Недолгая прогулка

Зелёные строки на широком настенном экране сменяют одна другую, отражая ход стыковки. Хейнрикс время от времени поворачивает голову в его сторону, но не вчитывается: взгляд останавливается на капитанском троне и на фигуре Вольного Торговца. Тора фон Валанциус, привычно затянутая в тёмно-алый гвардейский мундир, сидит нога на ногу, устроив на колене планшет, опершись о подлокотник. Тыльный конец электронного пера в её руке медленно скользит от виска вдоль скулы к уголку рта, и снова, и снова — рассеянное движение завораживает. Хейнрикс заставляет себя отвести взгляд. Как назло, он уже закончил с отчётами, нечем занять мысли, и они раз от разу возвращаются к Торе, к ощущению тепла её пальцев в его руке, частому дыханию, вздымающему её высокую грудь в вырезе церемониального платья — там, на Магнэ Ацессио. Чуть ниже ямочки между ключиц — длинный розовый полумесяц шрама; кружево, соскальзывая, открывает маленькую тёмную родинку. Гладко зачёсанные волосы, почти чёрные в холодном электрическом свете, перевиты нитями жемчуга. Влага на высоком белом лбу, прилипший к спине шёлк — ей страшно, но только пот и сердцебиение выдают её страх. Она держится, она не сломается перед Лорд-инквизитором. Хейнрикс в очередной раз вспоминает короткий разговор с ней после ухода Ксавьера — и почти готов укорить себя, хоть и сознаёт, что поступил правильно. Её приглашение остаться… причиной, бесспорно, был выброс адреналина. Ей хотелось как-то выплеснуть кипящие эмоции — и те же желания кипели в нём, он едва не… Нет. Ему не подобает забываться, она не должна оказаться в двусмысленном положении из-за него. И ему нельзя себя компрометировать. На случайные интрижки, как правило, в Ордосе смотрят сквозь пальцы, но это интрижкой уже не станет. Его привязанность к ней, слишком сильная, слишком упрямая, уже и без того нарушает писаные и неписаные правила. Он не должен потерять её. Он не должен запутать всё непоправимо. Хейнрикс опускает взгляд в экран своего инфопланшета, ещё раз с сомнением пробегает взглядом список. Помедлив ещё немного, решается — и направляется к укрытым светло-синей дорожкой ступеням капитанского трона. Тора видит его — она нажимает на кнопку заранее, поворачивая трон к нему. Остановившись так, чтобы быть чуть ниже её, как положено уставом, он склоняет голову, и она слегка подаётся вперёд: — Да, Хейнрикс? — Я хочу спросить — ты уверена, что тебе достаточно четырёх человек в сопровождение? Неизвестно, что вас ждёт на корабле. — Авгуры выдают чистую картинку, — она пожимает плечами, — да и кораблик маловат, чтобы представлять серьёзную угрозу. И потом, хоть Ирлиэт и не человек в прямом смысле слова, она — надёжный компаньон. Так что считай пятерых. — Присутствие Ирлиэт и вызывает у меня наибольшие вопросы, — признаёт он. — Она ищет своих сородичей, и нам неизвестно, что именно она надеется найти на этом корабле. Она даже не скрывает, что её лояльность тебе ограничена определёнными пределами. Выживание эльдар она ставит выше твоей безопасности. — Разве она единственный член моей свиты, чья лояльность, как ты говоришь, ограничена пределами? — Тора усмехается, её взгляд скользит по розетте у него на груди, и его вновь тонко колет вина. — Если ты говоришь о том, что случилось на Магнэ Ацессио… — Нет, — она поднимает раскрытую ладонь, — Хейнрикс, конечно, нет! Ты же предупредил меня. Ты рисковал ради меня, и я тебя… — она запинается, — я очень тебе благодарна. Просто это факт: ты служишь Инквизиции, сестра Арджента — своему Ордену, Кибелла, при всей её преданности мне, прежде всего ткач Кровавой паутины. Ну, а Ирлиэт стремится исполнить долг перед своим миром-кораблём. На сей раз усмехается он. Сравнение Священной Инквизиции с ксеносскими кланами весьма спорно, буквально на волосок от ереси. В то же время вряд ли есть смысл спорить о формальностях, пусть и столь значимых, когда идея верна по сути. — В любом случае, я почти уверена, что там мы ничего не найдём. Ирлиэт хватается за соломинку — в её ситуации это вполне объяснимо, но увы… — она разводит руками. — Во всяком случае, повод не хуже всякого другого — вырваться с Даргонуса. Я уже почти вросла в свой письменный стол, а бумаг на нём так и не убавилось. Хейнрикс улыбается, но память вновь подбрасывает воспоминание — усевшийся за её столом Ксавьер, следящий за ней с ироническим интересом, точно наблюдая за занятным экзотическим зверьком. — Мы так и не переговорили в спокойной обстановке, — произносит он, — о том, что случилось. Сейчас у тебя, должно быть, мало времени, но если ты захочешь… Она кивает. Её взгляд, задумчивый, мягкий, останавливается на его лице. — Я хотела бы спросить одну вещь. Ты ведь не просто так рискнул, предупредив меня о Калькасаре, верно? — Да, — выдыхает он. — Ты очень много для меня значишь. Твоя безопасность. Твоё спокойствие. Ты удивительная, в тебе столько радости жизни, и свободы, и то, как ты относишься к своей свите, команде, ко всем своим людям… да даже то, как ты обращаешься с сервиторами, — со смешком вырывается у него: он вспоминает «Братство ухода за сервиторами», учреждённое на Кьяве Гамма, и глаза Ксавьера, полезшие на лоб от этой новости. — И при этом не щадишь еретиков и не трусишь в бою. Я восхищаюсь тобой. Я благодарен Богу-Императору, Который свёл наши пути. Кажется, он сказал больше, чем разрешал себе сказать — и высказал совсем мало. Она спросит: так что же это значит? Что происходит между нами? Кого мне видеть в тебе? Почему ты ушёл в ту ночь, оставил меня, когда мне было так больно и жутко, когда ты был мне так нужен? И ему придётся говорить о своей службе, о долге и благоразумии, о необходимости держаться на расстоянии, чтобы сохранить то, что есть между ними сейчас… От таких ответов во рту клейко-вязкий вкус, как от неразбавленного плойнового сока. — Хорошо, — Тора наклоняет голову. — Мне важно было это услышать. Она не продолжает, и он смотрит на неё с удивлением: не спросит? Но тогда… Значит ли это, что она не хочет давить расспросами — или ей, в сущности, и не нужно больше того, что он готов отдать? Если тогда, ночью в её кабинете, это и впрямь был случайный порыв… Беда в том, что ему самому, кажется, этого не хватит. Пускай они не могут быть вместе, разделить что-то больше и ближе дружеской привязанности — но он хочет её всю, её тело, её мысли, её эмоции, и хочет, чтобы она так же хотела его, чтобы горела им так же, как он горит ею. Прямо сейчас он как никогда ясно это осознаёт, и впору посмеяться над самим собой. — Мы вернёмся через пару часов, а может, и раньше. Вечер у меня свободен — как насчёт партии? Я как раз попробовала одну дебютную новинку — интересно, раскусишь ты её или нет. — Да, с удовольствием, — машинально произносит он. Над головами мигает последняя зелёная строка — стыковка завершена. Пора прощаться, но он отчего-то медлит, смятение мешает понять, что же так не давало ему покоя с того момента, как он увидел список на высадку. — Я бы хотел пойти с тобой, — говорит он, так и не разобравшись. Тора пожимает плечами: — Ржавый транспортник? Я и так дёргаю тебя почти в каждую высадку, мог бы хоть сегодня отдохнуть. — На случай, если удастся что-нибудь узнать об эльдар, — с сомнением произносит он. — Эта информация может пригодиться Святому Ордосу. — Не проблема, — она берёт свой планшет. — Паскаль всё равно хотел позаниматься с… корабельной техникой, — пауза весьма примечательна, и Хейнрикс отмечает для себя возможное сокрытие информации. Интересно, скрывает Паскаль или сама Тора? — Пойдёшь вместо него. Подозвав к себе серво-череп, она наговаривает ему сообщение для Паскаля, а Хейнрикс, кивнув ей, идёт готовиться в высадку. У себя в каюте он быстро собирает всё необходимое: оружие, аптечка, карманный ауспекс. Взгляд падает на новенькую даргонусскую рекафоварку, и Хейнрикс думает, что сегодня стоит встретиться у него. Всего через пару часов он сможет угостить Тору отличным рекафом.