Глава 13. Пока ещё помню

Бухарест затих, укрывшись пеленой ночи. Тишина, густая и мягкая, окутала улицы. За окном, словно боясь нарушить покой, неслышно шептал осенний дождь, касаясь подоконника легкими прикосновениями. Баки сидел у окна на полу, закутавшись в старый плед. На коленях - блокнот с помятыми страницами. Дрожащие пальцы выдавали внутреннее волнение. Живая рука держала карандаш, а металлическая, неподвижная, лежала рядом, словно чуждый предмет. Его палец скользил по странице, словно вслепую искал ускользающие обрывки воспоминаний, надеясь зацепиться хоть за что-то. Воспоминания были размытыми и далёкими, словно он прожил несколько разных жизней. "Я не хочу забывать все снова, поэтому пишу. Джеймс Бьюкенен Барнс. Баки. Иногда это имя звучит, как чужое. Иногда — как якорь." Он склонился над блокнотом. "Мама пела по утрам," — написал он. Эта фраза всплыла внезапно. Неожиданная, будто отблеск солнца на воде. Он закрыл глаза. "Да, мама… её звали Уинифред. Она гладила меня волосы и говорила, что я упрямый, как отец. Её руки пахли мылом и хлебом. Помню дом в Бруклине, где всегда чуть скрипела лестница, а сестра Ребекка срывала с меня одеяло, если я слишком долго валялся в кровати. Она иногда обижалась, если я уходил слишком надолго. Я помню запах её волос — что-то между клубникой и мылом. Отец редко говорил, но он умел смотреть. В его взгляде было что-то тяжёлое, но не злое. Он работал руками — на стройке, потом в мастерской. Однажды отец просто обнял меня перед отправкой. Этого было достаточно. Стив. Мой друг. Нет, не просто друг — брат. Худой, упрямый, верный. Я не помню, чтобы он хоть раз сомневался, что Стив рядом — даже когда всё вокруг рушилось. Его голос звучал в голове, даже когда я был кем-то другим. Он всегда напоминал мне, кто я. Помню, как защищал его в подворотнях, как подставлял плечо, когда Стив едва держался на ногах от кашля. А потом — война. Мы оба отправились на фронт, но Стив уже был другим — сильнее, выше, уверенный. Но для меня он оставался тем же — мальчишкой с льдом в глазах и огнём в сердце. Помню, как однажды он смотрел на карту и говорил: “Мы не обязаны быть героями. Мы просто должны не быть подонками.” Он всегда думал о других. А я — о нём. Я помню крики. Помню, как тело рядом переставало дышать — а ты всё равно тащишь его, как будто ещё есть шанс. Стив кричал моё имя, когда я падал. Я слышал. Потом — тишина. А потом — ГИДРа." Он всё ещё чувствовал холод металла на запястьях, иглы, шёпот команд на чужом языке. Голоса, стирающие всё, что было до. Человека превратили в оружие. Но он выжил, даже не помня себя. А потом — пустота. Блуждание. Холодный свет лечебниц. Стены, что сжимались ближе с каждым днём. Он посмотрел в окно. Лужи отражали оранжевые пятна фонарей. В этих отражениях не было его. Баки часто чувствовал, что его будто не существует — есть только тень. "Они стерли меня. Сделали из меня оружие. Каждый раз, когда я просыпался, я уже не был собой. А может, и не просыпался вовсе. Холод. Металл. Кровь. Я не хочу писать дальше. Но должен." Он взглянул на страницу и продолжил. "Иногда во сне я вижу себя. Без лица. С автоматом в руках. Люди падают. Я не чувствую ничего. Но в груди пульсирует что-то дикое — как пустота, которая кричит. Они называли меня Солдатом. Но я — не он." За окном, в лужах, фонари рассыпались оранжевыми искрами. Но в этом отраженном мире не было места для него. Баки часто мучило чувство, что он - лишь тень, отброшенная кем-то другим, а не самостоятельная личность. "Брианна. Я заметил, что её глаза прячут больше, чем говорят губы. Она спрашивает не вслух, но я слышу. Иногда она смеётся, и тогда внутри становится тише. Если я снова забуду, хочу помнить, что однажды в её голосе я услышал дом. Она не знает всей правды. Не знает, что я сделал и кем был. Но в её взгляде нет страха. Она говорит мягко, как будто боится разбудить во мне что-то. А я боюсь, что однажды проснусь и не узнаю её лицо." Он не знал, как назвать это чувство. Оно пришло не внезапно — медленно, как рассвет. Он помнил, как она посмотрела на него впервые — не с жалостью, не с интересом, а просто… спокойно. Как будто увидела его настоящего. Он вспомнил, как они гуляли под дождём. Её голос. То, как она делала вид, что не заметила, как дрожали его руки. Или как ловила взгляд, когда он терялся в собственных мыслях. "Если я снова исчезну, если они вернутся за мной… Я хочу, чтобы этот блокнот остался. Чтобы кто-то знал, что я был, что я помнил, что я любил." Он закрыл блокнот и медленно встал. В комнате было тихо, только дождь за окном продолжал мерно стучать, как сердце, которое всё ещё билось.