13) Драматическая пьеса, акт 2
30 сентября 2025, 16:10«Transit umbra, lux permanet» (Тень проходит, свет остается). Неизвестен.
***
Геллерт испытал странное предчувствие, прежде чем в гостиной появилась девушка, растянувшаяся на ковре. Он заметил волосы, окрашенные в магический пламенный цвет, лицо, раскрашенное в металлический серебристый цвет, изумрудные зеленые глаза, костюм арлекина, украшенный блестками, и вскочил из кресла. — Гидра? Девушка повернулась и улыбнулась ему, явно не пострадав и не растерявшись. — Привет, Гервальд, я скучала по тебе, поэтому решила вернуться домой пораньше. Он проигнорировал этот комментарий, потому что он был слишком милым, и, черт возьми, он тоже скучал по ней, но он верил в безопасность Хогвартса, или, по крайней мере, пытался верить, потому что, сколько бы он ни верил в способность Дамблдора обеспечить безопасность своих учеников, это же был Дамблдор, а Хадрия была вне поля зрения, и иногда она была настолько поглощена своими школьными проделками, что забывала писать домой, не то чтобы он активно ждал ее письма каждую неделю… — Гервальд, твое лицо меняет цвет. Геллерт выдохнул, не осознавая, что задержал дыхание. — Хадрия, что случилось? Девушка вскочила на ноги, отряхнула мантию — откуда она вообще взяла эту ужасную вещь? — и без предупреждения бросилась на него. — О, я почти забыла, как это весело, — сказала она, и Геллерт устало вздохнул, ловя ее в свои объятия. — Хадрия Джейми Поттер, что случилось? Коалаподобное существо, которое пыталось залезть на него, перестало извиваться. — Э-э… — Хадрия замолчала и посмотрела виновато. — Но я клянусь, квиддич безопасен! — Что… случилось? Хадрия кашлянула и снова заерзала, оставив на его мантии следы серебряной краски. — Мы просто смотрели матч по квиддичу, это был Слизерин против Гриффиндора — кстати, мы полностью выигрывали. Фред и Джордж были отличными атакующими, а остальные члены команды тоже были неплохи, но один из их ловцов получил удар бладжером по голове, и, без обид, но их ловец был не лучшим, я думаю, он был запасным игроком, и я не хочу хвастаться и звучать как Драко, но я, наверное, мог бы играть лучше него… Ладно, я действительно звучу как Драко. Я виню его. Его эгоистичные наклонности передаются мне. Знаешь… — К чёрту! — Ладно, ладно, э-э, вовремяматчанатрибунахпроизошелвзрывибарьерпроломилсяияупаланомнепоказалосьчтоменяктотостолкнулпотомучтоянепомнючтобыятаксильнонаклониласьнабарьер. Затем она быстро вздохнула и сразу же выпалила, — Не вини квиддич. Геллерт сдержал желание ущипнуть переносицу. — Ты вспомнила заклинание? — Арресто моментум? Да, вспомнила, но земля приближалась гораздо быстрее, чем я ожидала, поэтому я решила пойти наверняка и убить двух зайцев одним выстрелом. Бывший Темный Лорд никогда не испытывал такого желания задушить что-то или кого-то — предпочтительно Альбуса Дамблдора — как в этот момент. Из всех вещей, которые, по его мнению, могли случиться с Хадрией в Хогвартсе — среди которых было опасение, что она сожжет башню или что-то в этом роде — девушка просто должна была стать мишенью для кого-то, кто хотел ее смерти, и никто не был достаточно быстр, чтобы помочь ей, так что ей пришлось прибегнуть к использованию Портключа, который он предусмотрительно дал ей. Но как бы ему ни хотелось немедленно ворваться в Хогвартс, он не хотел пока показываться Альбусу. (Потому что он совершенно не избегал Дамблдора или той кучи проблем, о которых он был уверен, что не хочет, чтобы Хадрия знала пока). Поэтому Геллерт решил отправить Хадрию в ее комнату — Но ведь еще даже не обед! — и устроился в своем кабинете, чтобы написать письмо дорогому директору Хогвартса. И в порыве вдохновения он приготовился написать письмо и Нарциссе Малфой.***
В ту ночь Хадрия сбежала из дома, потому что знала: если останется, Геллерт, скорее всего, будет держать ее в плену. Она оставила у кровати письмо, в котором просила Геллерта не беспокоиться, хотя знала, что он все равно будет волноваться. Когда она вернулась в свою комнату в Хогвартсе, она была рада, что общежитие было пусто, потому что в последний раз, когда ее видели в школе, она падала на смерть. Возвращаться на спине Гримма было бы не очень хорошей идеей — хотя, если подумать, это могло бы быть забавно. Тем не менее, ей не нужно было появляться на Гримме, чтобы сделать драматический вход. Достаточно было просто выйти из общежития для девочек и войти в общий зал, как ни в чем не бывало, чтобы весь дом Слизерина онемел от удивления. Змеи были повсюду, некоторые сидели, некоторые стояли — на сиденьях, у камина, на полу — а профессор Снейп стоял перед камином, в центре внимания до того момента, как она вошла. Хадриа кашлянула, чтобы скрыть смешок, но ее друзья, похоже, все равно это заметили, потому что Драко теперь закрывал лицо руками, Пэнси похлопывала его по спине, а Блейз сам кашлял в кулак. — Что я пропустила? — спросила она, потому что это казалось правильным. Только это, по-видимому, было не самым правильным, потому что Снейп взорвался. — Что ты пропустила? Что ты пропустила?! Поттер, ты пропустила длинную речь профессора Дамблдора о несчастных случаях на матчах по квиддичу, школьную охоту на тебя и слухи о твоей смерти, которые ходили по всей школе, и все потому, что ты не смогла удержаться от неприятностей ни на секунду! Хадрия имела достаточно такта, чтобы выглядеть должным образом наказанной. — Ну, если это поможет, это не совсем моя вина, и я все равно извиняюсь? Профессор Снейп сделал глубокий вдох, и Хадрия на мгновение сравнила его с Геллертом. — Где ты была? — наконец спросил он. — Дома, — ответила Хадрия. — Гервальд дал мне Портключ, который я могла активировать в случае такой чрезвычайной ситуации. На это последовала тишина. Все первокурсники и некоторые старшекурсники слышали о Гервальде (потому что, конечно, все слышали о Гервальде Чудесном, Великом и Могущественном, Очаровательном и Рыцарственном и… вы понимаете). Хадрия задалась вопросом, следует ли ей чувствовать себя оскорбленной или довольной тем, что это, вероятно, укрепило как ее шансы попасть в беду, так и мудрость Геллерта, приобретенную за время, проведенное рядом с ней. — И твой опекун разрешил тебе вернуться в Хогвартс? — Снейп поднял бровь. Вероятно, он вспомнил собственническое отношение Геллерта к Хадрие с их первой встречи. Хадрия переступила с ноги на ногу и попыталась придать своему лицу максимально невинное выражение (которое на самом деле было настолько невинным, что всегда выглядело жутко). — Он не узнает, что я ушла из дома, до утра. И Хадрия почувствовала, что Снейп хочет выпить всю бутылку огненного виски прямо здесь и сейчас. В конце концов, он видел, как Геллерт расстраивался из-за ее исчезновения. Она также подозревала, что его зажатое выражение лица могло быть связано с тем, что он сдерживал себя от вопроса, не нагрянет ли в ближайшее время в Хогвартс разъярённый родитель, желающий защитить свою дочь. Но он собрался с мыслями и повернулся к другим слизеринцам, сказав: — Теперь, когда наша местная знаменитость найдена живой и невредимой, я не вижу причин больше вас задерживать. Вы все свободны. Затем он покинул общий зал, развевая черные мантии. Вероятно, чтобы выпить успокаивающее зелье и выспаться, забыв о стрессе и проблемах этого дня. Хадрия опустилась на подлокотник кресла, в котором развалился Драко, а остальные слизеринцы бросили на них любопытные взгляды, но послушно удалились в свои спальни. Один из них бросил Пэнси многозначительный взгляд, который Хадрия истолковала как знак того, что любая важная информация из их последующего разговора к утру станет известна по крайней мере половине факультета. — Итак, кто-нибудь выиграл матч? Блейз рассмеялся. — Мы. — Это, по-видимому, вывело Драко из какого-то противоречивого транса, в котором он находился. — Золотой снитч пролетел мимо Хиггса, направляясь к тебе, — возбужденно объяснил он. — Конечно, ты к тому моменту уже исчезла, и он отреагировал быстрее всех. Осознав, что тебя нет, он резко развернулся и через секунду поймал снитч. — Ты действительно напугала всю школу, знаешь ли, — сказала Пэнси, хотя она казалась скорее гордой, чем неодобрительной. — Мы бы тоже написали родителям, если бы профессор Снейп не предупредил нас, чтобы мы ничего не делали, пока не узнаем всю картину. Представь, какой скандал был бы, если бы это стало известно! Девочка-которая-выжила, погибла в Хогвартсе, «самом безопасном» месте в волшебном мире! Они улыбнулись, представив себе заголовки в «Ежедневном пророке» и возмущение, которое это вызвало бы. Затем внезапно воцарилась мрачная тишина. — Эй, ты не думаешь, что…? — начала Пэнси. — Он не мог. Он может быть сумасшедшим, но наверняка не настолько, — сказал Драко, хотя в его голосе слышалась неуверенность. Хадрия моргнула. — Мы действительно обсуждаем, пытался ли Дамблдор меня убить? — Это маловероятно, — признала Пэнси. — Но кто же еще мог это сделать? Он мог понять, что мы пытаемся раскрыть его злодейские планы, но тогда… Зачем ему было нападать на тебя? — Именно! Хадрия — девочка-которая-выжила! — воскликнул Драко. Блейз скрестил ноги и разжал руки, наклонившись вперед. — На самом деле, может быть много причин, по которым Дамблдор выбрал Хадрию. Она может быть Девочкой-которая-выжила, но она явно не его любимица. Она ушла от опекунов, которых он назначил ей, чтобы жить с, вероятно, опасным иностранным волшебником. Она попала в Слизерин и не подвергается остракизму, несмотря на то, что половину времени ведет себя как Лев или Барсук. Она тусуется с нами. И он должен знать, что она стоит за половиной всех школьных шалостей, хотя она только первокурсница, и профессора ее любят. Насколько он знает, она может быть тайной Темной Леди, скрывающейся под маской невинной Слизеринской. Хадрия задалась вопросом, не поздно ли сказать им, что они все не так поняли. Конечно, она не удивилась бы, если бы Дамблдор действительно подозревал ее, но она сомневалась, что он действительно попытался бы убить ее. В конце концов, он не убил Геллерта, когда мог, и она не думала, что он когда-либо пытался убить Риддла.***
Утро наступило со всеми драматическими событиями, которых ожидала Хадрия, и даже больше. Когда она снова села за завтрак, грызя тост с медовым мармеладом и нарезанными колбасками (Пэнси была слишком занята, глядя на сов, чтобы упрекнуть ее за выбор сочетания продуктов), и размышляя о своей прошлой жизни, она почувствовала огромное удовлетворение от своих жизненных решений. Во-первых, иметь Геллерта в качестве опекуна было фантастически. Во-вторых, быть Слизеринкой было весело. Сочетание этих двух вещей? Вопиллеры. Десятки красных, развевающихся писем, несущих слова, острые и холодные, как летящие ножи. Было одно письмо от Нарциссы, которое не был вопиллером, но ее зимний голос был четким и ясным, и его слышал весь зал. Было одно письмо от матери Пэнси, и Хадрия поняла, откуда Пэнси унаследовала свой язык. Было также одно письмо от Леди Забини, к большому удивлению Блейза. И было даже одно письмо от Миссис Уизли, которая, вероятно, была единственной, кто выл в своем вопящем письме. (—РАЗОЧАРОВАНА В ВАС! ПОЗВОЛИЛИ УЧЕНИЦЕ УМЕРЕТЬ ПОД ВАШИМ НАБЛЮДЕНИЕМ! КВИДДИЧ ДОЛЖЕН БЫЛ БЫТЬ БЕЗОПАСНЫМ В ХОГВАРТСЕ! ХАДРИЯ МОГЛА ПОГИБНУТЬ! КАК ВЫ МОГЛИ НЕ РЕАГИРОВАТЬ ВОВРЕМЯ, ЧТОБЫ ЕЕ ПОДХВАТИТЬ?! КАК КВИДДИЧИСТЫ МОГЛИ БЫТЬ БЫСТРЕЕ ВАШЕГО ПЕРСОНАЛА?! —) Хадрия посмотрела через зал и увидела, как близнецы хлопают друг друга по спинам, а Перси смотрит мрачно, а Рон зевает, как будто ему только что сказали, что «Чудли Кэннонс» распались. (—ПИСЬМО ПРОШЛОЙ НОЧЬЮ, И Я БЫ ИМ НЕ ПОВЕРИЛА—) — Что происходит? — спросил Драко, когда наконец присоединился к ним за столом, а Крэбб и Гойл шли за ним, и на его обычно безупречной мантии все еще висели несколько клочков хорьковой шерсти. — Дамблдор получил вопиллеры, — хихикнула Хадрия, заставив нескольких слизеринцев обернуться и уставиться на них. (—Я ПОЛУЧИЛА ПИСЬМО С ТАКИМ ЖЕ СООБЩЕНИЕМ ОТ ПЕРСИ, И Я ДОВЕРИЛА ТЕБЕ СВОИХ ДЕТЕЙ! А ВДРУГ БЫЛ БЫ РОН? А ВДРУГ БЫЛ БЫ ФРЕД ИЛИ ДЖОРДЖ ИЛИ ПЕРСИ?! ОТКУДА МНЕ ЗНАТЬ, ЧТО МОЯ ДОРОГАЯ ДЖИННИ НЕ ОКАЖЕТСЯ НА ГРАНИ СМЕРТИ В ШКОЛЕ В СЛЕДУЩЕМ ГОДУ?! —) — Да, спасибо, что указала на очевидное, — пробормотал Драко. Потом он громче сказал, — Северус дал нам строгие инструкции не писать родителям. Как это произошло? Первым правильный вывод сделал Пьюси. — Никто из нас не писал. Но одному из нас и не нужно было, — сказал он с удивлением, когда до него дошло. — Это. Это, должно быть, дело рук опекуна Поттера, которого, как нам всем сказали, не стоит злить. Совы по-прежнему доставляли письма, теперь уже не такие громкие, как раньше. Хадрия подозревала, что многие из них были от родителей детей из других факультетов. — Вопиллер Миссис Уизли — результат совместных усилий старосты Уизли и близнецов, — сказала Хадрия, продолжая небрежно накладывать себе еще завтрака. Несколько слизеринцев вздрогнули, в ушах все еще звенел пронзительный голос Миссис Уизли. — Но что-то здесь не так, — заметил Блейз. Он не выглядел особенно обеспокоенным, но был явно озадачен. — Это Гервальд, — усмехнулась Хадрия. — Он умеет обращаться со словами… и с дамами. Блейз уставился на нее, и его лицо исказилось в забавной гримасе. —Я не знаю, насколько силен твой опекун, но как… друг, я считаю своим долгом предупредить, что твоему опекуну не стоит брать на себя больше, чем он может осилить. Некоторые удивленно подняли брови, а Хадрия закашлялась, глотая свой напиток. Пэнси похлопала ей по спине. — Блейз хотел сказать, что его мать — Черная Вдова, и для твоего же блага лучше, чтобы твой опекун никогда не пытался ухаживать за ней. — Н-но… — запнулась Хадрия. — Гервальд, может, и настоящий очаровашка, но я не думаю, что он на самом деле хочет… ухаживать за кем-то! Окружающие студенты бросили на нее сочувственные взгляды, которые она не поняла. — Хадрия, дорогая, твой опекун… Он молодой, красивый и не женат? — спросила Пэнси. Наконец Хадрия поняла, к чему они клонят. И с громким стуком опустила голову на стол, напугав нескольких других слизеринцев. Забудьте, она не собиралась вести с ними эту беседу. Это же Геллерт, ради Мерлина! С Геллертом было столько проблем, что Хадрия не была уверена, найдет ли он когда-нибудь партнера, и это если не брать во внимание то, что он был неосознанным опекуном путешествующего во времени Мастера Смерти.***
Утром все ученики говорили только о воплиллерах, которые они получили утром. Следующей по популярности и также связанной с этим темой было падение Хадри. Одна из теорий гласила, что один из Слизеринцев, устав от нее, толкнул ее, а другая — что она сама упала, чтобы привлечь внимание, и успела аппарировать в последний момент. Самая безумная теория заключалась в том, что все это было общей галлюцинацией, а другая безумная теория предполагала, что она действительно умерла, но вернулась из мертвых, чтобы преследовать Дамблдора с помощью Вопиллеров. На самом деле было довольно много теорий о том, что Хадрия действительно умерла. — Теперь они говорят, что тебя на самом деле здесь нет, и что наши мозги были модифицированы, чтобы мы верили, что ты здесь, с нами. Ходят слухи, что Министерство проводило эксперименты по контролю над разумом в Департаменте тайн, — сказала Пэнси, когда вернулась из туалета. Похоже, половину времени, которое она проводила в женском туалете, она на самом деле искала сплетни. Сама Хадрия несколько раз останавливалась у двери туалета и слышала, как другие девочки болтали о всевозможных вещах, когда думали, что вокруг никого нет, кто мог бы их услышать. — Возможно, мы все настолько травмированы этим инцидентом, что Министерству даже не нужно модифицировать наши мозги, — с энтузиазмом сказал Блейз. — Наши умы не могут с этим справиться, поэтому теперь мы галлюцинируем о твоем существовании. Затем раздался визг, когда Трейси начала подтягивать свою школьную мантию и забираться на парту, при этом опрокинув чернильницу и клетку с белой мышкой. Между ножками столов и стульев промелькнула белая фигура, похожая на угря. Драко выругался несколькими избранными словами, которые, как Хадрия была уверена, принесли бы ему полный рот мыла, если бы Нарцисса его услышала. — Это твой Джарви? — спросила Пэнси, наблюдая за разворачивающимся хаосом с настороженным интересом. Хадрия не знала, смеяться ей или вздыхать. Вместо этого она решила действовать, пока ее питомец не решил продемонстрировать свои способности говорить на языке джарви. Через секунду и вспышку света на месте пушистого существа на полу появилась белая коробка с салфетками. Профессор Макгонагалл бросила взгляд на коробку и повернулась, чтобы оглядеть класс. — Чей это был хорек? Хадрия взглянула на Драко, который закрыл лицо руками и громко застонал. Затем она подняла руку. — Технически, это мой. Я одолжила его Драко в начале семестра. Профессор сжала губы, затем сказала: — Пять очков за удачное преобразование. А теперь, Мистер Малфой, Мисс Поттер, пожалуйста, пойдемте со мной.***
— Нас выгонят из школы? Нас выгонят, да? Мой отец не допустит этого… Он не может! И все это твоя вина, Поттер. Зачем тебе было приводить это проклятое существо в школу? Почему ты не могла… Хадрия зевнула. — Хадрия Поттер, — прошипел Драко. Девушка лишь пренебрежительно махнула рукой. — Успокойся, Драко. Нас не исключат, и твоему отцу не придется тянуть за ниточки. — Откуда ты знаешь? — спросил Драко. — Мы не его любимые гриффиндорцы, мы полная противоположность! — Впереди них профессор Макгонагалл делала вид, что не слышит ни слова из того, что они говорили. Но Хадрия не могла сказать ему, что она уже разбивала летающий автомобиль о Гремучую Иву и не была за это исключена. Она не могла рассказать ему о всех других случаях, когда она нарушала столько школьных правил, что заслуживала половину презрения Снейпа к ней. Поэтому Хадрия сказала: — Как ты думаешь, что бы произошло, если бы тебя поймали на контрабанде гоночной метлы? — Затем она поняла, что не должна была знать и об этом, потому что в этой временной линии она никогда не встречала блондина перед школой, в магазине мадам Малкин. — Откуда ты узнала, что я… Неважно, — фыркнул Драко. — Ну, меня бы не поймали! — Верно, — сказала Хадрия, забавно покачав головой, вспомнив, как его поймали за нарушение комендантского часа, когда он пытался подставить их (старое трио) с драконом. Кстати, о Норберте — или, вернее, Норберте — когда она должна была появиться? Потому что это было примерно в то же время, когда Квирреллморт начал заниматься вампиризмом единорогов, и было ли это до или после Рождества? Потому что на Рождество Зеркало должно было появиться впервые, и… — А что, если Макгонагалл — соучастница? — внезапно прошипел Драко Хадрии на ухо. Она бросила на профессора встревоженный взгляд, гадая, насколько острый у нее слух вне кошачьей формы, а затем повернулась к Драко и прошептала еще тише. — Только не говори, что, по-твоему, нас ведут в кабинет директора, чтобы убить? — Или подвергнут Империусу, — добавил Драко, испуганно кивая. Хадрия чуть не раскрыла рот от удивления. Неужели все они были такими наивными в одиннадцать лет? Затем она поняла, что ответ был «да». Разве старое трио не предполагало автоматически, что Снейп искал Камень и был тем, кто пытался убить Гарриет, наложив проклятие на ее метлу, просто потому, что он был подозрительным и неприятным? — Он же директор! — прошипела Хадрия в ответ. — Именно! — резко ответил Драко, и девушка с волосами цвета воронова крыла застонала. — Уверена, они просто ждали повода, и твой проклятый Снейп им послужил! — Почему ты не оставил его в спальне, как обычно? — Я оставил! Он пробрался в мою сумку с книгами! Хадрия вздохнула. — Ладно, давай так: если у нас появится малейшее подозрение, что директор собирается нам чем-то навредить, ты схватишь меня, я использую свой Портключ, чтобы перенести нас в Гервальд, и мы перейдем в Дурмстранг или что-то в этом роде? Драко посмотрел на нее, затем, казалось, задумался. — Может, нам просто использовать твой Портключ сейчас и покончить с этим? Хадрия никогда не думала, что за одиннадцать лет своей новой жизни она почувствует такую фрустрацию. — Ты чертовски параноидален. — Я Слизеринец! Это называется самосохранение! — Мы на месте. Драко ахнул, а Хадрия посмотрела на горгулью, а затем на лицо профессора Макгонагалл. Хадрия не могла сказать, было ли у заместителя директора все, о чем они шептались, но если и было, то она этого не показывала. — Вот и все, — заныл Драко, и Хадрия толкнула его локтем. — Не будь таким мелодраматичным.***
Они стояли перед профессором Дамблдором, как пара виноватых школьников. На самом деле, они и были парой виноватых школьников. Ну, Драко был скорее нервным, чем виноватым, и выглядел так, будто в любой момент мог начать имитировать Квиррелла, а Хадрия не могла справиться с чувством вины (честно говоря, она находила всю эту ситуацию довольно забавной) и решила просто неохотно извиниться за все произошедшее. Профессор Макгонагал только что закончила рассказывать директору о том, что произошло в классе трансфигурации, и Дамблдор теперь добродушно смотрел на них из-за полулунных очков. Коробка с салфетками теперь невинно лежала на столе, заваленном множеством других безделушек. — Что ж, должна сказать, моя дорогая Хадрия, что тебе удалось вызвать настоящий переполох в школе с первой же недели твоего пребывания здесь, — наконец сказал он, и в его глазах заблестели искорки, а на лице расцвела улыбка. — Не думаю, что в школе было столько волнения со времен Мародеров. Хадрия украдкой взглянула на профессора Макгонагалл, которая выглядела как недовольная кошка. Драко, с другой стороны, перестал ерзать и изо всех сил пытался имитировать фасад своего отца, слишком чистокровного, чтобы испытывать стресс. — Кто такие Мародёры? — спросила Хадрия, потому что это были её слова в этой странной маленькой пьесе, в которой она теперь оказалась участницей. А Дамблдор, который, должно быть, ожидал этого вопроса, поскольку так небрежно упомянул это имя, улыбнулся ещё шире. — Это была группа гриффиндорцев… — (- Смутьяны, — не слишком мягко поправила Макгонагалл.) — Которые, как и ты, хотели оживить свои школьные дни немного веселья. Они были предшественниками близнецов Уизли, хотя я полагаю, что их наследие полностью проявилось только с твоим приходом в Хогвартс. Хадрия сделала забавную гримасу, а затем приняла смущенно-надежный вид. — Я польщена, я думаю? Дамблдор усмехнулся. — Твой отец был одним из Мародеров. Я полагаю, он был бы горд всем тем хаосом, который ты принесла в эту школу. Он также был замечательным учеником по трансфигурации. — Он поднял коробку с салфетками и протянул ее ей. — Ты можешь отменить трансформацию? Хадрия осмотрела коробку с салфетками, которую она трансфигурировала. Она была почти идеально белой, и только две пары слабых отпечатков лап на нижней стороне портили ее вид. Внутри лежала аккуратная стопка салфеток. Слизеринка достала палочку и быстрым взглядом убедилась, что все в кабинете, даже Феникс в углу, о котором она еще не спросила, смотрят на нее. Хадрия улыбнулась. И коробка с салфетками ожила. — Никогда больше! — провозгласила она, стряхивая белый цвет со своей шерсти, как собака, покрытая мукой, пока на месте на столе директора не оказался взрослый хорек с шерстью цвета смешанного мокко. — Джарви?! — Макгонагалл выглядела так, как будто только что столкнулась лицом к лицу с тарантулом Ли. На ее лице отразилась забавная смесь шока, раздражения и ужаса. И не того ужаса, которого можно было бы ожидать от такой девушки, как Лаванды Браун, а того ужаса, который испытывает профессор, преподающий более чем одному поколению шутников. — Очевидно, — фыркнул Икзад, и профессор Макгонагалл бросила на него такой свирепый взгляд, что он замолчал… временно. Это все равно было зрелище. — О, у тебя очень интересное домашнее животное, Хадрия, — добродушно сказал Дамблдор. — Где ты его нашла? Не думаю, что в Волшебном Зверинце продают таких животных. На них не большой спрос, хотя я не понимаю, почему. — Я купила его в Греции, — честно ответила Хадрия. — Продавец отдал его мне бесплатно. Дамблдор мудро кивнул. С некоторым преувеличением. Действительно, это было похоже на спектакль. — Я должен спросить, как ты убедила мистера Малфоя присмотреть за ним? Драко, который уже привык к тому, что внимание от него отвлеклось, теперь комично выпрямился (учитывая, что его естественная осанка и так была довольно прямой), как солдат на параде. Он покраснел и бросил на Хадрию взгляд. — У нас была договоренность, — сказала она гордо, игнорируя взгляд, потому что не имела понятия, что он означает. Вероятно, Драко все еще был на нее обижен за то, что она втянула их в эту ситуацию. — Если бы я попала в Слизерин, Драко оставил бы Джарви для меня, так как у меня уже была Ягодка в качестве домашнего животного, а нам не разрешается иметь двух домашних животных. Поэтому Шляпа затруднялась сортировать меня, и я решила помочь ей, дав ей стимул сортировать меня в Слизерин, рассказав ей о нашей договоренности, и, поскольку Шляпа действительно хотела увидеть Малфоя с Джарви, вот мы и здесь! Драко снова посмотрел на нее, и на этот раз его взгляд явно выражал недоверие. Он взглянул на профессоров, затем наклонился и тихо прошипел: — Ты ему всё рассказала! Хадрия пожала плечами. — Он же профессор Дамблдор. — Это вызвало у него еще один взгляд ужасающего недоверия. На самом деле она знала, в чем его проблема. Но она не собиралась ему этого говорить, хотя в большинстве случаев держать информацию при себе было хорошим (и слизеринским) поступком, в данном случае у нее был мотив, чтобы быть полностью честной с директором. Икзад, с другой стороны, снова обрел голос: — Дурак. Тупица. Кретин. Недоумок. Слабоумный. Глупец. Балбес. Болван. Вспышка света, и на столе появилась забавная разноцветная желейная фасоль (грязно-коричневая с белыми полосками), которая не выглядела бы неуместной в коробке Берти Боттс. Драко быстро моргал, глядя на это зрелище, и Хадрия не могла решить, вообразила ли она краткий взгляд удовлетворения, промелькнувший на лице их профессора трансфигурации. Тем временем Дамблдор продолжал улыбаться, как будто все, что происходило в его кабинете, было обычным делом. — Многочисленные домашние животные по-прежнему не разрешены, мисс Поттер, — сказала профессор Макгонагалл, возвращая их к теме. — О, я уверен, что мы можем сделать исключение… — Фаворитизм также не допускается для директора, Альбус. — Прерывание было не столько строгим, сколько раздраженным, и звучало так, как будто она уже слишком много раз говорила это Дамблдору. Профессора повернулись к ученикам и увидели, что Хадрия смотрит на них с легким недовольством, а Драко просто бледно и бесстрастно. — Можно я оставлю Икзада? Пожалуйста, пожалуйста! — сказала Хадрия, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Боюсь, что мой опекун может выгнать его, если мы оставим его дома. Они не очень ладят друг с другом. — Ну, — начал Дамблдор и повернулся в ожидании к Макгонагалл, которая фыркнула и сказала: — Если хочешь оставить Джарви, я ожидаю, что ты обеспечишь, чтобы он больше не доставлял проблем персоналу и ученикам. Я не позволю ему снова мешать моим урокам. Однако придется отправить сову домой, и она будет допускаться в школу только для доставки почты, в соответствии с правилами школы. Хадрия восторженно взвизгнула и бросилась к старшей ведьме. — Большое спасибо, профессор! Я обещаю, что Икзад будет вести себя хорошо! Дамблдор улыбнулся. — Ну, теперь, когда все решено, Драко, ты можешь идти на обед. Не бойся, этот инцидент не будет использован против тебя, и тебе не придется больше иметь дело с Джарви Хадрией, учитывая, что теперь ей разрешено самой заботиться о нем. Драко скептически посмотрел на Хадрию и желейную фасоль, потому что сделка есть сделка, и не имело значения, что Слизеринке разрешили оставить Икзада. В конце концов, Хадрия могла бы легко оставить Ягодку со своим опекуном, чтобы решить проблему с избытком домашних животных, и оставить Джарви у себя. Не то чтобы эта мысль никогда не приходила ей в голову, и все трое (включая Джарви, который на тот момент не был способен к сознательным мыслям, но если бы был, то тоже бы это понял) знали об этом. Но отпрыск Малфоев был отпущен, а Хадрия явно нет, поэтому он бросил на нее последний взгляд и ушел, гадая, зачем директор ее задержал. Если он не увидит ее снова до конца обеда, ему придется собрать как можно больше слизеринцев, чтобы увидеть профессора Снейпа, и надеяться, что его крестный не в сговоре с директором. Когда Драко ушел, Дамблдор взмахнул палочкой, и к Хадрии подъехала скамейка, что она восприняла как приглашение сесть. Их встреча до сих пор шла хорошо, и она надеялась, что закончится она также хорошо. Если нет, то ей придется сделать так, чтобы она закончилась хорошо. — В чем дело, Альбус? — спросила профессор Макгонагалл, когда Хадрия устроилась поудобнее на стуле. — Конечно же, в ее опекуне, — ответил Дамблдор. — В моем опекуне? — повторила Хадрия. О, она ожидала, что этот разговор рано или поздно состоится, и, похоже, время пришло. Дамблдор кивнул. — Просто забота директора о своей ученице, понимаешь. Я полагаю, что это он привез тебя в Грецию? Какой он? Ты счастлива с ним? Потому что, должен признаться, я чуть не запаниковал, когда навестил твою тетю Петунию, и она сказала мне, что молодой волшебник увез тебя. Хадрия внутренне поморщилась и подумала, ожидал ли он, что она будет счастлива с Дурслями, но ничего не сказала. Вместо этого она клюнула на его приманку и улыбнулась. Он ожидал рыбку — она даст ему кита… который не является рыбкой, но вы понимаете, о чем я.***
Хадрия вышла из кабинета с сияющим лицом и желейной фасолью в кармане (профессор Макгонагалл решила дать ей задание самостоятельно превратить ее обратно, хотя Хадрия подозревала, что она просто хотела, чтобы Джарви потерпел неудачу в трансформации). Ей хотелось похлопать себя по плечу. В конце концов, если не считать желейного Джарви (что на самом деле не было неудачей и нисколько не омрачило ситуацию), ей удалось убедить Дамблдора в том, что она — игривая химера (наполовину лев, наполовину барсук, наполовину змея, наполовину орел), с помощью Распределяющей шляпы (которая время от времени вступала в разговор, чтобы поддержать ее), и убедила его, что «Гервальд» оставил ее изначально случайно, а волшебник очаровался ею и забрал ее от Дурслей, после чего они вместе путешествовали по миру, и если он хочет, он может спросить мнение Снейпа, потому что они встретили его на Конвенции Зельеваров перед началом учебного года. — И извините за вопиллеры, сэр, надеюсь, они не доставили вам слишком много хлопот. Я не понимаю, почему все так возмутились. Я имею в виду, я уверена, что инцидент с квиддичем был просто случайностью, и говорят, что Хогвартс — самое безопасное место в волшебном мире, кроме Гринготтса, и вы же здесь, не так ли? Возможно, всего этого можно было бы избежать, если бы я не активировала свой портал и подождала, пока кто-нибудь из профессоров или членов квиддичной команды поймает меня, но я тогда запаниковала, так что, пожалуйста, простите меня за это. Мне очень жаль. А Дамблдор заверил ее, что все в порядке, что он рад, что она счастлива, что она блестящий ребенок, что она должна продолжать в том же духе, что она может приходить к нему в любое время по любому поводу, и что он с удовольствием встретится с ее опекуном за чашкой чая, чтобы лично поблагодарить его за то, что он так хорошо заботится о Хадрии и правильно ее воспитывает, потому что директор встречал многих опекунов — Уизли, Боунсов, Лонгботтомов, Малфоев, Ноттов, многих магловских родителей и даже своих собственных родителей, давным-давно, — но он еще не встречался с ее опекуном. Несмотря на все это, Хадрия гордилась собой за то, что не сказала ни одной лжи. Конечно, она немного подправила некоторые вещи, упустила тот факт, что Геллерт по сути похитил ее вначале и совсем не полюбил с самого начала, и что он был не просто расстроен из-за опасности, но и питал какую-то злобу к директору (поэтому он скорее наложил бы на него проклятие, чем сел бы с ним за чашкой чая), но что плохого в паре-тройке невинных лжи для хорошей истории? Затем ее хорошее настроение пошатнулось при виде кислого лица Северуса Снейпа, который смотрел на нее скрестив руки, как будто все было ее виной (что, как она признавала, обычно и было так, но не в этот раз, не совсем). А с ним была… группа — орда? Толпа? Армия? — слизеринцев. Она даже видела некоторых старшеклассников и старосту с вынутыми палочками. — О, слава Мерлину, ты жива! — воскликнул Драко.***
Поздним вечером прекрасного, но холодного ноябрьского дня Северус Снейп, который явно не чувствовал себя хорошо, потеребил виски и сделал глоток успокаивающего зелья. Он подумал, не взять ли ему что-нибудь покрепче, например, бутылку хорошего вина, изготовленного эльфами. Мастер зелий вздохнул и осмотрел готовое письмо. Написать его было трудно. Обычно он не посылал писем опекунам своих учеников — обычно в этом не было необходимости, — но даже в том случае, если бы речь шла о любом другом ученике, у него не было бы особых проблем с составлением соответствующего отчета. Большинству опекунов он без колебаний сообщил бы, что именно он думает об их детях. Лордам и леди он без колебаний тонко дал бы понять, что именно он думает об их детях (любой лорд или леди в любом случае смогли бы прочитать между строк). Но, насколько ему было известно, Гервальд Гринсен не был лордом. На самом деле, он (и остальные члены дома Слизерина) был почти уверен, что Гринсен — не волшебная фамилия. Тем не менее, любой, у кого есть хоть капля мозгов, знал, что с этим Гервальдом Хадрии лучше не связываться. Особенно после инцидента с Вопиллерами. Это не было общеизвестным фактом, но и не было тщательно охраняемой тайной, что этот инцидент был спровоцирован именно этим человеком. И Северус имел счастье встретиться с этим человеком лицом к лицу. Встреча оставила у него легкое чувство дискомфорта, потому что в этом человеке было что-то такое… Так что он оказался перед дилеммой, как лучше всего сообщить этому человеку, который явно был довольно властным и защищал Хадрию, о его ужасном подопечном. Мистер Гервальд Гринсен, Я полагаю, мы уже встречались на Конвенции по Зельеварению в августе, поэтому я не буду заниматься представлениями и перейду сразу к делу. Я надеялся, что если мне когда-нибудь понадобится написать вам, то это будет при более благоприятных обстоятельствах, но, к сожалению, это письмо написано для того, чтобы сообщить вам о неприятностях, в которые вляпалась ваша подопечная. Мисс Поттер сеет хаос с тех пор, как поступила в Хогвартс, и я мог бы перечислить здесь все ее проступки, если вам интересно, но нынешняя проблема опаснее остальных. Я считаю, что вы, как ее опекун, должны быть осведомлены об опасностях, которых ваша подопечная выборочно не замечает, чтобы вы могли принять меры для сдерживания ее гриффиндорских наклонностей и развития в ней чувства самосохранения, которого ей так не хватает. В школе что-то назревает, но я не так хорошо осведомлен об этом, как хотелось бы, поэтому не могу рассказать вам много. Однако у директора есть планы, которые, как мне заверили, не поставят под угрозу учеников, если они будут следовать обычным школьным правилам и четким инструкциям, данным им. К сожалению, ваша подопечная решила игнорировать эти правила и инструкции и увлекла за собой весь дом Слизерина. Я делаю все, что в моих силах, чтобы сдержать ситуацию со своей стороны, как глава дома, но было бы полезно, если бы вы привели свою подопечную в чувство, пока она не погибла. С уважением, Северус Снейп.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!