Своё место

Дознаватель ван Калокс наклоняет бутылку, подливая амасека в бокалы, и это слегка разбавляет неловкую тишину в кабинете. Тора удивляется сама себе: ей давно хотелось поговорить с ним в непринуждённой обстановке, не на мостике, не в кресле шаттла. Наверняка он столько успел повидать на службе и в космических путешествиях — у неё была уйма вопросов, и все как один вылетели из головы… и спрашивает отчего-то в основном он. Вот и сейчас он вновь берёт инициативу на себя прежде, чем она успевает собраться с мыслями: — Полагаю, весть о наследии Торгового Патента стала для вас полной неожиданностью. Абеляр когда-то упоминал о поисках наследников… и о том, как некоторые из них отнеслись к тому, что теперь их жизнь изменится. Не все они с пониманием приняли свой новый долг. — Меня найти было несложно, — она пожимает плечами, — и уклоняться я не собиралась. Хотя… Честно говоря, когда пришёл приказ командующего на моё имя, я подумала, что у Господа нашего Императора воистину непостижимое чувство юмора. — Вероятно, вы восприняли этот приказ как понижение в должности? Для генерал-лейтенанта Астра Милитарум перевод в непосредственное подчинение кому-либо, даже Вольному Торговцу, неизбежно означает некоторое… ограничение самостоятельности. — О, самодуров в Гвардии полно, это дело привычное, — Тора усмехается, ловит себя на том, что, возможно, слишком вольно подбирает слова. Хотя есть ли дело аколиту Инквизиции до репутации высшего офицерства? — Уверена, Теодора фон Валанциус была талантливым командиром — судя хотя бы по тому, как её до сих пор и любят, и боятся. Впрочем, вы правы, я привыкла принимать решения сама. Пришлось бы перестраиваться, а это всегда непросто. Помедлив, она качает головой: — Дело даже не в этом. Моё досье вы, наверное, изучили от корки до корки? Не знаю, насколько из него очевидно то, что я вообще не собиралась идти в армию. Она смотрит ему в лицо, подперев ладонью подбородок — он отвечает ей невозмутимым взглядом. — Кем же вы хотели стать? — Я хотела изучать общественную структуру Империума, — у неё вновь вырывается смешок, она откидывается на спинку кресла. — Анализировать философские и социологические труды при каком-нибудь исследовательском институте. Моя семья формально не принадлежит к планетарной аристократии, но связи у нас есть, и отец был генеральным архивариусом… В общем, жили мы безбедно, и я могла набивать свою голову чем вздумается. С одним маленьким «но»: в университете, помимо специальности, нам давали и военную подготовку — и каждый выпускник обязан отслужить два года младшим офицером СПО не позднее чем через пять лет после получения диплома. Я решила не откладывать. В нашем субсекторе редко что-либо случалось: ну, пираты иногда налетят… один раз, лет за двадцать до моего рождения, из варпа выбросило недобитый клан орков — об этом сражении вспоминали как о легенде. Одним глотком она осушает бокал почти наполовину. — Служить мне оставалось чуть больше месяца… и вы знаете. Осквернённые жезлы в ящиках с запчастями. Это дурачьё, контрабандисты, сами наверняка понятия не имели, с чем связались. Был прорыв варпа, я как раз собиралась сдавать дежурство — сдавать было некому, полковника Фергюсона демоны растащили пополам. Я впервые увидела… существ из-за завесы, — по спине бежит холодок, Тора передёргивает плечами, складывает ладони в священный знак. — На стене в кабинете висела железная аквила, я схватила её — не знаю, что больше помогло, она или лазган. Нужно было вывести людей из казарм, дать общий сигнал тревоги, переправить гражданских в убежища. И ждать подкрепления… нас было мало совсем. Кто-то говорил, демоны боятся священных гимнов, а кто-то — ругательств, мы орали и то, и другое… Демонов мы так и не прогнали, нас отбивала Гвардия вместе с Сороритас. — Вы держали осаду пятьдесят шесть часов, — роняет он. — Демоны не прорвались к убежищам. — Я хотела жить, — она хмыкает. — Помню, скрючилась с лазганом за какими-то ящиками, уже руку не чувствую по локоть — и твержу себе, что непременно должна выбраться и дописать статью о «Государе и толпе» де Моббиуса. Мда… Нас потом наградили, повысили в звании — всех, кто уцелел. Предлагали постоянный контракт, я отмахнулась. А через пару недель пришла новость, что двадцать восьмой кенабрийский полк потрепали орки. А откуда набирают пополнение в Гвардию, если своих не хватает? Естественно, из отличившихся солдат и офицеров СПО, — она разводит руками. — Из лейтенанта сил планетарной обороны Кенабрии вы стали капитаном Астра Милитарум, — он кивает сам себе. — И для вас это повышение не было желанным. — Я думала бежать, — Тора криво улыбается. — Но я бы всё равно не смогла жить там, где хочу, заниматься любимым делом. Не смогла бы увидеть родных — чтобы не подставить их. А так… хоть в отпуск можно приехать, если выживешь. Взгляд дознавателя ван Калокса невозмутим — не понять, как он относится к подобному признанию. — Для кого-то, кто не испытывает склонности к военной службе, вы сделали блестящую карьеру. — Может, потому и сделала, — она пожимает плечами. — Хотя… через пару лет, мне кажется, я распробовала. Когда меня перестало трясти от обиды из-за каждого окрика — и перестало выворачивать над трупами. И вот, стоило мне отслужить девятнадцать лет и окончательно смириться с тем, что моё место — в Гвардии, леди Теодоре понадобились наследники. Хейнрикс задумчиво кивает. — Принять перемены бывает нелегко. — Ваша жизнь ведь тоже когда-то неузнаваемо переменилась, — она вглядывается в его спокойное, сосредоточенное лицо. — Я был ребёнком — мне было легче. Дети быстро привыкают к изменившимся условиям и окружению. Не было тебе легче, думает она, и за рёбрами что-то тоскливо сжимается. Мама, провожая её на шаттл, обнимала, всё никак не могла отпустить и, давясь слезами, молилась Императору, чтобы дочь вернулась невредимой. Отец потратил полугодовое жалование, чтобы прилететь к ней с другого конца галактики. От дознавателя ван Калокса… от Хейнрикса, от мальчишки с необузданными псайкерскими силами родные отреклись. Он ступил на Чёрный корабль — и его не стало, как будто и было никогда. Сказал ли ему хоть кто-нибудь «прости»? Жалел ли хоть кто-нибудь, не о наследнике родовых владений, не о пилоте Рыцаря — о мальчике? Подрагивающие пальцы сжимаются в замок так, что немеют — она спешно размыкает ладони, смотрит на Хейнрикса. Нет, не заметил, его взгляд скользит по стенам, по развешанному трофейному оружию, по портрету в золотой раме. — Я умею судить о людях по их окружению, — негромко замечает он. — Но не в этот раз. Здесь почти всё дышит памятью о Теодоре — разве что незначительные изменения, связанные с каждодневными ритуалами… Ах вот как. Что ж, весьма милосердно с его стороны не озвучивать выводы, к которым он неизбежно пришёл. Тем более что она сама только что вскрыла свои карты. А если бы держала язык за зубами, помогло бы, или Хейнрикс ван Калокс неизбежно залез бы ей под кожу? Тора беззвучно усмехается: так себе метафора, учитывая его занятия и способности. — Изучаете меня? — она заставляет себя улыбнуться. — А я-то гадаю, откуда у меня ощущение, что я не на беседе, а на дознании. Он поднимает брови, и не понять, озадачивает ли его это замечание или скорее веселит: — В самом деле? Поверьте, у меня не было намерения давить на вас. Мне лишь хочется узнать, чем вы живёте, что вам небезразлично. — Что ж… тогда, может, спрошу я? Хейнрикс любезно кивает, а она в который раз пытается вспомнить хоть что-нибудь стоящее. Тщетно: голова пуста, как у сервитора, в ней крутятся лишь невыносимые банальности. И если на вопросы о любимом цвете и блюде Хейнрикс отвечает с лёгким недоумением, то при упоминании любовных увлечений устало поднимает глаза к потолку. — Признаться, теперь уже я чувствую себя на допросе. — Да уж, флирт мне никогда не давался, даже в шутку, — она неловко хмыкает, — простите старого солдата. Его глаза слегка расширяются, он смотрит на неё словно бы с удивлением и хочет что-то сказать — она спешно выпаливает: — Давайте поговорим о чём-то, что интересно вам. Священная Терра, вспоминает она. Ею принято восхищаться, но Хейнрикс говорил о ней так, словно красота древней планеты неподдельно тронула его. Сама она никогда не бывала на Терре, а на пиктах видела обыкновенный город-улей — может, чуть более помпезный, чем любой другой. Чем не повод для расспросов — попытаться увидеть планету его глазами, понять, что же он ценит в ней? В темах для беседы, однако, уже нет нужды. В серых глазах вспыхивает огонёк, и Хейнрикс уверенным шагом пересекает кабинет, направляясь к доске с регицидом. Озадаченная, Тора следует за ним и не сразу осознаёт обращённый к ней вопрос. — Это не моя партия, — она наконец понимает, в чём дело, и плечи вздрагивают от подступающего смеха. Кровь Императора, чего она так боится, что даже ни разу не прикоснулась к фигурам? Почему на доске, на её доске, до сих пор чужой фланговый дебют Сильвермарка — который, между прочим, опровергается защитой Конара-Вейл? Если отклонить жертву и вовремя перекрыть чёрную диагональ, ловушки можно избежать… правда, тут нужно быть очень внимательным: неточность не простится ни одной, ни другой стороне. Хейнриксу, впрочем, рискованные комбинации Теодоры явно по душе — он быстро, сосредоточенно переставляет фигуры, следуя намеченному ею рисунку. Поднимает голову, и его глаза искрятся — правда, этот огонь тут же гаснет, сменяясь обычной непроницаемостью. — Прошу прощения, Тора. Я… несколько увлёкся. — Я вовсе не против. Мне кажется, впервые за весь наш разговор вы сделали то, чего вам действительно хотелось. — Полагаете? — Хейнрикс негромко хмыкает. Он не стремится скрыть своей неловкости, и ей неловко тоже: она как будто пытается его упрекнуть — а чем он виноват? Тем, что мимоходом вскрыл скорлупу, в которой ей было так удобно прятаться, а сам не спешит покидать свою? — Вы правы, — Хейнрикс медленно проводит рукой по волосам. — Всё это время я не мог отделаться от привычной роли — задавать выверенные вопросы, после чего молчать и слушать. Я редко задаюсь вопросом, чего хочется мне: в моей работе такому обычно нет места. Эта партия отвлекла меня от обычного… меня. Тора невольно улыбается: отвлекла — или всё же наоборот? — Возможно, за игрой в регицид нам будет легче находить общий язык? — И вы предлагаете?.. — в его глазах вновь вспыхивает интерес, и она кивает, делает шаг к столику. — Я умею играть. Меня учил отец, и после я старалась не терять навык. Если верить «Тактике Империалис», он весьма полезен офицеру… хотя бы тем, что помогает скоротать время в варп-перелётах, — она смеётся. — Мы могли бы время от времени беседовать за партиями. — Я буду счастлив составить вам компанию, — горячо кивает он. — Когда-то, когда у меня был соперник, я проводил всё свободное время за доской и… И, разумеется, вокс на столе начинает жужжать. Наверняка Данрок с очередной проблемой вроде «Лорд-капитан, мы тут обнаружили, что на экстракторах из новой партии стоит отметка АА+ вместо АА++». Тора не сдерживает досадливый вздох. Хейнрикс слегка наклоняет голову: — Вас разыскивают. Я и так отнял у вас достаточно времени. — Торопитесь уйти? — она с сожалением качает головой. — Отнюдь, я лишь не хочу вас отвлекать. Помедлив, он делает шаг к ней, берёт её руку в свою. Ладонь твёрдая, немного шершавая и очень тёплая. — Я не был до конца откровенен с вами прежде. Касаемо моей изменившейся судьбы… я был не настолько мал, чтобы мысли о том, что могло бы быть, не тревожили меня. И… я ценю возможность поделиться мыслями сейчас. Благодарю вас за этот разговор, Тора. Он прижимает её пальцы к губам — изнутри её будто обжигает хороший глоток амасека. В горле перехватывает, пульс пускается вскачь — и, без сомнения, выдаёт её раньше, чем Хейнрикс отпускает её руку. Пусть. — И я благодарю вас. Подождав, пока он выйдет, она усаживается в кресло, запрокинув голову к потолку, и проводит ладонью над доской, сбрасывая чужую расстановку. Она будет играть свои партии. Она не одна, ей не придётся развлекать себя ловушками собственного разума. У неё есть соперник. Партнёр. Данрок наконец дожидается ответа — хотя бы уточнения у него вполне резонные, насчёт её проекта лесных крепостей на Янусе. Обговорив смету, она уже собирается отключиться, но добавляет: — Вот ещё что, Янрис. Пришлите наконец кого-нибудь снять портрет леди Теодоры в моих покоях. — Слушаюсь, Лорд-капитан, сейчас же будет исполнено. — Я отправлю тебе пикт — позаботься найти хорошего художника, чтобы нарисовал мой портрет. Как только портрет будет готов, пусть его повесят у меня. — Сделаем в лучшем виде, Лорд-капитан! У меня есть пара талантов на примете. — Хорошо, исполняй. Щёлкнув кнопкой вокса, она вновь откидывается на спинку кресла, закрывает глаза. Этот пустотный корабль теперь её дом — даст Император, на долгие, долгие годы. Она постарается этого не забывать.