14) Рождество

«Sunt pueri pueri pueri puerilia tractant». Дети есть дети, и дети делают детские вещи. — Неизвестный.

***

      Геллерт и еще два письма:

***

      Профессор Северус Тобиас Снейп,       Могу я называть вас Северус? Северус, вы можете по своему усмотрению «сдерживать ее гриффиндорские наклонности». Перед вами — итог моих усилий в этом направлении, и я с нетерпением жду результатов ваших стараний.       Пожалуйста, напомните Хадрии, что ей разрешается заводить одного нового питомца каждые полтора года и ни в коем случае не разрешается приобретать его из другого измерения /любым способом, независимо от того, является ли это незаконным или нет/. Кроме того, убедитесь, что она знает о всех правилах Хогвартса, касающихся дружбы с мистическими ужасами, существами четвертого-пятого класса, магическими существами сомнительного происхождения и любыми существами, способными причинить смерть или тяжкие телесные повреждения.       Желаю вам удачи.       С уважением,       Гервальд Гринсен П.Т. Также напомните ей, что ей запрещено разводить ЛЮБЫХ животных и по-прежнему запрещено проводить любые ритуалы без моего разрешения до достижения ею семнадцатилетнего возраста. /П.П.Т. Не могли бы вы также напомнить ей, что обычно лучше следовать духу закона, а не искать лазейки в правилах, которые установлены для ее безопасности? Спасибо. /

***

      Хадрия Джейми Поттер,       Знаешь ли ты, что профессор, которого ты так почитаешь, только вчера вечером прислал мне письмо? По-моему, в моем предыдущем письме я написал, и я процитирую себя дословно: «Я надеюсь, что в этом году не получу ни одного письма от ваших профессоров или уважаемого директора».       Не прошло еще и полугода, а профессор Снейп любезно предложил прислать мне список нарушений, которые ты совершила за время учебы. Пожалуйста, не пополняй этот список. Добавлю также, что после празднования Рождества у Малфоев ты будешь наказана домашним арестом на всю оставшуюся часть зимних каникул. В следующий раз, когда сделаешь что-то, что на самом деле не позволено, постарайся не вызывать подозрений у своих профессоров.       Мне также сообщили, что в твоей школе происходит что-то, запланированное твоим директором. Я понимаю, что ты, наверное, уже подозреваешь об этом, раз тебя так заинтересовал запретный коридор, поэтому я просто скажу, что тебе не следует совать нос в его странные дела. Судя по всему, его планы опасны и, честно говоря, не должны осуществляться в школе, полной детей. Но, возможно, он просто состарился и стал скучным. В любом случае, будьте осторожны. Я надеюсь, что вернешься на зимние каникулы с неповрежденным разумом, душой и телом.       Береги себя,       Гервальд

***

      Год пролетел быстро и холодно, и вскоре появился список, который должны были заполнить те, кто собирался остаться в замке на каникулы. Хадриа не было необходимости вносить свое имя в этот раз, но она все равно почувствовала соблазн сделать это, хотя бы для того, чтобы узнать, как отреагирует Геллерт, если узнает, что она не вернется домой на зимние каникулы.       — Ты неисправима, — сказал Драко, когда она рассказала ему об этом. — Отец бы пришел в ярость, если бы я сделал что-то подобное.       Все ее друзья в этом году возвращались домой, за исключением близнецов Уизли, которые пообещали присматривать за школой, пока их не будет.       — Кто-нибудь хочет пойти со мной по магазинам перед солнцестоянием? — спросила Пэнси во время поездки на поезде обратно к станции Кингс-Кросс. В их купе были только слизеринцы.       — Я уже заказал все подарки по совиной почте, — протянул Драко. Ты хочешь сказать, что ты этого не сделала?       — Конечно, сделала, — фыркнула Пэнси. — Я не подарки покупаю. Я покупаю мантии!       Хадрия, с другой стороны, еще никому ничего не купила и теперь внутренне паниковала, потому что никогда раньше не дарила подарки слизеринцам…       — Хадрия?       — Я?       — Я не знала, что в этом купе еще одна Хадрия, — сухо сказала Пэнси. — Ну, ты уже купила наряд для празднования Рождества?       В отличие от своей прошлой жизни, у Хадриа теперь было как минимум семь разных нарядов, четыре из которых она могла бы надеть на вечеринку у Малфоев.       — У меня есть один, — ответила она, но это, похоже, не удовлетворило Пэнси, которая скрестила руки и нахмурилась:        — Я тебе не доверяю. Может, ты покажешь мне все свои платья, я их осмотрю и решу, нужны ли тебе новые.       — Подожди, ты тоже идешь? — перебил ее Драко. — Кто тебя пригласил?       Пэнси гневно посмотрела на него, Блейз выглядел развеселенным (что не было сюрпризом), а его два подручных смотрели друг на друга с неловкостью, потому что даже они не были настолько глупы.       — Это было просто ужасно, Драко. Моя мать отрезала бы мне язык, если бы я сказала что-то подобное!       — Ты превратился в гриффиндорца, — сказал Блейз, ухмыляясь. — Хуже того, ты стал таким же плохим, как этот Уизли.       Хадрия, которая теперь абсолютно понимала, что, почему и как, решила подразнить Драко, сделав ему такое же лицо, какое она часто делала Геллерту. Это срабатывало на бывшего Темного Лорда, а на молодого Слизерина было в три раза эффективнее.       Драко, который покраснел до комичного оттенка розового от упрека соседей по дому, повернулся и увидел, как Хадрия моргает на него неестественно широко раскрытыми зелеными глазами. Ее обычно выразительное лицо было безразличным. Когда она заговорила, ее голос был похож на блеск света на льду.       — Твоя мать действительно говорила, что ты можешь забыть, но… ты хочешь сказать, что не хочешь, чтобы я была там?       Пэнси подняла брови, а Блэйс только улыбнулся еще шире, хотя Драко этого не заметил. Он был слишком занят, пытаясь понять, что, черт возьми, означало это выражение лица, потому что он никогда раньше не видел его у Хадри, и как, черт возьми, он выберется из ямы, которую сам себе выкопал.       Не дождавшись ответа, Хадри встала.       — Я пойду поищу Гермиону, — сказала она и, молча взмахнув палочкой, открыла дверь купе и вышла, а багаж следовал за ней.       Как только раздвижная дверь захлопнулась за ней, она услышала, как Драко ругается так, как она никогда не слышала, чтобы ругались чистокровные. Удовлетворенная, она пошла к своим друзьям, не принадлежащим к Слизерину, которые делили купе с Терри Бутом и Ханной Эббот.

***

      — Так ты наконец-то покинула гнездо змей, — прокомментировал Терри, когда она вошла.       Хадрия с размахом села. Ее сундук взлетел вверх, присоединившись к другим на полках над головой.       — Пэнси страшна, когда дело касается одежды, — драматично посетовала она. — Мне пришлось сбежать, пока она не вытянула мой адрес из моего холодного мертвого тела, чтобы она не появилась у моего порога с требованием показать ей мой гардероб.       Ханна оживилась.       — Ты тоже пойдешь на бал Малфоев? Наконец-то у меня будет компания, которая не из Слизерина.       — Хадрия из Слизерина, — заметила Гермиона.       — Она из Слизерина примерно так же, как близнецы Уизли, — пренебрежительно сказала Ханна.       — Малфои устраивают его каждый год? — с любопытством спросила Хадрия. В своей прошлой жизни она никогда не слышала об этом празднике, вероятно, потому что никто из ее окружения никогда о нем не упоминал, а к тому времени, когда они выросли, семья Малфоев явно не была в состоянии устраивать какие-либо вечеринки.       — Ежегодно проводится только одно празднование Рождества, — сказал Невилл, обнимая то, что походило на горшок с маленькими дьявольскими ловушками. — Раньше его устраивали Блэки, потому что они были старейшей семьей чистокровных в волшебной Британии, но, ну, мы все знаем, что с ними случилось, и поскольку леди Малфой была единственной из Блэков, способной устраивать бал, эта традиция перешла к семье Малфоев.       Не было сказано, что, хотя семья Олливандеров, вероятно, была столь же старой или даже старше, по слухам, все ее члены были отшельниками, которые больше времени проводили, разговаривая со своими творениями, чем друг с другом. Между тем, была еще Андромеда Тонкс, которая была отвергнута семьей Блэков и определенно не собиралась устраивать рождественские балы для кого-либо.       — А магглорожденных когда-нибудь приглашают? — спросила Гермиона, хотя было ясно, что она спросила только для того, чтобы удовлетворить свою жажду информации, а не потому, что хотела провести больше времени, чем необходимо, с кучкой высокомерных чистокровных.       Ханна покачала головой.       — Нет, пока его устраивают Блэки или Малфои.       Хадрия усмехнулась:        — Может быть, я смогу убедить Нарциссу пригласить тебя в следующий раз. Она же главная хозяйка, верно?       — Нарцисса? — повторил Терри, изобразив замечательную золотую рыбку. Ханна рассмеялась.       — Это все равно звучит немного натянуто, — сказал Невилл. — Даже если ты с ней на «ты». Малфой никогда этого не допустит.       — Если только, — вставила Ханна. — Если только слухи о том, что леди Малфой является настоящей главой семьи Малфоев, правдивы.       — Я не хочу идти на вечеринку Малфоев! — возмутилась Гермиона. — И, ради бога, Хадрия, не доставай мне приглашение. Я не хочу никого обидеть, отклонив его.       — Бабушка не испытывала таких угрызений совести, — с сожалением сказал Невилл. — Я слышал, что она сожгла письмо, когда наша семья впервые получила приглашение от Малфоев после войны. Конечно, нас больше никогда не приглашали.       — Да, один вопрос? — Все повернулись к Терри, который смотрел мимо них с забавным выражением лица, как будто хотел смеяться, но не был уверен, уместно ли это. — Почему Малфой теребит руки у нашего купе?       — О, это потому, что я заставила его думать, что я расстроена, — беззаботно ответила Хадрия. Гермиона вздохнула, а Невилл, казалось, просветлел.       — Что ты наделала на этот раз? — спросил он одновременно с Терри, который поинтересовался, — Это нормальное явление?       Гермиона фыркнула:       — Это не нормальное явление, это явление Хадрия — есть разница.       Хадриа улыбнулась виновато, от чего Гермиона закатила глаза.       — Драко был удивлен, что меня пригласили. Видимо, его мать не сообщила ему, что пригласила меня.       — Я бы ожидал, что он пригласит тебя лично, учитывая, что ты часть их клики и все такое, — сказал Терри.       — Это из-за Джарви или чего-то еще? — спросил Невилл, наклонившись над своим растением и положив локти на колени.       — Джарви? — прошептал Терри Ханне, которая пожала плечами.       — Не знаю, — сказала Хадрия, все еще улыбаясь. — Возможно, это сочетание нескольких факторов.       — Тогда мы просто будем игнорировать его?» — спросила Ханна. — Потому что он все еще стоит у двери купе и выглядит так, будто ты украла его питомца Шишуга.       — Нет, если бы Хадрия украла его Шишуга, он бы дулся и угрожал рассказать об этом своему отцу…       — Что не сработало бы, — добавил Невилл.       — Что не сработало бы, — согласилась Гермиона. — Более подходящим описанием было бы «выглядит так, будто Хадрия заставила его дать Нерушимую клятву держать Икзада с собой, пока смерть не разлучит их».       Невилл рассмеялся.        — А где вообще Икзад?       — Спит в сундуке Драко. Нарцисса хотела с ним познакомиться, понимаете, — призналась Хадрия.       Терри широко раскрыл глаза.       — Малфой знает?       Хадрия кашлянула, и это был весь ответ, который им был нужен.       Ханна кивнула себе:       — Я же сказала, что она такая же слизеринка, как близнецы Уизли, и по-прежнему придерживаюсь этого мнения.

***

      Драко Малфой потратил еще целую минуту, прежде чем решился постучать в дверь купе, что Гермиона сочла чрезвычайно вежливым поступком для него.       — Давайте просто впустим его, ладно? — сказала Ханна и потянулась, чтобы открыть дверь.       В тот момент, когда отпрыск Малфоев понимает, что ему предоставлена аудиенция, его лицо бледнеет и разглаживается (что всегда является значительным достижением), а спина выпрямляется. Хадрия замечает, что его глаза по-прежнему бегают и нервничают, и Драко должен исправить это, если хочет идеально сыграть роль своего отца.       — Поттер, — официально поздоровался он.       — Поттер? — повторила Хадрия, внезапно выглядя немного растерянной. — Ты никогда не называешь меня Поттером, если только… ты злишься на меня? Это потому, что я пришла сюда и оставила тебя на произвол Пэнси? Мне действительно очень жаль, но Пэнси была страшной. В смысле, что не так с моей мантией? Гервальд все равно не позволил бы мне носить что-то, не соответствующее определенным стандартам. Не беспокойся, я не приду в футболке и джинсах или чем-то подобном. Я не поставлю тебя в неловкое положение, клянусь!       Драко моргнул, как сова, и вдруг напомнил ей Снага, когда тот впервые случайно съел желейную фасоль со вкусом хереса.       — Поздравляю, — рассмеялся Терри. — Ты сломала Малфоя.       — Ты ужасен, — сказала Гермиона с усталым вздохом.       — Прости? — Хадрия попробовала еще раз. — Драко?       Слизеринец вернулся к жизни, покраснев.       — Я хотел извиниться перед тобой!       — Ой, за что? — спросила Хадрия, звуча так искренне сбитой с толку, что это, наверное, снова сбило бы Драко с толку, если бы не ее смущенная улыбка.       — За… Ну… Неважно!       Хадрия рассмеялась, а затем внезапно села.       — Эй, у меня есть еще одна идея!

***

      К тому времени, когда поезд прибыл на Кингс-Кросс, Пэнси и Блейз уже прослушали очень драматическую лекцию, полную разочарованных взглядов, о том, как им должно быть стыдно за себя, потому что она стыдится за них, и какая им позор — как они могли заставить бедного Драко пытаться извиниться в одиночку, когда было очевидно, что он ужасно справляется с такими вещами, и что они за друзья такие?!       Блейз воспринял все это спокойно, но Пэнси продолжала бормотать, пока Драко наконец не бросил свою игру «раненного и готового к слезам» и не сказал:       — Пэнси, разве твоя мама не учила тебя, что дамы не бормочут?       Слизеринцы высыпали из поезда, смеясь друг над другом.       Затем Хадрия заметила высокую фигуру с золотистыми волосами и взвизгнула, почти взлетев, когда она пронеслась мимо всех, пока не сбила с ног Геллерта, который бы упал, если бы не был готов к тому, что на него набросится девушка.       — Гервальд! Ты скучал по мне? Правда?       Геллерт выглядел так, будто он скорее надел бы мантию Дамблдора, чем признался бы, что скучал по ней, перед всеми волшебными семьями, присутствующими на вокзале.       — Твои чемоданы? — спросил он вместо этого.       — Они уменьшены, в моих карманах. И я освободила Ягодку, как только поезд остановился.       — Это твои друзья?       Хадрия обернулась и увидела Блейза, махающего ей рукой издалека. Рядом с ним стояла потрясающая женщина с темной бронзовой кожей и густыми черными локонами, одетая в бирюзовое и золотое. Женщина улыбнулась, когда Хадрия ответила на приветствие, и она обнаружила, что смотрит на Геллерта, который с ухмылкой наблюдал за парой Забини.       — Это Блейз, — сказала Хадрия, надеясь, что Пэнси ошибалась насчет Геллерта. Она посмотрела дальше в толпу и увидела рядом с Блейзом семью Малфоев, легко узнаваемых по своим светлым волосам. — А это Драко с родителями.       Драко улыбнулся и кивнул ей, но не помахал рукой, вероятно, потому что Малфои не машут руками. Пэнси теперь нигде не было видно, а Невилл (чья бабушка тоже выделялась своим выбором одежды) был слишком далеко, чтобы установить зрительный контакт.       — Ну, ты снова увидишь их на рождественском празднике у Малфоев, — сказал Геллерт. — А теперь пойдем. Дома тебя ждет адский пес.

***

      Скат был лучшим доверенным лицом Хадрии. Он знал о ней все, что только можно было знать, и, вероятно, даже больше. А это означало, что она надеялась, что он подскажет ей, как решить любую проблему, с которой она может столкнуться, от параноидальных слизеринцев до идей для подарков. Не то чтобы он был очень полезен в большинстве случаев. На самом деле, Грим предпочитал смеяться над ее несчастьями.       — Давай же, — сказала Хадрия, тряся пассивного Грима, пока у него не вывалился язык. — У тебя же наверняка есть какая-то идея!       Гримм продолжал улыбаться ей самой раздражающей улыбкой, которую она когда-либо видела у собачьего человека, включая все выражения, которые она видела у Бродяги.

***

      — Как бы я ни недолюбливал твоего директора, — сказал Геллерт. Хадрия подумала, что «недолюбливал» — это еще мягко сказано. — Я очень сомневаюсь, что он хочет убить тебя специально. — Хадрия также заметила, что ее опекун считает, что директор может убить ее случайно.             — Попробуй сказать это всему дому Слизерина, — простонала Хадрия и вылила всю бутылку черничного сиропа на свои блины со сливками, к ужасу Геллерта.       — Ты уже рассмотрела свои подарки? — спросил Геллерт, резко отвернувшись от ее сомнительного завтрака и посмотрев на кучу под их… — Хадрия, почему в помещении идет снег?!

***

      Хадрия всегда была рада тому, что она не только богата, но и является Девочкой-Которая-Выжила. Это, безусловно, помогло ей заказать подарки через сову, упаковать их и доставить за одну ночь. В противном случае она не была уверена, что сможет появиться в поместье Малфоев, учитывая подарки, которые она получила от всех.       От Гермионы была очень толстая и подробная книга о призрачных животных, которая, судя по всему, могла быть куплена в какой-нибудь сомнительной книжной лавке на Короткой улице. Невилл подарил ей целую коробку крошечных саженцев мандрагоры (Хадрия рассмеялась, когда их увидела, и надеялась, что Невилл будет доволен своим семенем баромеца. Его подарок был одним из немногих, которые ей удалось достать через Скат).       От Драко было две коробки. В одной из них был черный манжет из кожи дракона с медным узором химеры, открытка с пожеланием счастливого Рождества и описание манжета, который, по-видимому, обладал свойствами, схожими с Проявителем Врагов, и мог ожить и укусить незнакомца, схватившего ее за руку, когда она его носила. Вторая коробка была с отверстиями, и когда ее развернули, в ней оказался Джарви без сознания.       От Пэнси пришла декоративная заколка для волос из бледно-золотого металла, скрученного в форме девятиглавого дракона с прямым хвостом, похожим на копье.       А от Блейза пришла бронзовая брошь в форме кольца с змеевидным кольцом, которую Хадрия была рада получить, потому что такие броши были лучшим средством для застегивания плаща, который на самом деле был живым существом, и хотя у нее уже было несколько таких, всегда было хорошо иметь больше.       К удивлению, была также коробка шоколадных конфет от Теодора Нотта, единственного слизеринца, который подарил ей не аксессуар.       Близнецы Уизли тоже подарили ей еду, но Хадрия решила съесть ее только после того, как накормит Икзада.       В конце концов, для нее осталось только два подарка — один от Геллерта, а другой от неизвестного отправителя, которого Хадрия знала как Дамблдора. Она открыла подарок от Геллерта — темно-зеленый шарф с чешуйчатым узором, который делал его удивительно похожим на змею. Один конец шарфа даже имел реалистичную имитацию головы змеи, а другой конец сужался в хвост. Хадрия с большим увлечением потянула за красный атласный язык и потрогала искусственные клыки змеи.       — Это зло, — прошептала Хадрия, а Геллерт усмехнулся, стоя в дверном проеме.       — Ну, открой последний, — сказал он. — Я уже проверил его на наличие проклятий и тому подобного.       Она открыла его, и из него высыпалась лужа шелка, мерцавшая как мираж в пустыне. Хадрия почти ощущала тишину в комнате.       — Гервальд? — позвала она, не оборачиваясь, пока собирала мантию. — Ты перестал дышать. — Затем она уткнулась лицом в него и вдохнула знакомое волшебство, которое она чувствовала, проникающее через ее кожу. Она забыла, как сильно скучала по мантии.       Раздались шаги и шуршание бумаги.       — Я узнаю этот почерк, — сказал Геллерт ровным голосом. Хадриа резко подняла глаза, заметив, как его аура из благоговейного удивления превратилась в холодную ярость.       — И что?       Геллерт повернулся к ней, его лицо было похоже на божество, высеченное из мрамора мастерами древности.       — Неважно.        Хадриа подумала, что это не выглядело как «неважно», но решила не настаивать. Она просто спросит Ската позже.       — Э-э, последняя коробка твоя, Гервальд, — сказала она, пытаясь сменить тему и отвлечься от каких-то претензий, которые Геллерт явно имел к Дамблдору в связи с Хэллоу.       Лицо Геллерта смягчилось, став более человечным, и он сел на пол рядом с ней, чтобы взять коробку, обернутую бумагой, похожей на листья.       — Это же не будет еще один волшебный торт, правда? — осторожно спросил он. Месяц назад она прислала ему совой торт на день рождения и пришлось зачаровать его, чтобы он не повредился во время полета. К сожалению, торт не давал ему разрезать его и даже прикоснуться к нему, пока он не прислал ей совой запрос на слово-деактиватор, которое она забыла включить в открытку с днем рождения.       — Нет, не торт, — сказала Хадрия, когда он развернул коробку и снял крышку. Он уставился на нее.       — Хадрия, для чего это? — спросил Геллерт, вынимая из коробки еще одну, поменьше. Это была черная коробка с застежкой в форме двух переплетенных уроборосов. Он провел большим пальцем по змеям, и одна из них выпустила хвост, чтобы укусить его.       — Для чего это? — повторил он, уронив коробку на колени. Металлические змеи выскользнули из своего узла и по бокам крышки, вдоль коробки, чтобы открыться с тихим шипением. Внутри коробки была еще одна коробка — ну, на самом деле куб, так как у него не было крышки. Он выглядел как блестящий прозрачный блок льда, который, как был уверен Геллерт, был сделан не из стекла, а из какого-то кристалла.       Он повернул куб, наблюдая, как он отражает свет и бросает светящиеся радужные полосы на все близлежащие поверхности.       Геллерт наклонил голову, вопросительно посмотрев на Хадрию.       — Что это за подарок? Хадрия просто улыбнулась:       — Да коробка и куб, конечно.       И хотя было довольно очевидно, для чего может использоваться коробка, он так и не узнал, для чего нужен куб.

***

      Место появления находилось сразу за воротами поместья Малфоев, по обе стороны от которых возвышались аккуратно подстриженные живые изгороди, не закрывавшие вид на величественный особняк впереди. Вдали слышался шум фонтана, и Хадрия знала, что за высокими изгородями раскинулись обширные сады, где бродили белые павлины. Хадрия также знала, что Малфои могли бы легко организовать для них перемещение с помощью камина, но, конечно же, они должны были убедиться, что их гости прибудут в нужное место, чтобы максимально продемонстрировать свой класс и богатство.       На месте аппарации, должно быть, было наложено заклинание, потому что через несколько секунд после того, как они поправили свои мантии, перед ними с хлопком появился домовой эльф.       Хадрия уставилась на тощее существо с большими глазами и ушами, похожими на уши летучей мыши. Существо уставилось на нее в ответ, и его выражение лица постепенно изменилось с неудобной вежливости на благоговейное удивление и…       — Хадрия Поттер! Добби так долго хотел с вами познакомиться, мисс! Для нас это большая честь!       Геллерт прочистил горло, привлекая внимание эльфа к себе.       — А вы, должно быть, Гервальд Гринсен! Великий и замечательный опекун Хадрии Поттер! Для меня тоже большая честь познакомиться с вами, сэр!       Геллерт повернулся к своей подопечной, которая пожала плечами, и ее ярко-зеленые глаза заблестели от удовольствия. Затем она открыла рот, и он понял, что дело будет еще хуже.       — Мне тоже очень приятно познакомиться с тобой, Добби, — сказала она, сделав реверанс. — Спасибо!       Позже Геллерт стоял в стороне и пытался слиться с окружающей обстановкой, пока Хадрия смущенно переминалась с ноги на ногу перед семьей Малфоев, которые смотрели то на свою гостью, то на истеричного домового эльфа.       Люциус Малфой, одетый в безупречный комплект черно-серебряных мантий, имел каменное лицо, которое с каждой минутой все больше и больше трескалось под подергиванием под глазом. Нарцисса Малфой, в многослойном платье нежно-голубого цвета, имела бледно-серые глаза, которые сверкали, как у Дамблдора. А младший Малфой, одетый в зимний комплект мантий, который делал его кожу и волосы еще бледнее, чем обычно, изо всех сил пытался подражать отцу, но безуспешно.       — Мне искренне жаль, я не хотела перегружать вас! — Хадрия говорила с большой искренностью.       — Это всего лишь эльф, — был лаконичный ответ старшего Малфоя. — В следующий раз воздержись от ненужных любезностей с ним.       И тогда Хадрия энергично кивала и говорила, что так и сделает, что она не могла поступить иначе, что ее опекун научил ее быть вежливой, и она не осознавала, что это было неправильно. Конечно, Люциус был вынужден сказать ей, что нет, быть вежливой — это не плохо, но это не обязательно для эльфа. И тогда младший Малфой громко прервал их:       — Я только что вспомнил, Пэнси хотела узнать, когда ты приедешь. Думаю, она хотела бы посмотреть на тебя, прежде чем ты встретишься с другими гостями.       Геллерт остался, когда Хадрию практически вытащили из комнаты. Нарцисса теперь открыто улыбалась с любовью, но холодный взгляд Люциуса остался.       — О, пусть они идут, — сказала Нарцисса мужу, когда он, похоже, собирался прокомментировать резкое поведение сына. Тем временем Геллерт задавался вопросом, что могла бы сказать Хадрия, если бы ее подруга не вывела ее из разговора вовремя.       Хадрия знала, что она могла бы сказать. На самом деле, было много вещей, которые она могла бы сказать и которые, без сомнения, привели бы к катастрофе, если бы всем присутствующим не пришлось применять заклинание Обливиэйт. Были также вещи, которые она могла бы сказать и которые заставили бы Люциуса Малфоя относиться к ней с еще большим отвращением, чем в ее прошлой жизни. Однако она не сказала ничего из этого и не знала, что из этого она могла бы случайно сказать, если бы Драко не утащил ее прочь, чтобы обсудить ее наряд.       И Драко сказал:       — Пожалуйста, постарайся не разжигать вражду между нашими семьями до конца вечера. — Что говорило о том, как хорошо он знал половину ее личности.       Затем Пэнси оказалась в одной из прихожих бального зала вместе с Блейзом, Крэббом и Гойлом.       — Я вижу, ты носишь наши подарки, — одобрительно сказала Пэнси, и, конечно, они, должно быть, покупали подарки для нее вместе, вероятно, в одном и том же магазине, поскольку все это были аксессуары в стиле Слизерина.       — Да, они идеальны, — радостно просияла Хадрия. Блейз рассмеялся и повернулся к Пэнси.       — Ее благодарственное письмо тебе включало в себя эссе длиной в три фута?       — Мое было длиной в четыре фута, — объявил Драко, стоя за ее спиной. Хадрии показалось, что в этот момент он был удивительно похож на белых павлинов своей семьи.       Пэнси высокомерно фыркнула.       — Ну, я получила Вопиллер. Только в нем было меньше воплей и больше восторженных похвал и восхвалений.       — Мы ничего не получили! — возразил Гойл, и Драко рассмеялся:       — Но вы ей ничего не подарили!       Блейз взглянул на Хадрию, которая наблюдала за всем этим с большим недоумением.       — Я не хотел, чтобы это превратилось в соревнование «Кто больше порадует Хадрию», клянусь, — сказал он, а затем снова взглянул на свой подарок — брошь в форме пера. — Это та мантия, которую ты носила на Хэллоуин?       Хадрия кивнула. Она снова была одета в Но, потому что считала, что его бездонная чернота хорошо сочетается с остальной частью ее наряда. Блейз подошел к ней, пока их плечи не соприкоснулись.       — Как твоя мантия может быть темнее моей мантии? — спросил он, потому что его мантия тоже была черной, но ее черная мантия было зачаровано Хадрией так, чтобы оно соответствовало цвету ее Летифолда.       — Это называется магия, Забини, — протянула Хадрия, стараясь как можно лучше имитировать своего бледного друга. Они посмотрели в сторону Драко и Пэнси, которые сравнивали подарки, полученные от Хадрии — у Драко была миниатюрная дракончик, сделанный из спички, превращенной в серебро, которую Хадриа наконец научилась оживлять, а Пэнси получила странное ожерелье с подвеской в виде белого цветка, который распускался только в случае опасности, выделяя оглушающий газ, к которому был невосприимчив только носитель амулета.       — Сплетенное или отлитое? — спросил Блейз.       — Отлитое. Вероятно, к полуночи его действие закончится, — хихикнула Хадрия, но Блейз никогда не читал «Золушку», поэтому не понял шутку. — Во сколько начнется празднование?       — Праздник начинается в семь, — ответил Блейз и проверил время. — Не окажешь ли ты мне честь и не позволишь ли мне сопроводить тебя на праздник? — И он протянул ей руку.       Хадрия засмеялась, просунула руку в его локоть, и они пошли так, пара темноволосых детей в темных одеждах.       — Знаешь, Пэнси так и не высказала своего мнения о моем наряде, — заметила она позже, когда они вошли в гостиную. У Хадрии были мрачные воспоминания об этом месте, но теперь оно превратилось в место, озаренное яркими огнями и красочным волшебством. Ведьмы и волшебники собрались в углах комнаты, где на столах, накрытых белыми скатертями, стояли подносы с легкими закусками и напитками. Неземная музыка звучала из неизвестного источника и проникала сквозь толпу.       — О, если бы она не одобрила, она бы сказала об этом, как только увидела тебя, — сказал ей Блейз. — Скажи, это не твой опекун?       Хадрия посмотрела в сторону, где Геллерт бросал на них гневные взгляды, даже когда разговаривал с другой ведьмой, которая выглядела как мать Дафны.       — Что ты сделала, что он так на тебя смотрит?       Хадрия рассмеялась.        — О, я бы не беспокоилась о нем. Последний раз я видела, как он так смотрел, когда профессор Снейп заинтересовал меня изготовлением зелий.       Блейз был неглупым, он быстро сложил два и два и тоже начал смеяться. Затем он наклонился к ней, улыбаясь как кошка, и оказался в двух сантиметрах от ее уха.       —А какого цвета его лицо сейчас?       — Блейз! — Она шлепнула его по голове, и он выпрямился, усмехаясь. Затем она повернулась, чтобы посмотреть на Геллерта, чье лицо не изменилось в цвете — его лицо вообще никогда не менялось, — но его глаза… Они были бурными.       — Как ты собираешься найти себе парня в таком виде? — поинтересовался Блейз.       — Мне одиннадцать!       Блейз проигнорировал ее и продолжил с открытым восхищением наблюдать за ее опекуном.       —Он так же реагирует и на Драко?       — Нет… Драко слишком… — она сделала несколько жестов рукой. — … э-э…       — Незрелый?       «Да», подумала Хадрия. Он часто казался ребенком, который играет и терпит неудачу, пытаясь быть похожим на своего отца, который, по общему признанию, как и многие взрослые, которых она знала, был не так зрелым, как ему хотелось думать. На самом деле, в ее прошлой жизни он никогда не казался взрослым, пока не получил ту миссию от Волдеморта.       Блейз, с другой стороны, независимо от того, что творилось в его голове (хотя никто и не знал, что там творилось), всегда казался контролирующим себя, определенно менее эмоциональным и более… подходящим для Слизерина. Что, вероятно, делало его более «опасным» в глазах Геллерта.       Это было смешно.       В любом случае, Хадрия не была заинтересована в романтических отношениях… пока. Она не была уверена, что когда-нибудь заинтересуется (в конце концов, в прошлой жизни она была одинокой до самой смерти), но чувствовала, что если бы она привязалась, то уж точно не выбрала бы сына печально известной Черной Вдовы.       Позже Пэнси и Драко застали Хадрию, представляющую Блейзу пирожное с патокой, покрытое растопленным шоколадом из шоколадного фондю, с шариками мороженого, политыми различными сиропами. Удивительно, но никто из других гостей, казалось, не обращал на них внимания.       — Никто не обращает внимания, если я делаю свой собственный десерт из доступных ингредиентов, — сказала Хадрия. — Это называется находчивостью, черта Слизеринца.       — Ты вообще ужинала? — спросила Пэнси, глядя на «десерт», как будто он лично ее обидел. Возможно, это и было так, учитывая количество сахара и жиров, которые он, должно быть, содержал.       — Это мой ужин, — ответила Хадрия с сочувствием, и ее улыбка померкла только тогда, когда на нее упала тень. Она повернулась и улыбнулась Геллерту виновато. — Привет. Классная вечеринка, да?       Геллерт прищурился, и Хадрия повернулась, чтобы как следует представить своих друзей (чтобы отвлечь его от…)       — О, — сказала Пэнси.       — О? — недоверчиво произнес Драко, даже когда глаза Пэнси засияли, а на ее лице появилась странная улыбка.       — О, — улыбнулся Блейз, и Хадрия почувствовала внезапное желание заткнуть ему рот.

***

      Люциус Малфой не взлюбил их.       Он не любил Хадрию Поттер, которая в лучшем случае была избалованной девчонкой, и единственное, что у нее было, — это статус «Девочки-которая-выжила» и то, что она была из Слизерина. Из-за нее его сын снова стал вести себя по-детски, из-за нее проклятый Джарви почти разрушил его кабинет, из-за нее его жена теперь была очарована ребенком, который не был их.       Ему не нравился Гервальд Гринсен, который был непоправимо очаровательным и самодовольным и совершенно не поддавался влиянию богатства и статуса их семьи. По крайней мере, девочка имела достаточно такта, чтобы выглядеть впечатленной их поместьем — это было почти отвратительно, действительно, как будто грязнокровка глазела на их архитектуру, — но мужчина с неизвестной фамилией вел себя так, как будто он был богаче, влиятельнее. И как будто этого было недостаточно, дорогая Нарцисса была честна, когда сказала: «Так приятно наконец-то встретиться с вами лицом к лицу». А потом было флиртование. И знающая ухмылка в глазах проклятого полукровки, которые блестели, как у Дамблдора.       Но Нарциссе они нравились. И Драко они нравились. И теперь даже проклятый полубезумный эльф их любил.       А это означало, что в будущем ему предстояло общаться с ними снова и снова, гораздо чаще, чем ему хотелось бы, потому что Нарцисса и он обычно соглашались, с какими семьями им лучше не общаться, и принимали меры, чтобы как можно больше ограничить общение — вежливое или иное — с этими семьями. Но нет, не в этот раз. В этот раз его единственной надеждой было, что очаровашка совершит ошибку с леди Забини, и даже тогда его жена, вероятно, найдет способ удочерить девочку Поттер…       Люциус сделал глоток из бокала с вином, который держал в руке. Ему только что удалось выйти из разговора с каким-то испанским другом Нарциссы, и теперь он был свободен, чтобы поискать своего дорогого старого друга.       К сожалению, он застал Северуса, который только что прибыл, в разговоре с девчонкой-Поттером. Он не думал, что когда-либо видел своего друга разговаривающим с учеником вне школы, за исключением Драко. Оскорблял — да. Отчитывал — да. Но обсуждал съедобные плоды семейства пасленовых и то, как они могут помочь в создании яда с избирательной токсичностью?       Он отвернулся от этого ужасного зрелища и увидел, как Гринсен дружелюбно беседует с бронзовокожей женщиной, одетой в потрясающие цвета заката. Гринсен не выглядел как человек, которого только что коснулся ангел, а леди Забини не выглядела как пантера, играющая со своей добычей. На самом деле, когда он подошел ближе к ним, ужас всех ужасов…       — Конечно, Люци был абсолютно очарован ею. В конце концов, она была жемчужиной бала, а он… О, вот ты где! Я как раз рассказывал Гервальду о нашей молодости! Не хочешь присоединиться к нам? Будет интересно услышать твою версию истории.       А позже, когда он извинился, чтобы поздороваться с другим гостем, он услышал, как она раздраженно сказала достаточно громко, чтобы он мог услышать:       — Он ужасно легко теряется, когда Нарциссы нет рядом, знаешь ли. Поэтому я всегда хожу на такие мероприятия.

***

      Рождественское празднование у Малфоев было одним из самых интересных и замечательных событий, которые Хадрия пережила в том году, хотя бы потому, что она никогда раньше не участвовала в подобном. Конечно, разговоров с шикарными людьми в нарядных платьях было гораздо меньше, чем она ожидала, если не считать ее однокурсников из Слизерина. На самом деле все было просто: дети держались вместе с детьми, а взрослые хвастались своими детьми, их достижениями, родословной и т. п. За исключением Геллерта, который, как она была уверена, также активно очаровывал всех, кого считал интересными — что, по-видимому, означало, что мистер Малфой был не так интересен, как его жена, и, насколько она могла судить, Хадрия также была уверена, что если бы Геллерт не питал злобу к своему профессору зельеварения, он, вероятно, попытался бы очаровать этого парня, чтобы тот тоже смеялся над какой-нибудь шуткой. Что было бы зрелищем — смеющийся профессор Снейп? Она надеется, что у нее будет хорошая камера, когда или если это действительно произойдет.       Большинство членов их факультета присутствовали на праздновании со своими семьями, и было также несколько студентов и членов их семей из других факультетов, таких как Ханна, которая сначала очень опасалась присоединиться к ней и ее друзьям из Слизерина. Вероятно, не помогло то, что Пэнси сморщила лицо, как мопс, хотя это было направлено не на Ханну, а на другую девушку, которую Хадрия никогда раньше не видела, стоящую вдали со своим отцом. (Что, на самом деле, было гораздо приятнее наблюдать, чем ее тревожное фанатское увлечение Геллертом).       Затем произошел инцидент с павлинами, когда все белые павлины поместья каким-то образом проникли в здание и продолжали слетаться к любому, кто был одет в белое, в том числе к Драко, Дафне и нескольким другим гостям. Мистер Малфой был, по понятным причинам, довольно… разгневан всем этим, и Драко мудро решил не рассказывать отцу, кто был виновником этой шутки.       Поэтому, когда Хадрия получила письмо от близнецов Уизли после празднования, она была просто в восторге.       Близнецы обнаружили Зеркало Еиналеж.