Один из двоих

Лорд-капитан хмурится, слегка втягивает нижню губу — как всегда, когда с десяток мелочей одновременно разрывает её на части. Вигдис докладывает по воксу, Джай пытается привлечь внимание к чему-то на экране планшета — и он, Абеляр, вытянулся возле капитанского трона в ожидании распоряжений. Ему самому не по душе такая суета на мостике. Так обычно бывает перед миссиями с виду безопасными, однако непредсказуемыми, вроде визита во владения какого-нибудь захудалого и непомерно гордого дворянского рода. А уж то, что сейчас творится с Футфолом, спокойствия отнюдь не внушает. С Владаймом и его подручными иметь дело было привычно, все давно освоились с правилами игры, но Чорда… Абеляр сам не замечает, как раздувает ноздри, шумно, сердито втягивая воздух, — и приходит в себя под удивлённым взглядом леди Торы: — Абеляр, что-то не так? — Прошу простить, Лорд-капитан, я… — подобрать слова удаётся не сразу, — возмущён тем, что происходит на станции. Никогда ещё Чорда не позволяли себе подобного неуважения! Какими бы полномочиями Инцендию не наделил Лорд-инквизитор, требовать от Вольного торговца проходить досмотр на общих основаниях… Моя рекомендация — игнорировать этот запрос. — Конечно, мы не станем тратить время в очереди, — кивает леди Тора и поворачивается к Джай: — На всякий случай добавь в аптечку регенерационные пластыри, лишним не будет. Насчёт ауспекса — если не уверена, покажи его Паскалю… — Обижаете, шерин! — Джай встряхивает кудрями. — То, что у жреца вместо мозгов железяка, ещё не значит, что я управляюсь с техникой хуже него. — Дело твоё, — леди Тора кивает, — проследи, чтобы не было сбоев. Абеляр, вызови мою группу сопровождения, список у тебя. И парадный эскорт — хватит двадцати человек. — Слушаюсь, Лорд-капитан, — Абеляр удовлетворённо кивает, пробегая список взглядом. Ангел Императора, Сестра Битвы, дознаватель Инквизиции — свита более чем способная внушить трепет всем, кто захочет встать на пути. Лорд-капитан отходит в сторону, к своему личному когитатору, и коротко улыбается Абеляру: — Прорвёмся. Даже если Калькасар всерьёз ставит на Инцендию, у нас найдётся чем удивить обоих. — Разумеется, Лорд-капитан! Хвала Трону, династия фон Валанциус ещё ни перед кем не стояла на коленях. С губ леди Торы срывается короткий смешок, она наклоняется к вид-скрину. — Если и впрямь так — боюсь, я уже погубила честь династии безвозвратно. Впрочем, Инцендии это не поможет. Длинные белые пальцы проворно вводят код — а Абеляра будто хорошенько, до искр из глаз, приложили под ребро: он вновь видит перед собой прозрачное в синеву лицо, выпирающие косточки скул, горящие глаза. Мундир болтается как на вешалке, рёбра наперечёт — Вольный Торговец Тора фон Валанциус опускается на колени и подносит к губам покрытую чешуёй и наростами руку ксеноса. — Это ведь были совсем особые обстоятельства, Лорд-капитан, — медленно произносит Абеляр. — И долг с ксеноса вы взыскали. Вам не стоит мучать себя этими воспоминаниями. — Всё, что происходит в Комморре, остаётся в Комморре, да? — она оборачивается с ироническим прищуром. — Так сказала бы Джай. Она тоже видела, как я ползаю на коленях — ну и прекрасно. Иногда, когда начинаешь уж слишком воображать о себе, принимаешь как должное весь тот сироп, который льют тебе в уши — бывает полезно вспомнить. Абеляр невольно окидывает мостик взглядом: не хватало ещё, чтобы кто-то подслушал. Но нет, капитанский когитатор — машина особенная, к ней даже техножрецы приближаются с величайшим почтением и лишь в случае необходимости. Поблизости никого, кроме сервитора, притирающего пол. — Вы ведь не себя спасали, Лорд-капитан, — он упрямо качает головой. — Ради ваших людей… Я твоя слуга, Тервантьяс. Умоляю, отпусти их. Так уж и быть… цени моё снисхождение к своим слугам, мон-кай. Я отпущу одного из двоих. Выбирай. Бесспорно, один — лучше, чем никого. По правде говоря, если бы выбирать пришлось Абеляру, он бы выбрал иначе. Хотя бы из физиологических соображений: хрупкой Леди-навигатору наверняка тяжелее было выносить пытки. Однако она выдержала — а Лорд-капитан вынесла все ужасы варпа, обрушившиеся на неё из распахнувшегося третьего ока. Знает ли леди Кассия о выборе? О том, что её пытка могла закончиться на несколько десятков часов раньше? Или, быть может, сама эта мысль — встать на колени перед поганым ксеносом — вовсе не пришла бы Вольному Торговцу в голову, окажись в клетке кто угодно кроме дознавателя ван Калокса? А леди Теодора — могла бы пойти на такое? Был ли кто-то для неё настолько значим? Леди Теодора горда, но и леди Тора горда не меньше. Не смотрите, что она спускается на нижние палубы, пробует, не поморщившись, слизневую похлёбку, шутит с солдатами. Вы взгляните, как она держится с равными себе и с теми, кто тщится стать выше: с Инцендией, Каллигосом, Лорд-инквизитором Калькасаром. Она истинная плоть от плоти, кровь от крови фон Валанциус, и, чтобы так себя переломить… — Он знает? — вырывается у Абеляра. Вид-скрин мигает зелёным, зелёные отблески ложатся на её лицо. Она пожимает плечами. — Я рассказала только Касс. Она спрашивала, что случилось, почему я смотрю на неё с буро-лиловой виной. Больше никому не говорила, и ни к чему теперь. Абеляр беззвучно вздыхает. Чудно́: скажи Лорд-капитан, что рассказала ван Калоксу обо всём — он, её сенешаль, наверняка возмутился бы. Чести много господину дознавателю! А теперь, услышав, что ван Калокс остался в неведении, всё же сердится: вот ведь, даже не узнает мальчишка, мимо пройдёт, оставит её позади. У инквизиторов свои пути к ступеням Золотого Трона, и лучше бы с ними на этих путях не пересекаться, да поздно уж… до Комморры он надеялся — обойдётся, да и после Комморры могло остыть, мало ли, потянулись друг к другу, да и не вышло ничего… На перелёте к Кетца Темер он махнул рукой: твари из варпа полезли прямо на мостик, Лорд-капитан примчалась их бить, босая, волосы хлещут по спине, и рубашка на ней с чужого плеча. Ишь ты, лёгок на помине, с розеттой со своей. Подходит, протягивает инфопланшет — и, кажется, Абеляр понимает, отчего Идира как-то сравнила дознавателя с тающей ледышкой. Серьёзный, а глаза блестят, и губы сжаты чуть сильнее, словно прячут улыбку. И леди Тора чуть задерживает руку, принимая планшет, будто бы хочет продлить даже мнимое касание. Рассказала бы ему. Незачем молчать о таком. Там, в Яме, когда она обнимала его, укачивала, согревала, что-то тихо говорила ему, слушала его голос, сиплый, каркающий — в стороне ото всех, не видя, кто проходит мимо — Абеляр и Джай, не сговариваясь, поглядывали, чтобы в ту сторону никто не шастал… Там — неужели он не понял? Позовут его, и расстанется с ней — или будет прилетать на денёк раз в четверть века? А как иначе? Попробуй-ка развяжи такой узел… Молодо-зелено… Вот хоть ты скажи, родная, как же ты терпела, когда — служба, побывки-ночёвки, гарнизоны, койка на средней палубе в каюте на шестнадцать человек… И для чего терпела? Ну, ну, ворчишь, а сама улыбаешься, я же вижу. Неужели, Катарина, ты правда настолько меня… — Абеляр? — Кхм. Прошу прощения, Лорд-капитан. Она почти так же смотрит, как смотрела Катарина — с теплом, с тревогой. Непорядок, офицеры не должны отвлекаться — и давать Лорд-капитану повод о себе беспокоиться. Абеляр вновь резко откашливается, досадуя на собственную рассеянность. — Разрешите приступить к сборам.