Синим пламенем

Холод ожёг щёки и лоб, обдал взмокший затылок и спину, проник в глотку — Тора поперхнулась на вдохе, поднесла ладонь ко рту и тут же отдёрнула: после всей нурглитской дряни, которую она успела потрогать, лучше бы вовсе не прикасаться к лицу. Нащупав меховую оторочку капюшона, она осторожно надвинула его на голову, вдохнула медленнее, глубже. На свежем, морозном воздухе было легче, но и он не спасал от выкручивающих спазмов в желудке, от подкатывающей к горлу дурноты. Ещё немного, и её вывернет прямо на снег. Тора прикрыла глаза, постояла по колено в снегу. Едва ли полминуты прошло, а холод уже начинал покусывать сквозь кожу сапог, под плотной паркой рубашка вместе с мундиром прилипла к спине. Тора передёрнула плечами, отстраняя от себя влажную ткань. Хотелось зачерпнуть пригоршню снега, умыться им, растереть щёки. Она могла бы — пришлось бы сдёрнуть перчатки, облить руки антисептиком, и пальцы бы онемели, наверняка обморозились, а ей ещё стрелять. Нечего и надеяться, что нечисти здесь не осталось. Хватит тянуть. Пока она здесь переминается, внутри могли уже нарваться на очередную стаю мертвяков. Шагнув к дыре в обшивке, откуда проникал слабый зеленоватый свет, она глотнула побольше воздуха, задерживая дыхание, удобнее перехватила винтовку и протиснулась внутрь. Слишком тихо. Они не могли уйти далеко, шаги должны быть слышны. Где же… Она проходила мимо развороченной камеры, там держали девочку, совсем ещё ребёнка — варп сохранил её тело, примотанное к койке ремнями… почти сохранил. Вон дверь, слева, в самом конце коридора. Значит, ей направо. От сладковатого гнилостного запаха её опять начало мутить. Спазм поднялся к горлу — она попыталась крикнуть, позвать своих, не услышала сама себя. Ускорила шаг, почти переходя на бег. Под ногами чавкала снежная каша. Впереди было ещё темнее, душнее, жарче — как в той каюте на транспортном корабле, пока она спала и не могла сбросить с себя свинцово-тяжёлый сон, пока в дверь отчаянно барабанили, пока вокс хрипел, надрываясь: «Полковник Сципио-Гримальд! Целостность поля Геллера нарушена, критические повреждения левого борта и кормы! Полковник, они лезут! Помогите! Тора! Тора, идём, мы ещё можем добраться до шаттла!..» Она их потеряла — всех. Она не может потерять сейчас. Нет. Она не может… Локоть ткнулся во что-то живое, тёплое, — тело среагировало инстинктивно, отступая к стене, разворачиваясь. В тот же момент палец сдвинул предохранитель и лёг на спуск. — Это я. Голос успокоил её раньше, чем она разглядела в буро-зелёной полутьме резкие рубленые черты бледного лица. Она кивнула, не разжимая губ, чтобы не вдыхать глубже, чем требовалось. От респираторов они отказались, так как летучих ядов на корабле не обнаружилось, а от эманаций варпа никакие устройства не защищали. Возможно, зря отказались. — Леди Кассия обнаружила проход в оружейную, — произнёс Хейнрикс. Серые глаза слегка щурились, смотрели, как всегда, непроницаемо, и всё же его лицо казалось напряжённым. Не таким, каким оно обычно становилось в моменты опасности — тогда он, напротив, в своей сосредоточенности выглядел почти отрешённым от всего вокруг. И когда она вскрывала потроха мутанта, а Хейнрикс подсказывал, направлял её руку, и когда пришлось выбираться из канализационных стоков Футфола, брезгливость заставляла его лишь слегка сжать губы — так что вряд ли дело в тошнотворных запахах. — Большая часть оружия вышла из строя, но кое-что в рабочем состоянии. В частности, мельтаган — ваш сенешаль уже опробовал его на двух варп-тварях, они подбирались со стороны мостика. — Пусть Абеляр возьмёт мельту себе, если хочет, — Тора попробовала улыбнуться. — Я давно предлагала ему подобрать оружие дальнего боя, но он отговаривался, что с цепным мечом ему привычнее. Может, и ты что-нибудь найдёшь интересное… Трон великий, что она несёт. Оружие для псайкера — на Чёрном корабле инквизиции, где экипаж в ужасе шарахался от «богомерзких мутантов», придумывая всё новые и новые способы мучить их? Хейнрикс, впрочем, едва ли обратил внимание на её слова — он рассматривал какое-то устройство на стене, вроде громкоговорителя. Похоже на те, через которые еретехи транслировали свои нечестивые литании на поражённом скверной корабле с Кьявы Гаммы… но здесь, кажется, наоборот… — Акустические подавители, — роняет Хейнрикс. — Считается, что шумовое воздействие вместе с использованием инфразвука не позволяет псайкеру сосредоточиться и пустить в ход колдовство. На мой взгляд, сомнительное утверждение. Ошеломлённый, лишённый возможности контролировать свои действия колдун становится лишь опаснее… Его голос растворяется в тонком, пронзительном визге — будто напильником по стеклу. Визг становится громче, громче, врезается в череп, Тора прижимает ладони к ушам, но он не смолкает, вопит, дребезжит у неё в голове, и чьи-то голоса кричат вместе с ним: «Хватит! Пожалуйста, хватит! Я сойду с ума! Мама, мамочка, спаси меня, не могу больше!» И смолкают в один миг — так, что она вздрагивает от внезапной тишины. Ошалело вертит головой, вновь поворачивается к Хейнриксу — он всё так же внимательно изучает устройства, инструкцию под ними на стене, какие-то рычаги, и щека его едва заметно дёргается. Тора хочет спросить, слышал ли он. Хочет спросить, что, на его взгляд, произошло с кораблём. Могли ли в самом деле пленные псайкеры вырваться, призвать на помощь Нургла — тот услышал… варп всегда слышит отчаявшихся… Хейнрикс упомянул походя, едва ли не при самом первом их разговоре, — на том Чёрном корабле тоже был бунт, и отсек разгерметизировали. Чудо, счастливая случайность, что Хейнрикс оказался в другом, не умер, совсем юный, израненный, растерянный. Хвала Трону… «Я и после этого слышал эхо их страданий, — так он сказал, ровно, отстранённо. — Даже сегодня я испытываю скорбь, когда вспоминаю о них». Она подаётся к нему, накрывает его ладонь своей. Даже через двойной слой защитных перчаток она чувствует тепло его руки — и мгновенное напряжение мышц: — Что такое? — Ничего, просто хотела тебя поддержать. Тёмные брови сдвигаются к переносице: — Это излишне, Лорд-капитан. Я в порядке. Руку он, однако, не убирает — быть может, опасаясь проявить невежливость. Тора также не спешит отстраниться. — Конечно. Ты уже выдержал это — наяву, не в воспоминаниях. И с тех пор ты стал намного сильнее, опытнее. Им тебя не сломить. Просто… бывает легче, если как-то выпустишь боль. — Здесь? Сейчас? — Или потом, — она пожимает плечами. — Я хочу сказать, тебе не обязательно всегда казаться несокрушимым. Особенно рядом со мной. Хейнрикс смотрит ей в глаза — на сей раз в его взгляде удивление, печаль и, кажется, тепло. Крепкие пальцы сдвигаются, обхватывая её ладонь, слегка сжимая. Он медлит — и негромко произносит: — Если быть откровенным, я… — Леди Тора! — звонко, встревоженно доносится из-за поворота. — Мастер ван Калокс! Хвала Императору, вы здесь! Леди Кассия бросается к ним, прижимает к груди полы распахнувшейся драгоценной накидки. — Там ловушка, возле подъёмника на мостик! Я крикнула, но не успела, и сенешаль Абеляр шагнул со ступени, и его осыпало осколками — хвала Трону, он успел прикрыть лицо, и броня защитила, но ему глубоко порезало левую ногу, Паскаль его сейчас перевязывает, а я хотела найти вас и чуть не заблудилась… Ох, Тора, здесь всё пропитано варпом, мне так страшно! И эти запахи… я дышать не могу. — Всё хорошо, Кассия, — Тора приподнимается на носки, обнимает её, вздрагивающую. Смотрит через её плечо на Хейнрикса — тот кивает, смотрит внимательно, мягко, словно вернув себе спокойствие, привычную собранность. — Вот здесь можно выбраться наружу и подышать — видите, обшивка пробита? Отдохните немного, и пойдём посмотрим, что там, на мостике. Я пока свяжусь с Паскалем. — Леди Кассия, — Хейнрикс качает головой. — После того, как вы уложили одним взглядом шестнадцать мутантов… прошу вас, не отрицайте. Я специально остановился их подсчитать. Так вот, после этого не вам подобает бояться порождений Имматериума, а им — всеми силами избегать встречи с вами. Тора негромко смеётся, ободряюще кивает смущённой Кассии. Осталось зачистить мостик, и можно уходить. Впрочем, она нисколько не удивится, если самый паршивый сюрприз варп приберёг для них на сладкое.

* * *

Осмотрев трофеи, поднятые на борт, почтенный Высокий фактотум Янрис Данрок с лёгким сожалением призна́ет, что ничего ценного среди них нет. Члены свиты Вольного Торговца, не спускавшиеся в этот раз на планету, пару дней будут жадно расспрашивать своих соратников — и по флагману пойдёт гулять очередная история о страшном Чёрном корабле Инквизиции. До нижних палуб она, как водится, дойдёт уже в неузнаваемом виде, и за стаканом ротгата после смены работяги будут рассказывать о том, как Лорд-капитан самолично изрубила в куски сотню оживших мертвецов, демонов и чуть ли не самого́ Тёмного бога. А Лорд-капитан позовёт к себе Идиру Тласс и будет расспрашивать о том, как учат псайкеров на дальней планете Лейра, давно забывшей Имперский закон. Записи, которые Лорд-капитан сделает после этого разговора, надолго отправятся в дальний ящик стола. Останки Чёрного корабля исчезнут навсегда в пламени атомной бомбардировки. Магос Паскаль Ханейманн объявит, что лишь такие проводы достойны священного судна Инквизиции — и Лорд-капитан коротко кивнёт: «Пусть сгорит». Она будет наблюдать за бушующим внизу пламенем сквозь стекло обзорной палубы, и дознаватель Хейнрикс ван Калокс будет стоять рядом с ней, бесстрастно глядя в огонь. Она неловко переступит с ноги на ногу, он поведёт плечом — их пальцы случайно соприкоснутся, и ни один не сделает движения, чтобы отстраниться.