Часть 1: Родные в разных семьях

      — Наконец-то, после стольких лет я могу продолжить работу, — наслаждается своим детищем барон. На его руке сидит замечательное творение — комар-мутант.       Металлические трубы позади Драксума начинают подозрительно громко греметь, а в их глубинах слышны чьи-то болезненные стоны. Ёкай оборачивается в сторону звука. Из трубы вылетаю три черепахи, а затем на них приземляется Эйприл.       — Вы ещё кто такие?! — ёкай оборачивается, широко раскрыв глаза.       — Ладно, неожиданно накачаный книжный червь, отдавай нам малыша и прекращай делать монстров! — указывая пальцем на Барона, приказывает Раф.       — Краболюдей, — подсказывает Микки.       Старший поворачивается к брату, закатив глаза в раздумии.       — Да, согласен. — Раф прочищает горло. — Отдавай нам малыша и прекращай делать краболюдей!       — Имитации краболюдей, — шепчет Донни.       — Разумно. — задумывается Раф. — Хорошо. Ээ… Прекращай делать имитации краболюдей и… Подождите, я забыл, что хотел сказать. — Раф почёсывает макушку, словно это помогло бы вспомнить первую часть предложения. Братья недовольно на него смотрят, и все присутвующие, как по договорённости, разочаровано выдыхают.       — Хватит! — прекращает балаган Драксум.       Ёкай недовольно прищуривает глаза. Гаргульи на его плечах чувствуют недовольство босса и поёживаются от абсурдности ситуации. Но, словно разглядев в них что-то знакомое, взгляд барона становится более сосредоточеным и спокойным.       — Рад, что вы заглянули спустя столько лет. Вы можете очень сильно помочь мне в одном занятном эксперименте… — Его руки скользят по пульту управления и находят нужную кнопку достаточно быстро, чтобы братья сумели почуять неладное.       — Ты даже нас не дослушал! — недоволен Микки.       — Какой не интеллигентный попался злодей. — Донни складывает руки на груди.       Ядерно-зелёное ядро в центре лаборатории начинает неистово биться, словно живое человеческое сердце. В клетке напуганной собачки открывается множество железных труб. Из них льётся слизь. Она быстро наполняет клетку. Животное всё агрессивнее бьётся в магический барьер, пытается телепортироваться, но все попытки остаются тщетными. Черепахи ошеломлённо застывают в своих позах.       — Нужно помочь собачке! Я не позволю издеваться над бедным животным! — Эйприл сжимает в руках биту покрепче и бросается в бой с яростным криком. Черепахи незамедлительно следуют за подругой.       — Ничего себе! Просто взяла и рванула?! — вскрикивает Микки.       Девушка впивается зубами в лианы, закутывающие волшебный барьер. Животное смотрит на неё жалостливыми глазами. От его тела исходит пар или, может быть, дым, разъедающий пушистую шубку существа. Две надоедливые гаргульи хватают девушку за шиворот и оттаскивают её от клетки, пока она яростно размахивает дубинкой.       Барон бьёт кулаками в пол, и из-под земли вырывается орда фиолетовых щупалец, готовых разорвать черепах на части. Братья подпрыгивают со своих мест и приземляются на щупальца, что неслись прямиком к ним. Скользя по этой весьма не устойчивой платформе, братья медленно двигаются к барону, но их путь преграждает гигантский робот. Существо, покрытое лиловой бронёй стоит, словно неподвижная статуя, пока его единственный алый глаз медленно загорается.       — Он появился буквально за секунду! — недоумивает Микеланджело.       — Соглашусь, это и вправду впечатляюще! Но я бы добавил побольше оружия. — Донни фотографирует себя на фоне массивного, роботизированного существа, показывая большой палец вниз.       Робот хватает щупальца и встряхивает черепах с них, словно это для него детская игрушка, а не весьма опасное оружие. Черепахи с криком приземляются на землю. Монстр раздвигает свои пасти, и его ушераздирающий крик разносится по всей лаборатории.       — Захватить этих особей! — приказывает Драксум.       Черепашки поднимаются с колен и вновь бросаются в бой. Рафаэль поднимает тонфы, надёжно фиксируя в своих кулаках.       «Остры-ый суп!»       Микеланджело обвивает тело старшего брата своими цепями и бросает его в голову монстра. Существо падает на колени, а Раф в свободном падении. Донателло заряжает свой титановый посох, и по его концам собираются ракеты. Посох начинает крутиться сам по себе, выскальзывая из рук черепахи.       — Ой-ой-ой! Берегись, ребята!       Титановое оружие цепляется за робота и раскручивает вокруг своей оси, пока существо, наконец, не разлетается на части по всей лаборатории. Безумный грохот наполняет помещение, кусочки потолка осыпаются, земля движется под ногами. Братья сваливаются в кучу на обломках монстра. Они устало стонят, пытаясь собраться с силами перед рогатым ёкаем. Лишь Донателло занят чем-то чрезвычайно важным в своём телефоне.              — Удивительно-впечатляюще, — соглашается Драксум. — С хорошими тренировками вы сможете стать, как он. Может быть, даже лучше.       — Он? — спрашивает Микки, поднимаясь с обломков.       — Раф говорит, что у тебя больше нет супер крутого робота, поэтому отдавай нам собачку, баранорогий! — оклемался Рафаэль.       — О, поверьте, у этого существа большой потенциал. Оно останется со мной. — Ёкай поглядывает на животное, которое, на удивление, уже достаточно долго бьётся в клетке. — Я бы посоветовал вам…       Эйприл приземляется на пол, ограждая черепах от барона. В зубах она крепко сжала бедную гаргулью и, придавив вторую ногой, она показывает друзьям палец вверх. Братья показывают ей тот же жест в ответ.       — Мне надоело это глупое сражение! Присоединяйтесь ко мне, иначе вам всем придётся заплатить слишком большую цену за отказ. — Он сжимает когтистые руки в кулаки. — Нам нет нужды сражаться. Мы все в одной лодке, черепахи. — ёкай указывает на огромный столб с мутаскитами в центре лаборатории. — Его зубы сводятся в азартный аскал.       — Ну уж нет, чувак. Ты натравил на нас огромного робота! — возмущается Микки.       — И похитил собачку! — добавляет Эйприл.       — И сделал бедного курьера крабом! — Раф складывает руки на груди.       — А у меня фотка размытая получилась! — Донни трясёт телефоном с размытой фотографией.       Братья рассержено на него смотрят.       — Да ладно! Это катастрофическая проблема! Я серьёзно!       В ладоне барона оказывается коричневый кокон небольшого размера. Он бросает его в прибывшую недавно Эйприл, и девушку охватывает странная субстанция, похожая на паутину. Она приземляется в объятия Рафа, пытаясь разорвать с себя оковы, жаль лишь, безуспешно.       — Эй! Нельзя так поступать с нашей подругой! — в один голос недовольны братья. Они встают вокруг девушки, словно живой щит, направляя оружие на ёкая.       Барон медленно наступает. Его копыта грозно бьются о землю, наполняя всё пространство неприятным звоном. Гаргульи торопливо отползают с его пути, а затем прячутся в его устрашающей тени.       — Вы сделали свой выбор, создания. Все девиантные объекты будут уничтожены! — Драксум оскаливается острыми зубами, готовый стереть с лица Земли плоды собственных экспериментов.       Майки бросает в барона свои цепи, но ёкай с лёгкостью уворачивается от удара. Конец оружия застывает за головой Драксума, продолжая крутится, а затем оно загорается пылающим огнём. Пылающее кусари-фундо заряжается и улетает само по себе, захватив за собой Микеланджело. Черепаха бьётся о стены лаборатории, словно шар для пинг-понга.       — Воу, вошлебство-о-о! — воодушевился оранжевый.       Спустя пару мгновенний, а точнее сказать, ударов, Микки приземляется на землю. Какое-то время он болезненно валяется на холодном полу, а затем поднимается, смотря на оружие горящими глазами.       — Как ты это сделал?! — глаза братьев загорелись.       — Я не знаю, брат. Я просто покрутил своим оружием вот так, — Микки демонстрационно крутит кусари-фундо в разные стороны. — И вдруг оно прямо вот та-а-ак! — оружие младшего брата загорается, и Микеланджело вновь начинает биться об стены лаборатории.       — О, ладно, ладно, — Раф крутит своим оружием в разные стороны. — Волшебное оружие, волшебное оружие! — тонфы искрятся красными молниями. — Вау, и вправду получается! — ухмыльнулься Рафаэль, как его тут же отбрасывает невидомая сила в стену, оставляя на ней внушительный отпечаток.       — Вот поэтому, я и сражаюсь по старинке, — хвастается Донателло, подбираясь к заскучавшему ёкаю.       Черепаха незамедлительно начинает атаку в сторону барона, хотя, по большей части, он скорее отбивается от ударов Драксума, нежели и вправду наносит урон.       Микеланджело случайно врезается в клетку, в которой содержались тысячи мутаскитов. Хрупкое стекло трескается, и все они вырываются на волю. Лаборатория стремительно наполняется тысячами насекомых.       Когда Донни наконец выпадает шанс, чтобы ударить Драксума, в него врезается Микки, отбрасывая их обоих достаточно далеко. Барон ошеломлённо наблюдает за тем, как годы работы устремляются вверх по трубе, в Скрытый город, в Нью-Йорк.       Он не замечает, как Эйприл, ползая по полу, наконец добирается до пульта управления и тыкает на все кнопки, что только видит. И, наконец, одна из них открывает клетку с животным. Зверёк ведёт себя странно. Его зрачки разных размеров и дрожат, как и тело, мех встал дыбом.       — Довольно игр! — рычит Барон. — Вы неплохо сражались, юные создания, но ваше время истекло. — он бросает в черепах ещё несколько коконов, и все они оказываются связанными паутиной.       Девушка желает подойти к собачке, но животное агрессивно шипит, не подпуская к себе. Заметив озверевшим взглядом фигуру рогатого ёкая, собачка прыгает к Эйприл и телепортирует её к черепахам.       — О, собачка на свободе! — радуется Раф.       — Вижу вашему другу не здоровится. — ёкай довольно ухмыляется. — Я мог бы исправить это, но вы не оставляете мне выбора. — Драксум направляет на черепах руки, готовясь выпустить сотни щупалец на растерзание мутантов.       — Эй, дружок, поможешь нам выбраться отсюда? — последняя надежда чтобы выбраться отсюда.       Животное странно озирается на черепах, медленно осматривает одного за другим. Его дыхание тяжёлое, а рот широко открыт, словно у животного бешенство.       — Ты уверена, что он в порядке? — волнуется Донни.       Эйприл неуверенно пожимает плечами, стараясь оставаться спокойной.       — Нет! — множество щупалец движутся в их сторону, но уже через секунду черепахи и Эйприл исчезают, оставляя после себя лишь пустую паутину. Оставляя Драксума ни с чем.       Побитые черепахи приземляются на той же самой стройке. На стенах отпечатки панцирей. Железные балки погнуты. Сломанное оружие валяется на песке.       Братья скулят, поднимаясь с холодного бетона. Лишь Эйприл остаётся на полу. Она крепко сжимает в руках нового питомца. Тело синего зверька дрожит. Шерсть встала дыбом, а уши прижаты к голове.       Раф открывает рот, но Донни перебивает его прежде, чем он успеет произнести первое слово.       — Ладно, ребята, уже рассвет. Пора по домам, пока нас не заметили! — мягкопанцерный хватает младшего брата за плечо и тащит в сторону канализационного люка.       — Завтра в то же время! — машет рукой Эйприл, удаляясь в сторону своего дома.       Раф расстеряно смотрит на удаляющихся в противополжные стороны друзей. На его лбу выступает пот, когда он вспоминает, что должен был привести братьев домой до двух часов ночи. Он собирает сломаное оружие и бегом следует за младшими.       Донни спешно перебирает ногами, пропуская по ступени. Микки скользит по перилам. Рафаэль аккуратно и сосредоточенно спускается. Братья, не сбавляя скорости, мчаться по тёмным туннелям канализации. Донателло освещает путь фонарями из защитного панциря. Наконец, добежав до Логова, они, как по команде тормозят на пятках. Старший выходить вперёд и медленно входит в дом.       Свет горел как и прежде. Дома было тихо. Лишь где-то за множеством высоких стен слышались размытые разговоры из телевизора отца. Передача, которую он смотрел днями на пролёт, уже въедалась в мозг. Нескончаемый голос диктора переплетался, заговаривался, повторялся вновь и вновь. У Рафа начинала кружится голова. Он пошагнулся и упёрся на стену.       — Как ты, Большой Брат? — Микки кладёт своих крохотные, по сравнению с руками Рафа, ладони на плечо старшего.       — Порядок. — он тяжело выдыхает.       Рафаэль окидывает быстрым взглядом обоих братьев. Глаза у них уставшие, спины сгорбленные. На Донни почти и нет ушибов, лишь парочка еле заметных царапин. Чего не скажешь о Микеланджело. Тело младшего брата покрывалось небольшими синяками и ссадинами, что с каждой минутой распухали всё больше.       — Надо обработать твои раны.       — Пустяки! — младший резко разводит руками и уже совсем скоро жалеет об этом. Его рука начинает ныть, и Микки со скулежом притягивает её к груди.       — Не будем расстраивать Попса. — Раф кладёт руку на плечо коробчатой черепахи и одаривает его своей фирменной улыбкой.       Донни похлопывает младшую черепаху по другому плечу металлической клешнёй и неспеша идёт в сторону своей лаборатории. Микки напоследок оглядывается на брата, а затем исчезает в тени коридора вслед за Дональдом. Раф остаётся наедине с самим собой. Он поворачивается на пятках и на цыпочках пробирается к гостинной. Раф выглядывает из-за арки.       По ковру разбросаны хлопья попкорна, обёртки батончиков, фантики от конфет. Крошки засыпали весь пол, остались лишь редкие и небольшие островки чистоты. Телевизор гримел так, что его эхо пробиралось глубоко в мозги. Тело отца с каждым годом становилось всё меньше, всё сутулее, старее. Небольшое кресло прямиком перед телевизором могло запросто скрыть его полностью, поэтому определить, там ли он было трудно. К счастью, длинный, розовый хвост выглядывал из-за сиденья.       Раф тихо пробирается к месту обитания своего отца. Он пробирается сквозь завалы пластиковых и железных бутылок, но случайно задевают одну из них, и она катится прямиком к свисающий ноге крысы. Черепаха задерживает дыхание. Отец не двигается. Рафаэль выдыхает. Он подходит ближе, встаёт прямиком за креслом и, наконец, слышит храп старика.       «Миссия выполнена!» — выдыхает каймовая черепаха.       Он стремительно, но со спокойной душой, покидает не самое чистое место в доме. Жаль лишь, Раф не замечает, что уши отца отреагировали на появление новой души в комнате. Они поворачиваются в сторону шелеста, безмолвно провожая черепаху до самого выхода.       Старший брат плетётся по коридорам своего жилища. Лампы на потолке почти не горят, лишь противно мелькают, а свет попадает сюда из других комнат. Он идёт осторожно, медленно, не желая споткнуться и разбить себе нос.       «Всё идёт по плану,» — успокаивает он себя. Но в груди у него всё равно что-то колит. Что-то очень маленькое, противное, рогатое.       «Кто это был? Он не был похож на нас или на отца. В том месте таких было много. Должен ли я беспокоиться на счёт этого?» — ёкай сильно поранил братьев, хотя, что-то подсказывало, что большинство ран Микки получил, когда бился об стены лаборатории.       Эти странные рога, угрожающие доспехи, словно он сражается с серьёзными противниками каждый день. Глаза, с одной стороны полные ярости, а с другой заинтересованостью. Он странно на них смотрел. Будто больше присматривался к их движениями, нежели сражался по-настоящему.       «Рад, что вы заглянули спустя столько лет.»              Неужели, они уже когда-то встречались?       Раф смотрит на своё большое, зелёное тело, покрытое чешуйками и шипами. Никаких намёков даже на крошечные волосинки. Все неровности его чешуи становятся заметны только сейчас. Небольшие шрамы от вечных игр с братьями.       «Кажется, всё детсво я ходил, обвязаный бинтами».       А затем он смотрит на отца. Его дряхлое тело устало валяется на диване, и лишь с небольшой периодичностью грудь поднимается и опускается. Лохматый, покрытый шерстью, с длинными усами и не менее длинным хвостом. Лицо сморщенное и не передаёт никаких эмоций. Совсем не похож на него.       «Может мы совсем не те, кем себя считаем? Может мы и есть те самые монстры, о которых он всегда говорил?»       И вот Раф уже на пороге лаборатории. Большие, металлические двери были открыты. Яркие маски братьев были видны из далека. На железном столике лежит горстка пластырей и бинтов с рисунками: динозаврами, драконами, улабочками, кошками и прочим. Микки тщательно выбирает самые привлекательные из них, а Донни покорно наклеивает их на раны пациента.       Старший брат стучит по стене. Микки тут же замечает нового посетителя и махает ему рукой. Металлическое щупальце Донателло подзывает Рафа к себе, пока сам он не отвлекается от работы. Старший подходит к ним и усаживается на стул рядом с Микеланджело.       — Смотри, какие пластыри есть у Донни! — коробчатая черепаха показывает свои руки, покрытые самыми разными рисунками.       — Очень мило, Микки, — с тёплой улыбкой отвечает Раф.       — Но я нашёл среди них настоящее золото… — младший берёт из горсти пластырей один, но не показывает рисунок на нём.       — Правда? И какое же? — заинтересовано спрашивает Раф.       — Ты должен закрыть глаза, иначе оно ослепит тебя! — добрый взгляд Микеланджело становится немного коварным и даже хитрым.       Рафаэль начинает сомневаться на счёт действий младшего брата. Он нервно поглядывает на Донни. Дональду обсалютно всё равно, ведь он занят перевязкой руки. Старший тяжело выдыхает и наконец закрывает глаза. Он чувствует, как Микки приклеивает что-то к небольшой ране на обратной стороне ладони.       — Можешь открывать!       Черепаха открывает глаза и смотрит на свою руку. Теперь на ссадине виднеется пластырь с рисунком медведя. Раф замирает. Микки настораживается.       — Не может быть! Не может быть?! Не может быть! — резко вскакивает он и трясёт руками в разные стороны, подтанцовывая.

***

      — Ты их подослала! Подослала, пока я был без защиты, чтобы выкрасть все мои эксперименты! — Драксум врывается в кабинет, обвинительно указывая пальцем на Мамочку.       — Ну же, Барон. Ты же умный. Напряги свою рогатую головушку и пойми, что мне нет дела до того, что ты там устраиваешься в своей мега лаборатории, пока я получаю товар в срок. — Мамочка складывает руки и расслаблено наблюдает за ёкаем, но спину держит ровно. — Знаешь, у меня много дел…       — Не могли они спустя тринадцать лет просто так прийти именно ко мне! Я думал, они мертвы!       Барон бродит из стороны в сторону, сжимая в руках свои рога. — «А если Головы узнают?»       Мамочка устало накручивает серебристые локоны на пальцы. Она отвлекается от своего занимательного дела и переводит взгляд на барона.       — Ты сказал им, что они мёртвы?       Барон оставляет Мамочку без ответа.       — От них нужно избавиться. И как можно быстрее. — ёкайша холодно смотрит на барона сквозь стёкла алых очков.       — Барон Драксум сделает то, что посчитает нужным. — он сжимает кулаки.       — Тогда не смей больше ко мне приходить, если появятся проблемы с Головами.       — А если я подчиню их? — Барон резко поворачивается к Мамочке. — Они получились точно такими, как я их представлял. — он медленно приближается. — С ними расе «ёкай» больше не придётся прятаться под землёй! — Драксум упирается руками в стол Мамочки, наклоняясь к её лицу сверху. Оранжевые глаза горят ярче звёзд, а рот расплывается в широкой улыбке.       Мамочка задирает уголки губ, осматривая его сверху вниз. Она отталкивается от стола, оставив между ними комфортное расстояние. Барон выпрямляется и складывает руки за спиной.       — Я бы мог отдать тебе одного в качестве шута, если поможешь… — прочистив горло, добавляет ёкай.       Глаза Мамочки загораются точно также, как и глаза Драксума. Она принимает свою паучью форму и протягивает учёному-воину руку. Барон ухмыляется, и они пожимают друг другу руки.

***

      Черепаха плетётся по длинному коридору. Часть его головы обвязана чёрной тканью, правый глаз скрыт от света. Это сужает поле зрения воина, но даже так он способен одолеть любого врага.       «Ты должен показать им, что даже с одним глазом можешь победить того, у кого их два».       Под босыми ногами чувствуется мягкий, алый ковёр. Тёплый свет ламп освещает это место. По бокам мелькают двери с золотыми табличками на языке ёкаев. И вот он поворачивает налево и выходит к большой, фиолетовой двери. Около неё стоит кто-то ещё. В чёрной одежде, с капюшоном, в белой маске, на которой изображён красный клюв. Этот некто замечает посетителя и облокачивается на стену.       — Давно они там? — интересуется он, поднимая края своей маски, чтобы открыть второй глаз. Но что-то, словно нож в спину, бьёт его холодом по спине. Его рука застывает, сжав чёрную ткань. Он одумывается и натягивает её обратно на лицо.       «Твоё тело тебе не принадлежит. Не трогай его, пока я не дам разрешения».       Девушка поднимает маску и закрепляет её на голове. Её чёрные глаза окружают оранжевые узоры, запоминающие огонь.              — Даже не знаю. Она вызвала меня часа два назад, а в это время он уже там был.        Он.       Его нельзя называть по имени. Его имя не достойно быть услышаным.       Девушка складывает руки за спиной и отводит взгляд в сторону. Её брови еле заметно нахмуриваются. Взгляд становится более сосредоточенным.       Слайдер наклоняется, пытаясь разглядеть выражение лица подруги. Он безмолвен, но лицо уже выдаёт все его эмоции. Он мог их копировать. Запоминать выражения лиц с тех немногих постеров, что видел в городе. Казалось, это было уже привычкой. Он знал, как реагировать на эмоции других, знал, как сделать так, чтобы они не посчитвли его странным. Он уже научился, но сам никогда не чувствовал того, что показывал.       — Он говорил о каких-то мутантах, которые к нему вернулись. Не тех неудачных, а вроде тебя… Или… Ты знаешь что-нибудь о них?       Мутант копирует позу подруги и поджимает губы. Глаза его широко открыты.       — Кажется, он рассказывал о каких-то черепахах, которые были созданы в том же эксперименте, что и я. — он вновь поворачивается к подруге, но смотрит на неё слегка рассеяным взглядом. — Но они мертвы.       И тут, прям перед их лицами, с грохотом отворяется дверь, из которой с бешеным стуком копыт выбегает ёкай. Плащ заплетается у его ног. Лица подростков оказываются по разные стороны. Когда дверь начинает закрываться, вместо спокойного лица красноухой черепахи, девушка видит, что он ухмыляется.       Черепаха ждёт несколько секунд, безмолвно смотря в душу подруги. Он ждёт, когда звон копыт достаточно удалится. Он смотрит бездушно. Слишком странно. Что-то в его лице сломалось, от чего он стал выглядеть бездушным.       Он медленно выпрямляется, поправляет оружие, маску и свой взгляд. Напоследок, он улыбчиво прощается, и лицо его становится холодным. Слайдер быстро покидает коридор, вслед за своим боссом, словно от этого зависела его жизнь.       Девушка остаётся стоять в одиночестве, пока дверь, ведущая в кабинет наконец не закроется. Она одумывается и спешно натягивает маску на лицо. В коридоре виснет тишина.       — Пока, Лео.       Черепаха догоняет своего босса. Он старается соответствовать шагу ёкая, по всё же не сильно выходить вперёд, ведь его место за спиной, в тени. Там, где никто не увидит лица. Не услышит криков о помощи.       Это было для него совершенно обычным. Серой рутиной, которую он выполнял из-за дня в день. У вещи только одно предназначение. Работать на благо общества. Создан, чтобы быть оружием. Создан, чтобы убивать.       — Последний бой был ужасен. — Драксум смотрит на него краем глаза. Презрение в его глазах горит ярче обычного. Это нечто холодное, зловещее в этих оранжевых глаза пугает до чёртиков. — Ты должен сражаться усерднее, если не хочешь вновь провести пару дней с Брюсом.       Эксперимент сжимает руки в кулаки и опускает голову. По его телу проходит табун мурашек. Его передёргивает от одного только упоминания этого имени.       Брюс.       Имя, которое не должны произносить. Ёкай, который должен умереть. Слишком много ужасного он сотворил. Слишком много жизней он сломил. Слишком многое испортил.       — Ты меня слушаешь?       Мутант положительно кивает головой. Он должен вести себя тихо. Чем чише, тем довольнее становится Барон. Просто будь тише. Будь тише. Всем это нравится. Слушай. Запоминай. Ты должен слышать всё.       И тут он слышит, как на широкие плечи Барона присаживаются две гаргульи. Какой-то странный аромат бьёт в нос черепахи. Они что-то говорят. О чём они говорят? Ты слишком много думаешь. Перестань думать. Слайдер еле заметно поднимает взгляд на плечи Драксума.       — Я думал, он спит на ходу! — удивляется Мунин, заметив на себе взгляд мутанта. В руках у него картонная корзинка, из которой выглядывают оранжевые клешни.       — Ходить с такой кислой рожей надо уметь. — Хугин виляет перед своим носом крабовой клешнёй, а затем, даже не подумав откусывает от неё кусок.       Дыхание черепахи перехватывает. Сердце пропускает пару ударов. Он смотрит на свой пластрон, покрытый царапинами, расколами, шрамами. Слайдер руками сжимает своё тело, словно хотел закрыть не покрытые бронёй участки. Крабы. Клешни. Он резко отворачивается. Тяжело дышит.       — Что это с ним? — спрашивает Хугин с полным ртом.       Барон слабо поворачивается к эксперименту, пытаясь разглядеть в его лице причину странного поведения.       — Подожди, я понял! Помнишь как его один раз расцарапал тот бешеный краб? — Мунин подлетает к красноухой черепахе и садится на его плечо. Он выглядывает и смотрит на лицо мутанта.       — О, да! Кажется, я понял, что с ним. — Хугин подлетает к мутанту с другой стороны и трясёт перед его глазами крабовой клешнёй. Гаргулья насмехается.       Сердцебиение проникает в его уши. Зрение расплывается в разные стороны. Так больно. В груди что-то очень больно пульсирует. Почему это происходит? Что со мной не так? Слишком больно.       Он выхватывает из ножен за спиной длинное одачи и разрезает клешни вместе с коробкой на множество маленьких кусочков. Остатки еды улетают падают на землю далеко от самого мутанта. Он тяжело дышит. Ёкай останавливается. В их компании зависает тишина. Гаргульи смотрят на мутанта с широко открытыми глазами и не менее широко раскрытыми ртами.       — О, я понял! Ты не любишь крабов, да, приятель?