Я редкая птица - я вышла из дома

Евгений ходит кругами по холлу факультетского здания и с беспокойством поглядывает на наручные часы, сверяя по ним время буквально каждые две минуты. Тинка должна была подойти ещё полчаса назад – а её всё нет. Куда только запропастилась – уму непостижимо! И на звонки не отвечает – автоответчик раз за разом выдаёт механическим голосом, что «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Бурдуковский всерьёз беспокоится – больше за саму девушку, чем за сорванное занятие. Тина никогда не пропала бы просто так, не давая о себе знать. И Емельянов, как на грех, сегодня вообще в институте не появлялся, заработав себе три пропуска… Но ведь если бы их обоих, к примеру, срочно вызвали на канал – Тина бы предупредила, не такой она человек, чтобы заставлять ждать и переживать попусту. Вот точно что-то случилось! Наконец ему удаётся с четвёртой попытки с грехом пополам дозвониться до Емельянова – тот трубку берёт не сразу, сообщив сквозь помехи что-то вроде «да, Жень, мы сейчас будем, не ругай Тинку только, у нас тут трындец». Это беспокоит старосту ещё больше: как бы он ни относился к Никите, но знал прекрасно, что разведение драмы на пустом месте этому товарищу не свойственно. И раз уж он прямым текстом говорит «трындец», значит, у них действительно стряслось что-то из ряда вон. Ви-джеи появляются чуть меньше, чем через полчаса – оба запыхавшиеся, вымотанные, а у Тины глаза красные и на мокром месте. Плакала? И в таком состоянии потащилась в институт? Могла бы и позвонить, попросив отменить занятие – что он, монстр какой-то, зарёванных страдающих девушек публицистикой пытать? -Я уговаривал её остаться дома, - видимо, все мысли по этому поводу написаны у Бурдуковского на лице, раз Никита с налёта трактует их правильно, - Она сказала, что дома бы не выдержала. -Ник, угомонись, - с какой-то усталой злостью произносит девушка, дёрнув друга за рукав, - Жень, всё в порядке, правда. -Точно? – с искренним беспокойством переспрашивает Евгений, - Скажите сразу: никто не умер, никого не уволили и не разорили этот ваш «Zet TV» с концами? -Сплюнь, - сердито шикает на него Емельянов, но тут же смягчается, - Нет, у нас просто личные обстоятельства. -Они не помешают учёбе, - так же безжизненно-монотонно поддакивает Тинка, взглядом прося Никиту уйти. Тот намёк понимает без лишних пояснений и, шепнув ей что-то на ухо, удаляется. Впрочем, всю дорогу периодически на них оглядывается, будто беспокоясь, не съедят ли его расстроенную подругу тут живьём. -Так, вот что, - оставшись с Тинкой наедине, Бурдуковский берёт инициативу в свои руки, - Никакой публицистики при таком раскладе у нас с тобой не выйдет. Да и я тебе друг, а не робот с функцией учителя-цербера, в конце-то концов. И раз уж ты здесь – рассказывай, что случилось. Девушка не выдерживает, горько и громко расплакавшись. Евгению становится страшно: точно произошло что-то серьёзное, на пустом месте она бы такую истерику не устроила. Но ничего не поделаешь – не бросит же он её одну. Только не её, однажды уже протянувшую ему руку помощи. Ему ничего не остаётся кроме как обнять рыдающую подругу и не отпускать, пока она хотя бы немного не выдохнется. Тинка ревёт, голося, как сирена. Женя так и прижимает её к себе, мысленно радуясь отсутствию свидетелей – кто знает, что выкинула бы та же деканша или Жанна Фёдоровна, наткнувшись на такую картину. Наконец, хотя бы немного оклемавшись, Тинка поднимает на него покрасневшие уставшие глаза: -Прости. Я просто больше не могла это всё вывозить, как ты тогда. -Ну что ты? Всё в порядке, главное, чтобы тебе стало легче. Так что сейчас выпьем кофе и, если у тебя хватит сил, ты можешь всё мне рассказать. Она только молча кивает, послушно следуя за ним. К счастью, в буфете народу тоже мало, и занять столик в укромном уголке им удаётся без проблем. Девушка упрямо сжимает губы, бездумно пялясь в свой стакан с ядрёно-чёрным напитком. Бурдуковский, подсев рядом, осторожно берёт её руку в свою, как она тогда, у аудитории Жанны Фёдоровны. Оба ясно ощущают навязшее на зубах дежавю – только сейчас будто поменялись ролями. -Тин, если тебе слишком тяжело и больно – я не буду расспрашивать. Но просто хочу, чтобы ты знала, что не одна. Я рядом, как ты была рядом тогда. И, если надо, просто поддержу без лишних вопросов. -Спасибо, - наконец Тинка решается заговорить, отхлебнув горчайший кофе и даже не поморщившись, - Помнишь, я тебе говорила, что меня когда-то тоже предали? -Помню, - спугнуть её парень боится, поэтому просто кивает, так и не отпуская её руки. -Этим человеком была моя родная мать. Такого он и представить себе не мог. Он-то думал, Тина оставила в Улан-Удэ разбитое каким-нибудь подонком сердце, но равнодушие или предательство самого родного человека – это точно за гранью… В том, что речь именно о настоящем предательстве, а не о раздутом из мухи слоне – он и не сомневается. Опять же – не в её характере бросаться громкими словами попусту. -Да-да, - глотнув ещё немного кофе, подруга продолжает свою исповедь, избегая смотреть ему в глаза, - Три года назад я оказалась виновата в том, что не хотела носить тяжёлую косу, учиться в педагогическом и искать себе жениха, а мечтала стать медийным лицом и сменить образ. А потом случайно увидела объявление о кастинге в «Zet TV», прислала конкурсный видеоролик и каким-то неведомым чудом выиграла – хотя, по правде говоря, даже не надеялась. И тут же стала «легкомысленной девицей, которую сманят в Москву и превратят в проститутку». Но на предложение канала всё равно согласилась, попросив выслать мне денег на билет. Как ни странно, мне пошли навстречу. Ну а на комнату в коммуналке на первое время хватило – всё-таки почти два года в педе отучилась, стипендию получала исправно и репетитором подрабатывала, с каждого приработка откладывала на крайний случай. Вот он и наступил. -Мрак, - на большее слов у Жени не хватает, - И что же она? Просто отвернулась от тебя? -Если бы, - Тинка невесело ухмыляется, - Когда я всё-таки добралась до Москвы, сняла комнатку у добропорядочной пенсионерки и устроилась на канале – позвонила ей, успокоила, что со мной всё нормально. Так она заявила, что я на этой работе и месяца не продержусь и вернусь, как миленькая, домой, когда меня выпнут под зад коленом. Ну, ждать ей пришлось бы долго. Но она уже почти успокоилась и смирилась бы, если бы на «Zet TV» не появился Никита. -Емельянов? – Бурдуковский неверяще качает головой, - А он-то здесь при чём? -Ооооо, - обречённо вздыхает девушка, - Это была просто Третья мировая в миниатюре… (год назад) -Ну что, дорогие мои, - Вячеслав входит в студию с видом уже поднабравшегося на корпоративе Деда Мороза, готового раздавать подарки, - Новости у меня для вас просто потрясающие. Рейтинги наши вашими стараниями не то что ползут, а прямо-таки летят вверх. А уж как вы космически смотритесь вместе – это вообще ни в сказке сказать! В общем, телезрители подкинули нам идею заснять маленькое шоу с вами в главных ролях. Оно будет называться «Методы пикапа» и в нём вы будете давать советы юным, глупым и неопытным, как закадрить друг друга. -Что?! – синхронно вызывается у обоих ви-джеев. Никита явно не пребывает в восторге, а уж о Тинке и говорить нечего – она прямо-таки закипает от возмущения: -А какого хрена… То есть, простите, с какого перепугу именно я? Вячеслав, вы меня вообще видели? Где я и где все эти ваши «Дома-2»? Найдите какую-нибудь Барби с ногами от ушей и поставьте к нему в пару, - кивает на Емельянова так, будто он предмет мебели, а не коллега. -Барби, как ты выражаешься, сейчас по Москве действительно пачками ходят, - кивает Вячеслав, - Только вот, понимаешь ли, в чём дело, бурятский самородок ты наш? Зрители не хотят Кена и Барби, они хотят Никиту и Урсулу. А вы, я думаю, хотите гонорар побольше, а не вылететь отсюда с треском! – поняв, что аргументы у него закончились, переходит на крик. В общем, битву за независимость молодые ведущие с треском проиграли, и через неделю «Методы пикапа» вышли в эфир. Надо сказать, Тинка и Никита постарались на славу и даже перестали смущаться друг друга. В конце концов, сейчас они не более чем актёры, а уж как он по-братски подтрунивает над её кавалерами и как она лупит его подушкой за хождение дома без футболки – это только их личное дело и никого, кроме них, не касается. Хотят зрители видеть их парочкой – бога ради, лишь бы к ним за закрытые двери не лезли. Месяц проходит спокойно. Но в один прекрасный день Тинку вдруг вызывает к себе Вячеслав, а вид у него при этом такой, что разъярённый дракон по сравнению с ним плюшевым мишкой покажется: -Урсула, зайди, - и, закрыв за собой дверь, сразу переходит в наступление, заговорив обманчиво мягким голосом, - Скажи-ка, мне, пожалуйста, дорогая моя: знакома ли тебе такая Минаева Наина Яковлевна? Услышав имя матери, которая уже давно не выводила её из себя своими обидами и ограничивалась дежурными звонками из оперы «привет, как дела, ты там жива-здорова?», девушка натуральным образом впадает в ступор. Что ещё взбрело сумасшедшей родительнице в голову? -Вижу, что знакома, - удовлетворённо хмыкает генеральный, продолжая свой вкрадчивый монолог, - Так вот, эта самая достопочтенная Наина Яковлевна не далее как сегодня утром звонила в студию и устроила просто чёрт знает что. Мол, «все вы тут сутенёры, порядочных девок развращаете – мою Тинку уже сгубили, отдав в личное пользование какому-то белобрысому смазливому…», в общем, представителю нетрадиционной ориентации. Думаю, ты представляешь, какие репутационные риски она могла нанести нашей компании. Тинка шепчет сквозь зубы самые чёрные бурятские ругательства, какие только знает. Ну почему вот мать всё никак не успокоится? Видимо, затаилась, надеявшись добиться её увольнения. И, судя по всему, добилась – не оставит её Вячеслав на канале после такого. -Если бы не ваши с Емельяновым фанаты, которых развелось как мух, - уже не елейным, а жёстким и грубым голосом продолжает вещать шеф, - я бы выгнал тебя сегодня же с волчьим билетом. Но не хочу, чтобы нас разорвали на куски – поэтому тебе повезло. Но штраф из зарплаты вычтем, уж пардон. А, и номер твоей маман у нас в пожизненном чёрном списке. Хочет скандалить, пусть выносит мозги тебе, Емельянову, вашим общим дружкам – но не нашим сотрудникам. На их с Никитой съёмную квартиру она возвращается, как оплёванная. Друг не оставляет её в тот вечер ни на секунду, отпаивает валерьянкой, а она глотает злые слёзы вперемешку с матерными тирадами на обоих языках и слушает по кругу одну-единственную песню любимой группы, сейчас отражающую её состояние как нельзя лучше: «Я редкая птица – я вышла из дома. Мне было в нём плохо – ну что здесь такого, Когда есть дороги, мосты и трамваи, А в доме не ждали и не понимали? Прощай!» -Как же ты всё это пережила? – Женя по-прежнему не может найти адекватных слов поддержки: настолько прожитый Тинкой ужас не укладывается в его картину мира. Теперь понятно, почему она стала такой независимой и недоверчивой – кроме Емельянова, который и впрямь оказался другом, а не треплом, больше ей в Москве опереться не на кого. -Кое-как левой ногой, - всё с той же мрачной иронией отзывается девушка, - Обрезала надоевшие волосы, отрастила зубы и пуленепробиваемый дзен. Привыкла игнорировать её звонки с истериками, которые теперь действительно стали поступать мне и Никите только так. Но она в очередной раз почти выдохлась – а тут опять. -Что случилось? – и тут Бурдуковского осеняет, - Это как-то связано с тем телефонным разговором пару дней назад, когда ты убеждала кого-то по телефону, что не будешь публично целоваться с Емельяновым? -Прямым образом, - кивает Тинка, - Вячеслав в очередной раз подложил нам свинью. Захотел показать народу короткометражную романтическую комедию с нами в главных ролях. Мы оба, естественно, на дыбы – я даже предложила им взять Вику, привела её в студию, причём он согласился провести пробы с ней для сравнения. Но в конечном итоге всё равно пришлось сниматься мне, так как времени менять актрису не было. -И это увидела Наина Яковлевна и устроила очередную сцену? -Причём не мне, а Никите. Всё утро ему названивала, обзывала растлителем, сутенёром, только что не матом крыла. Никите хоть бы что, он ко всему привык, а я чуть с нервным срывом не свалилась. Думала, хотя бы публицистикой отвлекусь. -А в итоге – вместо публицистики нашла всего лишь меня, - поняв, что от первого шока она отошла, парень облегчённо выдыхает, улыбнувшись. Вся его великая драма с Жанной – просто цветочки на фоне Тинкиной истории. Теперь он точно не отойдёт от неё ни на шаг до самого эфира, это точно. Емельянов – Емельяновым, но и он тоже не лыком шит. Если бы у неё не было съёмок сегодня – можно было бы пригласить её куда-нибудь развеяться, но увы. Значит, сядет с ней в автобус и лично сдаст на «Zet TV» с рук на руки. -Спасибо тебе, Жень, - на безучастное Тинкино лицо тоже возвращается робкая улыбка, - Никита всё утро пытался меня в чувство привести, но я ничего не хотела и не могла слышать. Всегда удивляюсь, как у тебя так получается. -Наверное, все остальные говорят на каком-то иностранном языке, который нам с тобой непонятен – вот мы и изобрели свой, - отшучивается Бурдуковский и тут же совершает страшную ошибку: обнимать мало что соображающую, выведенную из равновесия подругу ему никак нельзя. Потому что её внезапно будто переклинивает, она подаётся навстречу и – целует его. Мимолётно, едва ощутимо, всего на какое-то мгновение коснувшись губами его губ – но этого оказывается достаточно, чтобы спровоцировать очередной местечковый апокалипсис. Отреагировать хоть как-то на происходящее Евгений попросту не успевает – испуганная, подавленная, напрочь потерянная Тинка отстраняется сама, еле выдавив из себя «прости» и выбежав из буфета прочь. Всё ещё пребывая в шоке, он в буквальном смысле падает на стул и только сейчас замечает столпившихся у двери и бесцеремонно на него глазеющих Крис с Молчановым и «женскую гоп-компанию» в составе Ули, Кати и Алёны Истериной. На лицах присутствующих застыло такое выражение, будто они только что лично засвидетельствовали падение метеорита. Масштаб апокалипсиса неумолимо разрастается от местечкового до глобального.