Часть 5: Разбитое стекло

      В лаборатории всегда было темно, неуютно и пахло странно. Это было привычно. Сегодня было хуже обычного.       Зелёный пар поднимался из небольшой пробирки и растворялся в воздухе. Разные колбы и миски с ингредиентами были расставлены по всему столу. Барон вовлечённо мерил порции жидкостей и смешивал их. Капля фиолетовой массы приземляется в пробирку. Тёмная жидкость стремительно закипает, а затем взрывается, выпуская поток пламени наверх.       Барон радостно щурится, поглядывая на сгорбленную зелёную фигуру, спокойно спящую на полу. Гаргульи, сидящие на трубах под потолком, переглядываются. Хугин показывает глазами на черепаху. Мунин вопросительно пожимает плечами.

***

      Микки лежит на диване, разглядывая серый потолок. Помимо старых труб, переплетающихся, словно паутина виднелись лишь потёртые кирпичи. Братья не находили это занятие интересным, но Микки видел в этих серых тонах нечто большее. Его воображение любило находить знакомые образы в тенях или трещинах. Вдохновение приходит оттуда, где ты его совсем не ждёшь.       Правда вот, в последнее время он видел совсем не то, что раньше. Трещины, раньше напоминавшие очки Лу Джитсу, теперь казались напуганным лицом черепахи в чёрной маске. Трубы под определённым углом складывались в грустное лицо. Ткань, обёрнутая вокруг столба напоминала плащ, который он видел на той черепахе. Забавные лица аристократов с моноклем, царапины от шипов Рафа, тёмные пятна от взрывов Донни словно исчезли, и каждая вещь напоминала лишь об одном.       Микки поднимается с пола и оглянулся в поисках живой души. К счастью, его внимание сразу же привлекла фигура старшего брата. Микки подбегает к Рафу заглядывая на его руки, в которых он держал несколько мусорных пакетов и чистящие средства.       — Привет, ты уже закончил пялиться в потолок? — здоровается лидер.       — Я искал вдохновение, — поправляет Микки. — Что ты делаешь?       — Папа попросил помочь с уборкой комнаты. Похоже, ему стало лучше. Можешь присоединить, если хочешь.       — Нет, нет, нет! Спасибо, я, пожалуй, откажусь. — размахивает руками черепаха. Он откашливается в руку и настраивается на другую тему. — Я тут по другому поводу. — Раф заинтересовано на него посматривает, а затем, словно прочитав мысли кивает. — Помнишь, как Драксум сказал, что у нас есть брат? — вопрос скорее был риторическим. — Я тут думал, мы ведь могли бы спасти его от Баранорого. Представляешь, как классно иметь ещё одного брата?! Я имею в виду вы тоже ребята классные…       — Да, я всё понял, Микки. — Раф с лёгкостью выдыхает и мягко улыбается. — Не стоит так переживать по этому поводу. Нам нужно немного времени с Попсом, пока он снова не засел перед телевизором. Совсем скоро мы будем готовы.       Микки выдавливает из себя улыбку и даёт Рафу удалиться дальше по коридору. Его улыбка спадает, как только лидер скрывается за поворотом. Это не те слова, которые он хотел услышать.       Донни умный. Он точно знает, что нужно делать. Он точно скажет то, что нужно. Микки заглядывает в лабораторию. Гений вовлечённо занимается своим защитным панцирем. Металлические клешни разбросаны по всему столу, как и провода. Фиолетовый панцирь разобран на несколько частей.       Майк заглядывает через спину гения.       — Классно! Ты делаешь себе штуку, как у Доктора Осьминога?! — Микки щёлкает клешнями прямо с ушами Донни.       Гений выхватывает клешни из рук младшего брата и обиженно надувает губы.       — Доктор Осьминог - выдумка! А мой усовершенствованный, высоко технологичный защитный панцирь нет! — Донни закрывает руками своё детище.       — О, да успокойся, Ди! Я не буду тыкать на кнопочки и жевать провода.       — В прошлый раз ты взорвал мне половину лаборатории.       — Забудем прошлое и будем жить настоящим!       Донни подозрительно щурится, но спустя несколько секунд глубокого изучения улыбающегося существа, он надевает очки и продолжает работу. Микки стеснительно потирает руки и шевелит ногами, обдумывая свои слова.       — Знаю, тебе он не сильно понравился, но… — Майк немного оступается, когда в руках гения что-то начало громко шипеть. — Как ты думаешь, тот помощник Драксума может стать хорошим? — черепаха покачивается с пяток на пальцы. — Может, он просто запутался…       — Не неси ерунды, Анжело. Злодей это на всю жизнь. Чего-бы ты там себе не надумал, ты не сможешь перевоспитать кого-либо из них, — холодно отвечает гений. Шипение под его руками прекращается, и Донни всего на мгновение полностью замирает. — Просто не делай глупостей. — работа вновь продолжается.       Микки чувствует слабый холодок, пробежавший по коже. Словно его мысли прочли ещё до того, как они появились в его голове. Странное чувство из смеси стыда, страха и злости переполняло его. Микки набрал воздуха и бесшумно покинул лабораторию.       Это так странно. Почему им совсем всё равно на потерянного брата? Неужели в них нет ни капельки надежды и сострадания? Братья ведь всегда так добры, так заботливы. Почему они не могут проявить то же самое по отношению к тому одноглазому парню? Это как-то несправедливо.       

***

      Кромешная тьма и абсолютная тишина наполняли логово. Если, конечно, не учитывать храпы отца, доносящиеся из его комнаты. Ночь была прохладной. Ветер задувал по пустым коридорам канализации.       Микки выглянул из-за угла и внимательно осмотрелся по сторонам. Его коварный план мог во мгновение ока разбиться вдребезги, если бы хоть один член семьи не спал бы. Осторожность и скрытность не то чтобы конёк Майки, но, возможно, ради этого раза он постарается вести себя беззвучно.       Дверь тренировочного зала медленно открывается и Микки со спокойной душой бросается к месту, где обычно кладёт оружие. Секунду простояв в полном ошеломлении от пропажи любимой игрушки, он вспоминает одну крохотную проблему.       — Святая пепперони, оно же у папы! — в полтона ругается Микки, закрывая глаза руками и чуть ли не падая на панцирь от обиды.       Черепаха тяжело вздыхает, но, сжав руки в кулаки он, сначала грозно, а затем на цыпочках подбирается к комнате отца. После уборки там и вправду стало намного чище. Никаких бутылок и фантиков, крошек или остатков еды, никакой пыли и грязи. Даже дышать стало легче.       Микки аккуратно пробирается через кресло отца к его неприкосновенному шкафу с кучей странных магических штучек, которые, как гласит бумажка, брать строго запрещено. Оружие Рафа и Микки преспокойно валялись на верхней полке шкафа, словно это спасло бы их от рук черепахи. Лишь посох Донни стоял рядом со шкафом, ведь его, похоже, впихнуть не удалось. Микки хватает своё оружие и так же быстро удаляется из комнаты.       Встав на середине додзё, черепаха набирает в грудь воздуха и расставляет ноги на ширине плеч. Микки крепко сжимает оружие в руках. Он разворачивается вокруг своей оси, и цепь его оружия летит прямиком к манекену, но промазывает и оборачивается вокруг черепахи. Побеждённый собственным оружием Микеланджело падает на пол.       Скуля на холодном полу от неудачи он вспоминает, как тренировался в последний раз. Оружие, правда, было другое, но и с ним по началу было трудно справиться. Вечные синяки на руках и голове от ударов нунчак были нормой, а боль в кистях постоянной. Он вспомнил, как Раф его подбадривал, а Лу Джитсу вдохновлял на тренировки. Это было давно.       Микки выпутывается из плена цепей и вновь встаёт в позу готовности. Вновь замахнувшись цепью, черепаха отдаёт всю свою силу развороту, и цепь обматывается вокруг манекена, впиваясь острыми шипами наконечника. Он ликует от этой маленькой победы, чуть ли не прыгая на месте от радости. Микки раскручивает манекен вокруг себя, словно булаву, а затем бьёт по цепи и выпускает манекен. Грохот разнёсся по всему логову. Мутант, скорчивших, застыл в ожидании люлей от старших. К счастью, на грохот не последовало реакции и Микки спокойно выдохнул.

***

      Долгие часы тренировок всё больше приближали солнце к рассвету, а луну к забвению. Пот стекал с черепахи ручьём, а тяжёлая отдышка и горячий воздух заполонили додзё. Ему осталось лишь ещё немного приспособиться к волшебному свойству оружия, и он сможет быть готовым. Ну, настолько, насколько это возможно от одной тренировки.       Он обматывает цепь вокруг ладони и с осторожностью раскручивает магическое оружие. Огонь всполыхнул на его руках. Непреодолимая сила начинала тянуть Микеланджело в сторону, но он твёрдо стоял на ногах. Руки начинали трястись, может от боли, усталости или чего-то ещё. Он должен быть готовым.       Микки подпрыгивает над манекеном. Его горящая цепь обворачивается вокруг противника и поднимает в воздух. Тканевый манекен загорается прежде, чем черепаха успевает закончить трюк. И манекен и Микки падают на ковёр, который перехватывает огонь.       — О, пицца, о, пицца! — испугано кричит черепаха, пытаясь остановить огонь, топая по нему ногами. Огонь потухает, оставив чёрные пятна и дыры как на манекене, так и на ковре.       В комнату медленными шагами входит невысокая фигура. Микки отрывает глаза от мини-пожара, и по его коже сразу же пробегают мурашки.       — О, и давно ты там стоишь? ─ натянув на себя спокойное лицо, спрашивает Микки. Лишь несколько капелек пота выдают его искренние эмоции.       ─ Ну, знаешь, мой чай уже остыл, ─ подмечает Сплинтер, подсматривая в наполовину полную кружку. ─ Ты был так сосредоточен, что меня и не заметил. ─ Сплинтер ставит кружку на тумбочку и медленно приближается к сыну.       ─ Спросишь, почему я решил потренироваться? ─ стыдливо сжимаясь на полу, интересуется черепаха.       Крыса присаживается рядом, сложив руки на ногах.       ─ Раф рассказал мне о том мальчике, ─ приступает к делу отец. Плечи Микки напрягаются. Он ждёт разочарования в тоне отца, он ждёт наказания. ─ Я всегда знал, что ты добрый ребёнок. ─ Но вместо грубости он слышит мягкое спокойствие. ─ Даже слишком. Ты ребёнок. Тебе позволено вести себя… ─ Крыса задумчиво крутит усы вокруг пальцев. ─ Наивно.       В этот момент он перестал слушать. Отец рассуждал, рассказывал о своём опыте, сочувствовал, «понимал». Микки перестал слушать. Он кивал, делал вид, что слушал, но его взгляд был прикован к ковру. Его ум сосредоточился на игнорировании. Они не принимают в серьёз. Они считают его «наивным».        ...Он кажется ребёнком... ...Ёкаи опасны... ...Кому он служит...                    Они — монстры. ...Ты слаб, мы... ...Приносят только боль... ...Не готовы...        Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ ТЕРПЕТЬ Я НЕ РЕБЁНОК Я НЕ БЕСПОМОЩЕН ЕСЛИ ВЫ НЕ МОЖЕТЕ... Я сделаю всё сам. Я МОГУ.       Микки сжимает руки в кулаки. Зубы скрипят от давления, от злости и обиды. Разочарование. Он хватает оружие и срывается со своего места в тёмные коридоры канализации. Сплинтер долго кричал вдогонку. Его слова беспомощны. Как он сам. Как все они.       Слёзы скапливаются по краям глаз. Зубы стучат. Дыхание прерывистое и тяжёлое. Ненависть бурлит в сосудах. Кровь закипает от злости. Ему холодно от страха и жарко от разочарования. Ужасно.       Дождевые капли бьются об его панцирь, пока ноги несут подальше от дома. Подальше от разочарования. Становилось всё холоднее. Ветер делал из капель снаряды, а из него трясущуюся мишень. Мышцы всё ещё болели. Было трудно дышать. Всё тело горело. С каждой минутой, с каждым шагом становилось всё хуже.       Наконец, Микки обессилено упал на бетон. Он больше не мог. Ничего не мог. Он просто лежал, полностью промокший и уставший. С трудом перевернувшись на панцирь, Микки уставился на небо, сплошь покрытое чёрными облаками. Ни звёзд, ни Луны. Тоскливо.       Может быть слёзы, может быть капли дождя стекали по его лицу. Эмоции бурлили по всему телу, но самой яркой из них была обида. Всё смешалось воедино. Больше не было причин искать отличия. В одно мгновение всё стало бессмысленным. Они считают его наивным. Ребёнком.       Он обессилено смотрит по сторонам. Тёмный переулок. Мусорный бак. Чёрные мешки. Грязь. В его трясущихся руках крепко сжато оружие. Микки поднимается с бетона и подползает к стене. Прислонившись затылком, черепаха тяжело выдыхает.       Стоит ему только на секунду закрыть глаза, как в темноте он видит сжатый от страха силуэт, стоящий на краю, готовый умереть, лишь бы не попасть к врагу. Он представляет себя на месте силуэта. Ему страшно. Больно. Ему нужна помощь.       Микки заставляет дрожь в руках исчезнуть. Он встаёт, расправив плечи. Моргнув покрасневшими глазами, черепаха вытирает слёзы и набирается решимости.

       Я МОГУ

***

      Барон стоит посреди лаборатории. В его руках сверкает шлем с золотыми рогами. Предмет, делающий Драксума Бароном. Предмет статуса, определяющий его как личность. В который раз он всматривается в своё отражение. Нахмурив взгляд, он надевает шлем на голову. Драксум оборачивается. Все трое его подчинённых стоят перед ним. Как и небольшая пробирка, наполненная ядерно-жёлтой жидкостью в руках эксперимента 18-5-4.       Барон задумчиво потирает подбородок, смотря то на гаргулей, прячущихся за спиной черепахи, то на саму черепаху, смотрящую в пол перед собой.       ─ Мы, конечно, ни капельки не сомневаемся в вашем гении, босс, но... ─ начинает Хугин. ─ Не лучше ли будет сначала испытать это на ком-нибудь из подарков Мамочки?       ─ А я бы не отказался от супергеройской жижи! ─ радостно вопит Мунин, выглянув с другой стороны. Хугин закрывает идиотскую улыбку друга рукой и злостно на него смотрит. Мунин разводит руками.       Барон поднимает плечи, соглашаясь. Он резко поворачивается к подчинённым спиной и подходит к железному столу, пока плащ развивается за ним. Несколько щупалец силой достают из ближней клетки мутанта.       ─ Как Высокопочтенный Волшебник, я очень недоволен таким отношением к себе! ─ недовольно ёрзает Гипно.        Плечистое тело мутанта приковывают к железному столу. Щупальца обвиваются вокруг ног и рук, сковывая движения. Барон медленно приближается к подопытному. Ещё одно щупальце притаскивает ему пробирку с жидкостью и инъектор. Барон вставляет колбу в инъектор.       ─ Эй, у меня нет медицинской страховки! Я против лечения! ─ мутант испуганно смотрит на углу.       ─ О, как жаль. ─ Барон останавливается, чтобы грустно надуть губы и вздохнуть. По лицу Гипно стекают капельки пота. ─ Значит, тебе придётся заплатить... Своей жизнью! ─ Драксум грубо втыкает иглу. Колба стремительно опустошается, пока мутант совсем не реагирует, а лишь наблюдает. Драксум не сводит глаз.       Спустя долгие, неловкие мгновения Гипно начинает протяжно кричать. Его тело начинает дымиться, кожа слазить с тела. Он дёргает руками и ногами не в силах выбраться из заточения. Крохотные зрачки бьются из стороны в стороны. Одежда рвётся от вырывающихся из плоти шипов. Голые кости и обрубки мяса - всё что от него осталось.       Драксум завороженно, с широкой улыбкой смотрит на своё творение. Подчинённые с опаской отступают подальше от нового эксперимента. Плечи черепахи напряглись.       Озверевший мутанта рвёт щупальца на куски. От остатков тела исходит запах горелого трупа. Существо с противным криком опрокидывает стол, разбрасывая инструменты. Замечая в своём поле зрения Барона, существо бросается к нему на четырёх лапах. Нижняя челюсть опускается под неестественным углом. Оно готово перемалывать кости.       Между Драксумом и зверем выскакивает черепаха, в его руках длинная палка с электрошоком, которым он бьёт Гипно. Существо дребезжит от конвульсий по всему телу, а спустя несколько секунд падает на пол, словно мёртвое.        ─ Не плохо. ─ Драксум похлопывает черепаху по плечу.

***

      Этот город какой-то странный. Он совсем не похож на Нью-Йорк. Но к счастью, он ещё более густонаселенный и спрятаться там проще простого. Везде стоят статуи и видны узкие переулки, толпы ёкаев спешат по дорогам. Так он себе представлял это место. Реальность не сильно от этого отличалась. Лишь живых ёкаев было не так много. Забавно, что в этом городе была даже искусственная Луна.       Микки скрепя и шатаясь ползёт вверх по трубе. Впереди его ждёт разбитое окно, вход в преисподнюю. Черепаха подтягивается к небольшому выступу и заглядывает внутрь.       Ёкая расхаживает по комнате, стуча копытами, бросаясь от одной записи к другой. Остатки крови и кусков... Чего-то, о чём Микки не хотел думать, валялись на железном столе. Гаргульи где-то пропадали, а искомая фигура скомкано прижималась к углам у стеклянных капсул, размером с человека.       Мутант аккуратно влез в лабораторию, медленно спускаясь по трубам. К счастью, это было быстрее, чем подниматься. Барон был слишком увлечён собственным восторгом, чтобы заметить не только спящего подчинённого, но и нежеланного гостя. Пока Драксум стоял к ним спиной, Микки медленно приближался к брату. Он осматривался вокруг себя, реагируя на каждый шорох. Микки всё ещё не был уверен, где находились гаргульи, и не могли бы они поставить его операцию под угрозу.       Наконец, оказавшись прямиком за спиной слайдера, Микки завороженно остановился. Это хрупкое тельце сжалось в клубок, облокотившись на холодное стекло. Микки ещё не видел его так близко, на расстоянии вытянутой руки.       Коробчатая черепаха старается как можно тише обратить на себя внимание слайдера. Микки шепчет несколько раз, с каждым разом повышая тон. Драксум резко поворачивает голову, сузив глаза, он внимательно всматривается в дальние углы лаборатории. Ничего не найдя, Барон продолжает работу.       Микки выглядывает из-за деревянной коробки и вновь ползком приближается к черепахе. Он больше не будет рисковать, издавая звуки. Вместо этого он медленно протягивает руку. Рука трясётся с каждым пройденным дюймом. Это было... Странно. Он никогда прежде не чувствовал этого, когда касался братьев или отца.       В одно мгновение всё меняется.       Время словно замедляется. Микки слышит лишь биение своего сердца, которое с каждым ударом становилось всё громче. Кровь бежала по всему телу, и он это слышал.       Но грохот разбитого стекла затмил остальные звуки. Зелёная руки тянется к нему сквозь дыру в капсуле, словно преград между ними и не было. Слайдер с разъярёнными глазами хватает его за горло. Микки с ужасом смотрит в пустые глаза.       Острые пальцы впиваются в кожу, перекрывая воздух. Микеланджело не может оторвать взгляда. Он не может перестать смотреть в эти глаза, полные ненависти. Почему он так зол? Я сделал что-то не так?                                Я просто хотел помочь       Через несколько... Может, мгновений, а может минут или часов... Этот отрывок в одну секунду растянулся во всю его жизнь. Весь опыт, что он получал это время. Он анализировал, пытался понять в чём ошибся. Доброта всегда помогала. Он знал. В этот раз всё было по другому. Всё было ужасно.       Приземлившись на пол, Микки хватается за горло, пытаясь отдышаться. Через силу он поднимает голову и заглядывает на рогатую тень. Драксум, широко улыбнувшись, возвышается над черепахой. В его глазах горит то же самое чувство, но теперь Барон рад. Его веселит ненависть. Его веселит жалкий вид черепахи.       Микки из последних сил хватается за оружие и отпрыгивает как можно дальше от ёкая. Его руки трясутся, пока черепаха натягивает цепь. Но сзади его уже поджидали. Оружие выскальзывает из рук. Микки падает на пластрон, ударившись головой об пол. На его панцирь сваливается вес, а руки болезненно выворачивают, заставляя Микеланджело шипеть.       ─ Похоже у меня сегодня хороший день. Один из подопытных сам же пришёл в моё логово! Похоже, этот мальчишка пришёл ради тебя, 18-5-4? Может ты не так уж и плох! ─ насмехается Барон.       Взгляд слайдера смягчился, а он сам словно засветился. Уголки глаз поднялись от слабой, еле заметной улыбки. Но вновь взглянув на черепаху в оранжевой маске, он стал твёрдым, а хватка лишь окрепла.       Единственное, что мог делать Микки - смотреть на ликующего ёкая, пока капельки горящих слёз скапливались на глазах. Лишь сейчас, оказавшись обезоруженным, прижатым к полу злодейского логова тем, кому так страстно пытался помочь, он впервые познал это чувство.              Предательство