Глава 5. Всё как обычно (почти)

Он проснулся до рассвета. Скрипучий матрас, старые половицы, ледяной сквозняк – привычный фон его пробуждения. Джеймс лежал, уставившись в темный потолок, где тени играли зловещие спектакли. Сон бежал от него так же быстро, как и приходил. Так начиналось каждое его утро: в тишине и с навязчивыми мыслями, от которых он отчаянно пытался отгородиться. Он встал, медленно, по памяти собирая себя. Вода в душе была холодной — он не включал нагрев. Холод заземлял, словно напоминал, что он здесь, в этом теле, в этом моменте. Не в прошлом. Не в том, что он не может забыть. Крепкий, горький кофе – единственное, что он позволял себе. Баки не любил сахар. Он вообще мало что любил, кроме тишины и этой скромной квартиры, где было лишь самое необходимое: кровать, стол, стул, зеркало и молчание. Он надел тёмную куртку, капюшон, перчатки. Спрятал всё, что можно было прятать. И вышел. Улицы Бухареста были ещё полупустыми. Ранние пешеходы, запах хлеба от пекарен, утренний смог, севший на стены домов. Баки шёл быстро, как будто догонял себя. Или убегал — кто разберёт. Сегодня он направлялся на окраину — к Паулу. Паул был часовщиком. Старик с руками, испачканными в масле, и характером, как сломанный будильник — грубый, но точный. Иногда Джеймс помогал ему. В мастерской пахло деревом, металлом и прошлым. Шестерёнки, стрелки, стекла – все, что можно разобрать и собрать заново. В отличие от самого Баки. Он работал молча. Пальцы точно двигались над разобранными часами, пока мысли блуждали где-то между вчера и "а что, если". Та девушка… Брианна Глаза. Тон голоса. Ровный, спокойный, без ожидания. Он пытался не вспоминать. Это не входило в его план. Он не строил планы. Но образ всплывал сам — как будто в голове заело старую киноплёнку, и кто-то снова и снова нажимал «воспроизвести». — Ты опять в облаках, Джеймс, — буркнул Паул, не поднимая глаз. Баки едва заметно усмехнулся. — Я редко бываю здесь. — Тогда попробуй быть там, где тебе хочется быть. — Я не знаю, где это, — тихо сказал Баки. Паул ничего не ответил. Просто продолжил свою работу. И тишина между ними снова заполнила всё. Вечером Баки оказался в центре. Сам не понял как. Он шёл медленно, без цели. Люди вокруг спешили, говорили по телефону, смеялись, жили. А он просто был. У старого книжного киоска он остановился, и вдруг увидел ее. Она сидела на лавке, в полоборота к улице. В руках — книга, на коленях — бумажный стакан с кофе. На ней был светлый свитер, волосы собраны в небрежный хвост, очки чуть сползли на нос. Она не заметила его сразу. Баки замер, не решаясь подойти. Он мог уйти, это было бы правильно. Но он остался. Она подняла голову и узнала его. В ее глазах не было удивления, лишь легкий кивок, словно говорящий: я тебя помню, и это нормально. Он подошёл, сел на краешек лавки. Оставил между ними пространство. — Ты всегда читаешь здесь? — спросил он после паузы. — Только когда хочется тишины с кем-то. — Обычно тишина — это про одиночество. — Не всегда. Иногда это самый красноречивый способ общения. Баки отвёл взгляд, осознавая, что понял её. Это понимание его встревожило. — Тогда... можно я немного побуду здесь? — спросил он нерешительно. — Конечно, — сказала она. — И говорить совсем не обязательно. Они сидели молча. Вечер медленно опускался на город. И в этом было что-то ... умиротворяющее.