Из миллиардов возможностей - волчий билет

Разочароваться в человеке – дело секундное. Научиться с этим разочарованием жить, не грызя себя за наивность, идеализм и идиотизм – задача на порядок сложнее. Как эту самую задачу решить – Евгений не имеет ни малейшего понятия, ровно как и не знает, как теперь вести себя с Мельниковым и Дьяковской. Притвориться, что ничего не слышал? А как тогда объяснить неожиданный и спешный переход к Алле Викторовне? И как вообще приходить на пары к Жанне Фёдоровне, смотреть ей в глаза и каждый раз прокручивать в голове случайно услышанный её разговор с коллегой и бывшим мужем по совместительству? -Бурдуковский, отомри, ты в ней сейчас взглядом дырку прожжёшь! – толкает его в бок Крис посреди очередной лекции, сердито шипя. Его эмоций Киселёва не разделяет, искренне не понимая: как можно продолжать думать о человеке, который тебя растоптал? А он и рад бы, и не испытывает прежнего пиетета перед бывшей руководительницей, но само её присутствие давит на него, в очередной раз напоминая, каким он был дураком. -Жень, ну правда, она того не стоит, - от всепоглощающего сочувствия Вики на душе ещё гаже, чем от Кристининых резких отповедей. Нет, Вика и правда слишком добрая для этого журналистско-педагогического серпентария. Но сейчас, увы, и она при всей её доброте и мягкосердечности бессильна перед его глухим отчаянием. Нацепив на лицо фальшивую улыбку, парень покидает компанию подруг – сейчас ему не хочется видеть и разговаривать даже с ними. Во всяком случае, пока не сбросит с плеч груз. А груз на нём висит немалый, по его максималистским меркам – непреподъёмный. Евгению предстоит последний формальный разговор с Дьяковской как раз на тему смены научного руководителя. Пытаясь мысленно построить этот самый разговор, он не спал всю прошлую ночь и сейчас, наверное, впервые в жизни удостаивается замечания от деканши за отсутствующий вид и пассивность на семинаре. -Бурдуковский! – от резкого окрика Маргариты и без того тяжёлая голова начинает трещать по швам, - Вот уж не ожидала, что на тебя всеобщее весеннее обострение тоже распространяется. Повтори, что я сейчас говорила о легенде в журналистском расследовании. -Легенда составляется с учётом специфики организации, куда журналист внедряется. Неграмотно составленная легенда ставит под угрозу не только имидж издательства, но и безопасность самого сотрудника, которому может грозить административная или уголовная ответственность, - эту тему Женя выучил гораздо раньше, чем до неё дошла очередь в программе, поэтому отвечает без запинки, хоть и с трудом поднявшись с места. -Ладно, Бурдуковский, значит, в мозгах ещё что-то осталось. А то мы уже всем деканатом думаем, что с подготовкой к поступлению посторонних телеведущих у тебя не остаётся времени на свою учёбу. Замечание деканши на тему «посторонних телеведущих» не на шутку злит парня. Вот на кой чёрт приплетать Тину к претензиям, наверняка возникшим только у Жанны Фёдоровны? Да Тина – единственный человек, не считая мамы, от кого он видит безусловную поддержку и понимание. И занятия с ней – одно из немногих, что не даёт ему опустить руки. Так с какого перепугу тыкать её именем ему в лицо как отвлекающим фактором и помехой?! Тем не менее, демарш Маргариты Сергеевны подаёт ему гениальную в своей простоте идею, которая, видимо, не достучалась до его бессонного мозга с утра пораньше. Еле досидев до конца пары и получив необходимые подписи в журнале, он выходит из аудитории и поскорее забивает место на одном из крошечных подоконников. Остаётся надеяться, что не сорвёт напоминанием о себе рабочий процесс на «Zet TV» и на него не натравят до кучи психованного генерального по имени Вячеслав… -Женя? – Тинка на том конце провода трубку берёт сразу и очень взволнована, - Что… Что-то случилось? -Ничего не случилось, Тин, правда, - вот как ей это удаётся? Всего-то услышал пару слов от неё по телефону – и всю злость как рукой сняло, - Не бойся. Почему ты всё время пугаешься, когда я к тебе обращаюсь? Разве я не могу просто так позвонить своей подруге? -Конечно, можешь, - она тихонько смеётся, - Просто ты звонишь посреди учёбы, а до нашего урока ещё два часа. -Именно поэтому я и набрал тебя сейчас. Тин, у тебя ведь нет сегодня эфира? -Есть, но чуть ли не на ночь глядя. В половине девятого. А что? -Ты не могла бы подойти пораньше? – Жене становится жутко стыдно за просьбу, которую он собирается озвучить, но вывозить всё в одиночку становится уже решительно невозможно, - Просто я собирался сегодня поговорить с Жанной Фёдоровной, официально поставить её в известность, что меняю руководителя. В общем, мне очень нужна моральная поддержка – если, конечно, я не отвлекаю тебя ни от чего. -Не отвлекаешь! – девушка мгновенно ориентируется на месте, - Сейчас закончу вычитывать задание, что ты дал – и уже лечу. -Не спеши, - её улыбка передаётся Бурдуковскому даже по ту сторону трубки, - И спасибо, правда. Ты не представляешь, что для меня это значит. «Это ты не представляешь…» - с привычной ироничной обречённостью думает Тинка, кладя трубку. В университете она появляется как раз к большому перерыву, предъявляет благодушно настроенному охраннику Геннадию временный пропуск и пулей мчится по лестнице, чуть не сбив с ног Романа Алексеевича. -Ой, извините! – с досадой причитает она, помогая преподавателю поднять рассыпавшиеся из папки ведомости, - Я просто… -Просто весна действует на всех, включая ви-джеев-абитуриентов, - впрочем, Мельников, как ни странно, ничуть не обижается – даже посмеивается, отряхнувшись, - Кстати, если вы к Евгению, то он как раз кого-то ждёт возле триста семнадцатой аудитории – и что-то мне подсказывает, что именно вас. -Спасибо! – уже снова на бегу благодарит Тинка и несётся дальше по лестнице, оставив преподавателя философски размышлять о всеобщем сезонном сумасшествии. Женя на самом деле обнаруживается возле той самой аудитории, где, как уже становится понятно самой девушке, только-только закончила свой семинар Жанна Фёдоровна. На нём снова нет лица, как два дня назад, когда он узнал о фактическом предательстве бывшей руководительницы. Тинка берёт себя в руки, чтобы не опуститься до откровенной неуместной жалости – ежу понятно, что такого отношения гордый принципиальный староста не переносит на дух. Но в этот раз он первым замечает подругу, выйдя навстречу: -Привет! И спасибо ещё раз. Тебя там как, нормально пропустили? -Без проблем. У вашего Гены сегодня хорошее настроение, - беззаботно улыбается Тинка, пряча волнение, - А вот тебе срочно нужна мотивация – и не спорь! -Даже не подумаю, - тяжело вздыхает Бурдуковский, - Не могу заставить себя войти сюда, взглянуть ей в глаза и поставить точку. -Жень, - девушка подходит к нему совсем близко, берёт за руки и тут же пугается собственной вольности. Но, судя по всему, его это никак не раздражает – рук он не отнимает, наоборот, крепче сжав её ладонь, - Я знаю, каково тебе сейчас. Я сама проходила через это три года назад, когда сбегала из Улан-Удэ. Я тряслась до последнего, пока не села в поезд – и только там меня отпустило окончательно, - голос дрожит от волнения, но вспоминать собственную прожитую боль ей пока что некогда: надо срочно помочь важному для неё человеку, - Вот и ты сейчас войдёшь в эту аудиторию, скажешь Жанне Фёдоровне, что экстренно поменял тему и в связи с этим – научного руководителя, и поставишь на всей истории точку. Ты будешь свободен. От обломков иллюзий, от необходимости терпеть и притворяться – от всего, что отравляет тебе душу сейчас. Понимаешь? -Кажется, да, - парень ошарашенно смотрит на Тинку во все глаза, будто впервые увидел. Она никогда не была к нему настолько близко, наоборот, всё время пугалась, стоило ему попытаться сократить дистанцию, и невольно провоцировала этим очередное бытовое стихийное бедствие вроде разлитого кофе, рассыпавшихся по всему полу учебников или сбитой с ног Крис, которой не посчастливилось пройти мимо. А сейчас – вот она, совсем рядом, ещё и чуть не плачет, будто больше него переживает. И что за тяжёлая драма случилась в её жизни три года назад? -Тогда вперёд. Я здесь, жду тебя и никуда не денусь, - ободряюще шепчет Тинка. Нет, он просто не имеет права её подвести. Не имеет – и всё тут. Глубоко вздохнув, он стучит в дверь кабинета и, услышав холодное дежурное «да-да, войдите», скрывается внутри. Тинка чувствует себя так, будто с призраками прошлого предстоит прощаться ей самой. Наверное, потому что её собственные воспоминания о предательстве со стороны близкого человека ещё не успели порасти мхом… Евгений выходит из кабинета бывшей руководительницы минут через пятнадцать и выглядит так, будто из него выкачали весь воздух, но подорвавшейся с места подруге улыбается одними глазами и вдруг совершенно неожиданно прижимает её к себе. -Ты была права, - произносит почему-то шёпотом, - Это было адски тяжело. Но теперь я свободен. И всё благодаря тебе. В очередной раз спасибо. Девушка не говорит ни слова, боясь даже пошевелиться, чтобы не разрушить неосторожным движением хрупкую атмосферу доверия, только-только начавшего выстраиваться между ними двумя. Она не спрашивает, как прошла беседа – расскажет сам, когда хотя бы немного восстановится после пережитого стресса. Сама ведь знает, что иногда крах иллюзий переживается в одиночку. Как у него находятся силы, отдышавшись, держать прямой курс на библиотеку и потом полтора часа гонять её по основам журналистского права – Тинка лишь диву даётся. Хотя возможно, работа для него – единственный способ относительно безболезненно вернуться в привычную колею. Но так или иначе, позаниматься они успевают в полном объёме. А на их привычном маршруте до автобуса Женя вдруг останавливается посреди дороги и предлагает пройтись до дома Емельянова пешком. Зачем – он и сам не знает. Вернее, догадывается подсознательно, что просто не хочет с ней расставаться, а уж почему – дело десятое. Гораздо важнее сейчас – просто смотреть на неё, идущую рядом, слышать её тихий мелодичный смех и снова ловить себя на этом странном чувстве, будто у него нежданно-негаданно открылись глаза на что-то крайне значимое. Она же ведь и раньше была рядом, была симпатична ему как приятельница, с ней было легко работать – и в то же время он будто смотрел сквозь неё, погрязнув в запутанной истории с Жанной Фёдоровной. Жил надеждой, что его ценит и в него верит совершенно посторонний по факту человек, и не обращал внимания на что-то настоящее и куда более близкое. Вот же она – снова звонко смеётся, отвечая на звонок Емельянова и соглашаясь на какую-то тусовку сегодня вечером после эфира. А ему почему-то хочется взять с неё обещание отписаться, как только придёт с этого беспредела домой. И не потому что она может не успеть выполнить очередную пробную практическую работу, а просто мало ли, что может случиться в клубе с хрупкой беззащитной девчонкой? Остаётся надеяться, что главные мачо курса годятся не только для интерьера, но и смогут защитить в случае чего. А она так вот запросто кладёт трубку и снова переводит взгляд на него: -Слушай, а может, ты с нами? Да, мои два богатыря – те ещё неандертальцы, но Вика и Крис тоже собираются, так что беспредела не допустят. -Не сегодня, Тин, - в любое другое время Женя и согласился бы, но всё-таки последние дня три дались ему совсем непросто и большая шумная компания его просто-напросто оглушит и выжмет досуха, - Но напиши мне, пожалуйста, как соберётесь, хорошо? Так мне будет спокойнее. Тинка радостно кивает, пытаясь сладить с собственным зашкаливающим сердцебиением. Он переживает о ней! Значит ли это что-то или он просто радеет за всеобщую мораль и нравственность? Но в воцарившуюся идиллию снова вмешивается звонок на её мобильный – и в этот раз куда менее приятный. Увидев набившее оскомину «Вячеслав», она кривится, как от кислого лимона, но проигнорировать начальство не может и без особого энтузиазма берёт трубку: -Да, слушаю. Я помню, что в полдевятого эфир. Да, всё готово. Что?! – её резкий возглас заставляет Бурдуковского вздрогнуть. Этот генеральный, видимо, придумал что-то совсем из ряда вон, судя по её вытаращенным в шоке глазам, - Вы там белены, что ли, объелись? Я не собираюсь миловаться с Никитой на камеру! Теперь шок от услышанного наступает уже у самого Жени – но вот только он боится признаться даже себе, что такое активное неприятие ею всяких непристойностей с Емельяновым его радует. -Никитос, я тебя умоляю, уйми нашего самодура! – этим же вечером, почти на ночь глядя Тинка жалуется друзьям на несправедливость судьбы. Вся компания решила осесть в караоке-баре, но стильное и модное место нисколько не поднимает ей настроение, испорченное Вячеславом. Они так хорошо гуляли с Женей, пока этот кретин не объявился! - Упади в ноги, клянчи, шантажируй уходом – в общем, делай то же, что я, только постарайся в этом преуспеть. Я не буду целоваться с тобой на камеру и сниматься для какой-то постановочной псевдоромантической короткометражки! Ты мне как брат, в конце концов – а у меня всё в порядке с головой и нет инцестуозных наклонностей. -Тиныч, я сам в шоке, - а вот Никита, по всей видимости, её негодования не разделяет и ржёт, как поехавший. Неужели забыл, чем закончилась история годовалой давности с «Методами пикапа»? Неужели не понимает, что для неё это не шутки и чем грозит им обоим? – Но ты же знаешь, когда Вячеславу вожжа под хвост попадает – фиг его переубедишь. -Я. Не. Буду. Тебя. Целовать. На. Камеру, - Тинка произносит каждое слово чётко и раздельно, мысленно хватаясь за голову от злости. Ну точно же забыл, придурок! – И вообще, – осеняет её внезапно, - У тебя вон Вика есть, твоя, между прочим, законная девушка, - выдаёт очевидную идею под одобрительные кивки Крис и самой Вершининой, - Приведи её завтра в студию и предложи её кандидатуру. Думаю, вам обоим от этого комфортнее будет, да и согласитесь же – она куда больше тянет на героиню романа. -Это да, - вклинивается с традиционной ехидной репликой доселе молчавший Лёха, - А ты, Тиныч, скорее на героиню боевика. Кому что не нравится – ннна, получи дубиной по башке! Киселёва хохочет, как оглашенная, подхватив его шутку. Господи, почему у всех друзья как друзья, а ей судьба выдала в распоряжение эту стаю непуганых идиотов? Впрочем, куда уж ей от них деться с подводной лодки – любит же их всех… -Но вообще Тинка дело говорит, - наконец первым приходит в себя Никита, - Вик, ты как насчёт сходить со мной к Вячеславу и предложить сняться вместо неё? -Ты же знаешь, я только за, - довольно мурлычет Вика. Ну слава богу, пронесло… Но тут Емельянов, как всегда, всё портит, наклонившись к самому Тинкиному уху и что-то ей прошептав. Та вскакивает, как ужаленная, и еле удерживается, чтобы не запульнуть в него хотя бы салфеткой: -Извращенец! - и покидает всю честную компанию в надежде быстро остыть. Никита молчит, видимо, осознав, что досталось ему за дело. Тинке же просто жизненно необходимо выплеснуть праведный гнев безопасным для общества способом – найдя взглядом администратора зала, подходит к нему, о чём-то спрашивает, кивая на караоке-микрофон. Тот пару секунд озадаченно морщит лоб, затем кивает и подводит девушку к «адской машине». Следующие несколько минут и вся журфаковская шайка-лейка, и случайные посетители клуба наслаждаются, разумеется, последней снайперской темой в исполнении с бурятским акцентом: «Это не мне: Из миллиардов возможностей – волчий билет. Свет отключили под виски и слов винегрет. Я влюблена, мы заложники, падает снег. <…> Кто сказал тебе, что мне просто Отпускать тебя за пределы Видимости двух перекрёстков – Шаг направо, сотня налево...» Растворившись в мелодии, девушка не слышит ни аплодисментов других посетителей, ни восторженных криков друзей «Тиныч! Тиныч!». Для неё главное – что её психика больше не угрожает ничьей безопасности. Даже Никитиной – хотя в следующий раз за подобную выходку она просто пришибёт его и скажет, что так и было. Потому что надо думать головой, прежде чем говорить ей: «если не выгорит и тебя обяжут сниматься – просто представь на моём месте Бурдуковского».