня будут проблемы, я буду винить тебя…       — Конечно, в конце концов, это мой Джарви.       — …И ты должна попасть в Слизерин.       — Договорились.

***

Это действительно было началом очень красивой дружбы.