Я — Грейнджер

Гермиона не заметила, как пролетело время. Она вышла из библиотеки глубоко за полночь, ее голова гудела от информации, а сердце от напряжения. Ей срочно нужен был отдых, после такого насыщенного дня. Холод в коридорах обнимал плечи сквозь мантию, и каждый шаг в сторону башни старост звучал слишком громко. "Если Филч вынырнет сейчас из тени, мне обеспечена отработка. Великолепно! Старшая староста, нарушающая комендантский час в первую же неделю. Пример для подражания." — мрачно подумала она, ускоряя шаг. Подойдя к двери башни, она остановилась, выдохнула и произнесла пароль: — Не беспокоить. Дверь послушно распахнулась, но Гермиона едва заметно скривилась. "Надо бы сменить этот пароль," — подумала она. "Нотт, конечно, в своём стиле. Даже не подумал посоветоваться. Как будто башня принадлежит только ему." Но стоило ей войти, как все эти мысли испарились. Гостиная не спала. В полумраке, разлитом мягким светом зачарованных фонарей, у камина сидели слизеринцы: Забини, Нотт, Паркинсон, сестры Гринграсс, Крэбб, Гойл и Драко Малфой. На столе перед ними стояли бокалы и пузатая бутылка огневиски, пылавшего внутри золотыми всполохами. Запах был резкий, обжигающий, взрослый. Забини как раз заканчивал рассказ, откинувшись в кресле, и часть компании фыркала и смеялась, кто-то хлопнул Гойла по плечу. Но как только дверь за Гермионой захлопнулась, как все головы обернулись к ней. Смех стих. Несколько мгновений в комнате висела напряжённая тишина. Все смотрели на неё. Кто - с насмешкой. Кто - с лёгким удивлением. Кто - с откровенной неприязнью. Только Малфой не двигался. Он сидел чуть в стороне, в полутени, руки сложены, взгляд направленный прямо на неё. Тео Нотт лениво откинулся в кресле и с лёгким прищуром произнёс: — Я всё это время думал, что ты уже мирно спишь у себя в комнате, Грейнджер. Нарушаем правила, староста? Она выпрямилась, вскинула бровь и спокойно, без тени смущения, ответила: — Что поделать, Нотт. Иногда, чтобы ловить нарушителей, приходится самому пройти по их следам. Пэнси фыркнула. Дафна приподняла бровь. А Забини громко рассмеялся, откинувшись на спинку кресла. — Браво, Грейнджер, — усмехнулся он. — Быстро соображаешь для такой правильной. Гермиона едва заметно качнула головой, но не стала отвечать. Она скользнула взглядом по ним всем и коротко встретилась глазами с Тео, мельком с Пэнси, и, наконец, осознанно проигнорировала Малфоя, словно его вовсе не было в комнате. Но она чувствовала его взгляд - тяжёлый, холодный, от которого по коже пробегал морозец. Гермиона подняла подбородок и прошла к своей лестнице медленно, уверенно, будто её ни капли не волнуют ни огнивиски, ни чьи-то взгляды, ни то, что она застала в гостиной. За её спиной вновь ожил смех. Разговоры вернулись на круги своя. Гермиона захлопнула за собой дверь спальни и с силой прижала спину к дереву, будто тем самым отгородится от всего, что осталось снаружи. Она стояла так несколько секунд в темноте, с шумом крови в ушах. А потом резко оттолкнулась от двери и начала ходить по комнате в напряженном темпе. "Прекрасно. Просто замечательно. Они устроили посиделки. С огневиски. В общей башне. Где живу и Я. И, конечно же, Малфой сидит посреди всей этой вакханалии как король льда. Даже не моргнув." Она остановилась, сжав руки в кулаки. «И почему меня вообще волнует, моргнул он или нет?!» За дверью снова раздался смех. Громкий, раскатистый, будто специально. Гермиона зло щёлкнула палочкой: — Силенцио Орбис! Звук погас. Мир стал глухим, как под водой. — Гораздо лучше, — пробормотала она сквозь зубы. Она направилась в ванную, включила душ, и, сбросив с себя мантию и одежду, встала под горячую воду, словно хотела не просто смыть дневную усталость, а вымыть из себя раздражение. Вода лилась, обволакивая плечи, спину, лицо. Гермиона закрыла глаза и долго стояла, опираясь ладонями о стену. "Они хотят, чтобы я злилась. Чтобы я чувствовала себя чужой. Но я не дам им этого удовольствия." Когда вода начала остывать, она вытерлась, собрала волосы в небрежный пучок, натянула свои тёмные лосины и любимую оверсайз-футболку с выцветшей эмблемой «Грейнджер-Дент» и выскользнула из ванной. Комната была тихой. Снаружи - заглушено. Внутри - тревожно пусто. Гермиона задернула шторы, выключила свет, забралась в постель и натянула одеяло до самого подбородка. Она не молилась, не просила покоя, но всё же, прежде чем закрыть глаза, шепнула в темноту: — Мерлин, хватит думать о нём. И повернулась на бок, сжав подушку. Она проснулась резко - как будто вынырнула из ледяной воды. Сердце бешено колотилось, волосы прилипли ко лбу. Грудь сдавило тяжёлым комом. Сон ещё не рассеялся. Темнота. Лес. Она, Гарри и Рон - бегут сквозь густой, зловещий мрак. Позади крики. Перед ними - неведомая угроза. Заклинания вспыхивают между деревьями, но врагов не видно. Только ощущение, что они окружены. Как всегда. Сны преследовали её каждый раз, когда она засыпала под напряжением. И этот день был не исключением. Она медленно села в кровати, обхватив колени. Комната была темна, заглушающее заклинание всё ещё держалось, и снаружи стояла идеальная, искусственная тишина. “Всё хорошо. Это просто сон.” Но её тело не слушалось - сердце продолжало стучать слишком громко. Чтобы прийти в себя, она решила спуститься вниз. Горячее молоко и немного уюта - это старый, проверенный метод. Накинув тёплую кофту поверх футболки, она осторожно открыла дверь и прислушалась. Никаких звуков. Слизеринцы, к счастью уже разошлись. Коридор был тёмен, лестница спускалась в уютный полумрак гостиной, где всё ещё тлел огонь в камине. Огнивыми отблесками пламя касалось кресел, столов и дивана у камина. Гермиона уже собиралась пройти к кухонной нише, как вдруг заметила фигуру на диване. Кто-то спал, вытянувшись. Свет от камина падал на темную фигуру. — Тео? — тихо прошептала она, и, не услышав ответа, подошла ближе. "Заснул прямо здесь? Великолепно. Как ребёнок. Надо разбудить." Она протянула руку, чтобы осторожно коснуться его плеча, но едва её пальцы достигли воздуха рядом с телом - чья-то рука, большая и сильная, резко схватила её за запястье. — Ах! — взвизгнула она в полголоса, дёргаясь назад, но не вырываясь. Фигура распрямилась и в тусклом, мерцающем свете огня Гермиона увидела лицо. Не Тео. А Драко. Он смотрел прямо на неё, не отпуская её запястье. Лицо было каменным. Холодным. Ни следа сна. Ни удивления. Он был абсолютно, пугающе бодр. — Я понимаю, тебе нужно всё контролировать. Но, может, не мой сон? — сказал он лениво-спокойным голосом чуть с хрипотцой. Она замерла. «Вот так. Он наконец-то заговорил. Больше двух слов. И, конечно, именно сейчас, чтобы поставить меня на место.» Он всё ещё не отпускал её руку. Пальцы сильные, тёплые, слишком уверенные. Словно не просто удерживали, а проверяли реакцию. Она подняла взгляд. — Прости, — сказала она ровно, холодно. — Я перепутала тебя с другим. С тем, кто не хватает людей в полусне. Он чуть приподнял бровь - лениво, почти с любопытством. А потом, не меняя интонации, произнёс: — И часто ты так тихо подкрадываешься к мужчинам по ночам в одних панталонах? — вопрос прозвучал лениво, почти вальяжно - но в нём был нажим. Точно прицеленная стрела. Гермиона застыла. Её мозг, казалось, дал сбой на одну-единственную секунду. Щёки вспыхнули, но голос остался сухим: — Это не панталоны, к твоему сведению. Это лосины. Если ты никогда о них не слышал - это уже не моя проблема. Он продолжал смотреть, не отводя взгляда. Рука всё ещё крепко держала её запястье. Она чуть наклонилась вперёд и добавила уже тише, резко, с оттенком напряжённого раздражения: — И если ты не собираешься ломать мне руку - советую всё-таки отпустить. Мне она ещё пригодится. Например, для практики заклинаний.   Драко посмотрел на неё с лёгким прищуром, будто взвешивал не слова, а саму её - тон между угрозой и сарказмом. И только после этого - медленно, нарочно медленно - отпустил. Когда его пальцы разжались, Гермиона не сразу пошевелилась. Сердце стучало слишком громко, а кожа запястья будто горела, как будто он всё ещё держал её. Она отвернулась, сделала шаг, и только тогда смогла выдохнуть. "Он не имеет власти над тобой. Ты просто не выспалась." Она прошла на кухню - ровным, спокойным шагом. Подошла к полке, начала искать бутылку молока. Руки двигались чётко, механически. Но ощущение взгляда Малфоя на затылке не исчезало. Он не говорил ни слова. Но воздух будто сгустился - его молчание было ощутимым, как вес одеяла в жару. Гермиона взмахнула палочкой: — Калифактум. Молоко в чашке слегка зашипело, выпуская струйку пара. Она не повернулась. Но чувствовала: он стоит там, в темноте, и не отводит взгляда. "Его глаза. Цвет... как штормовое небо." Гермиона сама не поняла, откуда пришла эта мысль и тут же яростно отогнала её. Она не выдержала. Повернулась наполовину, не глядя в упор - и, чуть тише, чем собиралась, но отчётливо произнесла: — Ты пьян? Пауза. — Потому что я не знала, что ты умеешь складывать слова в предложения. До этого момента я слышала от тебя всего ничего. Наверное, трезвость мешала. Она сделала глоток. Горячее молоко обожгло губы, но ей было всё равно. Из темноты за её спиной раздался голос - ровный, почти равнодушный, как будто он говорил о погоде: — Я пьян, был бы трезв, не стал бы тебя касаться. Короткая пауза. — Даже по ошибке. Слова, обёрнутые в лед. Без акцента, без эмоции и потому ударили сильнее. Гермиона застыла на некоторое время. Плечи выдавили ее напряжение. Пальцы крепче сжали чашку. Внутри всё будто сжалось в комок - от гнева, от боли, от злого узнавания. Слова вошли под кожу. Только тон. И смысл. А когда она обернулась - его уже не было. Комната казалась слишком большой. Слишком тихой. Слишком холодной. Свет едва пробивался сквозь плотные шторы, но Гермиона уже была на ногах. Она не выспалась. Голова гудела, как заклинание, спущенное в спешке. А запястье… всё ещё помнило ту хватку, словно отпечаток остался не на коже, а где-то глубже. Но сегодня она не собиралась прятаться. Подойдя к окну, она медленно раздвинула шторы, выпуская утренний свет в комнату. Поток воздуха коснулся её лица - прохладный и бодрый. Во дворе снова тренировались ученики Торнкрофта. Чётко и синхронно. Чёрные силуэты двигались, как единый организм. Словно война - это не угроза, а распорядок. Некоторые были в майках, другие - с голым торсом, и даже в этом была демонстрация силы. И он был там. Драко Малфой. Ровная осанка. Платиновые волосы. Холод на лице. Свежий вид лица и ни намека на то, что вчера пил огнивиски. Гермиона не отвела взгляда от его силуэта. "Он думает, что его молчание способно поставить меня на место? Что одного намёка на то, кем я рождена, достаточно, чтобы я почувствовала себя меньше?" Она усмехнулась про себя. Сухо. Без радости. «Поздно.» "Я не должна оправдываться за то, кем я стала. И тем более - за то, откуда я пришла. Я не родилась в магическом роду - и что с того? Я учусь здесь на равных. Я староста. Я способна, умна, сильна - и не потому, что мне дали это. А потому, что я взяла." Она вскинула подбородок. — Посмотри, Малфой, — прошептала она. — Я - Гермиона Грейнджер. И этого уже достаточно, чтобы вам чистокровным стало не по себе. И с этими словами она направилась в ванную комнату, чтобы стереть с лица усталость. Без спешки, без гнева. Собранно. С достоинством. Когда она вернулась в комнату, аккуратно застёгивая мантию, на мгновение остановилась у окна. В последний раз бросила взгляд на тренировку во дворе. На чёткие, отточенные движения Торнкрофта. На фигуру с платиновыми волосами в центре. И в этот момент Гермиона ощущала себя иначе. Не как ученица, собирающаяся на уроки. А как боец, выходящий на арену. Гермиона вышла из своей комнаты в полной готовности - волосы собраны в красивый пучок, мантия идеально застёгнута, в руках - список дел на день и книги. В гостиной уже кто-то был. У камина, как и накануне, сидели Тео и Дафной. Они о чём-то тихо разговаривали, и Дафна, как обычно, держала кружку обеими руками, будто согревалась скорее от ритуала, чем от напитка. Гермиона, не сбавляя шага, бросила короткое: — Доброе утро. Сегодня меняем пароль. Придумаю позже. Даже не дождавшись ответа, она скользнула мимо, и уже через секунду дверь за ней мягко закрылась. Пауза повисла в воздухе. Дафна, не поднимая взгляда, сказала с сухой ноткой: — Что это было? Тео вздохнул и отхлебнул чай. — Очередное утро, — ответил он спокойно. Она быстро спустилась по лестнице и свернула к Большому залу. Сегодня она не собиралась задерживаться. Никаких обсуждений, ни единой минуты в стороне - только работа. В зале уже было шумно. Запах тостов, тыквенного сока и свежесваренного кофе висел в воздухе. За столом Гриффиндора привычно сидели Гарри, Рон, Джинни и Невилл, переговариваясь с полусонными лицами. — Доброе утро, — бросила она на ходу, наливая себе кофе в походную кружку, — Всё нормально? — спросила Джинни, наклонив голову, когда Гермиона схватила кружку с кофе. Она на ходу обернулась и коротко, но тепло улыбнулась, чтобы они не волновались. Чтобы знали: она справится. — Увидимся на перемене, — быстро сказала она и направилась к выходу. На этот раз — никаких разговоров. Только дела. Она направляла всю свою энергию в работу. С утра до обеда она проверяла расписания, сверяла маршруты патрулирования, контролировала, как ученики из других школ адаптируются к занятиям, разбиралась с жалобами от старост. Каждое движение было точное. Каждый ответ - чёткий. И, к своему удивлению, чувствовала себя не выгоревшей, а собранной, сильной. «Пусть Малфой и ему подобные смотрят. Я покажу, что значит быть частью этого мира не по крови, а по праву.» После последнего урока Гермиона занесла книги в библиотеку. Несколько справочников по магическим контрактам и статистику для нового отчёта. Она как раз аккуратно выкладывала тома на стол мадам Пинс, когда ощутила, что кто-то остановился рядом. Обернувшись, увидела Виктора Крама. Он стоял спокойно, без напряжения. Никаких охранников, шума, фанаток - просто ученик с книгой в руках. — Привет, — сказал он с лёгким акцентом. — Я… видел, ты много работаешь. Она немного удивилась, но кивнула: — Да. Староста. Должность обязывает. — Я думаю… это хорошо, — ответил он. — Хогвартс повезло. Гермиона моргнула. Она не ожидала ни похвалы, ни внимания. Тем более от него. — Спасибо, — сказала она сдержанно. Он чуть кивнул, будто принимая её ответ как нечто достойное. — Я - Виктор, — добавил он. — Ну… официально. А ты - Гермиона? — Да, — кивнула она. — Гермиона Грейнджер. — Хорошо. Рад знакомству. И… если мне будет нужна помощь в библиотеке - могу спросить тебя? Она удивилась ещё сильнее. Но на этот раз - приятно. — Конечно, — ответила она. — Библиотека - это моё королевство. Он чуть улыбнулся. Не слишком. Почти незаметно. Но этого было достаточно, чтобы она почувствовала: он действительно её слушает. Когда Крам, кивнув, отошёл к другому столу, Гермиона осталась стоять, держа в руках уже ненужную книгу. Несколько секунд она просто дышала. Спокойно. Ровно. Как будто только сейчас поняла, насколько была напряжена весь день. «Есть такие. Те, кому всё равно, откуда ты. Те, кто смотрит не на фамилию, а на человека.» Улыбка тронула уголки её губ. Не резкая, не триумфальная, а тихая, почти невесомая. "Пока в этом мире есть такие волшебники - мне не страшны те, кто думает иначе." Гермиона оставила книги и когда вышла из библиотеки, шаг её стал легче. Не потому, что трудности исчезли. А потому, что она вспомнила: она здесь не одна. Большой зал гудел как улей. Гермиона вошла, чуть запоздав, и сразу почувствовала напряжение в воздухе. Шёпоты, приподнятые головы, нетерпеливые взгляды в сторону Кубка Огня. Всё говорило об одном: все ждали. Она прошла мимо стола Слизерина, не замедлив шага. Не позволила себе ни одного взгляда в сторону чёрных мантий Торнкрофта. Не сегодня. Не сейчас. У стола Гриффиндора её встретили Рон, Гарри, Джинни и Невилл. — Ты как? — спросила Джинни, подвигая ей тыквенный сок. — Всё хорошо, — ответила Гермиона, сев рядом. Она даже улыбнулась - по-настоящему. Тёпло, уверенно. Но ни слова не сказала о том, что произошло прошлой ночью. «Я ещё не готова это обсуждать. Даже с Джинни.» Она вела себя как всегда - говорила о занятиях, о маршрутах старост, отвлекалась на Рона, который громко спорил с кем-то о шансах Хогвартса. Но внутри всё было собрано в тугую пружину. Кубок мерцал в центре зала, голубое пламя вспыхивало и гасло в ровном ритме, как биение сердца всего зала. И когда Дамблдор наконец поднялся, зал мгновенно стих. Его фигура выдвинулась вперёд, глаза мерцали в свете свечей. — Друзья, — произнёс он, — настал момент. Кубок Огня принял свои решения. И сейчас мы узнаем имена тех, кто будет представлять каждую школу в Турнире. Магия затрепетала в воздухе. Кубок вздрогнул. Пламя вспыхнуло вверх и вылетел первый пергамент. Дамблдор поймал его. В зале затаили дыхание. — Флер Делакур, школа Шармбаттон. Стол Шармбаттона взорвался аплодисментами. Флер поднялась - изящно и с гордо поднятой головой подошла вперёд. Второй пергамент вылетел почти сразу. Дамблдор поднял его, прочитал и произнёс громко: — Виктор Крам, школа Дурмстранг. Гул аплодисментов взорвался со стороны гостей. Ученики Дурмстранга поднялись почти одновременно, их реакция была чёткой, почти военной - одобрительные выкрики, уважительные кивки. Но громче всех были фанаты из Хогвартса. Кто-то вскрикнул от восторга, кто-то зааплодировал стоя, девчонки взвизгнули, когда он встал. Крам поднялся спокойно. Без театральности. Спина прямая, лицо собранное. Он прошёл вперёд, как будто просто выходит на поле - чётко, уверенно, будто это ещё один матч. Гермиона невольно поймала себя на том, что смотрит на него с лёгким теплом. Он был достоин. Третий пергамент вылетел с сильным выбросом огня. Дамблдор поймал его в воздухе и объявил: — Гарри Поттер, Хогвартс. Стол Гриффиндора взорвался аплодисментами. Рон встал первым, хлопая так, что сбил бокал сока. Гермиона поднялась вместе с ними, улыбнулась Гарри и крепко обняла его. — Иди, — прошептала она. — Ты заслужил. Гарри кивнул и шагнул вперёд, улыбаясь. Гордость за друга тёплой волной прошла через неё. Зал гудел одобрением. Никаких сомнений. Гарри Поттер будет защищать Хогвартс. И когда пламя вновь взметнулось, и четвёртый пергамент вылетел из Кубка, в зале только усилилось предвкушение. Дамблдор поймал его легко, и в голосе его звучала спокойная сила: — Драко Малфой, Торнкрофт. Стол Слизерина и гости из Торнкрофта встретили имя сдержанными, но искренними аплодисментами. Некоторые улыбались. Даже профессор Снейп слегка кивнул в сторону победителя. Гермиона сидела тихо, чувствуя, как напряглись пальцы на столешнице. Она не смотрела в его сторону. Но слышала. Слышала, как отмеренно, спокойно он прошёл вперёд - - ровно, гордо, словно всегда знал, что его имя будет названо. Когда все четверо чемпионов стояли у Кубка, Дамблдор сделал шаг вперёд и поднял руку. Зал сразу стих. — Мы чествуем наших чемпионов! Флер Делакур - Шармбаттон, Виктор Крам - Дурмстранг, Гарри Поттер - Хогвартс, и Драко Малфой - Торнкрофт. Аплодисменты взметнулись, перекрывая эхо. Когда шум стих, Дамблдор продолжил: — Завтра утром участники будут официально представлены прессе. Колдографии для «Пророка», интервью для международных изданий - всё, что положено чемпионам Турнира. Убедительная просьба: быть готовы к девяти утра. Он улыбнулся. — А теперь - наслаждайтесь вечером. Завтра начинается новая глава. Когда последние аплодисменты стихли и поток учеников начал постепенно редеть, профессор Макгонагалл встала рядом с преподавательским столом. — Старосты и чемпионы, останьтесь, пожалуйста, — её голос был чётким, уверенным. Гермиона уже собиралась следовать за потоком гриффиндорцев, но, услышав её, остановилась и вернулась. Рядом уже стояли Тео Нотт, Пэнси Паркинсон, Невилл Лонгботтом и остальные старосты. Четыре чемпиона тоже остались в центре зала. Флер выглядела собранной, почти скучающей. Крам стоял с привычной молчаливой тяжестью. Гарри был немного напряжённый, но уверенный. А Драко Малфой казался непроницаемым, как всегда, словно происходящее было лишь очередным пунктом его плана. Макгонагалл оглядела их всех строгим взглядом. — Завтра у вас начнётся череда официальных мероприятий: интервью, съёмки, представления. Чтобы облегчить вам задачу, каждому чемпиону будет прикреплён помощник. Из числа старост. Для помощи с расписанием, навигацией по школе и регламентами Турнира. Она посмотрела в список в руках и начала объявлять пары: — Мисс Делакур будет сопровождать Теодор Нотт. Флер кивнула с лёгкой, почти королевской улыбкой. Тео коротко кивнул в ответ - абсолютно невозмутимый. — Мистеру Краму будет помогать Невилл Лонгботтом. Крам взглянул на Невилла. Тот слегка покраснел, но собрался и твёрдо кивнул. — Мистеру Поттеру будет помогать мисс Паркинсон. Гарри и Пэнси переглянулись с одинаково угрюмыми выражениями. Кто-то тихо хихикнул в зале. Макгонагалл подняла голову и произнесла чётко: — Мистеру Малфою будет помогать мисс Грейнджер. Гермиона едва заметно моргнула. Только напряжение в пальцах, сжимающих края мантии, выдало её реакцию. Она почувствовала, как холодный взгляд Малфоя скользнул по ней. Но она не позволила себе повернуться. Не позволила дрогнуть ни одной мышце. "Пусть. Я справлюсь." Макгонагалл продолжила: — Завтра с восьми утра всем чемпионам и их помощникам быть в вестибюле. Колдографии начнутся в девять. Форму для Турнира выдадут на месте. Пожалуйста, будьте пунктуальны. На этом свободны. Когда профессор Макгонагалл закончила говорить, старосты начали подходить к чемпионам - пожимать руки, кивать, обмолвиться парой вежливых слов. Флер с изящной улыбкой приняла жест Тео, даже чуть склонила голову, как будто уже играла свою роль перед прессой. Невилл выглядел смущённым, но честно пожал руку Краму, тот кивнул ему с лёгкой тенью уважения - ничего лишнего, но и не снисходительно. Гарри… остался стоять на месте. Пэнси Паркинсон, не дожидаясь ничего, развернулась и ушла с высоко поднятой головой, не бросив даже взгляда в его сторону. — Очаровательно, — пробормотал Гарри. Гермиона стояла чуть в стороне. Она чувствовала, как напряжение медленно проникает в мышцы, как дыхание становится чуть менее ровным. "Ты - старшая староста. Соберись. Это просто формальность." И пока остальные ещё говорили, она собралась с силами и направилась к Малфою. Он стоял неподвижно, руки за спиной, выглядел так, словно это всё происходило без его участия. Подойдя ближе, Гермиона произнесла официальным тоном: — Гермиона Грейнджер. Я назначена вашим помощником. Он посмотрел на неё. Не скривился, не усмехнулся - ничего. Только кивнул медленно, холодно. — Малфой. "Я в курсе." Между ними повисла тишина. "Ты не выйдешь из этой роли. Ты не дашь ему победу." Она выдержала паузу и сделала легкий формальный кивок. — Будем работать эффективно. — Без сомнений, — отозвался он сухо. И всё. Гермиона развернулась и поймала на себе взгляд Виктора. Он стоял у столика чуть в стороне, спокойный, собранный, и смотрел на неё так, будто видел не просто старосту, а человека. Без осуждения. Без снисхождения. Гермиона едва заметно улыбнулась ему. Но в тот же миг, словно магия воздуха сгустилась, рядом с ней раздался холодный голос: — Не советую улыбаться направо и налево, Грейнджер. Она вздрогнула от неожиданности и обернулась. Драко Малфой стоял рядом, руки всё так же за спиной, голос ровный, но в нём сквозила неуловимая жесткость. Гермиона вскинула подбородок: — Извините, не знала, что мне теперь нельзя улыбаться. Он усмехнулся - сухо, безрадостно. — Ты представляешь Хогвартс. А теперь и меня. Не забывай об этом. На мгновение их взгляды сцепились. Сталь против огня. — Благодарю за напоминание, мистер Малфой, — ответила она холодно. — Буду помнить... особенно когда буду помогать вам не опозорить свою школу. Его глаза чуть сузились. Но он ничего не сказал. И через секунду шагнул прочь, как будто этот разговор никогда не происходил. Башня старост встретила её привычной тишиной. Гермиона поднялась по лестнице, на автомате сложила мантию и прошла в свою комнату. За спиной мягко закрылась дверь. И только тогда она позволила себе замереть. Несколько секунд просто стояла, руки по швам, глаза прикрыты. Она подошла к письменному столу, открыла самый нижний ящик и нащупала маленькую коробочку. Внутри - несколько сигарет, аккуратно уложенных рядом. Гермиона долго смотрела на них. Потом решительно взяла одну, щелчком палочки зажгла пламя и зажгла сигарету. Первые вдохи были резкими. Обжигающими. Но с каждым выдохом напряжение медленно отступало, словно дым забирал его с собой. Она села на подоконник, открыла окно настежь, и ветер сразу наполнил комнату свежестью. Сидя там, в полутьме, с тонкой струйкой дыма, вьющегося в прохладном воздухе, Гермиона позволила себе впервые за день быть собой. Не старостой. Не примером. Не помощником чемпиона. Просто собой. "Я не позволю ему ставить меня ниже. Ни намёками. Ни молчанием. Ни взглядом." Она сделала ещё одну затяжку и улыбнулась. Тихо. С вызовом. "Если он думает, что сломает меня одним холодным словом. Пусть лучше подготовится к разочарованию." Сигарета догорала между пальцами, а вместе с ней уходили последние следы сомнений.