Они приходят по одному

У поворота к каютам старших офицеров Хейнрикс помедлил, прислушиваясь к себе. На пару секунд закрыл глаза, вдохнул глубже, стараясь сконцентрироваться, поймать смутное, ускользающее ощущение. Бросил взгляд на ауспекс, пожал плечами. Шагнул было вперёд — и всё же остановился вновь, щёлкнул кнопкой вокса, выбирая частоту. Голос отозвался почти сразу, негромкий и ровный, хотя дыхание слегка частило: — Лорд-капитан. — Говорит ван Калокс. Фиксирую слабые обрывочные пси-всплески в районе ваших апартаментов. Всё ли в порядке? — Почти, — выдохнула она. — У меня здесь демон, но я с ним уже заканчиваю, помощь не требуется. — Принято, — отозвался он. Привычка к самоконтролю не позволила удивлению проявиться в голосе, но это отнюдь не значило, что Хейнрикс не был удивлён. Слегка ускорив шаги, он направился обратно и свернул к подъёмнику, соединяющему мостик с покоями Вольного Торговца. Массивная стальная дверь покоев открылась, как только он приложил ладонь к сканеру. Миновав просторный холл, он подошёл к двери кабинета, и молчаливые сервиторы распахнули перед ним створки. Внутри было так же сумрачно, как и в холле, люмены на потолке едва светились. Ноздри втянули едва ощутимый запах озона — след варпа уже рассеивался. Вольный Торговец Тора фон Валанциус сидела за рабочим столом — боком, вытянув ноги. Расслабленно свисающая с подлокотника рука держала пистолет. — Вы пришли, Хейнрикс, — она чуть улыбнулась, поворачивая голову. — Конечно. Признательна вам за то, что вы не стали поднимать переполох. — В соответствии с вашими указаниями, — он слегка поднял брови. Аккуратно потянулся к ней биомантией — не ранена, жизненные показания в пределах нормы… сердцебиение и дыхание учащены, температура тела повышена на три десятых градуса в сравнении с привычной, чего и следовало ожидать. — Однако я озадачен тем, что вы не вызвали охрану и даже не уведомили экипаж о нападении. — Мне самой иногда не мешает размяться, — она пожала плечами. — Вы могли взять демона на себя, но ваши люди были бы наготове, — заметил он. — Варп непредсказуем — на месте одного демона легко могут появиться десять. — Эти приходят по одному, — она покрутила головой, разминая, верно, затекшую шею. — Эти? — он сосредоточил взгляд на её лице, бледном, с яркими пятнами румянца. — Нападение не первое? — По-моему, это третий раз. Они слабые, хватает пары выстрелов. Главное — сразу начать стрелять. Хейнрикс кивнул. — Сразу начать стрелять, — повторил он, не отпуская её взгляд. — А если нет, если промедлить… они начинают говорить, верно? — Начинают сразу, — она поморщилась, — кто б их только слушал. — Вы правы, — он постарался смягчить свой голос, — прислушиваться нельзя. И как раз на такой случай разумно иметь рядом кого-то, кто прикроет. Кто выстрелит, если вы вдруг замешкаетесь. Я не сомневаюсь в вашем самообладании, — подчеркнул он, видя, что она готова возразить. — Порождения Имматериума порой отыскивают в нас уязвимости с невероятной, изощрённейшей точностью. Бьют в ту рану, которая, казалось бы, давно затянулась, о которой мы давно забыли. Если вы не желаете, чтобы какая-то информация о вас стала известна экипажу во время нападения — есть же боевые сервиторы, вам достаточно запрограммировать… — Да нет тут никаких секретов, — она сдула упавшую на нос прядь. — Весь корабль видел — да что там, весь сектор. Райкад Минорис. Они приходят и говорят о Райкаде Минорис, говорят, что я отдала их варпу. Плачут. Проклинают. А я — стреляю. С силой прочистив горло, она привстала, потянулась к кнопке вокса: — Воды со льдом, пожалуйста. Хотите чего-нибудь? — она глянула на Хейнрикса, и он покачал головой: — Благодарю. Он помедлил, пытаясь найтись со словами. В голову ничего не приходило — то ли из-за растерянности, то ли из-за ощущения, будто за рёбрами кололо тупой иглой, монотонно и мучительно. Хейнрикс едва ли мог определить, чего в этом ощущении больше — гнева на неё, страха за неё или жалости к ней. Совсем недавно, вновь поднявшись на борт «Глории Либертатис», он не ощутил никаких следов скверны — и был готов вздохнуть с облегчением, поверить, что всё обошлось несколькими случаями безумия среди членов экипажа. Спасённых колонистов высадили на Футфоле, вели они себя спокойно, и беда, преследовавшая их, казалось, осталась позади… Беда, которой не случилось бы вовсе, если бы заражённую скверной планетой уничтожили. Проклятье, неужели Тора фон Валанциус считала такой риск оправданным?! В любом случае, иметь дело с чужим выплеском эмоций — последнее, что нужно человеку, только что пережившему нападение демона. Торе фон Валанциус, возможно, поможет покой, ощущение возвращающегося контроля над ситуацией, но никак не упрёки или выражения сочувствия. — В общем, бардак, — взяв стакан у сервитора с подноса, она откинулась в кресле, забросила ногу на ногу. — И да, вы предупреждали, я помню и ценю вашу прозорливость, — она коротко, нервно хохотнула. — Готова поднять бокал в вашу честь. — Это морок, — сказал Хейнрикс. — Демоны выдают себя за души тех несчастных, сгинувших на Райкаде Минорис. Но душа не может сохранить в варпе свою целостность, её неизбежно пожирает Имматериум. Возможно, служитель Экклезиархии выразился бы точнее, — он поморщился, — я лишь хочу сказать, что эти видения имеют так же мало отношения к погибшим, как тот демон, принимавший облик леди Теодоры, — к ней реальной. — Да, да, — она закивала, — отец Адальберт говорил то же. Помолчала, отпила ещё воды. — Знаете, ребята в Гвардии мне иной раз под пьяную руку рассказывали, как им чудятся те, кого они убили. Но чтоб приходили те, кого ты не убил… — она усмехнулась. — Такого не помню. — Вы знаете о моём отношении к вашему поступку, — Хейнрикс пожал плечами. — Однако я никогда не считал его продиктованным слабостью, трусостью или корыстью. И я знаю, что в Просторе Коронус есть люди, благословляющие его — и вас. Она чуть-чуть улыбнулась, больше глазами, чем уголками губ. Обычно её глаза казались ему серыми, но сейчас в них видна была яркая прозелень — вероятно, из-за освещения. Внимательные, почти спокойные — несмотря на ещё не утихшую боль и тревогу… верно, её сослуживцы в Гвардии чаще бегали излить душу ей, чем исповедаться полковому священнику. — Благодарю вас, Хейнрикс. Так или иначе, это моё решение и моя ответственность, — она поднялась. — Порой всё равно приходится иметь дело с последствиями, какой бы выбор ты ни сделал. Даже слишком часто. Хейнриксу представилась чёрно-белая, расчерченная квадратами доска для регицида — и две фигуры под ударом одной. Вилка была любимой ловушкой Эмелины. Эмелина прекрасно обучила Хейнрикса не только тому, как ставить её, но и тому, как предвидеть и уклоняться. Увы, в трёхмерном, многоцветном мире уклоняться удавалось не так часто, как хотелось бы. — Не за что, Тора, — он тоже поднялся. — Если вы опять столкнётесь с мороком, или с чем-то ещё — прошу вас, зовите меня. Я буду рад помочь вам сражаться с вашими демонами. — С моими демонами? — она улыбнулась. — И впрямь, кого позвать, как не служителя Святейшей Инквизиции. Шагнула к нему и сказала ещё раз, протягивая руку: — Спасибо, Хейнрикс. Он накрыл её узкую, холодную, сухую ладонь своей и бережно сжал.