Здоровый образ жизни

— …и таким образом расширить объём поставок адамантиума из системы Триннитос. Кроме того, произошло возгорание в секторе 34-19, нижняя палуба V, и драка с участием младшего офицерского состава в кантине в секторе 56-01. Инциденты урегулированы, вмешательство и дополнительное расследование не требуются. — Хорошо, Абеляр, — пробормотала она, прижала холодные пальцы к виску. Низкий раскатистый бас сенешаля всегда казался ей приятным и благозвучным, но сейчас его голос, гулко отдающийся в вокс-бусине, заставлял её болезненно морщиться. Ничего не поделаешь, она сама завела это правило ежедневного доклада — после того, как впервые спустилась на нижнюю палубу, после обречённого бунта в Четвёртом Складочном, едва не разгоревшегося всерьёз. Абеляр качал головой и вздыхал, но послушно признал право Лорд-капитана быть в курсе всех новостей на корабле, даже если это «мелочи, не стоящие внимания Вольного Торговца». — Это всё? — Так точно, Лорд-капитан. — Благодарю, вы свободны. Он отключился с лёгким щелчком, и она медленно повернулась всем корпусом, окидывая кровать безнадёжным взглядом. Упасть бы на неё, закрыть глаза и проспать ещё сутки. Ну, хотя бы до того момента, как срочно вызовут на мостик бороться с очередным демоном, выскочившим из варпа, успокаивать разволновавшуюся Леди-Навигатора, утешать Идиру, объявлять по корабельной связи, что нет никакого нашествия эльдар, а есть всего лишь одна безобидная Ирлиэт, решившая прогуляться по палубам… Но у неё было дело, которое не касалось династии или «Глории Либертатис» — только её самой. Несколько раз, пока служанка расчёсывала ей волосы (не дёргай, больно! Да не трясись, не собираюсь я тебя отправлять на сервиторизацию или что ты там выдумала, просто не дёргай… нет, Трона ради, убери обруч, пойду так, с распущенными), Тора тянулась к панели когитатора — отменить встречу. И, представляя себе лицо своего противника, останавливалась. Нет уж, она не выкажет слабости. Можно было вколоть стимулятор — но, по правде говоря, Тора с трудом представляла, во что он может превратиться в её крови, соединившись с остатками пойла, которое она вливала в себя на празднике у Джай. Кажется, амасеком они только начинали. Перед глазами у Торы вновь замелькали цветные пятна: вот они с Джай, приобняв друг друга за плечи, горланят заунывную гвардейскую песню о том, как молодого командира «Леман Русса» не дождётся невеста. Вот Джай изгибается под зазывную мелодию, а её громила-подручный неуклюже притопывает в такт; вот она сама, Тора фон Валанциус, лихо вскакивает на стол и отбивает каблуками чечётку, сшибая бутылки, и они разлетаются с радостным звоном; вот она, заприметив в толпе примелькавшееся лицо — сволочь, толкавшую в Теневых кварталах какую-то наркотическую дрянь, — орёт «Императора не чтишь!», и очередь врезается в потолок над головой торгаша, пока он скулит, накрыв голову ладонями. Вот чьи-то сильные руки подсаживают её на плечи рослому сервитору, и она хохочет: «А ну, гони к Владайму!» Вот она падает в пилотское кресло шаттла, и охранник, похожий на Абеляра, угрюмый, в морщинах, с седыми нависшими бровями, заглядывает в кабину: «Ваша Светлость, не надо бы… Убьётесь — что станется с династией фон Валанциус… Прошу вас, не трогайте управление, Ваша Светлость!» И ведь почти весь её ближний круг видел. Одна Кассия осталась на корабле, наедине с холстом и красками — но и ей расскажут в подробностях, можно не сомневаться. Плечи Торы мелко задрожали — она не сразу поняла, что смеётся. Что сделано, то сделано. Футфол долго не забудет, как гуляет Вольный Торговец фон Валанциус и её люди. Ну и пускай! Вот только сейчас нужно собраться с силами, положить руку на резную спинку кровати и медленно, мед-лен-но подняться. И сделать шаг. И ещё несколько. И распахнуть наконец дверь в собственный кабинет. Там, в успокаивающем полумраке зелёных штор, уже накрыт столик на двоих, и на мягко подсвеченной доске для регицида расставлены фигуры. Плавно, осторожно пройдя по кабинету, Тора опустилась в кресло, подперла подбородок ладонью. Протянула руку, рассеянно покрутила в пальцах резную фигурку священника. Ещё минут пять, и она бы наверняка уснула, но, разумеется, её партнёр по игре был пунктуален. — Приветствую, Тора, — неслышно вошедший в кабинет дознаватель склонил голову. — Добро пожаловать, Хейнрикс, — она привычно кивнула, указывая на кресло напротив, и висок дёрнула мучительная боль, к горлу подкатил ком. — Прошу. Помнится, в прошлый раз вы играли чёрными? Вы наглядно продемонстрировали преимущества элизианской защиты. — У вас прекрасная память, — уголки его губ чуть-чуть приподнялись в улыбке. — Надеюсь, вас не оскорбит мой вопрос — как вы себя чувствуете? Тора беззвучно вздохнула. — Сносно, пожалуй. — Сносно? — Ну, если быть честной, по мне как будто пробежалось стадо гроксов и нагадило у меня во рту, — у неё вырвалось смешок. — Вы это хотели услышать, дознаватель? — Тора, — он пристально взглянул на неё, — мне бы не хотелось, чтобы вы мучили себя. Вы нуждаетесь в отдыхе. — Думаете, в таком состоянии я не смогу дать вам бой? — она лихо тряхнула головой и тут же пожалела об этом. — Вы не видели, как мы зарубились с нашим комиссаром наутро после попойки в честь полкового юбилея. Он так и не смог разрушить мои укрепления, а голова у меня трещала куда сильнее, чем сейчас… может быть, — она с силой потёрла висок костяшками. — Вообще… мне просто не хочется переносить партию, мы и так долго не могли встретиться. То демонетки на палубах, то налёт друкари, то очередь в Администратуме — одному Императору ведомо, с какой дрянью мы столкнёмся завтра. — Не могу не согласиться с вами. — В таком случае, начнём? — Тора, — он всё так же смотрел на неё и не притронулся к фигурам. — Если вы позволите, я мог бы облегчить ваше состояние. — Я не стала пить протрезвляющее, потому что настойки… — она осеклась. — О. Вы не о лекарствах. — Биомантия, — Хейнрикс утвердительно кивнул, — позволяет влиять на процессы внутри живого организма. Моя квалификация достаточно… обширна. О да, и при первой встрече Тора имела случай оценить его квалификацию на наглядном примере. Долго не забудет. По правде говоря, пугающая затея — позволить псайкеру, биоманту на службе Инквизиции, управлять её телом. С другой стороны, разве Хейнрикс не лечил её в бою много раз? Хейнрикс не скрывал своего неодобрения, когда она отказалась экстерминировать Райкад Минорис, когда позволила эльдарам остаться на Янусе, — как не скрывал и беспокойства за неё. Хейнрикс советовался с ней на Кьяве Гамма, хотя вопрос об осквернённом когитаторе был полностью в его юрисдикции, и не стал обрекать её людей на гибель. Если бы Хейнрикс не держал её, она, быть может, умерла бы прямо на железном полу ангара, у ступенек шаттла, перекорёженная злобной силой Уралона. Или попросту сошла бы с ума. В видениях Имматериума ей удалось не сломаться, но сколько у неё было бы шансов в одиночку? — Хорошо, — она сглотнула, — влияйте. Она не заметила, как Хейнрикс подошёл — просто он вдруг оказался совсем близко, она невольно вдохнула глубже, втягивая едва ощутимый свежий запах, напомнивший о зимних морозах. Прохладные подушечки пальцев легли ей на виски, слегка массируя, — под кожей разливался холод, покалывая, стягивая кожу, и боль исчезала в нём. Тора прикрыла глаза. Голова её, чуть-чуть откинувшаяся, опиралась на что-то твёрдое — должно быть, на грудь Хейнрикса. Сквозь слои ткани, а может, и сквозь броню она не должна была почувствовать — и всё же ей чудилось, она ощущает, как бьётся его сердце, часто, заполошно. Скорее всего, то был её собственный пульс. Его руки отстранились, чуть-чуть задели её плечи, опускаясь. Хейнрикс отступил на шаг. — Тора? — Мне лучше, благодарю вас, — она отозвалась не сразу, поморгала, покрутила головой. Несколько мгновений она рассматривала руки Хейнрикса, унявшие её боль, — крупные, сильные, с длинными изящными пальцами, поросшие тёмными волосками. Представилось, как они ложатся на её бёдра, поглаживая, лаская, разводя, как вместо холодка по её нервам проносится огонь удовольствия, заставляя дрожать, хватать ртом воздух, вырывая стоны и вскрики. Вырывая из сладкого дурмана, перед глазами вновь мелькнуло воспоминание — корчащийся, царапающий железо ногтями еретик, его искажённое нестерпимой мукой лицо. Хейнрикс сварил его заживо, даже не прикоснувшись. — Вы задумались, Тора, — негромко произнёс Хейнрикс, обходя столик, опускаясь в своё кресло. — О чём? — О вас, — Тора взглянула ему в глаза, — как всегда, о вас. Прошу, белым начинать.