Часть 3

Взросление — не всегда приятный процесс. Порой сложно осознать момент, когда из милого ребенка вдруг начинаешь превращаться в несуразного подростка. Мир стремительно меняется… Нет, не так. Меняется восприятие мира. Вроде все то же самое: и люди, и обстановка, и небо над головой, но воспринимается это совершенно иначе. Алисента придирчиво осматривала себя в зеркало. Девочка с косичками и бантами, которая так услужливо помогала прятаться от некоторых жизненных обязательств, уступила место кому-то другому, кому-то, чьим единственным достоинством оставались унаследованные от матери каштановые волосы. Она еще не чувствовала себя достаточно взрослой, но уже ощущала липкие взгляды мужчин. А ведь в любой момент отец может найти выгодную партию и продать ее замуж, как какую-нибудь ослицу. Причем критерии выбора вряд ли хоть на йоту соответствуют ее собственным устремлениям. Да, она мечтала о большой семье, но все же ей хотелось невозможного — самой решить, когда и с кем ее создать. Глупости, которые немедля стоит выбросить из головы. Порой ей хотелось спорить, отстаивать право распоряжаться собственной жизнью. Голосом Рейниры звучали эти слова в мысленных баталиях с отцом, но правда в том, что никакого права у нее нет. Даже свобода принцессы ограничивается позволением короля. И он несомненно позволяет многое, но не все. — Отец говорит, что мне следует задуматься о браке! Мне! — Рейнира бесцеремонно ворвалась в покои подруги, плюхнувшись в мягкое кресло. — Мне едва исполнилось пятнадцать! Слабенький огонек неповиновения в глазах Алисенты совсем угас. Если уж мягкосердечный король начал двигаться в направлении матримониальных ценностей, то что говорить о других, менее лояльных к своим дочерям. «Странно, что отец пока даже не заикнулся о подобном» — с тревогой подумала Хайтауэр, тщетно пытаясь разглядеть подвох в неожиданной благосклонности. — Он отыскал жениха? — начала девушка осторожно, опасаясь услышать положительный ответ. Даже и думать не хочется, во что превратится жизнь, если рядом не будет лучшей подруги. — Что? Нет! Просто упомянул о Лейноре Веларионе и о том, как важна валирийская кровь и доступ к кораблям, — принцесса закатила глаза. Желание отца заполучить флот Морского Змея похвально, но почему обменной монетой должна выступать именно она? — Значит, не все так плохо, — выдохнула Алисента, — это просто разговоры. Иными словами, Визерис надеется, что дочь согласится сделать правильный выбор самостоятельно, а не после принудительных бесед и угроз. — Надеюсь, ты права. Кстати! Давай сбежим! — Рейнира вскочила с кресла, сияя небывалым энтузиазмом, словно совершенно позабыла о предыдущих возмущениях. — Что? — внезапное воодушевление принцессы настораживало. — Сбежим! Я слышала сегодня в городе проводится ярмарка, хочу увидеть все своими глазами, без нянек в белых плащах. — Но как? — Алисента лихорадочно пыталась придумать, как можно отговорить подругу от столь опасного времяпрепровождения, но сияющие голубые глаза отчетливо демонстрировали бесполезность любых разумных доводов. — Очень просто, примерим на себя новые роли! * Рейнира никогда не выбиралась за пределы замка самостоятельно, ее познания об устройстве города ограничивались септой, куда порой приходилось сопровождать матушку, и Драконьим Логовом. Казалось бы, поездка к возлюбленной Сиракс вполне можно посчитать глотком свободы для подростка, наконец избавившегося от опеки родителей, но угрюмые, молчаливые рыцари, окружавшие карету принцессы со всех сторон, упрямо портили славную иллюзию независимости. Словно конвой для осужденного преступника. К счастью, в небе контролировать ее было некому, потому отрываясь от земли, Рейнира ощущала, как спадают невидимые кандалы, а дышать становится гораздо легче. Но не стоит беспокоиться о девушке, внезапно оказавшейся один на один с неприветливым городом. Та часть столицы, куда планировала наведаться юная искательница приключений, была не понаслышке знакома ей, благодаря стараниям сердобольного дядюшки. Деймон, втихомолку решивший показать племяннице истинную прелесть Королевской Гавани, действительно полагал, что делает доброе дело. Должна же принцесса познакомиться со своими подданными! И надо отметить, то был единственный раз, когда Рейнира действительно насладилась вылазкой, поскольку увидела намного больше — настоящую жизнь, веселье обычных людей, услышала их громкий, заразительный смех, несравнимый с чопорным хихиканьем светских особ. И пусть она, находясь в здравом уме, никогда бы не променяла бытие в обществе родовитых снобов на компанию столь искренних бедолаг с улицы, но мельком взглянуть на их мир, казалось таким заманчивым… — Это глупо! — шипела Алисента, поправляя платок и легкое, лишенное всякого изящества платье, пока они скользили по грязным улочкам блистательной столицы. — Ты перепутала слово. Правильно будет — «весело!», — смеясь заметила Рейнира, чей наряд в корне отличался от привычной для любой леди одежды. Еще бы! Мало того, что ее высочество выглядела как мальчишка в широкой рубахе, мужских бриджах и сапогах, так еще и материал изделия явно не обладал приемлемым качеством. Впрочем Нира, успевшая оценить удобство своего одеяния была в полном восторге. Ее движения не только не стеснялись корсетами и тугими завязками, но еще и полностью скрывало личность. Здорово смотреть на людей так близко, не боясь неожиданностей с их стороны. Ведь принцесса могла стать как предметом восхищения, так и объектом охоты. Если под боком нет славного сребровласого воина, который знает город, как свои пять пальцев, лучше не рисковать. Мысли о дяде заставили девушку поджать губки и встрепенуться. Целых три года прошли с его отъезда. Целых три года он избегал появляться во дворце, если не считать короткого визита спустя две недели после бракосочетания, когда Деймон потребовал у венценосного брата развести его с «этой упрямой сукой». Ответ короля был резок и непреклонен, и принц обозлившись улетел прочь, отправившись в далекий Эссоос. Хоть бы письмо написал, негодяй этакий! — Вон смотри! — удивленный голос Али смел все непрошеные думы. Разве можно душить себя тоской по несносному родичу, когда видишь перед собой человека на ходулях так искусно жонглирующего разноцветными шариками? Конечно нет! Рейнира схватила подругу за руку и потащила вперед. Сегодняшней день пройдет без гаданий о том, жив ли ее гадкий дядя, сегодня она побудет простолюдинкой, желающей раствориться в безудержном веселье. * Безудержное веселье — совсем не то, чего хотела Алисента Хайтауэр, но если твоя подруга обладает шебутным, задорным нравом, отсидеться в библиотеке явно не выйдет. За прошедшие пять лет она вполне смирилась с тем, что размеренное течение жизни в один миг может смениться на что-то кардинально противоположное. Вот и сейчас занятия вышивкой и чтением совсем не плавно перетекли в попытку отбиться от приставучих матросов, вероятно полагавших, что нет лучшего способа впечатлить девушку, кроме громких улюлюканий и непристойных предложений. Хотелось крикнуть им: «Окстись! Я дочь Десницы!» Но, учитывая, что ничего, кроме слов, противопоставить она не могла, следовало лишь уклоняться и раздумывать, как быстрее покинуть злачное место. К сожалению, у Рейниры были свои планы. Знатно охмелев от двух кружек эля — судя по всему, весьма крепкого, — она решила поиграть в рыцаря, вступившегося за честь дамы. Такая самоотверженность не пришлась по вкусу матросам, не узнавшим в нахальном, сомнительно одетом юноше и тени драконьей принцессы. Началась потасовка, переросшая в массовую драку, где уже никто не разбирался, кто с кем и за что бьется. Наверняка, так заканчивается каждая вторая посиделка местных пьяниц. Алисента испытывала смесь страха и отвращения, всеми силами пытаясь разглядеть, где в этом смешении потных, орущих тел находится выход. Воспитанные леди никогда не поймут веселья плебеев. Но вот другая леди, несомненно воспитанная, получала удовольствие от происходящего. Рейнира ползала тут и там, исподтишка раздавая тумаки, стравливая раззадоренных мужчин, заставляя симфонию воинственных «аааа», отборной брани и разбитой посуды греметь во всеуслышание. Но даже такой ловкой девчонке не под силу оставаться незамеченной долго, особенно когда она и является тем, кто запустил процесс всеобщего избиения. — Ах ты, сукин сын! — кричали мужчины, подбираясь к щуплому юноше. — Сейчас ты все свои зубки выплюнешь, посмотрим, будут ли бабы заглядываться на тебя после этого! Рейнира побледнела, отступая назад. Казалось, алкоголь выпарился мгновенно! Она лихорадочно соображала, что делать. Если раскрыть свою личность, упадут ли они на колени, умоляя о прощении, или разозлятся еще больше? Никто не знает, куда она ушла. Ее никто не видел. Они вполне могли убить ее. Девушка вдруг вспомнила слова Деймона об опасности, которую могут представлять пьяные, невежественные оборванцы для благородных дам, попавших им в руки. Мечем орудовать она так и не научилась, а Сиракс слишком далеко, чтобы услышать зов. Что же делать?! Аналогичным вопросом задавалась и юная Алисента. Толпа оттеснила ее ближе к выходу, полностью сосредоточившись на бедовой принцессе, потому места для маневра оставалось гораздо больше. Она могла сбежать, вопя от страха, как поступила бы любая разумная девица, ни разу не сталкивавшаяся с ситуацией, угрожавшей ее жизни и чести. Вот только мысль оставить Рейниру даже не промелькнула в без пяти минут седой головушке. Что делать?! Закричать? Рассказать правду? Пригрозить? Сомнительно. Может использовать отвлекающий маневр? Но как? Если бы они находились в светском обществе, одного искусно отыгранного обморока хватило бы, чтобы привлечь всеобщее внимание. Так поступали некоторые смекалистые леди, полагавшие, что кавалеры чрезмерно увлечены флиртом с их соперницами. О, это целое искусство — упасть таким образом, чтобы не помять платье, не ушибиться, не выглядеть неповоротливой клушей, а наоборот, казаться беззащитным цветочком, нуждающимся в поддержке кого-то сильного. Но вряд ли подобный прием сработает здесь, среди толпы обезумевших мужланов. Вероятно, даже обморок десяток женщин одновременно не заставит их позабыть о тяге к насилию. Совсем отчаявшись, девушка сорвала платок с головы, намереваясь поднести ткань к факелу, висевшему у стены. Небольшое возгорание и запах дыма наверняка приведут в чувства любого маргинально настроенного обалдуя, главное — не переборщить. Можно закричать «Пожар!» и указать на горящий стол, тогда все мигом позабудут про Рейниру. Нужно лишь выбрать место подальше от скопления алкоголя и поближе к возможным запасам воды. Алисента была на пути к исполнению шаткого, но единственно доступного перепуганному разуму плана, когда увидела в окне силуэт гвардейца. «Вот он шанс!» — подумала девушка и бросилась на улицу, испытывая облегчение от осознания того, что ей не придется брать на себя ответственность за уничтожение чужого имущества. — Сир! Сир! — завопила она, схватив молодого рыцаря за руку. Он был высок и невообразимо широкоплеч, так что Али почувствовала себя крошечной птичкой, впервые приземлившейся на огромные ветви столетнего дуба. Но поражаться своей миниатюрности, или скорее чужому гигантизму, времени не было. — Прошу, помогите! Моего брата сейчас убьют!!! Она потянула стражника за собой, хотя ее усилий явно не хватило бы, чтобы сдвинуть хоть на дюйм столь могучее тело, и тем не менее она вела его, сжимая в ладошке теплую руку. И только громкий свист, призывающий остальных гвардейцев прибыть на место происшествия, заставил девушку спешно отстраниться и, всмотревшись в сосредоточенное лицо, обрамленное россыпью каштановых кудрей, нелепо покраснеть. — Немедленно прекратить! — прогремел его голос, отчего все взоры обратились к вошедшим. — Она привела пса! — завопили взбешенные мужчины, от чего Али, перепугавшись, юркнула за широкую спину спасителя. Замешательство и последующая стычка сыграли свою роль — спустя пару секунд Рейнира вихрем подхватила ее, уносясь все дальше от злосчастной таверны. Хайтауэр даже не чувствовала, как ступни касаются земли, так стремительно подруга волокла ее за собой. — Фух! Еле спаслись! Больше ни ногой в этот кабак! — запыхавшись проворчала принцесса, согнувшись пополам от интенсивного бега. — Только в этот? — нахмурилась Али, скрестив руки на груди. Как выяснилось, легкая улыбка и беспечное пожимание плеч не являлись правильным ответом, потому Рейнире пришлось целую неделю терпеть безмолвие лучшей подруги, в конце концов пообещав не посещать подобные места без должного сопровождения. Держаться подальше от сомнительных кабаков, исполняя волю близкого человека намного приятнее, чем думать о том, что вновь пуститься в захватывающее приключение мешает новообретенный страх, потому сдержать слово оказалось гораздо легче, чем изначально представлялось ее бунтарской натуре.