Часть 2

Аверин шёл по лесу, стараясь отойти от дома подальше. Он знал, что за ним следят, чувствовал это затылком. Поэтому он старался отойти как можно дальше, чтобы дом Василя оказался вне опасности, как и его жители. Ноги нещадно увязали в сугробах, идти было тяжело, граф расстегнул пальто, продолжая упорно идти через лесок к пустырю, где точно не сможет никому навредить неаккуратной атакой. Хрустнула ветка. Он знал, что она сзади. Она и не скрывалась. Гермес, на подходе к пустырю, тут же призвал щит, понимая, что Малаша не нападёт в столь неудобном для неё месте, среди крепких стволов. Стоило ему только выйти на открытую местность, как его тут же отбросило мощным ударом когтистых лап, благо он успел защититься. Времени лежать в снегу не было. Граф вскочил, призывая Плеть. Первая битва. Малаша приземлилась напротив, обращаясь в человека. На её лице сияла довольная улыбка, словно кот загнал долгожданную мышку в угол, из которого не было выхода. Гермес встал в защитную позицию, выжидая. Он понимал, что не сможет задеть диву, если начнёт атаковать, поэтому ему было необходимо заставить противника потерять бдительность. Был бы тут Кузя, чтобы помочь... Малаше наскучило ждать. Она обратилась в сапсана и рванула ввысь. Аверин понимал, что из-за снега попросту не сможет далеко отскочить, зато он успел выставить щит сверху, как на него спикировала целая туша белого медведя, пытаясь задавить. Сила, исходящая от этой формы на секунду оглушила графа, но колдун среагировал быстро, отталкивая медведя с помощью продырявленного щита и нанося пару ударов Плетью. Медведь взвыл от боли, тут же перевоплащаясь во что-то маленькое. Белая ласка. Она ловко передвигалась в снегу, из-за кругов перед глазами от силы и боли было трудно её заметить, но алые капельки крови из ее все ещё открытых ран были заметны. Щит использовать бесполезно, против такого маленького дива он будет неэффективен. В руке появились Путы. Накинув их на то место, где краем глаза мужчина заметил движение, он вновь ударил Плетью. Промахнулся. Из снега на него напрыгнула высокая женщина с белоснежными волосами, стараясь ударить ногой. Гермес защитился и в этот раз снова кинул Путы, стараясь поймать диву. На этот раз она обратилась в сапсана и ловко пролезла сквозь дыры, уже выставив когтистые лапы, чтобы выцарапать колдуну глаза. Аверин успел поставить щит, о который птица ударилась и тут же превратилась в истинную форму, начиная прорубать себе путь когтями. Граф выждал нужный момент и резко убрал щит, отпрыгивая в сторону. Воспользовавшись заминкой, он ударил Малашу по спине, оставляя глубокие красные борозды на её светлой шерсти. Ирбис взвыл и с новой волной ярости напал на колдуна. Аверин выставил щит, но мощный удар снова сбил его с ног. Вновь помогли Путы: с помощью них, граф поймал диву в сети и поднял над землёй, что дало ему возможность выбраться из-под огромной туши. Но Малаша долго в сетях не сидела. Вновь обратившись лаской она выбралась через дырку, обратилась в белого медведя и пошла в наступление. В висках неприятно запульсировало. Аверин понимал, что не сможет выстоять ещё один такой же мощный удар. Когда медведь уже подпрыгнул, чтобы всем весом обрушиться на графа, Гермес на этот раз сам себя поднял своими же Путами и ударил в этот раз по дереву, на котором висел. Медведь среагировать не успел, а граф приземлился прямо ему на голову, рядом со стволом, который должен был раздавить его тушу. Первая битва за колдуном. С шипением Малаша обратилась в ласку и вынырнула из-под дерева, взлетая уже в своей истинной форме. Есть время отдышаться. Граф быстро достал из кармана небольшой кулёк из пергамента, где лежали небольшие шоколадные конфетки от Секхмет, всего 8 штук. Она сказала ему съесть их, когда все закончится. Ну что же, если все битвы будут настолько же трудными, лучше съесть шоколад сейчас. Граф закинул пару конфеток в рот и разжевал. Горький шоколад обволакивал весь рот, затем последовали приятные нотки кофе и цитрусовых. Через пару минут тело согрелось, кончики пальцев стало покалывать, голова очистилась от дурных мыслей, кажется, даже дышать стало проще. Граф продолжал следить за небом. Там все ещё летала Малаша, видимо, восстанавливаясь. Для неё этот бой, особенно проигрышный, был также нелёгок, что и для колдуна. Вдруг Малаша снова резко спикировала. Второй бой. Аверин понял, что из-за глубокого снега не сможет сам быстро отскочить, поэтому принялся подтягивать себя Путами к деревьям, что он сделал и прямо сейчас. Малаша приземлилась точно на то место, где ещё остались следы от зимних ботинок колдуна. И тут же показала свой демонический облик. Огромна. Она. Была. Огромна. Одни лишь когти фамильяра были с ладонь размером, что уж говорить про удлинившиеся клыки. Поверх хвоста барса появился веер из птичьих перьев, видимо, чтобы лететь ещё быстрее и ещё лучше маневрировать. На секунду граф потерял бдительность, голова загудела, перед глазами появились разноцветные круги. Этого Малаше хватило, чтобы своей огромной когтистой лапой разбить щит на мелкие осколки. Если хоть один такой коготь попадёт в Аверина, пиши пропало. Вновь он использовал Путы, чтобы подтянуть себя к другому дереву. Он понимал, что отступать вечно нельзя, но также знал, что вчера вечером Секхмет почти не кормила Малашу, а значит, сил у дивы тоже не так уж много. И граф ждал. Ждал долго, понимая, что иначе ему не выиграть. И действительно, через пару минут беготни фамильяр сменила облик на более удобный, на истинный, чтобы точно угнаться за Авериным. Граф призвал Плеть и вновь ударил, просто чтобы замедлить диву. Барс действительно был вынужден выбрать другой маршрут, чтобы догнать Гермеса, что дало ему шанс оторваться и успеть выставить новый щит. Малаша ударила в него, вновь Аверин отлетел в сторону, но на этот раз поймал себя Путами и остался на ногах. Он понял, чего хочет Малаша. Своими обликами она отвлекает его, зная, что Силы, исходящей от них, достаточно, чтобы заставить колдуна чувствовать пусть и лёгкое, но недомогание. А человеческая же форма использовалась просто для того чтобы отвлечь. Большая часть людей все равно так или иначе смущаются при виде голого женского тела. Малаша подскочила и атаковала щит снова, но на этот раз Гермес успел ударить её по хребту Плетью. Дива отскочила. У них обоих силы были на исходе. Они оба хотели закончить бой как можно быстрее. Дива облизывала свои губы медленно обходя колдуна, чтобы напасть на него неожиданно. Аверин следил за ней. Снова прыжок, снова удар Плетью, снова пришлось ловить себя Путами, чтобы не упасть в снег, снова пришлось убегать от Малаши, чтобы фамильяр не задел его. Дива снова обратилась в сапсана и рванула за Авериным. Граф решил рискнуть. Он на мгновение убрал щит, открываясь. Это привлекло внимание Малаши, которая тут же рванула к незащищенному месту - к груди, выставив вперёд когти. Боль пронзила тело, словно что-то начало выжигать вены изнутри. Зато Гермес поймал сапсана в самую мелкую сетку, которой владел и оттолкнул хищную птицу от себя. Дива забилась, пытаясь вырваться. И пока та не обратилась в ласку, граф нанёс несколько ударов Плетью, наблюдая, как алая кровь капает на белый снег. Дива выпала из сетки и вновь отошла в сторону леса, прячась от колдуна. И второй бой за ним. Граф тут же растсегнул пальто и рубашку, смотря на свою грудь. Как Секхмет и обещала, кровь действительно не пошла, а по ощущениям ещё и не привлекала внимание дивов. Да, эффект заклятия смены запаха крови временный, но все же сейчас это было полезно. Да и ее заговор крови был мощным, пусть и очень невкусным. Граф застегнулся обратно и вновь достал из кармана ещё две конфетки. Стало легче. Но Аверин уже устал, чем-то эти битвы действительно были похожи на экзамен на высшую категорию. Только если там он скорее показывал свои умения и смекалку, тут боролся за свое право жить с Секхмет. Он помнил о наказе женщины не попадаться в когти дивы, но пока, кроме боли от новых ран, ничего не чувствовал. Малаша тоже устала. В этот раз она была где-то в лесу и зализывала раны, поскольку в небе её не было. Аверин услышал скрип снега и чудом успел поставить щит. Малаша в форме белого медведя просто таранила его своей огромной тушей. Графу пришлось попятиться, чтобы не оказаться подмятым под огромного медведя. Из-за снега отойти было тяжело, призвать Путы не представлялось возможным: щит пришлось держать обеими руками, иначе Малаша бы с лёгкостью разбила его. Мужчина пятился до тех пор, пока не оказался зажат между деревом и дивой. Но Малаша и не собиралась сдаваться, она продолжала давить и давить, словно гидравлический пресс. Граф чувствовал, как трещит щит, как его кости заныли от такого давления. Он думал, как ему выбраться из такой ситуации. Гермес слегка наклонил щит в сторону, отчего Малаша сместила точку приложения своей силы. В этот же миг, пока дива не начала давить на него с новой силой, Аверин освободил руку и вновь призвал Путы, отодвигая себя к дереву ровно в тот момент, когда Малаша попыталась укусить его, но лишь клацнула зубами в воздухе Постойте. Что-то не так. Пальцы онемели, они плохо слушались колдуна, их было тяжело согнуть или выпрямить. Аверин посмотрел на руку. Она слегка побледнела, да и он перестал чувствовать холод. Так вот почему нельзя попадаться в когти дивы! В них парализуюзий яд! Граф успел снова подтянуть себя Путами, прежде чем Малаша снова ударила. Времени мало. И Малаша скорее всего об этом знает. Надо придумать выход из этой ситуации. Граф вновь и вновь подтягивал себя Путами, надеясь, что это вымотает Малашу и позволит ему выжить. Аверин чувствовал, как онемели его пальцы, кисти, как постепенно он переставал контролировать свои руки ниже локтя. И эти ощущения пугали его, ведь граф знал, что если попадёт к Малаше, вряд ли она оставит его целым. Вскоре даже Путы перестали ему помогать, контролировать их становилось невозможно. Ноги не слушались совсем, стоять теперь не представлялось возможным, даже дышать становилось тяжело. Как там говорят? Если человека парализует, он умирает не от яда, а от удушья? Что ж, видимо, последний час настал для Аверина. И тут он вспомнил ту самую историю, которую рассказывала ему Секхмет про её дедушку... Стоит попробовать. Гермес тяжело приземлился на снег. - Стой! Малаша остановилась, смотря на колдуна. - Позволь мне доесть хотя бы те сладости, что отдала мне Секхмет, а потом делай со мной все, что тебе вздумается. Дива подумала, а после медленно подошла к колдуну и села, смотря прямо на него. Она смотрела на него совсем не мигая, не отводя взгляд, словно пытаясь напомнить, кто здесь сильнее. Аверин достал последние три конфетки. Секхмет просила съесть их после боев, чтобы восстановиться быстрее. Что ж, придётся есть сейчас. Аверин с трудом засунул первую конфетку в рот, начиная жевать. По телу вновь разлилось приятное тепло, но оно уже не так радовало, хотя руки начали слушаться чуть лучше. Видимо, в конфеты Секхмет добавила что-то, что помогает справиться с параличом Малаши. Надо продолжать. Граф съел ещё одну конфету, с трудом пропихнув её в свой рот. А вот третью съесть никак не получалось. Малаша фыркнула, обратилась в человека и сама быстрым движением руки засунула шоколад ему в рот. Этого он и ждал. Плеть тут же образовалась в его руке и ударила Малашу прямо по шее. Дива дернулась и подавилась, задыхаясь. Она действительно думала, что колдун сдался. Малаша попыталась отойти, но Аверин начал наносить разрушительные удары, заставив Малашу упасть на снег, а после и вовсе ударил по ней щитом, усилив свой удар, почти разрубив Малашу пополам. Убивать её нельзя, иначе Секхмет останется без защиты. Краем глаза он увидел знакомую женскую фигуру и кота со светлой шерстью за деревьями. Малаша, хрипя, поднялась со снега, обратившись в истинную форму. А после взмыла в небо. Все? Аверин попытался встать, но ноги его уже не слушались. Он слышал торопливые шаги по снегу, а после почувствовал, как тёплые руки аккуратно тянут его назад. Граф не сопротивлялся. Он оказался на плече Секхмет, сидящей на снегу. Женщина накрыла его своим пальто а к губам поднесла термос с чем-то теплым... горячий шоколад? Только до ужаса горький, словно в самый чёрный шоколад добавили ещё и пару столовых ложек соли и кофе, так ещё и горчицу. - Попало таки... Потерпи немного, придётся это выпить. Твой язык тебя не обманывает, это отвар на основе какао, почему-то именно на основе какао бобов получается самое мощное противоядие, - Секхмет аккуратно отпаивала Аверина густой, горячей жидкостью, от которой ужасно болел язык, но постепенно тепло распространялось по всему телу. - Гермес Аркадьевич, это было очень круто! Тётя Сеша разрешила мне прийти и посмотреть. Ловко же вы Малашу обманули! Я даже сам не сразу понял! Да если бы- Но договорить Кузя не успел. Все произошло очень быстро, в течение секунд трех, не более. Малаша спикировала вниз, выставив вперёд свои когтистые лапы с ядом. Кузя же в мгновение ока обратился в демоническую форму и вцепился в диву, меняя траекторию её падения, чтобы та не задела людей. На шее Секхмет появились уже знакомые руны. Руками та закрыла уши Аверина, а сама закричала на дивов, из-за чего те расцепились. Кузя завалился на бок, а Малаша носом уткнулась в снег. Чары исчезли, Зузина крикнула уже своим обычным голосом: - Кузя, держи Геру! Отпаивай его и выпей остатки сам, она тебя задела! Кузя, как только пришёл в себя тут же поменялся местами с Секхмет. Теперь уже он отпаивал хозяина, сидя на снегу. А Секхмет встала между Гермесом и Малашей. - Малаша, что ты себе позволяешь?! Бой окончен, ты проиграла, он имеет право претендовать на создание кровных уз! В миг на снегу сидела уже женщина с белыми волосами вместо ирбиса. - Он? Если бы не его хитрость, он бы погиб в моих когтях. Он не достоин, он недостаточно силен, он совершил 3 серьёзные ошибки, среди которых попадание под мои когти. Он вас не достоин. - Малаша, ты проверяешь подобным экзаменом не только силу колдуна, но и его смекалку. Без ума, от силы толку нет. Прекрати. Малаша засмеялась. - Вы сами часто говорите это Секхмет, ты не колдунья, ты просто чародейка, которую я могу сожрать в любой момент. И тогда я стану свободна от вас, глупых лягушек. Секхмет замолчала. А после проговорила спокойным, твёрдым голосом. - Тогда ешь. Кажется, даже Малаша не ожидала такого поворота событий. - Что? - Ты же все слышала. Может, мне напомнить, чья кровь течёт в моих венах? - Секхмет достала шпильки из волос, развязала ленту, которая с радостью отпустила густые, чёрные волосы до поясницы. - Тётя Сеша, вы чего?! Вы чего делаете?! - Кузя с непониманием и отчаянием смотрел на женщину. Он ведь чувствовал, как сердце хозяина сжалось от этих слов, - Так нельзя, тётя Сеша! - Даю тебе три секунды. Ты знаешь, что я сделаю, - Секхмет, кажется, даже не обратила внимание на вопль Кузи. Малаша в миг обратилась в сапсана и взмыла ввысь. А Зузина же наклонилась к своему сапогу, на удивление даже для глубокого снега она надела каблуки. А после послышался щелчок, и с левого сапога, вернее, каблука, женщина достала серебряный ножик. Им она отрезала часть волос примерно до лопаток - Кузя, защищай хозяина. Секхмет подняла свои отрезанные волосы вверх, к небу, начиная петь. Слова было трудно разобрать, Секхмет явно пела не на нашем современном языке. Но несколько слов все же разобрать было возможно, вернее, имен - Марена, Денница. Странный набор для чародейки, если вспомнить, кому принадлежат эти имена. Чёрные волосы в руках Секхмет медленно начали светлеть, пока не превратились в снег. Он начал окутывать её запястья, предплечья, обращаясь в твёрдый, холодный лёд, покрывающий её кожу до локтя. А затем, женщина взяла свой маленький ножик и занесла его над своей грудью. Граф понял, что она хотела сделать. Приоритет Малаши не позволил бы фамльяру оставаться в стороне, пока единственная наследница рода хочет убить себя. И вот, сапсан появился в небе. Кузя заметно напрягся и поменял свое положение, намереваясь собственным телом защитить хозяина. Но хищная птица резко спикировала вниз, выставив когти. Сердце болезненно сжалось. Неужели Малаша добьет последнюю Зузину? Неужели все закончится, не успев начаться? Граф моргнул. Малаша не достала до Секхмет. Её тело было пронзено острыми ледяными пиками, возникшими из земли. Женщина спокойно нагнулась и вставила ножик обратно в каблук. - Малаша, ты же знаешь, на что я способна. Почему же ты продолжаешь допускать столь грубые ошибки? - голос Секхмет был ровным и спокойным, словно она каждый день пытала своего фамильяра. Женщина схватила птицу за крыло и легко сняла её со льда, бросая на землю. - В человека. Вмиг к обуви Зузиной припала дива. - Простите, простите, хозяйка! Прошу, прекратите! Я признаю свою ошибку! Я поняла, я больше никогда не перейду на грубость! Вы злитесь, хозяйка? Вмиг окровавленное тело дивы снова оказалось нанизаным на ледяные колья. - Нет, Малаша. Я не злюсь. Я в ярости. Ты хотела убить единственного человека, которого я полюбила. Ты ослушалась моего приказа. Ты напала на чужого фамильяра. Ты грубо ко мне обратилась. Ты каждый день, с того момента, как Сет перестал быть твоим владельцем, испытываешь моё терпение. Хватит. Если ты не понимаешь мои слова, то поймёшь моё наказание. Когда очнешься, отрежь себе самостоятельно кончик хвоста и уши, ходи так остаток этого дня. В дом заходить тебе запрещено, будешь спать на улице, жить на улице. Наносить вред любым живым существам, дивам, животным, людям и так далее запрещено. Контактировать с кем угодно кроме меня запрещено. Иначе я использую лёд снова. И я не могу гарантировать, что не высосу остатки жизни из тебя. Графиня посмотрела на Аверина. Взгляд ее, казалось был готов заморозить все живое. Гермес чувствовал, как под этим взглядом напрягся Кузя, как выпустил свои когти. - Я совсем скоро потеряю сознание, через пару минут сюда подоспеют Савелий, Сергей Дмитриевич, это я их попросила прийти на всякий случай. Ко льду не прика-... Женщина вмиг ослабела. Сначала она упала на колени, а после и лицом в снег. Граф почувствовал, что Кузя успокоился, стоило Секхмет закрыть глаза, но вот его собственное сердце забилось быстрее. Было страшно видеть, как близкий человек вот так безжизненно падает на землю - Кузя, допей весь горячий шоколад. Граф начал пытаться подняться на ноги. - Гермес Аркадьевич, может, не надо? Скоро придёт Сергей Дмитриевич и Савелий, они же смогут помочь! - Кузя, все в порядке. Яд уже отступает. Но ты сам знаешь, люди, даже Секхмет, не могут долго лежать на снегу. Граф поднялся на ноги, взял пальто женщины и пошёл в ее сторону. Его шаги все ещё были ватные, но все равно он продолжал отчаянно стремиться к Зузиной. И вот, колдун дошёл до её тела. Для начала Гермес решил оттащить Зузину от Малаши подальше. Да, дива была обездвижена, но судя по ощущениям, чары Секхмет совсем ослабевали, шансы, что её лёд тоже растает был велик. Граф аккуратно взял её за руку и тут же отдернул ладонь. Кожу сильно обожгло холодом, словно лёд высасывал силы. Но ощущения были иными, чем в Пустоши. Этот лёд, словно пылесос, высасывал всю жизненную силу, разрастаясь больше и больше. А руку оторвать было тяжело, ощущение создавалось такое, словно лёд не желал отдавать свою новую батарейку Силы. Аверин взглянул на её предплечье. Да, она почти успела предупредить, что льда касаться нельзя, но рассказать почему не успела. Кузя тоже заметно напрягся, даже горячий шоколад пить перестал, смотря на хозяина. Благодаря связи, Гермес чувствовал, как он удивлённо смотрел на чародейку. Он тоже почувствовал, как сила хозяина уходит от прикосновения к Зузиной. И тоже чувствовал взгляд Малаши. Её глаза смотрели прямо на колдуна, неподвижно, словно стараясь просверлить дырку. Аверин выдохнул подхватил женщину под плечи, стараясь больше не касаться её предплечий и кистей. Он оттащил её на некоторое расстояние, все ещё находясь под пристальным взглядом фамильяра. - Гермес Аркадьевич! Граф обернулся. К нему быстрым шагом, в теплом пальто и шапке подошёл Мончинский. Рядом с ним бежал Савелий. Но, заметив Малашу и Секхмет, они остановились. - Гермес Аркадьевич... что произошло? Кто её так?.. Аверин вновь взглянул на диву. Да, выглядело это ужасно. Женское тело, истекающее кровью, насаженное на лёд. И глаза. Единственное, чем она могла пошевелить. И Секхмет без сознания с ледяными руками. - Это чары Секхмет. Помогите, только льда не касайтесь, он высасывает силы. Надо занести её в тепло, может, поможет. Сергей кивнул. - А вы дойти сами сможете? - Смогу, Кузя мне поможет. Сергей осмотрел женщину, а после подошёл со стороны её ног и схватился за не щиколотки. Савелий подхватил Секхмет за плечи и вдвоём они тихонько потащили её тело Граф и Кузя шли следом. Леденящий душу хохот разразился сзади. Остановились все и обернулись. Смеялась Малаша, медленно освобождая свои конечности от льда. Ледяная корка постепенно исчезла с её кожи, превращаясь в прозрачные капли. - Всё ещё не выродилась Сила... Она обратилась в ирбиса и легко вылезла из льда. Вмиг её когти взметнулись над её головой, и вскоре фамильяр осталась без ушей и кусочка хвоста, как и завещала ей графиня. Сергей и Савелий положили Секхмет обратно на снег, Мончинский сразу встал вперёд и выставил щит, надеясь таким образом защититься от дивы. Савелий тоже не стал медлить и тут же обратился белкой, готовясь защитить хозяина, впрочем, Кузя не стал ждать приказа Аверина, выпустив когти из своих варежек. Малаша рыкнула и взмыла вверх. И тут же приземлилась рядом с Секхмет. Мончинский хотел было тут же атаковать диву, но та, вместо того чтобы напасть, просто взвалила на себя тело хозяйки и пошла вперёд, к дому. Похоже, фамильяр удостоверилась в силе хозяйки, не намереваясь больше устраивать проверки. Сергей убрал щит, Савелий же, помедлив, все же тоже обратился в человека и надел свою одежду обратно. Кузя вроде успокоился, как и граф. Вот так всей своей большой компанией они пошли в дом. Как Секхмет и приказала, Малаша остановилась у крыльца и аккуратно положила тело хозяйки на землю. А после на ступеньке уже сидела беловолосая женщина. - Помогите ей разбить лёд с правой руки, это лучше всего делать чем-то серебряным под тёплой водой, чтобы та сразу проникала в трещины. Секхмет Владимировна очнется примерно через 10 минут, если, конечно, вы не будете трогать лёд руками. Лёд также может высосать силы и через ткань, будьте осторожны. Затем Малаша снова обратилась в ирбиса и отошла. Видимо, зная, что внутри дома дети, она не хотела появляться перед ними голой, хотя вскоре все равно ушла обратно в лес. Зато вышла Любава - О Господи, что произошло? Говорить решил Гермес. В конце концов он все видел своими глазами. - Она жива, но, похоже, это побочный эффект от её чар. - Дядя Гера, а ты как? Ты тоже выглядишь очень бледным! - Со мной все в порядке, Малаша меня задела немного, но ничего страшного. Сейчас надо помочь Секхмет, она сильнее пострадала. Льда только не касайся, он силы высасывает. Граф, уже все более владеющий своим телом, вновь подошёл к Секхмет. Чем-то она была похожа на Белоснежку, с белой кожей, чёрными волосами. Только в отличие от книжной версии, на её щеках совсем не было румян. Вышел и Василь. - Гера, ты в поря-... Ого, - кажется, он ожидал увидеть другую картину. - Я в порядке, не волнуйтесь. Надо Секхмет помочь. - А может Анонимус сможет ее отнести? Да и к тому же Малаша вроде даже эффекта от прикосновния ко льду на руках тёти Сеши не чувствовала, - Кузя подошёл поближе к Секхмет. - Нет, не вариант, - заговорил Сергей, - Я заметил, что бока Малаши тоже покрылись льдом в тех местах, где её касались руки Секхмет Владимировны. Скорее всего она просто терпела, чтобы донести её до дома, в конце концов она фамильяр. Я не уверен, получится ли сделать то же самое и Анонимусу. Мончинский говорил правду, Аверин сам видел, как шерсть на теле Малаши замерзала, а подвергать второго фамильяра опасности было неразумно. Надо было придумать, как её занести в дом, да так, чтобы ещё и никого не задеть. - Любава, можешь приготовить тазик с тёплой водой и достать серебро? Я попробую отнести её на диван. - Гера, это опасно, ты и так ослаблен, даже я вижу, что тебе плохо, - Василь подошёл к брату, - Если что-то пойдёт не так, ты вместе с ней упадёшь. Может, все же попросить Анонимуса? Он наш фамильяр, к тому же узкий, может, он сможет поднять её так, чтобы не касаться льда? - Пусть он сам поднимает, - на пороге появилась бабушка. Даже на некотором расстоянии от неё было понятно, что она только что ела свои любимые огурцы, - в конце концов ему остаток жизни ещё её на руках носить. - Бабушка, ещё не факт, что они поженятся, - Василь все ещё пытался протестовать. - Гера, ты прошёл тест? - бабушка смотрела прямо на младшего Аверина. - Да. - Ну вот, Гера, давай. Василь вздохнул и зашёл в дом, видимо, помогать Любаве. Бабушка тоже отошла от прохода, чтобы не мешать. Он задумался. Аверин достал из кармана свои серебряные часы и открыл крышку. Время - 3 часа дня, а Гермес ещё не пообедал, обидно даже немного. Зажав запястье Секхмет между крышкой и самими часами, граф аккуратно убрал её ледяную конечность в сторону. Затем он попробовал поднять её на руки, поддерживая руками её спину и колени. Получилось не касаться льда, поскольку её руки банально оказались с другой стороны. Стараясь касаться только верхней части плеч, Аверин аккуратно понес женщину в дом. На удивление, она оказалась легче, чем выглядела, это даже настораживает. Граф аккуратно занёс её в зал, а после положил на диван. Рядом уже стоял тазик и Любава - Дядя Гера, почему она во льду? - Это ее чары, которыми, похоже, и славится ее семья. Малаша решила меня добить, Секхмет её остановила по-своему. Ты знаешь что-нибудь о чарах, которые создают лёд, который высасывает Силу? Любава задумалась. - Про создание льда я знаю, такие чары есть, можно с помощью некоторых заклятий обратить воду в лёд. Но высасывать Силу... больше похоже на лёд из Пустоши, но этот лёд сейчас только начали изучать, а больше я вспомнить не могу... Есть чары, которые сами по себе вытягивают Силу, но именно со льдом я не знаю. Обычно для таких заклятий необходимо, чтобы хотя бы к коже человека прикасался либо чародейский прибор, либо сам чародей. Но на создание правильного прибора могут уйти чуть ли не месяцы. - Спасибо, Любава. Думаю, нам надо поторопиться. Лед высасывает силы и из Секхмет. Граф вздохнул. Он посмотрел на пуфик для, ног, на котором расположился поднос с серебряной утварью. На нем было все, от инструментов отца Гермеса, до столового серебра. - Это ты все притащила? - Ещё Анонимус помог. Наверное, Малаша попросила его, я ему сама ничего не говорила. Аверин задумался. А что, хорошая идея. - Любава, можешь помочь мне со льдом Секхмет? Я не думаю, что без помощи чародейки смогу справиться. Анонимус! Почти сразу в дверях появился фамильяр. - Я к вашим услугам, Гермес Аркадьевич. - Анонимус, помоги пожалуйста избавиться от льда на теле Секхмет. Малаша тебе что-нибудь передала? - Да, Гермес Аркадьевич, фамильяр Зузиных дала мне полную инструкцию, я с радостью помогу новому члену семьи. Аверин выдохнул. Втроём они точно справятся. - Анонимус, есть ли ещё что-то, что мы должны знать? - Да. Лёд покрывает её кожу, тёплая вода поможет льду отойти от неё. Чем больше силы лёд впитает, тем больше его станет. Также у нас ограничено время, поскольку Секхмет Владимировна может пострадать от обморожения. Также Малаша дала мне инструкции, что делать после пробуждения Секхмет Владимировны. А вот про обморожение граф не знал. Дело серьёзное, надо поторопиться. - Хорошо, давайте приступим - Дядя Гера, можно я кусочек льда себе заберу? Я попробую его изучить, - глаза Любавы загорелись любопытством. - Ладно, но сейчас пожалуйста, давайте сосредоточимся на её руках. Я с Анонимусом будем работать над правой, Любава, пожалуйста, займись её левой рукой. Граф взял серебряные щипцы и поднял руку. Он взял заранее приготовленную тряпку, смочил её в тёплой воде и аккуратно провел по краю льда. Анонимус же в этот момент, надев резиновые перчатки, взял серебряный нож и начал аккуратно отковыривать небольшие кусочки. Див делал это филигранно, кажется, совсем не задевая кожу немолодой чародейки. Аверин решил ему не мешать. Вместо этого он принялся аккуратно отколупывать, а иначе это не назовёшь, большие куски льда с помощью ложки, чтобы оставалась тонкая корочка, которую в свою очередь быстро убирал фамильяр. Любава действовала комплексно. Она помогала себе тёплой водой. Пока рука Зузиной отмокала в тазике, девушка осторожно снимала с её кожи слой льда, подлезая в небольшие трещины вилкой. Вдруг Секхмет вздрогнула, глубоко вдохнув, словно до этого не дышала, закашлявшись. Анонимус тут же убрал ножик, поднялся и ушёл, мгновенно возвращаясь с тёплым одеялом и... Кузей? Поймав удивлённый взгляд Гермеса и Любавы, фамильяр спокойно прошёл к графине и укрыл её, а ей на грудь положил Кузю, который, по ощущениям, тоже не знал, зачем его сюда притащили - Малаша сказала, что после пробуждения, температура тела Секхмет Владимировны все ещё будет не в норме, из-за чего ей будет казаться, что её тело находится не в комнатной температуре, а на улице. Чтобы согреть Секхмет Владимировну, Малаша попросила, чтобы Кузьма на ней полежал, поскольку температура тела кота, даже если это див, немного выше температуры тела человека. - И она п-прав-ва, - Секхмет шмыгнула носом. Её тело начало дрожать, - опе-преж-жая ваши в-вопросы, Люб-бава Ваз-зилисов-вна, п-пока я был-да без с-сознан-ния, я ч-чуть-чуть пров-валилась в к-кому, если эт-то м-можно та-ак назв-вать, мо-оё т-тело не б-было чувст-твительн-но к хол-лоду. Зат-то с-сейчас-с все эт-ти ощ-щущен-ния нак-катывают-т с нов-вой с-сил-лой. Женщина посмотрела на Кузю, который, кажется, был доволен своей новой ролью грелки. - Сп-пасиб-бо, Куз-зя... Есл-ли бы н-не т-ты, я бы н-не усп-пела среаг-гиров-вать на М-Малаш-шу, ты х-хор-рошо п-пост-тарался. Кузя что-то мяукнул, а после замурчал. Хотя его вместе с телом Секхмет слегка потряхивало, и коту явно было не больно комфортно, но у него слишком ответственная миссия, чтобы отказаться. Зузина спокойно лежала, стараясь поменьше дрожать, но получалось у неё это плохо. И вдруг она начала петь. Детскую песенку про ёлочку Анонимус почти сразу убрал нож от льда, а Любава завороженно смотрела в тазик с водой. Туда же взглянул и Аверин. В тазике вода расходилась кругами от ледяных рук Секхмет. Видимо, заметив недоумение на лицах всех остальных, Зузина прекратила петь и улыбнулась - Я н-не оч-чень зн-наю, к-как эт-то р-работ-тает, н-но ког-гда я п-пою, лёд-д нач-чинает-т рез-зонир-ров-вать с м-моим гол-лосом, усил-ливая з-звук. Н-ну и в-вместе с эт-тим б-быст-трее р-разруш-шается. Т-так чт-то, п-пож-жал-луй, я п-прод-должу. Секхмет продолжила петь. Работа заметно пошла быстрее. Лёд отлетал лучше, появились и разростались трещины, постепенно все больше покрасневшей кожи появлялось из-под корки. Кузя продолжал греть Секхмет, мурча и иногда наблюдая за работой Анонимуса и Любавы. Вскоре, права рука была освобождена ото льда. Почти сразу, как только последние льдинки сошли с руки женщины, Зузина тут же засунула конечность под одеяло и перестала петь, поморщившись. - Секхмет Владимировна, да у вас обморожение! - Любава тут же встала и куда-то ушла. Зузина вздохнула. - Н-ну с-спас-сибо, ч-что у м-меня п-пок-ка ганг-грен-на н-не н-нач-чалась... - Секхмет усмехнулась и, видимо засунула руку под Кузю, потому что кот резко посмотрел на образовавшийся под одеялом бугорок. - Секхмет, в каком смысле гангрена? - Аверин был немного удивлён. То есть даже у человека, который создал этот лёд, тоже может быть от него же настолько серьезные последствия? - С-сам-мая об-быч-чная. П-пока, в-врод-де, об-бморож-жение п-перв-вой ст-теп-пени, н-но уж-же н-не т-то ч-чт-то б-бы п-пр-риятн-но. Об-быч-чно с ног-гами с-сам-мая б-бед-да, их-х д-долг-го и т-тяж-жело чист-тит-ть, т-так чт-то н-на н-них сам-мые сер-рьёзн-ные п-послед-дств-вия. Н-но п-пока в-врод-де н-ни р-раз-зу д-до г-гангрен-ны н-не д-доход-дило, т-тольк-ко д-до кр-ровав-вых волд-дыр-рей. Теперь понятно, почему Малаша и Анонимус торопились, чтобы начать освобождать Секхмет от льда. Вдруг женщина вытащила руку из-под одеяла, взяла серебряный ножик из сервиза и начала нещадно откалывать кусочки льда от своей руки. В некоторых местах уже появились ранки. - Секхмет, остановись, - граф схватил её за правую руку, - Ты же сама себя ранишь, да и рука у тебя все ещё холодная. Подождём Любаву, она, скорее всего, принесёт нужные лекарства, а потом мы снова примемся за работу. Женщина вздохнула и устало улыбнулась - Н-нет вр-ремен-ни жд-дать. Я ч-чувств-вую, к-как м-мои ног-ги з-замерз-зают-т с-сильн-нее и с-сильн-нее. Эт-то в-вам м-мен-ня ж-жалк-ко, а м-мне себ-бя - нет-т. К-к т-тому ж-же, я н-не к-колд-дун, д-даж-же есл-ли я б-буд-ду ист-тек-кать к-кров-вью, див-в м-мен-ня не с-сожр-рёт. Она аккуратно освободила руку из хватки Гермеса и продолжила грубо убирать лёд со своей руки. - А в-вы п-пок-ка н-ног-гами з-займит-тесь. Об-быч-чно, т-там л-лёд-д т-тоньш-ше, пр-рост-то ег-го п-побольш-ше. Анонимус кивнул и прошёл к ногам Секхмет. И замер. - А, д-да... Т-там к-каб-блук и з-замок-к сер-ребрян-ные, ак-ккурат-тнее, Ан-ноним-мус. Фамильяр кивнул. Граф посмотрел на сапоги. Это были тёплые, кожаные сапоги на небольшом серебряном каблуке, с серебряными декоративными вставками. - Секхмет, почему ты вышла именно в этой обуви? По сугробам в ней ходить не то чтобы удобно... - Д-да, сог-глас-сна, он-ни ещ-щё гор-разд-до мен-нее т-тёп-плые, ч-чем т-те ж-же в-вален-нки. Н-но, к-как т-ты уж-же вид-дел, из-з каб-блук-ка м-мож-жно д-дост-тать н-нож-жик. Н-наж-жми т-там н-на щ-щикол-лот-тке кн-нопк-ку с-сереб-брян-ную. Граф нажал. Из каблука сразу выехал короткий, но острый двусторонний клинок. - А зачем эоо? - Прот-тив Мал-лаш-ши, к-конеч-чно. Д-да, выгл-лядит-т это гл-луп-по, но д-дед-д с-стр-рого-наст-трого нак-казал-л мне, ч-чтобы всегд-да, к-когд-да я ид-ду к-куда-либ-бо с-с Мал-лаш-шей, на л-люб-бом эл-лемент-те од-дежд-ды д-дол-лжно б-быт-ть с-сереб-бро. У него, нап-пример, б-был-ли с-сереб-бряные ч-часы, сер-реб-бряная б-бл-ляш-шка от-т р-ремня и к-кончик-ки п-перч-чаток т-тоже б-были вып-пол-лнены из сер-реб-бра. Д-дед говор-рил, чт-то р-разные с-ситуации могут-т б-быть, д-даже т-так-кое неб-больш-шое к-колич-чест-тво сер-ребр-ра может-т б-быт-ть р-решающим. Я, в с-свою очер-ред-дь, могу д-драт-ться и на каб-блук-ках, и в юб-бке, б-больш-шая ч-част-ть моих атак-к, к-как т-ты уже п-понял, зад-дейст-твуют именно н-ноги, а не рук-ки. Так-к ч-что выд-движной с-сереб-бряный к-кабл-лук не т-такая п-плохая ид-дея. С т-тем усл-ловием, ч-что я ещё и кл-линок мог-гу дос-стат-ть, ес-сли п-понадоб-бит-тся. Аверин скептически осмотрел сапоги Секхмет. Если бы она была колдуньей, то ладно, может, ей хватило бы реакции, но она чародейка, её физические способности несильно отличались от способностей обычного человека. Но раз женщине так комфортно, что ж, пусть ходит. Секхмет как раз освободила свою левую руку и тут же засунула ее под Кузю. Пришла Любава с бинтами и мазями. - Секхмет Владимировна, давайте я вам руки перевяжу? - девушка уже потянулась к рукам женщины, да только Зузина быстро спрятала свои ладони под кота. - Нет-т, луч-чше пр-риберег-ги в-все эт-то для м-моих н-ног, об-бычн-но, т-там хуж-же в-всего. - Секхмет Владимировна, но ведь и вашим рукам нужно лечение! Они тоже обморожены! - Люб-бава Вазил-лисов-вна. Я в-всю жизн-нь жив-ву с эт-тим льд-дом, я з-знаю, чт-то нуж-жно д-дел-лать. А с-сейчас п-пожалуйст-та, вер-рнит-тесь к оч-чистк-ке к-кожи от льд-да, я в-вас прош-шу. Ес-сли м-мы сейч-час ещ-щё б-больш-ше врем-мени пот-трат-тим н-на мои р-руки, я м-могу и вов-все лиш-шиться ног-г. Секхмет вытащила руки, когда опасность быть перебинтованной оказалась позади, аккуратно подняла кота и села. Дива она положила на свои колени. Женщина сама сняла с себя сапоги и, вооружившись ножом, принялась откалывать лёд. Любава вздохнула. Её чувства можно было понять, она хотела как лучше, но Зузина была слишком упряма. Граф вздохнул. Если честно, он был больше согласен с Секхмет. Обработка ран подождёт, самое страшное, что может произойти - присоединится инфекция, но и от неё современная медицина и чародейство смогут избавиться. А вот от гангрены заклятий ещё не придумали. Так что Аверин тоже принялся откалывать лёд. За ним и Анонимус. Они продолжили и дальше столь увлекательное занятие. Секхмет снова запела, на этот раз про первое января. Дело пошло быстрее. Совсем скоро Секхмет уже счищала остатки льда со своих пальцев. Как она и говорила, ноги были в намного более худшем состоянии, чем руки. Кожа была бледная, на ней алыми цветами распустились кровавые волдыри. Увидев эту картину, Любава тут же начала накладывать мази и перевязывать ноги женщины бинтами. Зузина же ей помогала, в конце концов опыта во врачевании у неё было больше благодаря возрасту. А затем чародейка таки дала забинтовать свои руки. Анонимус в это время унёс серебряную утварь и пошёл заниматься привычными домашними делами. Когда же Любава закончила, она тоже ушла. К Мончинскому, наверное. Гермес и Секхмет остались одни. Женщина по уши закуталась в одеяло, её била дрожь. Кузя же изо всех сил к ней прижимался, стараясь согреть её. - Ты как? - М-мёрзну, но в принципе н-неплохо. Я д-думала, будет х-хуже.. - Секхмет слабо улыбнулась. - Ты ид-ди, тебе надо с с-семьёй пообщаться, с-скоро празднич-чные выходные закончатся, а т-ты и не заметишь. - Мы уже поговорили, не волнуйся, к тому же я могу приехать сюда и на 8 марта, и на 23 февраля, и в мае. - Зат-то летом и осен-нью выходных нет-т. - Я знаю, но по сравнению с тем, что было раньше, когда я только звонил по праздникам, сейчас уже намного лучше. Секхмет улыбнулась. Она прижала к себе Кузю, чтобы было теплее, а после и вовсе спрятала его под одеялом так, что была видна только голова. Кузя начал фыркать и мяукать, ему явно не больно-то и нравилось сидеть в таком тепле. - Кузя, я тебе зефир куплю, потерпи, - граф вздохнул. Кот, услышав заветное слово "зефир", почти сразу успокоился. Вскоре вошёл Анонимус с подносом, на котором стояли чайник с чаем, три кружки, пиалка с шоколадными конфетами и заветным зефиром. - Гермес Аркадьевич, вы тоже пробыли на холоде слишком долго. Малаша рекомендует вам тоже прогреться, я согласен с ней. Лучше всего поможет горячий душ и питье. - Вы прод-должаете общ-щаться? - Секхмет вопросительно подняла брови. - Да. Она старше меня и опытнее, я признаю, что её знания могут помочь. К тому же, раньше те люди, которым она служила, большую часть своей жизни проводили на холоде, из-за чего она знает множество способов, как согреться или огородиться от непогоды. Зузина усмехнулась - Пох-хоже, она приняла м-мой выбор, раз д-даёт советы и просит тебя позабот-титься о Гермесе. В окно вдруг кто-то постучал. Повернув голову, Аверин увидел морду барса, смотрящего на Секхмет. Барс, кажется, просил прощения и хотел в дом. Ушей, кстати, не было до сих пор. - М-Малаша, нельзя. Даже п-после такого нельз-зя. Дива фыркнула в окно, наверное, специально, чтобы пар на нём остался, а потом ушла. Аверин вздохнул. С Секхмет шутки плохи, это точно. Но он был спокоен, что женщина не отступает от своих слов и приказов особенно в отношении дивов. Это обнадеживало. Анонимус склонил голову, а после неспешно вышел из комнаты. Граф взял свою кружку и отпил. Горячая жидкость тут же спустилась вниз, наполняя тело теплом. Если честно, Аверин даже не заметил, что и сам изрядно замёрз. По телу непроизвольно прошла дрожь. Секхмет же дала Кузе его вожделенную зефирку, а потом приподняла своё одеяло. - Ид-ди сюда. Я п-пусть и холодная, зато Кузя тёплый. Гермес посмотрел на столь уютное место. - Я схожу другое одеяло принесу, так будет удобнее. Зузина тихо засмеялась. - Аверин Гермес Аркадьевич-ч, вас не самая уродливая ж-женщина приглашает вместе посид-деть рядом. Ну что же в-вы отказываетесь? Давай, сад-дись. Ничего страшного н-не будет. Аверин вздохнул. А ведь действительно, а что будет? Почему нельзя себе позволить такую вольность? Да, это было не по этикету, да, они торопили события, но почему бы и нет? Граф сел рядом с Секхмет так, чтобы Кузя наполовину сидел и на его коленях, а после укрыл и себя, и Секхмет одеялом. Под ним действительно оказалось теплее. Тело женщины уже заметно нагрелось, ещё немного и она, верно, перестанет дрожать. А вскоре Кузя пересел на колени хозяина, продолжая есть зефир. Похоже, привычное место рядом с хозяином было коту больше по душе.