ГЛАВА 2. Раздор

Находиться в этом чужом, вывернутом наизнанку Хогвартсе было не просто странно и непривычно, а до удушья гнетуще. Пугающе. Каждый кирпичик старинных стен, обычно тёплых и родных, казался Джинни враждебным, холодным, словно пропитанным чужими секретами и затаённой злобой. Даже воздух в замке был другим – спертым, густым, будто перенасыщенным шёпотом чужих разговоров и недоверчивых взглядов. Утром, приводя себя в порядок, она с горечью отметила, что даже вода в раковине была не та – вязкая, с привкусом металла. Она обжигала пальцы холодом, оставляя ощущение липкости, от которого невозможно избавиться. Призраки, когда-то радушные, теперь висели в коридорах, словно тени смертников, и не приветствовали её, а следили – выцветшими глазами, полными подозрения. Студенты и преподаватели не просто поглядывали на неё – они перешёптывались, как хищники, приметившие чужака в своей стае, и не пытались это скрыть. Джиневра Уизли стала темой для разговоров. И вряд ли это были разговоры с оттенком восхищения. Всё было так, как в её первый год – потерянная, одинокая девочка, выброшенная в чуждый мир, где никто не предложил ей руку помощи. Только тогда был Гарри. Были Гермиона и Рон. Был Фред. Теперь не было никого. Никто не взялся знакомить её с замком, никто не проводил к её месту за столом, никто даже не счёл нужным назвать её имя вслух. Её просто оставили – как крысу, случайно забежавшую в помещение и вынужденную прятаться в углу, чтобы не получить пинок. Официальная часть её появления в Хогвартсе, по-видимому, прошла без неё. Вероятно, Диппет или Дамблдор объявили о новой странной ученице с неведомой историей без её прямого участия. Джинни легко представляла, как сотни глаз впиваются в пустующий стул во время завтрака, а шёпот проходит по рядам, как волна. Эта картина вызывала в ней прилив ярости – колючей, жгучей, как огонь. Кулаки сжались, оставляя на ладонях глубокие, ещё не зажившие полумесяцы от ногтей. Первое утро стало пыткой. Среди старшекурсников места для неё не нашлось – пришлось усаживаться рядом с первокурсниками. Малыши косились на неё, как на прокажённую. Джинни склонилась над тарелкой, в которой жирный след от куска мяса образовывал странные узоры. Она уже наколола этот кусок на вилку, но так и не решилась откусить. Пальцы бессознательно вплелись в её рыжие волосы, сжимая их у корней так сильно, что боль пронзила кожу головы. Со стороны она, наверное, выглядела безумной. Но это было последнее, о чём она думала. В отражении на дне тарелки замаячило знакомое лицо. Фред. Сначала Джинни показалось, что это он. Сердце пропустило удар. Но когда она скривилась от боли, гримаса исказила и то отражение. Её собственное. И это было хуже всего. Каждое мгновение наедине со своими мыслями приносило воспоминания о нём. О брате, которого больше нет. О семье, которую она оставила в той, настоящей реальности. Считают ли они, что Джинни сбежала? Решили ли, что она предала их? Разочаровался ли в ней Гарри? Или, может, они все уже мертвы? Звяк. Кто-то из первокурсников уронил вилку. Этот звук вывел Джинни из транса. Она вскинула голову и встретилась взглядом с двумя девочками напротив. Те перешёптывались, прижавшись друг к другу, их лица застыли в гримасе страха и непонимания. И эта гримаса была не только у них. Остальные тоже исподтишка разглядывали её, словно ждали, что она сейчас достанет палочку и начнёт убивать. Контролировать себя становилось всё труднее. Её собственное тело предавало её, эмоции прорывались сквозь тонкую оболочку самоконтроля. Ей хотелось исчезнуть. Провалиться сквозь землю и больше никогда не видеть этот чужой, лживый сорок третий год. Проклятый год. Но она здесь. И выхода нет. Джинни бросила на девочек злой, колючий взгляд. Те вздрогнули. Уизли усмехнулась, потом заставила себя прожевать холодное мясо. Пусть оно было как резина, но ей нужно было есть. Не хватало ещё, чтобы посреди предстоящих занятий кто-то заметил, как урчит её живот. Джинни ведь не хочет привлекать лишнего внимания? Определённо нет. Старшекурсники уже вставали. Они уходили, а значит, пора было отправляться на занятия. Девушка выпрямилась, бросила ещё один взгляд на гриффиндорцев, в чьих рядах она должна была сидеть. Теперь это были чужие лица. Ей не хотелось учиться с ними. Но выбора не было. Как хорошо, что Дамблдор впихнул её на шестой курс, ведь его Джинни почти удалось закончить там, в настоящей реальности. Настоящей ли? Джинни была уверена, что ей не придется корпеть над учебниками так долго, как остальным. Думала, что из-за знания материла сможет блеснуть своими навыками и хоть немного потешить собственное хрупкое эго. Возможно, эта мелочь сможет хоть как-то разбавить тотальный мрак ситуации, в которой она оказалась. Ещё рано утром, когда Джинни только продрала глаза и с ужасом осознала что она всё ещё здесь, её соседка Мелинда – та самая, которую вчера они с Альмой застали спящей, – вручила ей аккуратный фолиант с расписанием занятий. Первым в списке на сегодня был урок защиты от тёмных искусств. Иронично. Словно кто-то насмехался над ней. Тёмные искусства здесь не были просто далёкими страшилками. Они жили в каждом взгляде, в каждом слове, в каждом движении учеников. Они пронизывали этот Хогвартс, как ядовитый туман. И теперь этот туман сжимался вокруг Джинни, проникал под кожу, отравляя её изнутри. Она сделала глубокий вдох, ощущая, как в груди растёт отчаяние, перемешанное с глухой, звериной яростью. Этот замок хотел сломать её. И она практически позволила ему это сделать.

***

Кто-то схватил Джинни за плечо и она, ошарашенная, обернулась. – Давай проведём, – улыбка на лице Альмы Финниган, такая же как и вчера вечером позволила Джинни спокойно выдохнуть. Рядом с Альмой стояла Мелинда. Это была смуглая высокая девушка, с чёрными как смола волосами, пухлыми губами и острыми, выразительными чертами лица. Если бы Альма вчера не сказала, что Мелинда – спортсменка, Джинни бы всё равно догадалась. Фигура её была подтянутой, крепкой, осанка – ровной, а походка – уверенной, пружинистой. Она чем-то напоминала Уизли саму себя. Ту себя, которую пришлось оставить в далёком будущем. Троица шагала к кабинету, но Джинни вела себя отстранённо, отмалчивалась. Она держалась позади, наигранно рассматривала стены, картины, меняющие направление лестницы – всем своим видом старалась показать, что всё в Хогвартсе для неё в новинку. И всё же, несмотря на эту отстранённость, ей было спокойнее держаться их двоих. Состоять хоть в какой-то группке людей. Не быть изгоем. Не до конца. Когда гриффиндорки вошли в кабинет, все ученики уже сидели за партами. Центральная фигура – преподаватель – стояла у своего стола и упиралась ладонью в его поверхность словно для поддержки. Очень пожилая женщина – длинные седые волосы и темная мантия, скрывавшая под собой не менее темное одеяние. – Профессор Вилкост, прошу прощения, мы… – звонкий голосок Альмы заполнил пространство. Она сжимала лямку сумки, а свободной рукой виновато тёрла затылок. – Присаживайтесь, юные леди. – спокойно сказала женщина. Альма и Мелинда торопливо прошагали к пустой парте, вероятно, привычной для них, и бесшумно сели. Джинни еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Бросили её прямо как на завтраке. Она осталась стоять одна посреди кабинета, лихорадочно выбирая куда же лучше сесть – свободных парт не было, нужно было подсаживаться к кому-то. В это время глаза всех однокурсников устремились на неё. Это было пыткой. Вилкост постучала волшебной палочкой по своему столу в надежде привлечь внимание студентов к себе. Она будто прочувствовала весь тот дискомфорт, который пронизывал тело Уизли. – А вы, должно быть, та самая Джиневра. Что ж, присядьте пока… – она окинула взглядом парты, – К мистеру Эйвери. Профессор кивнула в сторону одного из юношей. Джинни пока видела лишь его спину и копну светлых русых волос, но, не желая задерживать как занятие, так и отвратительно давящее на разум внимание к своей персоне, быстро заняла указанное место. – Ну здравствуй. – незнакомец обернулся к ней лицом. Его зелёный галстук настолько резко бросился в глаза, что Уизли стало больно физически. Слизерин. Какое глупое решение со стороны преподавателя посадить её именно сюда. – Так ты и есть та самая? Она промолчала. Притворилась, что не слышит его, начала сверлить взглядом треклятую Вилкост, делала вид, что сосредоточена на занятии. – Сильвия! – слизеринец негромко окликнул кого-то, кто сидел позади. Наверное, стоило ему заговорить громче, ничего бы не изменилось. Преподавательница производила впечатление либо плохо слышащей, либо слишком утомившейся женщины. – Слыхали, дамы? Чистокровная принцесса из неизведанных земель не выказывает желания общаться с простолюдинами вроде нас! – Закрой рот, Себастиан. Мы вообще-то пытаемся учиться. – определенно женский, но полный хрипотцы голос послышался из-за спины. Он показался таким знакомым. Джинни выдохнула, веря, что её сосед по парте, наконец, усмирён. – Успокойся, Паркинсон. Иначе твой ненаглядный узнает, что ты стащила ту бутылку пойла. Больше я на себя вину брать не буду. Они болтали между собой, как и многие другие студенты здесь, пока Вилкост зачитывала лекцию. А Джинни не могла даже пошевелиться – всё смотрела на учительницу и не могла поверить, что так проходит урок, где подростков учат защищаться от зла. И это в разгар первой магической войны. Как же неосмотрительно. Третий голос, тоже женский, присоединился к Эйвери и Паркинсон. Эта девушка сидела прямо за спиной Джинни, но она всё ещё не оборачивалась. – Смеху-то будет, когда Том узнает кто твоя новая соседка по парте. Вряд ли он снова сядет на это место. В руке Джинни треснуло перо. Взгляды всех, сидящих в кабине снова были обращены к ней. – Чёрт, да ты в действительности психованная. А с палочкой так сможешь? – с хохотом отчеканил Себастиан. Джинни затрясло. Не из-за едких комментариев слизеринцев, не из-за слишком скучной манеры преподавания и даже не из-за присутствия в чужом мире. Нет. «Том узнает кто твоя новая соседка по парте». Эта фраза настолько закрепилась в сознании, что Джинни была уверена – она до сих пор звучит, режет слух, сковывает движения. Уизли вспотела, ощущала, как холодная капля предательски стекает по лбу, пока все смотрят на неё – потерянную незнакомку, взявшуюся из ниоткуда, девушку, которой нельзя доверять, врага, чужую. В дрожащих руках все ещё покоилось сломанное перо. А они смотрели. И даже старуха Вилкост замолкла. Нужно было как-то выходить из положения. Джинни скользнула рукой под свою мантию и, нащупав палочку в специальном отсеке, выдохнула. Доставать её, протягивать, выговаривать заклинание… Всё это длилось от силы пару секунд, но под пристальными давящими взглядами учеников время казалось вечностью. – Репаро! – она навела волшебную палочку прямо на перо, сделала всё по заученной много лет назад схеме. Простейшее заклинание восстановления предметов. Программа первого курса. Но ничего не произошло. Ни дуновения ветерка, ни искорки, ни единого движения со стороны сломанной вещицы. Ничего. Тишина продолжала давить. Джинни не решалась поднять голову, боялась, что они все до сих пор смотрят на неё. Она так и застыла с палочкой в руке. – Не могу поверить, Элиза. Школа совсем сошла с ума, раз они притащили сюда сквиба. – уже знакомый хриплый голос Сильвии Паркинсон звучал размеренно и чётко, выказывал отвращение, как если бы она только что потрогала грязного толстого слизня. – Это всё Дамблдор – нашёптывает директору, хочет казаться белым и пушистым. И куда это его привело? – Сильвии поддакивала её соседка по парте. Джинни пульсировала. Вся. Она больше не могла поддерживать контроль. Она сгорала. Дрожащее от презрения тело резко развернулось к двум, судя по поведению и знакомым фамилия, слизеринкам. Одна из них – брюнетка с короткой стрижкой – вылитая Пэнси Паркинсон. Один в один. Определённо её предок. Вот почему даже голос этой девушки показался Джинни знакомым. Вероятно, она и есть Сильвия. Другая дама – та, что обозвала её сквибом – имела светлые волосы, почти блондинка, с мягкими чертами лица, похожая на фарфоровую куклу с приятным персиковым румянцем. Обе были безумно красивы, словно сошли с полотен величайших художников. Но Джинни уже понимала как гнилы они внутри. – Закрой свой поганый рот! – Уизли ткнула палочкой в шею светловолосой девушки так сильно, что кончик впился в ложбинку и не позволял нормально сглатывать. – Элиза! Эл! – Сильвия резко схватила Джинни за запястье и потянула на себя. – Не смей, уродина. Убери свои мерзки лапы. – тихо, почти шёпотом цедила она, а Себастиан Эйвери одобрительно хлопал в ладоши. Шёпот Паркинсон звучал очень мрачно, устрашающе. Так, будто бы они ещё не закончили. Но они закончили. – Мисс Паркинсон, мисс Нотт. Прекратите этот балаган. Примерные ученицы так себя не ведут во время занятий. – скрипящий, но звонкий голос преподавательницы звучал совсем рядом. «Во время занятий?!» – мысленно повторила Джинни. Она опешила. – Минус пять очков Слизерину. – холодно произнесла женщина. «Ну спасибо». – Что? Но… – Элиза Нотт сжимала пальцы на собственной шее и недовольно обводила взглядом фигуру профессора Вилкост. Она определенно не понимала своей ошибки. Это было самым худшим. Если в привычные для Джинни 90-е годы слизеринцы и были зазнавшимися придурками, любящими направо и налево говорить о своём превосходстве, то здесь, в 40-ых такое их поведение выходило за рамки адекватности и морали, если вообще не воспринималось как норма. Это не могло не пугать. Сильвия отпустила запястье Джинни и грубо оттолкнула её от себя – так, что даже стул под Уизли задёргался. Она продолжала сжимать свою палочку и зыркать то на Паркинсон, то на Элизу. – Пройдёмте со мной. Рука Вилкост еле-еле коснулась спины Джинни, а голос заставил обернуться. Джинни схватила почти пустую сумку, сгребла туда обломки своего пера, туда же бросила и палочку. Уйти из класса прямо сейчас казалось лучшим вариантом. Она чужая им всем. Блеклое пятно среди списка всех студентов школы. Неизведанная тьма, впитывающая весь свет. Абсолютно чёрное тело. Джинни не могла быть собой, потому что в этой реальности её просто не существовало. Всё, что ей оставалось – проживать тень собственной жалкой жизни, которую ни природа, ни магия не планировали порождать. Не здесь. Не сейчас. – Вы в порядке? – неожиданно для Джинни учительница вдруг решила нарушить паузу, когда они уже отошли на приличное расстояние от класса в котором проходило занятие. – Да. Да, всё хорошо… Простите за… Вилкост вдруг обернулась, смерила гриффиндорку каким-то неоднозначным взглядом, а потом заговорила: – Нет нужды. Я спишу всё на вашу… скажем так, ситуацию. Но впредь имейте ввиду, что в школе есть свои правила и законы. И ученики должны их соблюдать. Так хотелось выговориться. Желание снова сорваться, забыть о контроле, обо всех этих глупых указаниях и правилах уже складывалось в слова, слова подступали к горлу, а горло, к сожалению, не давало им протолкнуться наружу. Или к счастью? Джинни лишь выдохнула, опустив взгляд в пол. Она знала, что Элиза, Сильвия, Себастиан – все они стали её врагами ещё до того, как познакомились с ней лично. Скорее всего, такого мнения были все из числа факультета «змей». Особенно сильно Джинни боялась Тома. Она ещё не видела его, но уже представляла каким он может оказаться. В голове постоянно, как калейдоскоп, скользили картинки из прошлого. Того прошлого, где Том стал её первым другом, тем, кто поддерживал, кто растопил напуганное дрожащее сердце маленькой первокурсницы. Да, он являлся лишь воспоминанием, картинкой, порождённой воспаленным от нездоровых амбиций разумом Волдеморта. Но ведь когда-то он был им – юным волшебником, способным учеником, уважаемым членом студенческого коллектива. Теперь Джинни знала, что у него ещё и были друзья. Редкостны придурки, пусть так. Но они были. Что же стало последней каплей? Что сделало из подающего надежды мага Тома Марволо Реддла безумного, обезображенного и лишённого всего человеческого лорда Волдеморта? Мысли о нём были схожи с животным ужасом. Джинни настолько глубоко погрузилась в них, что практически выпала из реальности – словно заводная игрушка, она послушно шагала следом за преподавателем, не выказывая ни сопротивления, ни согласия. Из калейдоскопа воспоминаний Джинни вырвали резко, словно запачканную чернилами страницу из тетради нетерпеливой рукой. Это был низкий, бархатный мужской бас: – Добрый день, мисс Уизли. Джиневра, если позволите. Её глаза, две тёмные пуговицы, поднялись и встретились со взглядом седого, длиннобородого старика. Только теперь Джинни поняла, что они с Вилкост уже находились в кабинете директора Армандо Диппета. Воздух здесь был тяжёлым, пах старым пергаментом, горькими травами, затхлостью древних книг, будто сама комната дышала временем. В полумраке мерцали портреты бывших директоров, следя за каждым её движением немигающими глазами. В далёком, но таком родном будущем за этим столом восседал Альбус Дамблдор. Как же странно было видеть вместо него совсем другого человека – холодного, отстранённого, лишённого той магнетической доброты, что излучал ещё живой Дамблдор из другого времени. – Джинни. – Хорошо, Джинни. Добро пожаловать в Хогвартс. Присаживайтесь. Надеюсь, вы уже обустроились? – голос его был медленным, выверенным, словно взвешивал каждое слово. Он едва заметно кивнул в сторону свободного стула, а затем перевёл взгляд на Вилкост. – Галатея, вы можете возвращаться к занятию. Мы немного побеседуем. – Мисс Уизли, – пожилая ведьма заправила седые пряди за уши и строго посмотрела на Джиневру, – не забудьте рассказать о ситуации с пером. Джинни послушно заняла место на стуле, стараясь сохранять маску спокойствия. Это был лучший способ защиты. Вилкост с несвойственной ей скоростью удалилась, оставляя в кабинете напряжённую тишину. – Что ж, я говорил с профессором Дамблдором по поводу вас сегодня. Наши эльфы недавно доставили некоторые учебные принадлежности в вашу спальню. За счёт школы, разумеется. Голос Диппета не выражал ни тепла, ни сочувствия. Только холодную необходимость. Не то чтобы Джинни ждала от него заботы – она уже научилась жить, не надеясь на чужое участие. И всё же его безразличие било по нервам, напоминая ей о том, насколько она здесь чужая. – Спасибо, – довольно сухо ответила она. Быть обузой – вот что невыносимо. С детства она привыкла довольствоваться тем, что перепадало от старших братьев. Каждый раз, из года в год всё повторялось – рубашки всегда носили на себе чужие следы – потёртости, заплатки, вытянутые петли. Несмотря на то, что она была единственной дочерью среди оравы сыновей, их матери удавалось достать даже юбки и платья, которые до Джинни уже кто-то носил. Она ненавидела это, но научилась молчать. Семья и так сводила концы с концами. Теперь же, оказавшись в этом проклятом времени, она снова вынуждена принимать подачки. Только теперь не от родных, а от чужих, которые, возможно, видят в ней угрозу. – Дамблдор сказал, что ваш отец – отшельник. Один из Уизли, бросившийся в бега, – произнёс Диппет, откинувшись в кресле и сложив руки на груди. – Верно. – Это как-то связано с клеймом «предателей крови»? Вопрос был задан тем же ровным тоном, но от этих слов внутри всё сжалось в тугой узел. Она ожидала расспросов, возможно, даже угроз. Но это… Предатели крови. Всего два слова. Так легко произнести. И так легко заставить кого-то почувствовать себя грязным, недостойным, сломленным. Джинни нервно грызла внутреннюю сторону щеки, руки сжались в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя новые полумесяцы поверх старых. Её дыхание сбилось, но она не могла позволить себе сорваться. Уже слишком долго боролась с той тьмой, что жила в ней, с той частью себя, что хотела кричать, рвать, разрушать. Нет. Только не сейчас. Только не перед ним. Диппет заметил её напряжение. Его глаза сузились. – Простите, если вдруг задел вас. Мы лишь пытаемся помочь. – Не знаю, чем именно я могу вам помочь, профессор. Я просто знаю, что была там. И каким-то образом я оказалась здесь. Вряд ли семья меня ищет. Но и я не собираюсь раскрывать их. Думаю, вы понимаете. – Разумеется, мисс Уизли. Разумеется. Он склонился над пергаментом, водя по нему пером. Письмо? Её личное дело? Просто пометки? Или что-то ещё? Секунды растягивались в мучительное ожидание. – Я распорядился, чтобы информация о вас не просочилась за пределы Хогвартса. За это можете не волноваться. Однако один из ваших родственников, господин Септимус Уизли, является сотрудником министерства. Он может быть частым гостем замка, если появятся причины. Если у вас будет желание поговорить с ним – дайте мне знать. – Не будет. – Ответ был быстрым, резким. В нём чувствовались тревога и глухое напряжение. – Я благодарна, что вы делаете это для меня. Она заставила себя смягчить тон. Диппет был непредсказуем, и она не знала, как далеко может зайти. Нужно быть осторожной. Он кивнул, но ничего не сказал. – Могу я идти? – Джинни поднялась, надеясь, что теперь её отпустят. Но нет. – А что за ситуация с пером? – спросил он, заставив её замереть. Джинни с трудом подавила раздражённый вздох и вновь опустилась на стул. – Что? – она переспросила рассеянно, пытаясь сосредоточиться. Она не услышала вопроса. Или, может, просто не хотела его слышать. – Ситуация с пером. Профессор Вилкост сказала, что вам стоит упомянуть об этом, – повторил он медленно. Неприятный холод пробежался по её коже, как если бы в комнате вдруг распахнули окно, впуская пронизывающий ветер. Перо… Она напрочь забыла. Со всеми этими слизеринцами, строгими преподавателями, мыслями о Томе Реддле – она совсем забыла о себе. О своей магии. О том, что с ней что-то не так. Джинни медленно вытащила палочку и сжала её в дрожащей ладони. – Я не смогла использовать заклинание «репаро» на уроке, – прошептала она. Голос сорвался. – Элементарное. Программа первого курса. В кабинете повисла зловещая тишина. И Джинни вдруг поняла, что её настоящие испытания только начинаются. Многое можно было подвергать сомнениям в волшебном мире, но отсутствие магии – не из этого числа. Диппет даже не моргнул. Не вздохнул. Не сдвинулся с места. Он просто смотрел на Джинни этим до мерзости ровным, безразличным взглядом, будто изучал не живого человека, а непонятный объект перед собой. Ни малейшего намёка на сочувствие, тревогу или раздражение – только ледяное спокойствие. И от этого становилось только хуже. Джинни ждала каких-то слов, но вместо этого последовала пауза. Долгая, гнетущая, она тянулась, словно время в этом кабинете текло иначе, с каким-то мрачным отголоском. В конце концов, директор медленно склонил голову набок и заговорил: – Покажите что-нибудь. Прямо сейчас. Его голос звучал спокойно, даже буднично. Он не приказывал, не настаивал – просто предложил, словно это было само собой разумеющимся. Как будто это не вопрос её страхов, её изломанной реальности, а обычная проверка. Джинни сглотнула. Её пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но это не помогло удержать нарастающий комок злости внутри. Как он может так спокойно сидеть и наблюдать за ней, словно за крысой в лабиринте? Как может говорить таким ровным тоном, когда в её голове – хаос, когда всё вокруг – сплошная неизвестность? – Хорошо, – её голос прозвучал жёстко, чуть хрипло. Она вынула палочку. Её пальцы дрожали. Чёртова деревяшка – такая знакомая, но сейчас чужая, словно кусок дерева в руке маггла. Джинни сделала глубокий вдох, пытаясь сосредоточиться, прогнать раздражение, собраться. Она выбрала самое простое, что могла вспомнить. – Люмос, – твёрдо произнесла она. Ничего. Ни слабой вспышки, ни лёгкого свечения. Абсолютная пустота. Как будто палочка ослепла. Как будто магия её покинула. «А может придурошная Нотт права? Что если в этой реальности я – чёртов сквиб?» – собственные мысли не помогали. Делали лишь хуже. Сердце Джинни ухнуло вниз, пальцы крепче сжали древко, до побелевших костяшек. – Люмос, – повторила она, злясь на себя, на этот кабинет, на этот холодный взгляд напротив. Ничего. Только мёртвая тишина. На какую-то долю секунды Диппет изменился. Едва уловимо. В уголках его глаз что-то дрогнуло, между бровями возникла тонкая морщинка. Едва заметный жест, но Джинни ухватилась за него, как за спасательный круг. Значит, он тоже не ожидал этого. Она резко втянула воздух, ощущая, как потеют ладони. – Что со мной не так? – спросила она, её голос дрогнул, стал прерывистым. – Почему? Почему ничего не работает? Диппет ответил не сразу. Он перевёл взгляд на её палочку, затем обратно на девушку. И наконец заговорил: – Возможно, это последствия шока. Он говорил медленно, осторожно подбирая слова, словно оценивая её реакцию. – Вы сами не знаете, что с вами произошло. Вы не помните, как оказались в том поле. Это значит, что что-то… выбило вас из колеи. Это могло повлиять на память. На магические способности. Такое случается. – То есть, – голос Джинни сорвался, – я могу вообще никогда не… – Силы можно попытаться восстановить, – Диппет сказал это так спокойно, что у неё по спине пробежал холодок. – Я найду кого-то, кто вам поможет. Гриффиндорку бросило в дрожь. Всё это звучало слишком… просто. Слишком механически. Как будто это не её жизнь, её магия, а просто сломанная вещь, которую кто-то починит. – Я… мне нужно… – Она не знала, что сказать. Хотела уйти. Немедленно. Просто исчезнуть из этого кабинета, из этого взгляда, из этих разговоров. Диппет, будто читая её мысли, кивнул. – Вы можете идти. – сказал он. – Но, мисс Уизли… Джинни замерла в дверях. – Вы обязаны вернуться к занятиям. И следовать расписанию. Джинни стиснула зубы, но кивнула. И только оказавшись в коридоре, поняла, что всё это время почти не дышала. Джинни хотелось последовать совету Себастиана Эйвери и разломить собственную палочку как то чёртово перо, выбросить и никогда не вспоминать. Ни о магии, ни о Хогвартсе, ни о себе. Разве есть смысл идти на зельеварение сейчас? Что она будет делать? Готовить тыквенный сок методами магглов? Или писать нудный, никому не нужный конспект? Обессиленная, чужая, никому не нужная в этом мире Джинни была готова лечь на пол прямо здесь, в коридоре – распластаться, громко и без уколов совести заныть о своей боли, кричать так, чтобы возмущался каждый призрак, каждая картина в этом замке, чтобы услышал каждый ученик в ближайших классах. Пусть все видят и знают, что странная дурнушка Уизли не только не вызывает доверия, она ещё и умалишённая. Мерзкое пятно на репутации школы. Ошибка природы. Ничтожество. «Ненавижу», – мысли начинали болезненно пульсировать, звучали слишком реалистично, походили на далёкое эхо. «Ненавижу их всех…» Странно, но внутренний голос разума Джинни сейчас вёл себя точь-в-точь так же, как тогда, когда умер Фред. Прямо перед тем, как она попала в эти чёртовы 40-е. «Мерлин, почему я? За что мне всё это?» Руки вцепились в собственные волосы, растрепали и без того не совсем ухоженную прическу, ногти начинали разъярённо впиваться в кожу головы. Больно. Чувствовать хотя бы это было гораздо приятнее чем пустоту. Пустота сжирала изнутри, поглощала все те остатки личности, за которые Джинни ещё этим утром так отчаянно хотела хвататься. «Зачем? Зачем мне это?» Она стояла на месте, но странно дёргалась. Выглядела так, будто находится под действием какого-то дезориентирующего заклятия или зелья. Выглядела жалко. Ей повезло, что урок всё ещё шёл и коридоры были пустыми – в обратном случае Уизли бы кто-то заметил, и её вид, наверняка, стал бы очередным поводом для насмешек и тихих перешёптываний. Никаких сомнений. – Бу! – прокричал кто-то, схватив Джинни за плечи. Этот жест вмиг подавил все мрачные порывы, а лёгкий испуг сделал гриффиндорку тихой, приземлённой. Она развернулась настолько быстро, что плечи даже не выскользнули из слабой хватки чьих-то рук. Уже знакомые прозрачно-голубые глаза-озёра, светлая чистая кожа и лохматые русые волосы – Киран Янг уставился на Джинни. Лицо его сияло. Он что всегда так счастлив? У этого парня вообще случаются проблемы? Или гриффиндорцы в 40-ых годах не бывали не в духе? – Напугал… – она звучала подавлено и не приложила ни капли усилий чтобы это скрыть. – Принцесса из будущего не должна бояться ничего! И только скажи, что я не прав… я всегда прав. – Киран чуть сжал опущенные плечи Джинни, но потом сразу же отпустил её. – Что с тобой? Надо же… Принцесса из будущего. Она успела позабыть о том, что кроме неё самой часть правды о ситуации знает не только Дамблдор, но и гриффиндорский смазливый староста с манией величия. Почему-то этот факт не слишком тревожил Джинни. Даже наоборот – Киран казался ей добрым и чутким парнем, которому есть смысл довериться. – Со мной? – переспросила она. Но вопрос был скорее риторическим, адресованным самой себе. О, как же сильно ей хотелось найти на него ответ. Докопаться, наконец, до той отправной точки где всё пошло наперекосяк. Что с ней произошло? Как она очутилась здесь? Кто имеет к этому отношение? Почему именно этот временной отрезок? Что за человек схватил Джинни тогда, в разгар битвы за Хогвартс? И как битва протекала дальше? Но в голове лишь пустота. А в сердце – боль. Боль за близких, боль от утраты Фреда, боль из-за новой, до отвращения унизительной позиции в обществе, которому она не принадлежит. – Ты сама не своя, – обворожительная улыбка Кирана чуть поубавилась, но лицо осталось мягким. Только сейчас Джинни заметила его милую ямочку чуть выше правой носогубной складки, – И ты не на занятии. Его взгляд прошёлся по окрестностям – изучающий, серьёзный, но лишь на мгновение. Когда голубые глаза-озера вернулись к Уизли, с ними вернулось и уже ставшее привычным тепло. – Была у Диппета? – Киран спросил, но звучал утверждающе. Видимо, он понял это, ведь они стояли практически возле кабинета директора. Джинни кивнула. Она больше не скрывала ни собственной растерянности, ни волнения. Решила, что побыть живой и настоящей можно хотя бы рядом с ним. Он знает о ней больше остальных. Быть может, именно Киран Янг – её ключ к спасению? Или хотя бы к более комфортному существованию. – Не переживай. Я предупреждал о том, какой он дотошный. Сидит на своём директорском кресле лет… сто? Тысячу? Любой станет таким. Ещё и прячет весь диапазон своих эмоций за этой ватой на лице, которую называет бородой. В речи юноши Джинни ощущала сумбурность, заводной темперамент, игру, театр. Он активно жестикулировал, постоянно менял выражение лица, вёл себя так, словно вживается в роль Диппета когда говорит о нём. Это располагало. Помогло забыть о ноющей скорби внутри. Момент – и на бледном лице гриффиндорки уже мелькает тень улыбки. – Ну вот. Относись ко всему проще, и мир сам станет проще к тебе, – рука Кирана легла вдоль линии плеч Джинни, слегка приобняв, – Пойдем, проведу тебя. Что у тебя там дальше? – Зелья, – она отвечала с ощутимой лёгкостью. – О, профессор Слизнорт! Он душка! Ну, почти… – Я знаю, – улыбка стала шире, Джинни подняла взгляд на Кирана, когда они зашагали по коридору в обнимку, словно старые закадычные товарищи. – Серьёзно? Значит он тут задержится надолго, – подчеркнул Янг, показывая, что понял её намек – Джинни только что буквально приоткрыла ему завесу будущего. Самую малость. Но этого хватило. Он не пытался давить на неё и расспрашивать о чем-то, и это безумно радовало. – А Диппет в курсе о… ну, ты знаешь… – О! Нет. Нет-нет. Только ты и Дамблдор. У Уизли столько сородичей, что, кажется, действительно существовал какой-то далёкий дядя, чей-то брат, сват, сын или внук, дочерью которого я могу быть. Вернее, существует. Теперь Джинни ему подыгрывала. Киран настолько хорошо умел разрядить обстановку, что забавную манеру его поведения хотелось перенимать и наследовать, находясь в его обществе. – Но… кое-что произошло. Со мной. На уроке, – вопрос о том, что ей стоит рассказать о ситуации с пером даже не стоял. Это уже видел весь класс, об этом знает учитель, знает директор. Так почему бы не узнать и Кирану? Хуже точно не будет. – Я не смогла использовать простейшее заклинание. С ним справляются даже дети, которые ещё не поступили в Хогвартс. – Ох… звучит очень... не очень. Это… связано с твоей ситуацией, как думаешь? Они продолжали идти, но более медленно. Голоса их тоже стали тише. – Не знаю. Но если это так, то поможет мне только Дамблдор. Ну, или ты, если вдруг скрываешь от меня невероятные магические силы и таланты, в чём я, честно говоря, слегка сомневаюсь, – Джинни подмигнула ему. Она вдруг осознала, всего на мгновение допустила мысль, что с Кираном ей так легко. С ним можно вести себя практически так же, как с Гарри, Невиллом, Луной или Гермионой. Кем угодной из своих друзей. Конечно, Уизли подозревала, что причиной такого ярого интереса к её персоне может быть именно эта загадочная история. Её перемещение во времени. Может, Джинни просто что-то вроде экзотической игрушки для Кирана. Пусть так. Но даже это не позволит ей утратить хоть каплю надежды. Не в тот момент, когда они смеются, улыбаются, делятся секретами. Почти как приятели. – О, поверь! Ты меня ещё совсем не знаешь. В некоторых областях я гораздо лучше чем сам Альбус Дамлбдор! – говоря это, Киран аккуратно отпустил плечи Джинни, чтобы продолжить добавлять больше ярких жестов, разводить руками, делать для неё шоу и вызвать улыбку. Снова и снова. – По крайней мере, я уж точно лучше летаю на метле. О, а однажды я летал на гиппогрифе! Думаешь, профессор Дамблдор осилит? Уже представляю, как он в своём… что он вообще носит? Платье? Он говорил и говорил. Как он умудряется делать это так быстро и так чётко одновременно? Пальцы Джинни потянулись, чтобы прикрыть свой рот. Теперь на её лице была не улыбка – она смеялась. Искренне. Впервые здесь, в новой эре. – Ладно, ладно! Ты меня убедил, о великий маг Киран Янг! – Мисс, я предпочитаю обращение попроще, – он отвесил кривой и смешной поклон, – Думаю, всемогущий староста мистер Янг подойдёт. – Точно! – Джинни хлопнула в ладоши, но получилось чуть менее театрально чем у Кирана. – Или же мистер смазливая-морда-лижущая-преподавательский-зад! Я прозвала тебя так, когда мы встретились. – О Мерлин! – Киран прижал руки к щекам и наигранно оскорбился. – Стоит ли мне говоришь о мисс поехавшей-рыжей-интриганке? – С ума сошёл! Всего одна секунда. Как мало нужно времени, чтобы рассеять хрупкий луч света, что пронзил и успел согреть душу Джинни. Ученики начали выбегать из кабинетов как карточки из рассыпанной колоды – кто куда. Коридоры заполнил галдёж, шепотки, чужой смех. Больше не было того единения. Еле ощутимая меланхолия мрачно осела где-то на дне искалеченной души. Но меланхолия куда лучше, чем боль, страх, ненависть. Если это – начало позитивного мышления, значит Джинни движется в правильном направлении. – Вон тот кабинет, – Киран чуть наклонился к девушке, чтобы среди шума она смогла расслышать его, а потом указал ей на одну из дверей, – Твой. В ответ Джинни послушно закивала. – Возьми себя в руки, – он не отодвигался, говорил так, как будто старший брат даёт напутствие своей непутёвой сестрёнке, – И не забывай кто ты! – Принцесса из бу… – Тс-с... – Киран приложил пальцы к губам и так же загадочно продолжил, – Поехавшая-рыжая-интриганка. Игнорируй их, а если нет… Пусть трепещут! Он заулыбался. По-доброму. Джинни нахмурилась как маленький ребёнок, а потом толкнула его кулаком в плечо – совсем легонько, по-дружески. Киран потрепал её по волосам, а потом чуть отошёл в сторону. – Мне пора! Владыку факультета ждут владыковские дела! – он уже бежал, когда кричал это и махал рукой на прощание. Никакого стеснения, ни капли напускной сдержанности. Киран говорил с ней, улыбался ей при всех – он был громким, привлекающим внимание. И всё это было для неё. Значит, он не стыдится умалишённой Уизли. Он не будет испаряться при виде других людей, не будет избегать её на публике, не собирается относиться к ней как к «загадочному секретику». Осмыслить это было сложно, но Джинни всё же смогла. Она поверила Кирану. И тепло, подаренное им, сохранялось внутри по пути на занятие.

***

Было ли это влияние Кирана Янга, внезапная вера в себя или просто совпадение – Джинни не знала. Но зельеварение со Слизнортом было настоящим успехом! Нет, Джинни не показала себя как блестящая ученица, не создала резонансный в магическом мире отвар и даже не заработала какой-то отметки. Но она не ушла в минус по очкам факультета, не опозорилась, не привлекла лишнего внимания. К тому же, в этот раз ей каким-то волшебным образом удалось держаться подальше от слизеринцев. Да и они все, будто позабыв о дурнушке Уизли, не обращали на неё никакого внимания. Везением было сесть за парту с какой-то девчонокой из Рейвенкло, а во время работы над зельем попасть третьей в команду Альмы и Мелинды – своих соседок. После провального урока по защите от тёмных искусств Уизли была подавлена из-за отсутствия какой-либо поддержки с их стороны, ведь поддержка – это то, что она считала визитной карточкой представителей «львиного» факультета. Но сейчас, здесь, на зельеварении, после разговора с Кираном весь её негатив был подавлен. Исчез. В процессе работы над каким-то простеньким заданием Слизнорта Джинни даже показалось, что Альма и Мелинда чувствую себя виноватыми: они помогали ей, прилагали гораздо больше усилий к работе, неловко отводили взгляд и старались постоянно выловить возможность в негативном ключе прокомментировать поведение любого из студентов Слизерина. Это внушало веру, что всё здесь может быть не так плохо, как Джинни успела подумать. Главное, не искать проблем и, как говорил Киран, – относиться ко всему проще, чтобы позволить миру отнестись проще к самой себе. В голове буйным потоком билась многообещающая мысль: «Это может сработать. Это должно сработать». Наблюдать за учениками, корпящими над своими котлами было даже забавно. Некоторые переругивались, другие – хохотали, а кто-то был особенно сосредоточен. Все такие разные, такие реальные. Каждый здесь – отдельная жизнь. Уникальная. И жизни их дадут плоды, а потом ещё и ещё – на десятки лет вперёд, до столкновения с этими плодами самой Джинни. Иногда, посматривая на лица подростков, она улавливала поразительное сходство с теми, кого она знала там, в своём времени. Сейчас это казалось не пугающим, а скорее удивительным. Прекрасным. Но одно из лиц было не просто напоминанием из будущего. Это лицо непосредственно там присутствовало. Его рассматривать было особенно интересно: каждая мелочь во внешности, каждая особая деталь в одежде, в поведении, в манерах, в речи, то как этот человек улыбался или непонимающе двигал бровями, как выводил указательный палец, когда собирался подчеркнуть что-то из своих слов или сделать упор на какое-то действие. Во всем прослеживались огромные и одновременно совсем минимальные изменения. Он всё-таки остался собой. Гораций Слизнорт. Мужчина выглядел несколько моложе, но Джинни не ощутила никакого отличия в том, как он преподавал, как излагал материал, комментировал ошибки и достижения студентов. Это один из тех педагогов, который всегда возводил на пьедестал самых достойных, старательных, успешных зельеваров. Возможно, это плохо – иметь любимчиков. Но и у этой медали Джинни нашла светлую сторону – Слизнорт не делал упор на слабых. Он никогда не акцентировал внимание на тех, кому не удается следовать инструкции, не заставлял чувствовать себя неловко, унизительно. В голове у Уизли возникала параллель с профессором Снейпом. Снейп был любителем подобных методов: нашёл ошибку, малейший промах, неточность – огласит при всех, унизит, уколет в самый центр самолюбия любого ученика, даже слизеринца. И, тем не менее, что-то глубоко внутри, там, где ворочался пока что спящий, лежащий густым осадком негатив, подсказывало – не все здесь такие как Слизнорт. Возможно, Джинни ещё предстоит столкнуться лицом к лицу с кем-то вроде Снейпа. Сейчас в груди почему-то горела огромная уверенность в том, что она к этому готова. И готова не только к этому, а ко всему остальному. Собственная решительность дала ей огромный толчок. В голове по полочкам были разложены ответы на любые язвительные комментарии слизеринцев, в кистях рук пропала дрожь, а глаза больше не были опущены к парте – они смотрели прямо на преподавателя или на любого попадавшего в поле зрения ученика. Ей не было страшно столкнуться с ответным взглядом, увидеть укор в чьих-то зрачках или осуждение, уловленное в чужой мимике. И она не видела. Ни на одном лице. Даже когда случайно переглянулась с Себастианом Эйвери, который откровенно хвастался своим превосходным зельем и получал похвалу от преподавателя. Так прошло не только зельеварение, а каждый последующий урок. Удача будто стала новой спутницей Уизли, ведь ей ни разу не пришлось сегодня колдовать. Занятия, хоть и не доставили Джинни явных неудобств, изрядно вымотали её. Голова шумела от потока новой информации, а в животе урчало так громко, будто внутри неё поселился голодный тролль. Обед казался спасением. Как же приятно было заботиться о таких мелочах как лёгкий голод, а не страх или чужие давящие взгляды. Она шагала к Большому Залу, окружённая совершенно новой компанией в лице Альмы Финниган и Мелинды Бруствер. Гриффиндорская троица – так их можно было бы прозвать. Ещё вчера Джинни даже представить не могла, что окажется частью подобного коллектива. А сегодня они шли рядом, хихикали и болтали о мелочах, будто знали друг друга всю жизнь. – О, ты бы знала, Мел! – Альма, оказавшись посередине, подхватила обеих под руки и понизила голос до заговорщического шёпота. Её глаза лукаво сверкнули. – И ты, Джинни... Киран пытается охмурить Делию Крауч! Я уверена в этом! Мелинда тут же захихикала, прикрывая рот ладонью, но Джинни это заявление застало врасплох. Киран Янг казался ей самым искренним человеком в замке – открытый, прямолинейный, простой как пять пальцев, несмотря на то, что всегда пребывает в амплуа актёра. Почему-то она была уверена, что у него совершенно нет секретов. Ей вовсе не хотелось вникать в его личную жизнь и копаться в чужих амурных делах, но эта сплетня как-то по странному неприятно кольнула внутри. Почему? Возможно, тут было что-то большее? – Делия… – повторила Джинни, подняв взгляд к потолку, словно надеялась найти ответ на его старинных узорах. Имя ничего ей не говорило, но вот фамилия... Краучи. Тёмный след в истории магического мира. Её сердце невольно сжалось. Последний из их рода – пожиратель смерти, а его отец – беспощадный служака Министерства, не колеблясь отправивший родного ребёнка в Азкабан. Что, если здесь, в прошлом, наследница этой фамилии тоже не так проста, как кажется? – О! Ты точно не знаешь её! – кивнула Альма с хитрой ухмылкой. – Она староста Рейвенкло, семикурсница. – Очень красивая, но такая неприступная – полная противоположность Кирана! И вообще… – Мелинда кивнула, соглашаясь, но её энтузиазм как-то сник на последних словах. Джинни заметила эту перемену и насторожилась. – Вообще… что? – она даже замедлила шаг. – Она со слизеринцами якшается. Это странно, – голос Мелинды стал почти неслышным. Её плечи, всегда прямые, немного поникли. – До чёртиков странно, – подхватила Альма, закусив губу. – Киран умоляет её участвовать в своей пьесе. Все уши нам прожужжал! – Это точно, – фыркнула Мелинда. – Он вербует всех и каждого. Так что, Джинни, ты тоже будь готова к этим его щенячьим глазкам и фразам по типу «ты получишь простенькую роль» и «я буду освобождать тебя от уроков». – Стойте… Всех вербует? И даже слизеринцев? – с невинной улыбкой уточнила Джинни, хотя её тон звучал слишком уж подозрительно. Подруги обменялись быстрыми взглядами, явно озадаченные её реакцией. – Пока нет… – выдохнула Мел, когда они наконец подошли к гриффиндорскому столу. В этот раз Джинни сядет с ними. Не с первокурсниками, как утром. Это странное ощущение – быть частью чего-то большего, наконец-то не чувствовать себя изгоем. Неужели она стала полноценным членом этого мира? – Но ему придётся. Диппет сказал, что его сценарий требует участия всех факультетов, – с лёгкой ухмылкой добавила Альма, кладя на тарелку кусок жареного мяса. Джинни почувствовала, как внутри неё загорается интерес. Пьеса. Что это за странная затея? Почему Диппет так настаивает на участии слизеринцев – тех самых надменных, самовлюблённых аристократов в которых напрочь отсутствует толерантность? И почему это волнует её? Она не думала о том, как быть незаметной, не думала о том, что её место не здесь, не думала даже о войне и о том, что ей пришлось пережить. Память о Фреде на мгновение вспыхнула в её сознании – его смех, его последние мгновения. Грудь сдавило тяжёлым комком. «Улыбалась бы я как он, если бы умирала?» – мерзкая, слишком тёмная мысль эхом проплыла в голове. Это заставило Джинни грубо уткнуть вилку в какой-то жёсткий кусок мяса. Мелинда и Альма не заметили этого жеста, а вот несколько других студентов поодаль бросили на девушку удивлённые взгляды. «И плевать на них», – гордо говорил внутренний голос, когда мясо уже оказывалось во рту. Джинни не будет поддаваться эмоциям из-за чужих выходок. Она не собиралась реагировать. В конце концов, как показал сегодняшний день, метод Кирана Янга – быть проще и игнорировать негатив – работал безотказно. Первостепенная задача Джиневры Уизли сейчас – способы решения своей проблемы с магией. Без колдовства ей нечего делать в своём «настоящем», на поле боя. Разве что последовать примеру Фреда и взять на себя роль пушечного мяса. Пространство вокруг заполнил звон посуды, шум жующих ртов и полное отсутствие болтовни. Кажется, все студенты до жути проголодались и им было совсем не до бесед. Джинни тоже следовала их примеру. Она уплетала мясо, овощные салаты, десерты и запивала всё это горячим напитком, по вкусу напоминающим густой шоколад. Такого напитка не было ни в её памяти, ни в памяти её вкусовых рецепторов. Что-то новое. Что-то, чего эльфы не подавали студентам Хогвартса в 90-ых годах. Желудок наполнялся, щёки розовели, и, казалось, ничего больше не сможет испортить этот день. Джинни настолько наслаждалась обедом, что даже не стеснялась протягивать «м-мм..» – от этого звука на физиономиях ближайших соседок по столу появлялись широченные улыбки, даже у тех, кто всё ещё пережевывал еду. И улыбки их были добрые, беззаботные, правдивые. Рядом прошмыгнула чья-то фигура – так быстро, что Джинни показалось, будто это большая тень. Её пальцы скользнули по краю стола, а сердце на мгновение сжалось в тревожном предчувствии. Но тут же знакомый голос разогнал сомнения. – Надеюсь, вы рады меня видеть, дорогие дамы! – бархатистый, чуть насмешливый голос Кирана приятно защекотал слух. Он стоял за спиной Джинни, а через мгновение, легко и бесцеремонно, наклонился, пытаясь сгрести в охапку их импровизированную девичью троицу. Его тёплый, едва уловимый аромат смешался с запахами горячей выпечки и тыквенного сока. – Не обижали нашу новую звезду? – лицо парня втиснулось между жующей Мелиндой и хихикающей Альмой, а глаза-озёра лукаво поблёскивали. Джинни недовольно выпятила нижнюю губу, пытаясь сохранить хрупкое равновесие между безразличием и непоколебимостью. Но, стоило ей столкнуться с его озорным, будто светящимся изнутри взглядом, наигранное недовольство испарилось, оставив после себя уязвимую, непрошенную улыбку. Это было досадно. Не то чтобы она позволяла себе так легко поддаваться его чарам, но с Кираном всё казалось иначе – проще, легче. Почти приятно. Ощущая, как внутри поднимается неуклюжая волна смущения, Джинни отвела взгляд, будто надеялась, что окружающий хаос Большого Зала сможет её спасти. И взгляд её, словно магнитом, притянул стол факультета Слизерин. Там, где гриффиндорцы гудели, как развесёлый улей, наперебой обсуждая прошедшую тренировку по квиддичу и делясь пирогами, слизеринцы держались иначе. Их стол выглядел напряжённо-сдержанным, как будто каждая улыбка, каждое движение требовало точного расчёта. Ровные осанки, приглушённые голоса, ни малейшего намёка на беспорядок – даже столовые приборы двигались беззвучно. Высокомерие, словно невидимая мантия, окутывало их фигуры, делая всё происходящее до абсурда искусственным. «Какие клоуны...» – с иронией подумала Джинни, закатывая глаза. – Эй, ты с нами? – ладонь Кирана замаячила перед её глазами, возвращая в реальность. Джинни чуть вздрогнула и подняла голову. Парень смотрел на неё с лёгкой усмешкой, но в его взгляде мелькала искра чего-то большего. – Профессор Дамблдор просил передать, что в семь вечера тебе нужно быть в кабинете Слизнорта, – его голос смягчился, и эта перемена неожиданно заставила сердце Джинни сбиться с ритма. Снова внезапность. Ей совсем не нравилось, когда её застают врасплох. Джинни нахмурилась, губы сжались в тонкую линию. Она была готова забросать его вопросами, но Киран, как всегда, успел её опередить. – Нашёл кого-то, чтобы разобраться с твоей... проблемой, – он чуть склонил голову набок, и Джинни вдруг заметила, насколько резко выделяются его скулы и как мягко ложится свет на линию челюсти. Это было неправильно – замечать такие вещи в нём. Но почему-то оторвать взгляд оказалось труднее, чем хотелось. – Кто-то из учителей? Что мне нужно взять? – голос её прозвучал чуть суше, чем она планировала, но она не могла позволить себе показаться уязвимой. – Ничего не знаю, принцесса, – с лёгкой насмешкой произнёс он, подмигнув. – Но советую прихватить свою палочку, хорошее настроение и улыбку. Он закивал, медленно отступая, и даже в его движениях сквозила какая-то небрежная грация настоящего актёра. Словно мир вращался вокруг него, а сам Киран оставался в центре этой неведомой вселенной. – Я видел, она была у тебя сегодня. Не смей растерять. И, как бы закрепляя свои слова, он вновь втиснулся между Мелиндой и Альмой, протянул руку к столу и ловко схватил тёплый, хрустящий круассан. Другая его рука скользнула по чёрным, как смоль, волосам Мелинды, взъерошив их с нарочитой нежностью. Девушка вздрогнула, метнув в него укоризненный взгляд, но её щёки предательски запылали. Джинни, наблюдая за этим, чувствовала, как в груди поднимается странное, противоречивое чувство. Будто бы мир стал чуть ярче от его присутствия, и в то же время – немного неуютнее. Мелинда прищурилась, явно собираясь что-то ему ответить, но Киран уже успел ускользнуть, растворяясь в потоке студентов. Только его размашистые шаги ещё долго звучали в ушах, и силуэт медленно таял на тле сверкающего Большого Зала. – Ну ничего себе... – тон Альмы приобрёл игривую лукавость, когда она повернулась к Джинни, её губы растянулись в многозначительной улыбке. – У Делии Крауч появилась конкурентка... – с лёгкой насмешкой добавила Мелинда, чуть склонив голову набок. Слова её прозвучали достаточно тихо, но для Джинни – чересчур отчётливо. На языке вертелось острое возражение, желание отмахнуться и защититься. Но она удержала себя, оставив их без ответа. Киран сказал быть проще, верно? А он, кажется, действительно приносит ей удачу.

***

– Это кошмар! – нытьё Альмы резануло слух. А потом снова. И снова. С большим трудом устранив гримасу недовольства, Джинни вынырнула из-под одеяла и вопросительно уставилась на соседку. Альма Финниган сидела на кровати в позе лотоса, а нос её лениво уткнулся меж страниц старого толстенного учебника с блестящей обложкой и золотистыми узорами на корешке. – Ну что такое? – на удивление, Уизли смогла задать вопрос в спокойном тоне, несмотря на то, что её лёгкую дрёму так бесцеремонно прервали. – Ненавижу гербологию! – Альма мычала прямо в книгу. Джинни рассматривала девушку довольно пристально, может даже навязчиво, пока та находилась в позе, которая не позволяла заметить настолько сосредоточенное внимание. Слабая улыбка мелькнула на лице, когда Уизли осознала, как сильно Альма похожа на своего, скорее всего, будущего родственника – Симуса Финнигана. Будет ли он племянником, внуком или кем-то другим для Альмы – Джинни не знала, но сходство было на лицо. Альма, разве что, была чуть-чуть скромнее – пока не удалось заметить за ней чего-то слишком взбалмошного или до смеха неуклюжего. Но они не так сильно сблизились и не так много общались, чтобы делать категоричные выводы о характере Финниган. Тем не менее, ворчала из-за уроков она один в один как Симус. Где-то там, в глубине своих запутанных мыслей Уизли понимала, что у каждой эпохи есть свои нормы, правила и законы, под которые будет адаптироваться любой характер. Даже её собственный. И личная акклиматизация Джиневры уже начиналась. Но осознавала ли она это? – Кстати! – голова Финниган резко поднялась и сразу после этого надоевший учебник шумно захлопнулся в её руках. – А ты почему отсыпаешься? Наш профессор Бири дотошный и требовательный – будет расспрашивать тебя о каждом стебельке, о каждом корешке. Мерлин! И о процессе сборки… самое худшее… Болезненное для слуха нытьё вновь проникало в голову, заполняло все пустые ячейки мыслей, заставляло Джинни съёживаться, кутаться в одеяло, закрывать уши ладонями. – Мне не надо учиться. Я и так уже всё знаю. – она вновь нырнула под одеяло с головой. Голос Джинни специально сделала более сонливым, тягучим, напоминающим утробное рычание мелкого хищника. Может хоть так Альма отвяжется и даст отдохнуть в тишине. – Хорошо. Жгучая антенница! – победоносно воскликнула соседка. Джинни молчала. – Джинни! Жгучая антенница! Ответа не последовало. – Что такое жгучая антенница? Уизли искренне хотелось начать симулировать громкий храп. Она даже подумала, что пришло время обратиться к Кирану и начать брать уроки актёрского мастерства. Но в голове вдруг вспыхнула картина. Чёткая, яркая, словно Джинни правда была там прямо сейчас. Вот она – сидит в углу гриффиндорской гостиной за круглым столом, листает собственные наспех написанные конспекты, подсвечивая строки светом волшебной палочки. Рядом диван, на нём расположились Рон и Гермиона. Расслабленные, эти двое словно растеклись на мягких подушках и беседовали ни о чём. – Тише, Рональд. Твоя сестра учится. Дай ей шанс стать не таким как ты, – голос Гермионы чётко звучал в голове Джинни прямо сейчас. Она говорила строго, но мягко, даже по тону можно было понять, что Грейнджер в этот момент улыбается. Голова самой Джинни, рискуя свернуться от чрезмерной заинтересованности чужой беседой, косилась в сторону друзей. Она не хотела быть замеченной, но слушать как подшучивают над её братом было лишь в радость. Тем более, когда это делает тот, кто умеет лучше всего, та, к которой – Джинни знала – брат не ровно дышит. – Подумаешь! Мои знания довольно неплохи, учитывая то, что нам постоянно приходится выбираться из жутких ситуаций! – Неплохи? Что ж, тогда скажи мне, Рональд… Рон задрожал, Джинни даже на расстоянии заметила как его губы сжались в тонкую линию. Он ненавидел, когда Гермиона закидывала его вопросами в целях проверки интеллекта. Хотя, кто, как не сестра знал, что на самом деле это Рону даже нравилось. Неприятно ему было другое – почти каждый раз он не знал ответ. – Нет! Только не тесты! Гермиона, мы же не на уроке! – Как избавиться от жгучей антенницы? – Грейнджер смотрела прямо на лицо парня, прямо ему в глаза. А Джинни навострила уши. – Чего? – было заметно как он съёжился, чесал затылок, тянул руки к лицу. Каждый жест Рона выдавал его панику, оголял то, что ответ у него просто отсутствует. – Что за ан… тенна? – на деле, он не понял даже вопрос. – Ядовитая тентакула, Рон. Или же жгучая антенница. Нужно использовать заклинание Диффиндо. – Гермиона вытащила свою волшебную палочку и легонько постучала её кончиком по лбу юноши. Джинни не выджержала. С губ сорвался еле слышный предательский смешок. Она увидела, что Рон и Гермиона резко обернулись к ней и поняла – её застали с поличным. Но подслушивать нудную и в то же время до жути милую беседу было настолько приятно, что она уже готова была сдаться и признаться в совании носа не в своё дело. – Ядовитая тентакула, – Джинни всё-таки пришлось вынырнуть из-под одеяла. Ей стало так жарко, что всё тело покрылось капельками пота, а постельная ткань начла неприятно прилипать к лицу. Теперь её рот жадно ловил свежий комнатный воздух. – Невероятно… Это программа нашего шестого курса! – рот Альмы оставался приоткрытым добрых несколько секунд, – Мерлин, нужно было учиться на дому! Кто же знал, что школа так медленно и непрофессионально вкладывает в нас все эти знания! – кажется, она говорила всерьёз. По крайней мере, это выражал её взгляд. – И не забудь, что эта гадость и правда очень ядовита. Заклинание Диффиндо может помочь, – лицо обрело уверенный вид. Джинни была горда собой, но понимая, что блистать знаниями в любой области и отвечать на каждый заданный вопрос верно она не сможет, всё же решила опуститься с небес на землю. – Но это просто совпадение. Вряд ли я смогу ответить на многие вопросы даже из программы младших курсов. – А как ты… – Альме хотелось договорить, но её перебила резко распахнувшаяся дверь. В проёме появилась Мелинда. Она быстро, аки луч света, переместилась к своей постели и совсем обессилено рухнула в её мягкие объятия. Смуглое лицо укрывали почти незаметные капельки пота. Дыхание девушки было быстрым, шумным, грудь вздымалась, а ладони обхватили свои же горячие щёки. – Они выжили из ума! – ей понадобилось совсем мало времени, чтобы отдышаться и заговорить. – Кто? Близнецы? – взгляд Альмы резко метнулся к прибывшей соседке. Она моментально переключила внимание и позабыла о беседе с Джинни. Наверное, сходств с Симусом у этой девушки было гораздо больше чем казалось на первый взгляд. «Близнецы?» – повторила Уизли, но лишь про себя. Образ братьев вспыхнул в её голове словно два огонька, два рыжих костра. Воспоминание об утрате Фреда защипало вновь, но виду она не подала, лишь прислушалась к разговору более основательно. – Слизеринцы. Мерлин… толпа вылизанных демонят приползла на тренировку в то же время что и мы, – голос, жестикуляция – всё выдавало пульсирующее в Бруствер раздражение. Она закрыла лицо руками, но говорить не перестала. – Кстати, Пруэтты спасли ситуацию. Я думала, что мы разорвём друг друга, но эта сладкая парочка предложила совместную тренировку. Снова Пруэтты. Мозг Джинни начинал закипать. На неё секунда за секундой сваливалось всё больше и больше информации о которой так хотелось расспросить, но она знала, что подобные вопросы покажутся девчонкам подозрительными. Поэтому молчала. Выжидала. – Вы хотя бы стёрли самодовольные ухмылки с их бледных рож? – глаза у Альмы Финниган горели азартом, руки сжимали подушку так сильно, будто под натиском её ногтей вот-вот треснет ткань. – Если бы всё так и было, я бы пришла сюда в совершенно другом настроении. Розье пульнул бладжер прямо в голову Уилла. Конечно, он сказал, что это нелепая случайность и даже извинился, но все видели его хитрую злобную ухмылку, когда он шушукался со своей ничтожной командой. Мелинда вдруг перешла в сидячее положение, так же резко и быстро как вошла в комнату. Спина её держалась ровно, гордо. Но лицо не украшало ни одной позитивной эмоции, ни намёка на радость или улыбку. – Уилл… наш ловец теперь валяется на больничной койке, – буркнула она. Внутри Джинни всё сжалось. Она вспомнила как сама попала в команду по квиддичу. Её первый раз был в качестве ловца, временная замена Гарри Поттера. Какое совпадение… – Ты же играешь, – Альма повернула голову в сторону Джинни, лицо которой излучало дикий интерес. Все уже заметили это. – Точно! Джинни, ты же говорила, что знаешь правила! Спасай, дорогая! – было заметно как Мел оживилась, в глазах её блестела надежда. Там, за решеткой рёбер сердце Уизли начало биться настолько быстро, что даже появился страх, будто этот звук громче голосов соседок. Руки Джинни покоились под одеялом, и никто не видел, как её ногти снова и снова прорезали полумесяцы на ладонях. Тревога заставляла издеваться над собой, причинять боль, заглушать, притуплять внутренние страдания. Квиддич. Её страсть. Её призвание. Её отдушина. Но не здесь. Не в этом мире. Она не хотела, не могла позволить себе начать привыкать к этой паршивой реальности. Джинни не имела никакого права заводить здесь друзей, зубрить гербологию, становиться ловцом команды, ходить на прогулки. Она не должна была жить. Не должна была наслаждаться круассанами на обеде, сплетничать о местных студентах, попадать в компании. Всё, что она должна делать – сосредоточиться на поиске ответов, на возвращении домой, на своей пропавшей магии. Магия. Чёрт. Карие глаза ринулись к настенным часам. Совсем скоро Джинни должна появиться на занятии. Ей хотят помочь вернуть свои силы, а она сидит здесь, прохлаждается, раздумывает над глупостями вроде вступления в команду по квиддичу. Это абсурд. – Нет, – отрезала она, быстро соскальзывая с кровати и практически запрыгивая в свою обувь. – Но почему? – почти в унисон спросили соседки. Действительно, почему? Может, потому что это не её место? Не её роль. Не её жизнь. Это не она. – Я… э-э, думала помочь Кирану с его пьесой, – неожиданно даже для самой себя вдруг выдала Джинни. И сразу пожалела. «Дура, что ты несёшь? Не могла сказать, что твоя магия нестабильна и ты хочешь работать над этим?!» – Что?! – Мел и Альма вновь заговорили одновременно, но в этот раз вопрос звучал гораздо громче. Они определённо были обескуражены словами Джинни и не планировали скрывать своих эмоций. – И… мои силы… Они нестабильны. Я должна… – пальцы схватили резинку с прикроватной тумбочки. Джинни наспех затягивала не расчёсанные волосы в растрёпанный высокий хвост, – Мне нужно идти. Как раз над магией я и буду работать сегодня. – Что ж… – кто-то из девушек выдохнул, собираясь подобрать нужные слова, но Уизли уже не обращала на них никакого внимания. Она вылетела из комнаты чертовски быстро, чтобы не продолжать этот разговор. Она знала, что может сдаться. Расслабиться. Слишком много информации. Слишком много лишнего. Ненужного. Чужого. Ей ни в коем случае нельзя становиться частью этого мира. Рано или поздно он выплюнет её. Но ей лучше постараться выбраться отсюда самой, и как можно скорее. Ноги несли гриффиндорку к кабинету зельеварения. Заученный годами путь по совсем посторонним коридорам. Джинни никогда не допустила бы мысли о чём-то подобном, а теперь это её реальность. На долго ли?

***

Вот она, знакомая и в родной и уже в чужой реальности дверь класса. Джинни застыла. Она медлила, волновалась. Кто ждёт её внутри? Или что. Профессор Дамблдор? Директор Диппет? Какой-то особенный великий волшебник, вызванный специально для неё или, может быть, неожиданный портал домой? Что если, войдя внутрь, Джинни окажется в родном полуразваленном Хогвартсе конца 90-ых и угодит прямиком в лапы пожирателей? Тёплая влажная ладонь встревоженно обхватила контрастно холодный металл ручки. Поворот. Стук сердца. Неуверенный шаг вперёд. И вот, Джинни уже внутри. Дверь захлопнулась за нею самостоятельно – так громко, что её тело вздрогнуло от этого стука. Кабинет Слизнорта встретил Джинни мрачной почти темнотой. Все окна были зашторены, слабый свет еле пробивался сквозь темную ткань и узкие щели. Разглядеть удавалось лишь самые близкие объекты. – Здравствуйте, мисс Уизли, – низкий и довольно приятный на слух голос, определённо мужской, прорезал пугающую тишину. В полумраке Джинни видела лишь очертания силуэта. К чему всё это? Что за странная обстановка? – Добрый вечер, сэр… – с напускным, с трудом вымученным спокойствием ответила она. Незнакомец находился прямо перед ней. Он сидел за последней партой, почти у самой двери. – Видите ли, ваша проблема очень серьёзная. И нам предстоит много работы, – силуэт поднялся со стула, сделал небольшой шаг ей навстречу. – Всем нам. Рука его потянулась вверх и только сейчас Джинни увидела, что чужой кулак сжимает волшебную палочку. Он держал её под наклоном, но кончик всё-таки смотрел не на Джинни, а в потолок. Это же хорошо? – Что вы… – она хотела спросить, но даже не смогла сформулировать вопрос в собственной голове. – Люмос Максима! – из палочки вырвался сияющий шар света, который моментально заполнил комнату. Джинни старалась держаться максимально серьёзной, не выказывать лишних эмоций, не делать никаких движений. Не дышать. Теперь она видела его. Высокий, широкие плечи, оливковая кожа, острый нос. Его волосы были глубокого чёрного цвета, прямо как мантии учеников; шевелюра, плотно прилизанная назад, неестественно блестела. Джинни сощурилась, изучала черты молодого лица, заметила, что на щеках и шее было немало чётко очерченных тёмных родинок. Она определённо смотрела на этого человека впервые. Но. Его серебряно-зелёный галстук и нашивка со змеёй на груди вызвали панику. Слизеринец. Неужели Дамблдор и Диппет допустили это?  Её будет обучать соперник. Почти враг. Руки Джинни, только что болтающиеся вдоль тела, моментально прижались к нему. Она была не в силах пошевелиться. – Меня зовут Кристиан, – он лукаво улыбнулся, – Кристиан Лестрейндж. А вас, полагаю, Джиневра Уизли. Что ж, рад встрече. Знакомая фамилия словно острое лезвие полоснула по барабанным перепонкам. – Я не… Джинни дёрнулась и, осознав, что всё-таки может двигаться, позволила взгляду заметаться по комнате. Только сейчас она заметила, что Кристиан был не один. В самом конце класса находилось ещё несколько слизеринцев – старшекурсники. Парни и девушки. Страх подступил к глотке. Во рту не осталось ни капли слюны. Джинни резко развернулась, схватилась за дверную ручку в надежде сбежать, но резкая боль заставила её протяжно и сдавленно взвыть. Кристиан грубо сжал в кулаке её неопрятный хвост и дёрнул так сильно, что на секунду показалось будто кожа головы отделилась от черепа. Джинни впилась зубами в нижнюю губу и сильно зажмурила глаза. Кристиан притянул её к себе, прижал спиной к своей груди и, намотав рыжий хвост на своё запястье, воткнул кончик волшебной палочки прямо в её шею. В ложбинку. Джинни попыталась сделать вдох, но от боли и давления в области трахеи громко закашляла – так сильно, что изо рта полетели брызги. Лестрейндж брезгливо скривился, когда пара капель чужой слюны попала на его подбородок, но продолжал натягивать её волосы, из-за чего кожа под ними практически горела, а глаза бесконтрольно повлажнели. – Нравится? – скрипя зубами, он рычал у самого уха. Сосредоточиться на звуках было практически нереально, но слух уловил эхо множества шагов. Джинни понимала, что толпа неумолимо приближается к ней – такой слабой, беззащитной. Такой униженной. – О, конечно сквибу нра-а-авится! – хриплый голос Сильвии Паркинсон был совсем близко. И Джинни не могла ни ответить, ни дать ей отпор. – Нам с Элизой этот жест с твоей стороны сегодня не пришёлся по вкусу, но мы уверены, что тебе приятно кое-что узнать – слизеринцы всегда отдают долги. – её тон был приторно сладким, а от того в разы сильнее пугающим. Джинни захрипела, тщетно пытаясь освободиться. Кристиан держал её крепко, словно игрушку, с которой можно делать всё, что хочешь. Вокруг уже собирались остальные – Сильвия остановилась рядом, скрестив руки на груди, бледнокожая и бледноволосая Элиза с лёгкой усмешкой скользнула взглядом по лицу Джинни, словно оценивая, как долго та продержится. Себастиан Эйвери – тот самый, что сидел с ней за одной партой на защите от тёмных искусств – чуть отступил назад, но взгляд его серых глаз сиял странным возбуждением. А тот, пока ещё незнакомый ей парень – молчаливый, с прямыми светлыми волосами – смотрел с ленивым, равнодушным интересом. – Экспеллиармус! – резко выкрикнула Элиза, и палочка Джинни, за которую она уже давно инстинктивно схватилась, вылетела и со стуком ударилась о стену. – Не думаю, что она пригодится гадкому сквибу. Джинни задышала прерывисто, в её груди бушевала паника. Она понимала: никто не придёт на помощь. Только Киран, Дамблдор и Диппет знали где она – на внеплановом занятии, трудится над восстановлением магии. – Как думаешь, сквибы чувствуют боль сильнее? – лениво поинтересовался Себастиан, поднимая палочку и направляя её прямо в колено Джинни. Он выкрикнул заклинание – Уизли не расслышала какое именно, но она почувствовала. Острая, пульсирующая боль пронзила её сустав, заставив вскрикнуть. Ноги подкосились, но хватка Кристиана не дала упасть. Её тело дрожало, словно натянутая струна. – Пожалуйста… – голос сорвался. Она не узнавала себя – ту, что всегда сражалась, ту, что никогда не позволяла другим унижать себя. – "Пожалуйста"? – Сильвия рассмеялась, низко и презрительно. – Ты думаешь, мы остановимся из-за твоих жалких просьб? – Коллошу! – бросил незнакомец, и её ступни будто прилипли к полу. Каждое движение давалось с трудом, мышцы ног сковало, словно тяжёлыми цепями. Сердце Джинни стучало в груди, будто стремилось вырваться наружу. – Я слышала, что рыжие неплохо переносят жар… – усмехнулась Элиза. – Давай проверим, правда ли это. – Инсендио! Язык пламени скользнул по запястью, вспыхивая опасно близко к краям рукава. Жар обжёг кожу, и Джинни едва не закричала, закусив губу до крови. Её глаза наполнились слезами – от боли, унижения, страха. – Смотри, она вот-вот заплачет, – заметил Себастиан, почти смеясь, когда подходил ближе. Его голос звучал сдержанно, но в глазах пылала жестокая радость. – Никогда не понимал, что все видят в гриффиндорцах. Только разговоров много – а на деле… слабаки. Ты прекрасно нам это доказал на сегодняшней тренировке, Телониус, – взгляд покосился на незнакомца. Джинни поняла, что это и был тот самый Розье, о котором говорили её соседки. О, она бы всё отдала, чтобы оказаться сейчас там, рядом с ними. Кристиан дёрнул за волосы ещё сильнее, заставив запрокинуть голову. – Не так быстро, – его голос зазвучал тихо, но в нём была угроза. – Пусть она запомнит этот день. Всё тело Джинни горело болью. Её мысли метались в хаосе – никто не спасёт, никто не узнает. Её дыхание стало судорожным, а дрожь только усилилась. Она чувствовала, как каждый из них получает удовольствие, видя её слабость, и это жгло сильнее заклинаний. – Может, ещё разок? – Элиза лениво покрутила палочку между пальцев. – Локомотор! Джинни взлетела в воздух, словно кукла, и на мгновение потеряла ориентацию. Резкий удар. Кровь прилила к голове, и перед глазами поплыли чёрные пятна. Теперь девушка лежала на полу и ей казалось, будто все её внутренности перемололи как фарш. – Ты не стоишь того, чтобы быть одной из нас, – прошипела Сильвия, приближаясь вплотную. – Помни об этом, Уизли. Ты – ничто. Мерзкое пятно школы в этом году. Позор среди чистокровных. – Ты хотела сказать среди сквибов, дорогая, – поддакивал Розье, кивая и облизывая губы. Он осторожно коснулся талии Сильвии и притянул её ближе к себе, – Не приближайся к ней, а то подцепишь какую-нибудь зараз. Чёрт знает, где носило эту бездомную безродную дуру. – Тише. Шоу ещё не закончено, – наконец сказал Кристиан. Все замерли, уставившись на него, а потом и на Джинни, которая лежала на холодном каменном полу и была не в силах подняться. – Она запомнит. И не забудет, кому обязана этим уроком. Инстинктивно повернув голову на бок, Джинни прижалась щекой к полу. Резкая боль в районе позвоночника пронзила её и она поняла – Кристиан придавил её своей ступней. Оставалось только закрыть глаза и расслабиться. «Подожди меня… Ты меня… Дождись… Дождешься?», – мысленно шептала она самой себе, в надежде перестать слышать отвратительную болтовню слизеринцев. – Фред… я… – хрипела она, уже не понимая где реальность. – Кто это? Твой мерзкий папаша? Или твой тупоголовый братец? – от одной этой фразы, сказанной Элизой, сердце Джинни забилось безумно быстро, а желание рыдать стало просто критичным. Но она держалась. Из последних сил. Правда, Кристиан не собирался давать передышку. Он надавил ступней на спину Джинни сильнее, потом издевательски подпрыгнул на одной ноге. От боли её глаза против воли приоткрылись. Перед ними мелькнула чья-то блестящая лакированная обувь, но лишь на секунду, потом тупой носок ботинка с силой врезался чуть выше её лба. Джинни негромко застонала, она пыталась сдержаться, молчать, но терпеть эти пытки было практически нереально. – Доставай нож, Эйвери, – теперь голос Кристиана и остальных звучал для неё как радиопомехи. Джинни совсем перестала шевелиться. Из её носа потекла кровь, заливая грязный пол, в щёки врезались мелкие соринки, а по кончикам волос наплевательски топтались все, кому ни попадя. Кто-то схватил её за запястье и вытянул руку. – Кто вырежет? – спрашивал Себастиан. Он был совсем близко. Джинни чувствовала тёплое, липкое и до ужаса мерзкое дыхание этого ублюдка, но не могла никак противостоять ни ему, ни остальным. – Довольно, – чей-то голос, смешавшийся в шумные помехи, звучал гораздо дальше остальных. Даже в таком состоянии Уизли смогла понять, что тон этот был спокойный, сдержанный, но строгий. Она почувствовала что Лестрейндж медленно убрал свою ногу с её спины. Это позволило сделать глубокий вдох. Хоть что-то. – Том, дружище! – ещё секунду назад сидящий над нею Себастиан Эйвери вдруг вскочил и ушёл куда-то в сторону. Разговоры затихли. Том. Неведомая сила заставила Джинни резко распахнуть глаза. Обмякшее от издевок тело вдруг стало свинцовым, твёрдым, неестественно тяжёлым. Она зашевелила конечностями. Взгляд уловил замыленный силуэт у самой двери, но не узнать его было просто невозможно. Не для неё. Том Реддл. Он стоит прямо перед ней. Всего в паре шагов. Настоящий. Живой. Не просто отголосок больных фантазий. Он сам. – Прекратите это, – его голос оставался спокойным, непоколебимым. Таким, будто он наблюдает не за пытками, а за конфликтом во время завтрака в Большом Зале. Джинни слышала и видела, как Том неторопливо шагал в её сторону. А потом он наклонился. И подал руку. – Мисс Уизли, вы можете подняться? – до боли знакомый друг из далекого детства. Безумец, истребивший сотни волшебников. Том Марволо Реддл. Протягивает ей руку. Голова непроизвольно отрицательно закивала, будто Джинни пыталась стряхнуть с себя что-то. Она резко упёрлась локтями в пол, игнорируя и руку Реддла, и ноющую боль в… во всём теле. Все присутствующие кроме Тома начали удивленно перешептываться, но ей было всё равно. С каждым движением, с каждым вдохом, выдохом и стоном Уизли поднималась всё выше и в какой-то момент смогла перейти в стоячее положение. Губы Тома сжались в тонкую линию, брови были сведены. Он обвёл взглядом Джинни, а потом и весь кабинет. В помещении воцарилась кладбищенская тишина – не слышались ни стуки сердец, ни дыхание, ни шорохи. Его рука потянулась за палочкой, что валялась на полу – её палочкой. Том поднял и начал пристально осматривать находку. – Скажи мне, Кристиан, – он начал, даже не поднимая взгляд. – Это разве похоже на обучение? – Да нет у неё никакой магии. Почти все шестикурсники видели этот позорный «репаро», – недовольно проворчал Лестрейндж. Теперь же глаза Тома поднялись, и их глубокая синева наградила никак не Кристиана. Он смотрел на Джинни. И не просто смотрел. Том шёл прямо к ней. – Возьмите палочку, мисс Уизли, – безэмоционально отчеканил он и Джинни послушалась. Её дрожащие пальцы сжали рукоять своего когда-то оружия. – А теперь погасите свет. – Но я… – впервые с начала пыток она попыталась выдавить чёткие слова и удивилась насколько жалко и гадко звучал собственный голос. Джинни показалось, что Том нахмурился. – Я сказал, погасите свет. Вам знакома программа первого курса? – голос его оставался холодным, отстранённым, но в этот раз во фразе отчётливо читался намёк на агрессию, недовольство. Дрожь, словно боль от круциатуса пропитала каждую клеточку её тела. Рука с трудом потянулась выше, кончик бесполезной волшебной палочки устремился к потолку. – Нокс, – тихо, но чётко проговорила гриффиндорка. Как вдруг… Капля за каплей маленькие комочки синеватого света начали слетаться к её волшебной палочке. Джинни пошатнулась от неожиданности. – Ну вот. Магия на месте. Попрошу всех разойтись, – Том держал руки за спиной, продолжал медленно скользить глазами по присутствующим, а потом вновь остановился на Джинни, – А вы – в больничное крыло. Дорогу уже знаете.