Треск льда

(от лица Драко) В доме Малфоев не кричали. Не спорили. Истина здесь произносилась медленно и холодно - как проклятие. — Турнир в Хогвартсе, — проговорил отец, отложив бокал, словно само это известие оставляло на пальцах грязь. — И Магнус Крейн… принял приглашение. Драко не отвёл взгляда. Он знал, что сейчас будет. Ждал. И соглашался. — Не для этого я отдавал тебя в Торнкрофт, — сказал Люциус. — Не для того, чтобы ты стоял в одной комнате с магглорожденными и с Поттером, чей отец…— он сжал салфетку, — предал собственную кровь ради магглорожденной девки. Драко молчал. Он знал эту речь. Он верил в неё. — Такие, как он, не должны держать палочку. И уж точно не передавать магию своему убогому отпрыску, которого теперь весь мир превозносит как избранного. Глупцы. Люциус встал из-за стола. Пройдясь вдоль зала, он не оборачивался. — Ты должен был появиться рядом с ним не как участник. Как превосходство. Когда весь магический мир готов увидеть, что значит чистая кровь. Он повернулся - и теперь смотрел прямо на сына. — Не забывай, кто ты, Драко. Ты - не равный. Ты - Малфой. И тебе не место среди тех, кто родился по ошибке. Драко кивнул. Не из страха. Из убеждённости. — Я помню, отец. Люциус остановился у окна. Тонкий свет отражался в стекле, но глаза его не видели заката. Он видел грязь, которая, по его словам, всё больше разрастается в их мире. — И эта… девчонка, Грейнджер. Имя он произнёс с ядом. Так, словно уже сам факт её существования - оскорбление фамилии Малфой. — Какое жалкое существо. Родилась в маггловской семье и… вместо того чтобы исчезнуть, она лезет в каждую статью с мальчишкой Поттером и с этим предателем крови - Уизли. Он резко обернулся, и тень от свечи легла по диагонали на его лицо. — Как она вообще посмела стать известной? На слуху - у прессы, у Совета, у самого министра. Эта девочка из ничего, которая выбрала стать служанкой Поттера. — Она не маг. Она - случайность с палочкой. Обидный просчёт природы. Драко не ответил сразу. Он знал: сейчас нужно согласиться - не просто кивком, а сердцем. И он это сделал. — Она отвратительна, — сказал он спокойно. Он не смотрел на мать. Не смотрел в пол. Смотрел в лицо отца. Гордость - встретилась с гордостью. Люциус чуть приподнял подбородок, удовлетворённо. — Тогда запомни, Драко: никакой Турнир не должен стать для неё поводом вообразить, что она равна. Ты - будешь там, чтобы напомнить ей и всем об этом. Без слов, если сможешь. Взглядом. Присутствием. И превосходством. — Да, отец. И он верил в это. Каждым словом. Каждой каплей крови. Поезд Торнкрофта не издавал звуков. Он двигался, словно тень, не привязанная к рельсам, не нуждающаяся в пути. Гладкий корпус цвета воронова крыла, без гербов, без украшений, только чёрное стекло и тонкая серебряная линия вдоль боков, словно лезвие. Внутри - тишина. Заглушённые шаги. Пол - полированный чёрный камень с гравировкой рун. Потолок - высокий, с заклинанием углубления пространства. Стены - книжные полки, зеркала, резные панели. Там не пахло едой. Там пахло кожей, древесиной, старыми свитками. И властью. Драко сидел в одном из центральных купе, напротив двоих однокурсников из Торнкрофта - Ковальски, наследник старой польской линии, и Лоусон, англичанин с ледяным прищуром, чья семья веками преподавала дисциплину вольной магии. — Хогвартс, — выдохнул Лоусон. — Они же до сих пор принимают магглорожденных? — Не просто принимают, — усмехнулся Ковальски, не отрывая взгляда от книги. — Они ими гордятся. Как будто это добродетель - родиться без наследия. Драко молчал, но в груди нарастала сухая злость. Он знал, кто их там встретит. Знал, кого ему придётся видеть за одним столом. Кого держать в поле зрения. И кого игнорировать - громко, чётко, намеренно. Когда поезд начал замедляться, ни один из них не дернулся. Они встали одновременно - чётко, слаженно, словно репетировали выход. Серебряные двери открылись сами. Снаружи - ночь. И… трава. Обычная, влажная, лужайка. Замок вдалеке. И мужчина - в лохмотьях, с неровной походкой, и с кошкой у ног. — Филч, — представился он, будто это было что-то важное. — Привратник. Он смерил их взглядом - снизу вверх. И кошка его сделала то же самое, только с большей грацией. Драко чуть напряг губы. Ковальски— почти незаметно вздохнул. Филч повёл делегацию Торнкрофта по лужайке. Грязь липла к подошвам дорогих ботинок. Вдалеке возвышался замок. Старый. С витиеватыми башнями. Снаружи - будто бы величественный, но слишком… человеческий. Тёплый. И это злило. Когда они подошли к огромным дверям, магия замка коснулась его кожи. Древняя. Но не властная. Не выстраивающая стены. Скорее… зовущая. Ему не понравилось это ощущение. Хогвартс не пугал. Он принимал. И Драко Малфой ненавидел его за это. Когда делегация замерла в центре Большого зала, а глава школы, Магнус Крейн, едва кивнул Дамблдору, Драко стоял тихо, словно вытесанный из ночного камня. Мгновения спустя им указали на место. И он пошёл. К столу Слизерина. Тот самый, за который никогда не садился, но который, по всем традициям, всегда считался факультетом рода Малфой. Пэнси Паркинсон.Блэйз Забини. Теодор Нотт. Крэбб Винсент. Гойл Грегори. Сёстры Гринграсс. Они не поднимались. Не махали рукой. Их приветствие было взглядами. Короткими, чёткими. Как у чистокровных, у которых нет нужды изображать радость. Но он понял. Они ждали. Они помнили. Он прошёл вдоль скамьи, и в тот момент, когда оказался рядом с ними, свои - отодвинулись. Создавая ему место. Пэнси сдвинулась к Дафне, даже не взглянув - только лёгкое движение плеча. Тео Нотт посмотрел на него прямо. Они не обменялись ни словом, но короткий кивок был всем, что нужно. Он сел. Тихо. Как в своём доме. Блейз наклонился вперёд и негромко сказал: — Ты выбрал эффектный вход. Драко слабо ухмыльнулся. Пэнси усмехнулась. А Дафна чуть приподняла уголок губ. Они не нуждались в словах. Уже слишком много лет были своими. По крови. По взгляду. По праву. Он поднял голову, чтобы окинуть зал. Словно генерал на чужом поле боя. Именно так он это чувствовал - как поле, полное ошибок. И именно тогда он увидел её. Грейнджер. С первого взгляда он узнал. Он видел её в Пророке. Слышал имя от отца - всегда с той особенной злостью, которая была зарезервирована только для магглорожденных, которые лезут туда, где не должны существовать. Она смотрела на него. В упор. Не враждебно. Скорее - оценивающе. С интересом. Её взгляд задержался и в ту же секунду, резко сорвался. Он увидел, как она смутилась. Покраснела. И отвернулась, словно пожалела, что вообще посмотрела. "Правильно." Это и был его эффект. Превосходство - в молчании. В презрении. В напоминании, что линии крови не равны. И никогда не будут. Он даже не позволил себе реакции. Не позволил злости. Это было ниже. Она - была ниже. Дочь магглов. Фигура в свите Поттера. Грязнокровка. И теперь они должны сидеть в одном зале. Дышать одним воздухом. Играть в равенство. Это и был Хогвартс. Школа, которую его отец когда-то считал великой. И которую он теперь презирал. Тонкий холод ночи касался лица. Он любил такую погоду - сдержанную, прямую, без лицемерия. Ветер не лгал. Просто резал. На фоне замка стоял поезд Торнкрофта. Чёрный. Бесшумный. Совершенный. Он шёл к нему, чувствуя в каждом шаге усталость от чужой земли. От магии, которая звучала не так. От коридоров, в которых пахло слабостью. — Драко, — сказал Тео негромко, спокойно, по-старому. Как между теми, кому не нужно повторять. — Если что-то понадобится — ты знаешь, можешь на меня положиться. Кивок. Короткий взгляд. И один простой, честный ответ: — Знаю. Он уже ступал к двери, когда услышал голос. Тот голос. — Как старшие старосты… Ровный. Официальный. Словно она действительно имела право что-то предлагать. Как будто её слова могли иметь вес в его пространстве. Он не остановился. Не повернул головы. Не выказал ничего. Ни интереса. Ни признания. Ни даже раздражения. Просто - пустота. Как будто её не было. Он прошёл дальше. Поднялся на ступень. И в тот миг, когда её голос всё ещё дрожал в воздухе - дверь за его спиной тихо закрылась. Щёлк. Словно поставлена точка. Не в разговоре - в её значимости. Драко знал, что она это почувствует. Что в этом звуке будет больше, чем в любой ответной фразе. Это было презрение, облечённое в молчание. Холод, превращённый в действие. Игра, в которой её даже не ставили на доску. Дверь за его спиной захлопнулась. Мягко, бесшумно. Как выдох, которого он ждал весь день. Он снял перчатки. Медленно, точно. Руки - холодные. Он не чувствовал кончиков пальцев. Но не от погоды. От необходимости терпеть. Мантия легла на кресло. Чёрная, тяжелая, вышитая внутри знаком рода.Кабина поезда была такой, как он хотел. Глубокая, тихая, с панелями из палисандра, и зачарованным стеклом. Он подошёл к окну. Снаружи - ночь. Хогвартс. Башни. Медленно гаснущие огни. Драко должен был закрыть шторы. Он всегда их закрывал. Но взгляд зацепился за движение. Прямо напротив. В башне, в одном из узких окон, в светлом прямоугольнике стояла она. Кудри. Профиль. Всё то, что он узнал бы с любого ракурса. Потому что ненавидел. Ненависть делает точным. Грейнджер. Она стояла, смотрела будто в никуда. Он не отводил взгляда. Не потому, что она интересовала. А потому, что в ней было неправильные формы. Ошибочный контур на правильной ткани. Лишняя строчка в древнем свитке. И она не должна была стоять напротив его окна. Это было как грязь на чёрном мраморе. Незаметная - но непростительная. Драко смотрел, не мигая. И наконец она двинулась - медленно, словно почувствовала взгляд, и исчезла из света. Он закрыл шторы. Медленно. Без звука. Как задвигают занавес, если спектакль был ошибкой. И услышал его голос. "— Они запустили сорняки в структуру. Сломали магическое равновесие. И думают, что мы будем это принимать. Смотреть. Сидеть рядом. Терпеть." Люциус не кричал. Никогда. Его голос был хуже гнева. Он был законом. "— Ты там, не чтобы дружить. Ты там, не чтобы доказывать. Ты - напоминание. Что кровь помнит. Что порядок может быть временно сметён - но никогда не уничтожен." Драко сжал пальцы. Костяшки побелели. Он слышал это сотни раз. С юности. С колыбели. "— Даже если они умнее. Даже если они стараются. Они - не то. Они - не мы." Он не соглашался. Он верил. Потому что не знал иного. Потому что вырос на этом. Потому что быть выше - не значит чувствовать. Значит - знать. А если сомнение поднималось - он убивал его молчанием. Внутри. Как и сейчас. Грейнджер. Поттер. Все они. Фальшь в академической мантии. Их бы не пустили на задний двор Торнкрофта. Им не место рядом. Закрыл глаза. И в голове всё ещё звучал голос, тяжёлый, как плетёный из серебра жгут: "— Не забывай, кто ты. И кто - они." Он закончил раньше остальных. Стал у края двора, скрестив руки за спиной, позволив дыханию замедлиться. Внутри - спокойствие. Внешне - контроль. Идеальный финал утра. Сзади раздавались звуки отточенных движений, магия ритмично скользила по воздуху, словно кто-то перелистывал страницы старого, драгоценного фолианта. Драко не двигался. Только смотрел. В том числе - наверх. Окно. Он знал, чьё это окно. Уже знал. Его взгляд иногда случайно, а потом уже неслучайно - цеплялся за него. Грейнджер. Он не ждал её. И именно поэтому заметил сразу, как лёгкий силуэт возник за окном. Она стояла, склонившись немного вперёд, руки на подоконнике, волосы в беспорядке. Глаза бегали. С одного ученика на другого. Лицо напряжено. Слишком пристальное внимание для старосты. И слишком живое. Щёки стали алыми. Он это видел даже отсюда. Как кровь поднялась к коже. Как она куснула губу. Словно хотела остановить собственную реакцию. Именно это зацепило. Не сама она. А её слабость. Неумение скрыться. Он не двигался. Просто смотрел. Её взгляд метался - то на ученика слева, то на того, кто работал с кинетическим щитом, и наконец - остановился на нём. На нём. Они встретились глазами. Её тело дернулось. Глаза расширились. И в следующую долю секунды она исчезла. Словно никогда и не стояла там. Он продолжал смотреть в пустое окно. Внутри - что-то дрогнуло. Не интерес. Не насмешка. Даже не злость. Смесь. Тонкая, раздражающая смесь. Словно во рту остался привкус чего-то нераспознанного. Он отступил на шаг. Отвёл взгляд. Злился. На неё - за то, что она смотрит. На себя - за то, что заметил. "Глупо." Отвернулся. И сделал шаг в сторону поезда. Пора было напомнить себе, что он - Малфой. А она - всего лишь то, что испачкало магический порядок. Драко ждал у поезда. Никаких опозданий с его стороны. Никакой спешки. Пэнси вышла из дверей с той самой походкой, в которой было больше намерения, чем грации. Он знал её с детства и всё в ней всегда было выверено: бровь, голос, шаг. Контроль, под маской дерзости. — Драко, — протянула она, приближаясь. — Снова как часовая башня. Ты бы идеально смотрелся в мраморе. Он скользнул по ней взглядом. Не улыбнулся. — Ты опаздываешь. — А ты скучаешь. Значит, баланс восстановлен. Он не стал отвечать. Они двинулись в сторону лестницы, ведущей к Башне старост. Медленно. Как старые друзья, у которых в спине одинаково держится гордость. И тут из бокового коридора вылетела фигура. Кто-то в тёмно-красной форме, с метлой через плечо. Поттер. Он едва не врезался в Пэнси, но та резко отшатнулась, вскинув подбородок. — Смотри, куда летишь, Избранный, — ядовито произнесла она. — Или тебе глаза затмила собственная легендарность? Поттер остановился, держа метлу наискось, улыбка в уголке губ была такая, что Драко захотел на долю секунды - выбить её вместе с зубами. — О, прости, Паркинсон. Я не сразу заметил, что передо мной - "хрупкое создание". Поттер ушёл - не обернувшись. И Драко заметил. Как Пэнси проводила его взглядом. До конца коридора. Молча. С какой-то странной, сдержанной тенью на лице. Как будто… жаль. Или боль. Слишком быстрая, чтобы назвать. Но он увидел. Потом она моргнула, чуть качнула головой и тут же заговорила вновь - бодро, почти громко: — Эти гриффиндорцы всё ещё думают, что в остроумии достаточно шрама. Драко не ответил. Он знал Пэнси. Он знал, на что она способна - и чего не прощает. Но этот взгляд... Так не смотрят на врага. И это - опасно. Башня старост казалась слишком тёплой. Слишком домашней. Слишком… гостеприимной для школы, где под одной крышей спят чистокровные и магглорожденные. Он вошёл - Пэнси чуть впереди, и тёплая волна встречной энергии накрыла их мгновенно. — Ну наконец-то, — протянул Блейз, откидываясь на диван с видом короля, которому всё слишком долго. — Мы уж подумали, что вы решили пропустить эту светскую трагикомедию. — Без нас не было бы стиля, — фыркнула Пэнси, проходя внутрь. —Вы же скучали, мальчики? Крэбб и Гойл сдержанно кивнули. Астория приветливо, чуть иронично улыбнулась. Дафна только мельком взглянула, но в её глазах было узнавание - из тех, что не требуют слов. Тео стоял у окна, подбросив яблоко. Оно вращалось в воздухе без палочки, как мысли, которые он не произносил вслух. — И где все? — бросила Пэнси, окинув взглядом зал. В её голосе скользила скука, как у гостьи, пришедшей на приём раньше фуршета. — Здесь, — лениво ответил Блейз, сидя в кресле с таким видом, будто он - хозяин всего пространства. — Мы — и тишина. А больше и не надо. Сторонних сегодня не будет. Только свои. Пэнси удовлетворённо кивнула, сняла мантию и бросила на стол. — Отлично. Хватит с меня светских ужинов. Шармбатон сладкий, как пирожные. Их улыбки вызывают кариес. — У тебя, как всегда, очаровательный язык, — усмехнулась Астория. — А у них — мантии из шёлка, Пэнс. Признать поражение — тоже стиль. Пэнси фыркнула. — Они еще не видели, что такое настоящий стиль. Драко молча уселся в кресло у камина. Разговор плыл мимо, как тёплый воск. Мягкий, привычный, почти беззвучный. Его люди. Его среда. Его кислород. И тут прозвучало то, что сдвинуло воздух. — А где Грейнджер? — с притворным безразличием спросила Пэнси, вытягивая ноги на пуфик. — Неужели нарушает собственный комендантский час? — Не видел её после патруля, — лениво отозвался Тео, не поднимая взгляда от яблока в руке. — Спит, скорее всего. Он сделал паузу. — Или… в компании Поттера. Там, где звёзды, скамейка и душевные признания. Дафна тихо засмеялась. Крэбб хрюкнул. Астория поджала губы, но уголок всё же дёрнулся. Пэнси не рассмеялась. Она сжала бокал чуть крепче. — Как трогательно, — бросила она. — У них будут совместные мемуары: «Магглорожденная и герой». Смех. Блейз хмыкнул. Дафна закатила глаза. Пэнси издала звук, похожий на фырканье, но больше похожий на раздражение. А Драко… Не улыбнулся. Не отреагировал. Ни слова. Тео бросил взгляд на Пэнси краем глаза. Усмехнулся про себя. Больше ничего не сказал. Смех струился, как сладкое вино - тягучий, ленивый, без усилий. Разговоры текли друг за другом: воспоминания, отпуск, как Блейз проспал закат в Венеции, как Крэбб застрял в портале, и как Пэнси пыталась уговорить всех носить белое на вилле Забини. — И ты думал, я выйду в этом платье? — Пэнси драматично всплеснула руками. —На юге Италии. Под 40 градусов. — Дафна выглядела божественно, — хмыкнул Тео, — Как снежный смерч. — А ты выглядел, как идиот с замороженным мохито, — добавил Блейз. — И это было прекрасно. Смех - новый, громкий. Бокалы чокнулись. И в этот момент дверь отворилась. Резко. Тепло в комнате дрогнуло. Пауза - как лёгкий сдвиг в воздухе. Грейнджер. Взъерошенная. Щёки розовые от бега. Пальцы сжимают книгу. Плечи напряжены. Будто бежала от мыслей, и они не отстали. Все взгляды обернулись. Тео не встал. Просто откинулся на спинку кресла, прищурился: — Я всё это время думал, что ты уже мирно спишь у себя в комнате, Грейнджер. Нарушаем правила, староста? Она задержалась в дверях на долю секунды. Но выпрямилась. Подняла подбородок. Никакого страха. Только усталость, замаскированная под иронию. — Что поделать, Нотт. Иногда, чтобы ловить нарушителей, приходится самому пройти по их следам. Пэнси фыркнула, не поднимая глаз от бокала. Дафна приподняла бровь с оттенком любопытства. А Забини рассмеялся громко, искренне: — Браво, Грейнджер. Быстро соображаешь - для такой правильной. Она ничего не ответила. Только качнула головой - коротко. Как человек, привыкший к чьим-то голосам. Грейнджер прошла мимо - уверенно, без взгляда в сторону. Будто он - кресло. Стена. Деталь интерьера. Воздух. Он сидел неподвижно. Взгляд - на неё. Следил, как изгиб её плеч напрягся, как щёки были всё ещё тёплые, и как она держала подбородок чуть выше, чем нужно. Показывая: она выше. Или делает вид. Её шаги удалялись вверх по лестнице. Звон каблуков - чёткий, как вызов. Он сжал пальцы чуть сильнее. Слишком громко она ступает. Слишком гордо уходит. Слишком не боится. Но он заметил: была она на каблуках. Звонкие шаги. Гулкие. Слишком чёткие для этой башни. Он слышал, как она поднимается по лестнице. Один шаг. Второй. Стук, звон, шаг. Звук, который оставался в воздухе после того, как она скрылась из поля зрения. Он остался. Слабость. Позволил Тео уговорить себя, хотя уже тогда знал - это была ошибка. "Лучше отдохни здесь, чем объясняться с Филчем. Ты же не хочешь, чтобы эта кошка обнюхивала твои вещи." Тео был спокоен, а Дафна — рядом с ним, тихая тень, как всегда уместная. Они ушли вглубь башни, в их личное пространство. А он остался один. С тлеющим камином, мягким пледом, и чужими стенами, которые пахли не как Торнкрофт, а как Хогвартс. Как разложение магии. Драко лежал на спине, рука под головой, глаза прикрыты. Но тело - напряжено. Отец бы сорвался. Отец бы сказал, что воздух, которым дышит магглорожденная, не должен входить в те же лёгкие, что носит имя Малфоя. И всё же - он здесь. В башне. В кресле, где возможно вчера сидела она. В месте, где возможно запах её духов всё ещё висит на ткани. "Отвратительно." Он почти задремал. Почти утонул в гудении огня. Но звук - мягкий, едва слышный - вырвал его. Шаг. Снова. И снова. Драко не двинулся. Глаза открылись беззвучно. Тишина. И тогда он её увидел. Грейнджер. Спускается по лестнице. Тихо. Осторожно. Палочка прижата к груди, волосы растрепанны. Куда? Зачем? Зачем в такое время, если не… Он не закончил мысль. Просто смотрел. Из темноты. Неприметный, недвижимый. Как тень. Он думал, что она не заметила его. Пока. — Тео?.. — голос её был шёпотом. Тёплым, непрошеным, почти домашним. Именем, которое не должно было звучать так, как будто она называла его часто. Были ли они настолько близки? Её шаги. Лёгкие. Обречённо-уверенные. Он видел, как она приближается - в лунном свете и мягких тенях огня, словно бы не ощущая, насколько всё это неправильно. Гермиона Грейнджер. Магглорожденная. В этой башне. В этой тишине. С ним. Она наклонилась. Её рука тянулась - к его плечу. К чужому плечу. Драко не думал. Он действовал. Резким, точным движением он схватил её за запястье. Жёстко. Молниеносно. — Ах! — она взвизгнула, отшатнулась, но не вырвалась. Он не дал. Её кожа - тёплая. Рука совсем маленькая. Легко сломать. Слишком легко. Он распрямился - вынырнул из темноты. — Я понимаю, тебе нужно всё контролировать. Но, может, не мой сон? — голос его был ленивым, тёплым и скользким, словно масляная лента на лезвии. Она замерла. Но собрала себя. — Прости. Я перепутала тебя с другим. С тем, кто не хватает людей в полусне. Он посмотрел на неё. Внимательно. Словно видел впервые. И пожалел. Он увидел, что она была в…чём это? Облегающее. Тонкое. Каждая линия ноги - как будто очерчена заклятием. Как бельё. Нет, хуже. Это не прячет - это подаёт. Он стиснул зубы. — И часто ты так тихо подкрадываешься к мужчинам по ночам… в одних панталонах? Голос - как прикосновение лезвия к коже. Остро. Холодно. С нажимом. Она застыла. Щёки вспыхнули. Но голос остался сухим: — Это не панталоны, к твоему сведению. Это лосины. Если ты никогда о них не слышал - это уже не моя проблема. Она выпрямилась. Глаза блеснули. И она добавила тише: — И если ты не собираешься ломать мне руку - советую всё-таки отпустить. Мне она ещё пригодится. Например, для практики заклинаний. Он медленно разжал пальцы. Она стояла у полки, кипятила себе молоко. Он не двигался. Тело ещё помнило, каково это - держать её запястье. Тёплое. Хрупкое, но будто выдрессированное быть сильным. Это раздражало. Грейнджер не смотрела на него. И это раздражало больше. Драко смотрел на изгиб её плеч. На то, как волосы падают на шею. Как губы прикасаются к горлышку фляги. Слишком близко. Слишком… живое. Он стиснул зубы. "Ты тронул её. Ты, Малфой. Ты коснулся магглорожденной. По собственной воле. Пусть под алкоголем, пусть в дымке огня, пусть ночью - но сам." Её голос вырвал его из тишины: — Ты пьян? Он молчал. Он не должен был отвечать. Она не имеет права задавать ему вопросы. — Потому что я не знала, что ты умеешь складывать слова в предложения. До этого момента я слышала от тебя всего ничего. Наверное, трезвость мешала. Колко. Уверенно. Как будто она - кто-то. Как будто она имеет вес. Он мог бы рассмеяться. Мог бы уйти. Но он не сделал ни того, ни другого. Драко выдохнул и сказал ровно, холодно, так, как когда-то учил отец: — Я пьян. Был бы трезв - не стал бы тебя касаться. Пауза. — Даже по ошибке. Слова повисли. Чистые. Лёгкие. Именно такие, какие он хотел ей вонзить. Как иглы под кожу. Наказание. Не ей. Себе. Потому что это он - сделал. Это он - допустил. Это он - ослабил границу. Он видел, как она замерла. Как напряжение пробежало по её спине, но она не дрогнула. И это тоже злило. Она не рухнула. Не ответила. Она стояла. Как будто всё сказанное - не имеет веса. Наглость. Чёртова, выученная, храбрая наглость. Он сделал шаг. Дверь. Щёлчок. Но внутри него всё ещё стояла она. С флягой. С губами, чуть тронутыми паром. С глазами, которые не испугались. Даже после этого. "Проклятье." Он шёл медленно. Слишком медленно, чтобы это можно было назвать уходом. Больше - бегством. Мантия цепляла пол. Шаги глухо отдавались в камне. Тени по стенам были длинные и неровные - словно следили за ним. Рука. Ее рука. Ощущение не исчезало. Будто оно всё ещё в его руке. Чистокровный. Сын Люциуса Малфоя. Образец породы. И он - дотронулся. До неё. Магглорожденной. Грязи. Его пальцы горели. Не от стыда. От ярости. На себя. Как он мог допустить? Как мог не остановиться, не отдёрнуть руку, не заставить себя выпрямиться и сказать, что этого не было. Но он стоял. Смотрел. Слушал. Он вовлёкся. Какой позор. Люциус бы… Он даже не стал бы говорить. Он просто посмотрел бы на него и в этом взгляде было бы презрение. Драко стиснул челюсть. Это был алкоголь. Слабость разомкнутой воли. Вечер. Смешанные чувства. Он не хотел. И всё же - сделал. Не для неё. Не из желания. Не из интереса. А из того болезненного, отравленного любопытства, которое растёт там, где ты всю жизнь смотрел только вниз - а вдруг кто-то поднял на тебя глаза. Мир снова стал чёрно-белым. Он вернёт себе равновесие. Он заставит это исчезнуть. Сотрёт. Вытравит. Утро начиналось не с тренировки. Не с планов, не с распорядка, не с привычного внутреннего приказа быть выше, быть дальше, быть неприкасаемым. Оно начиналось с взгляда. На окно. На её окно. Он смотрел туда слишком часто. Слишком внимательно. И слишком с утра. Словно выжидал. Сам себе - палач и надсмотрщик. Смотрел - и каждый раз говорил себе: «Хватит. Что ты делаешь? Что ты ищешь?» Ответа не было. От очередного взгляда на окно. Он отпрянул. Как от ожога. Выругался про себя. И всё же ещё раз, украдкой - глянул туда. Никого. Пусто. Библиотека пахла пергаментом и пылью. Как он любил. Там было всё строго, ровно, спокойно. Порядок. И она, которая стояла у стола со стопками книг. Пока не появился Крам. Пока этот болгарский идол не подошёл к Грейнджер. Он видел, как она улыбнулась. Сначала сдержанно. Потом - шире. Как её щеки окрасились. Как она отвела взгляд - но потом снова подняла глаза на него. На Крама. Он отвернулся, но этого оказалось мало. Захотелось стереть с её лица это выражение. Улыбку. Румянец. Эту глупую, девичью мягкость, которая была слишком живой. «Смешно. Он что, не знает, кто она?» Крам. Легенда. Образ для подражания. Звезда. И он… Он заглядывался на магглорожденную? «Может, он тупой. Или просто всё равно с кем. Или я... злюсь не на него. На неё?На себя?» Он резко захлопнул книгу. Пыльное раздражение стояло в горле. Большой зал был шумным, но он его почти не слышал. Он знал, куда идёт. И знал, зачем. Когда его имя вылетело из синего пламени Кубка - он не улыбнулся. Он не смотрел по сторонам. Он просто встал. Ровно. Уверенно. Шаг за шагом. Он будет чемпионом. Будет тем, кто вырвет победу. И, если повезёт, разобьёт и Поттера, и Крама. Слишком пафосно? Может. Но внутри него горела единственная чёткая мысль: «Если уж эта грязнокровка хочет смотреть на кого-то - пусть смотрит вверх. На победителя. А не на тех, кто только бросает взгляды в коридоре библиотеки.» Драко не искал её. Он просто оглядывался. Просто следил за общей обстановкой. Просто был внимателен - как и положено участнику Турнира. Вот и всё. Так он объяснял это себе, пока взгляд снова и снова - не возвращался к столу Гриффиндора. Пока он не ловил краем глаза её силуэт, её кудрявые волосы, её манеру сидеть чуть наклонившись к Поттеру. «Конечно. Поттер. Кто же ещё.» Он посмотрел на бокал с соком. Подумал налить себе что-то покрепче. Выплеснуть мысли. Но нет. Только слабые заливают раздражение. Сильные - гасят его холодом. Он отвёл взгляд. Раз. Два. Три. На четвёртый — снова взглянул туда. Грейнджер смеялась. О чём - неизвестно. Но её голова была отброшена чуть назад, глаза сияли. И в этот момент Крам получал поздравления от Поттера за столом. Он видел, как она повернулась. Как заметила Крама. Как её осанка чуть выпрямилась. «Вот так? Снова?» Он не понимал, что раздражало больше: то, как она реагировала на Крама, или то, что он замечал это каждый раз. «Это не важно. Её реакции - не важны. Она - не важна. Всё это - не важно.» Он заставил себя отвернуться и больше не смотреть. Грейнджер подошла. Шаги чёткие. Голова высоко. Как будто думала, что их разговор - равный. — Гермиона Грейнджер. Я назначена вашим помощником. Драко медленно кивнул. — Малфой. "Мерлин. Теперь она рядом. И на весь Турнир." Тишина. Сухая, плотная. Как пыль в старой комнате, которую давно не проветривали. Она смотрела прямо. Глупая, храбрая выучка. — Будем работать эффективно, — произнесла она. Голос был ровный. Почти безупречный. — Без сомнений, — отозвался он. Сухо. Как отрезал. И всё. Она развернулась и взгляд её метнулся в сторону. Крам. "Конечно." И она - улыбнулась. Глаза смягчились, губы дрогнули. Это не было флиртом. Это было хуже. Тепло. По-настоящему. Что-то внутри защёлкнулось. Он подошёл почти бесшумно. Словно тень - туда, где не должно быть света. Голос вылетел сам: — Не советую улыбаться направо и налево, Грейнджер. Она вздрогнула. Хорошо. Хоть что-то настоящее. Обернулась. Подбородок - вверх. Глаза - горят. — Извините, — холодно. — Не знала, что мне теперь нельзя улыбаться. Он усмехнулся. Тонко. Как лезвие. — Ты представляешь Хогвартс. А теперь и меня. Не забывай об этом. Он знал, что слова колют. Потому что хотел стереть с её лица это выражение. Потому что не мог контролировать, что растёт внутри. Глаза в глаза. Она не отступила. Огонь. Снова. От неё. От грязи. От той, кого он должен был не замечать. — Благодарю за напоминание, мистер Малфой. — Буду помнить…особенно когда буду помогать вам не опозорить свою школу. Он не ответил. Он не дал ей победу. Просто шагнул в сторону. Но внутри - гудело. Жгло. Хогвартс. Он снова стоит в тени. Гермиона Грейнджер сидела на подоконнике. Высоко. Окно было распахнуто в ночь, а она - курила. Да. Курила. Он замер в своей нише. Не шелохнулся. Не дышал громче, чем надо. На её губах - не трубка, а изящное нечто. Дым клубился в воздухе. «Что это, чёрт возьми?» Она глубоко затянулась. Выдохнула медленно, в сторону луны. И сидела так - словно была не студенткой. И это - бесило. Где девчонка, которая носит учебники, вечно всё объясняет, всех поправляет? Где мисс Грейнджер, самый-правильный-студент-Хогвартса? Кто эта девушка, что курит ночью в тишине, как будто это её собственный замок, а не глупый старый Хогвартс? Он посмотрел на её лицо. Оно было расслабленным. «Медовые. У неё, оказывается, глаза медовые…» Он отдёрнул себя. Стоп. Это неважно. Это мусор в голове. Глупость. «Глупость, Малфой. Ты знаешь, кто она. Ты слышал, что говорил отец. Ты сам говорил это себе сотни раз. Неважно, как она улыбается. Неважно, как краснеет. Неважно, какой оттенок появляется на щеках - при злобе, при смущении, при раздражении…» Это - не имеет значения. Он шагнул назад. В тень. В холод. Он не должен был видеть её такой. Не должен был думать об этом. «В конце Турнира, Грейнджер… я тебе напомню. Кто есть кто. Кто прав. А кто — просто красивый дым, который рассеивается при первом ветре.» Он ушёл первым. Но дым - остался. Густой. Утро. Двор Хогвартса. Тот, где стоял их чёрный поезд - как хребет ночи. Холодный туман полз по земле. Воздух был свежий, пропитанный магией и недосказанностью. Кто-то уже разминался. Кто-то молчаливо чистил обувь у ступеней вагона. Всё - точно, упорядоченно. Как всегда. И тогда она появилась. Леди Грэй. Не крик. Не шум. Только тень на рассветном небе. И мягкий, глухой взмах крыла. Среди утренних сов - обычных, светлых, неуклюжих - она была как вырезанная из бурь. Цвет пера - дым, смешанный с пеплом. Серый, с серебристым отливом. Глубокий, как выдох недовольства Люциуса Малфоя. Села на спинку чёрной скамьи рядом с Драко - без хлопанья. Без звука. Как дух, как символ. Как напоминание. Драко даже не вздрогнул. Он узнал её сразу. Он знал, от кого она. И знал, что письмо будет коротким. Как приказ. Снял свиток. Без печати. Только чёрная лента. Размотал. Прочитал. "Я слышал новости. Поздравляю тебя, сын. Мы с твоей матерью ни на секунду не сомневались, что ты станешь Чемпионом. Мы не приедем на все твои игры. Жди нас в финале. Финал будет прекрасным." Ни капли тепла. Ни одной лишней запятой. Он знал: это была не похвала. Это - напоминание. О долге. О крови. О том, что ошибиться - не предусмотрено. Драко свернул письмо. Медленно. Точно. Словно не хотел оставить на нём следов пальцев. Положил внутрь мантии. Леди Грэй сидела спокойно. Смотрела. Не улетала. Как будто ждала. Как будто спрашивала: "— Понял ли ты, сын Малфоев? Готов ли? Сломаешь ли тех, кого нужно? Или сломают тебя?" Он посмотрел на неё. И чуть кивнул. Только после этого она взмыла вверх - с холодным резом воздуха и исчезла. Она появилась с Поттером. Она сияла. Даже в своей проклятой скромности. «Они пара», — сказал кто-то за спиной. Слухи. Голоса. Скитер. Всё перемешалось. Драко медленно перевёл взгляд на Крама. На того, кто, казалось бы, должен реагировать. Но Крам не сдвинулся ни на дюйм. Лицо ровное. Глаза - острые. Он видел. Он слышал. Но не сделал ничего. "Если бы это был он - Малфой - он бы сделал. Обладал. Без лишних вопросов." Но не было его. Грейнджер подошла к нему - словно не замечая, что воздух между ними давно не воздух, а поле битвы. — Доброе утро, Малфой. Без улыбки. Как будто он - просто один из пунктов в её дне. Маленький раздражающий пункт. Он не ответил. Развернулась с волосами, которые, чёрт возьми, были видны из космоса. Эти медные волны скользнули по его мантии, когда она кивнула - почти задели. И этого оказалось достаточно, чтобы всё внутри него сжалось в узел. — Сегодня день полностью занят. Съёмки для "Ежедневного пророка", "Чистокровной линии", "Магического журнала Европы" - по графику каждые сорок минут. После обеда - короткое интервью с иностранными корреспондентами, вечером будет официальное знакомство с министром магии. В присутствии директоров всех школ и старших преподавателей. Пауза. — Платье или парадная мантия - обязательны. Она повернулась, чтобы уйти. Как будто ничего не значил. Как будто не вызывал в ней даже раздражения. Как будто его - не было. И он не выдержал. — Как всегда - всё по пунктам. Ты ведь и свой первый поцелуй, наверное, планируешь по расписанию. Слова вылетели без контроля. Голос - ровный, ледяной. Внутри же - будто он врезал в стену кулаком. Она остановилась. Медленно обернулась. Глаза медовые. Холодные. Пронзающие. Улыбка на губах - ленивая, почти насмешливая. — О, я давно поняла: твоя единственная стратегия - задеть, когда теряешь контроль. Он сжал челюсть. Так, что скулы заныли. Он почувствовал, как кровь стучит в висках. "Какого чёрта? Какого чёрта ты говоришь со мной так? Словно ты на равных? Словно ты понимаешь?" Он хотел - вырвать эту фразу из её горла. Схватить. Удержать. Заставить почувствовать. Под пальцами. Слабеющее. Подчинённое. Но он не двинулся. Он ничего не сказал. Потому что знал: любое слово - будет слабостью. Драко стоял чуть в стороне. И наблюдал. Молча. Холодно. С каждым ударом сердца - злее. Крам. Капитан. Легенда. С лицом высеченным из скалы и, как оказалось, с руками, которые слишком легко находят путь к чужим волосам. К ее волосам. К волосам Грейнджер. Она стояла перед ним, голова чуть склонена, и будто не замечала, как тот позволил себе коснуться выбившегося локона. Просто. Спокойно. Как будто это нормально. "Ненормально." Всё в Драко сжалось. Не от ревности - чёрт возьми, нет. От раздражения. От отвращения. От того, что она позволяла. Что он позволял. Что это происходило - рядом с ним. Он знал только одно: на первом задании Крам полетит вниз. И если не сам - он ему в этом поможет. Он не знал точно, зачем. И ненавидел себя за то, что чувствует хоть что-то. Но теперь Крам возглавлял список. Список его дерьма. Список раздражения. Список тех, кого надо стереть. Грейнджер там была уже давно. Первая. Неоспоримо. Навсегда. — Драко Малфой, — раздался голос Скитер, приторный, липкий. Он повернулся. Почти с облегчением. Его шаги были точны. Жёсткие. Как клинки, вбивающиеся в мрамор. Он сел, не глядя на неё. Не дыша глубоко. Потому что каждый вдох был ею. Ваниль, пион, тепло и раздражение. Она стояла недалеко, и воздух вокруг - сладкий, плотный, чужой. Отвечал на вопросы быстро. Сухо. Без эмоций. Он хотел закончить. Уйти. Вырваться. Потому что её присутствие выжигало изнутри. И его собственный контроль - уже держался на издыхании. Драко заметил её сразу. Дверь распахнулась и вошла она. С Поттером. Разговаривая о чём-то тихо, почти смеясь. Их походка была… слишком согласованной. Как будто они - пара. "Отвратительно." Гермиона Грейнджер в шёлке. На ней была мантия тёмная, глубокая, а по спине — узор. Пионы. "Разумеется, пионы." В голове вспыхнул запах. Ваниль и пионы. Слишком сладко. Слишком тепло. Слишком она. Он не двинулся с места. Лишь проследил за ней глазами, словно вычерчивая траекторию падения. Но рука, которой он держал бокал, чуть сильнее сжала стекло. Челюсть - едва напряглась. Он отвёл взгляд - и почти сразу снова вернул. Будто мозг ещё спорил с телом, которое уже реагировало. Не с вожделением. Не с растерянностью. С раздражением. Потому что она была красива. Она не смотрела в его сторону. Она смеялась. Говорила. "Пусть улыбается. Пусть блистает. Пусть ведёт себя, как будто всё под контролем." Он перевёл взгляд на другой конец зала. Пэнси. Смотрела на Грейнджер, как на слизняка. Глаза сузились, губы сжаты. Она резко, почти агрессивно, поднесла бокал к губам и осушила его до дна. Он знал этот взгляд. Он знал, что должен поговорить с ней. Но не мог двинуться. Драко понял, о чём подумала Пэнси. И то, что думал сам, злило его сильнее. Потому что он не мог отвести взгляд. Когда настало время садиться, он увидел, как она подошла к столу рядом с ним. Рука потянулась к пуговице на мантии. Он не успел себя остановить. Рука сама поднялась. И с ней - слова. — Моё воспитание не позволяет мне стоять рядом и смотреть, как дама возится с мантией. Она замерла. Глаза расширены, но не в страхе. В непонимании. Драко не смотрел на неё. Не мог. Потому что, если бы посмотрел, возможно, сделал бы что-то глупее. Он аккуратно расстегнул застёжку на её плечах. Пальцы коснулись ткани. Ткань - её кожи. Тепло. Лёгкий ток. Отвратительно живое ощущение. Драко взглянул на неё быстро. Почти без эмоции. Но он заметил: её спина выпрямилась. И она не сказала ни слова. Он отодвинул для неё стул и сказал: — Прошу. Чётко. Вежливо. Как враг, подающий руку не для спасения, а из традиции. Крам пускал корни в его списке дерьма. Не просто поднимался. Он раздвигал список, как бурьян, чтобы занять место повыше. Драко почти слышал, как щёлкают цифры, перестраивая личный рейтинг раздражения. Он хотел бы стереть его взгляд с лица. И руку с её кресла. Но… его собственная рука всё ещё лежала рядом. На спинке. Там же, где только, что касался Крам. "Отвратительно." Надо было уйти. Сейчас. И он ушёл. Не резко. Холодно. Чётко. Без слов. Как и полагается тому, кто выше всей этой грязи. Он прошёл к Флёр. Сделал всё, как полагается. Девушка с родословной. С воспитанием. С грацией. И с холодным пониманием. Они вышли на вальс. Идеально. Безупречно. Как обложка для «Чистокровной линии». Но всё было не то. Потому что его глаза поднимались сами по себе. Искали её. Её спину. Голую. Линию позвоночника. Он ненавидел это. Эти мысли. Эти образы. Этот запах ванили и пионов, который вдруг ударил из памяти, словно стоял рядом, хотя он кружил в руках совершенно другую женщину. "Ты сошёл с ума. Соберись, Малфой." Но дыхание сбилось. Ноги шли по шагам - а разум шёл по ней. По изгибу её талии. По тому, как она отвернулась. По тому, как она смотрела не на него - и это злило. Потому что он забывал, как говорить, когда её тело говорило за неё. Без слов. Без жестов. Оно просто поманило. И он шёл. Как идиот. Как мальчишка. Как предатель. Нет. Достаточно. Он закрыл лицо маской. Сжал челюсть. Сделал вид, что ему не нужно ничего, что всё под контролем. Вальс - просто танец. Флёр - просто девушка. А Грейнджер - мираж. Но черт возьми, какой у этого миража запах. Она вложила ладонь в его руку. Тонкие пальцы. Тёплая кожа. Он не должен был это чувствовать. Не должен был замечать. Но она смотрела на него прямо. Уверенно. Как будто этот танец был лишь формальностью. Как будто она не чувствует… А он чувствует всё. Драко повёл её в тень. Не в центр зала. Не под свет. Туда, где можно дышать, но нельзя лгать. Где музыка становится слишком интимной, а тишина - слишком говорящей. — Можно? — спросил он. Она кивнула. Он только положил ладонь ей на спину. На голую спину. И в этот момент хотел убить себя. Потому что захотел. Момент. Прикосновение. Её. Он почувствовал, как она вся откликнулась - тонкий, невидимый рой мурашек, которые пробежали под его пальцами. Не может быть. "Не может быть, что она это тоже чувствует. Скорее отвращение от его прикосновений." Он отступил мысленно. Собрал себя. Он - Малфой. Она - Грейнджер. Магглорожденная. Ничто. И всё равно её спина казалась нарисованной палочкой самого Мерлина. И он ненавидел себя. — Ты говорил, что даже по ошибке не коснулся бы меня. — А теперь танцуешь. Почему? Голос её был твёрдым. Не слабым. И он ещё сильнее захотел заткнуть ее. Он заговорил не сразу. Один круг. Второй. Он вымерил каждое слово, чтобы оно резало её и… его самого. — Я не забыл, кто ты, Грейнджер. Он чуть отстранился, чтобы на миг не чувствовать её кожу. Чтобы не чувствовать влечения. — Ты - магглорожденная. А я — Малфой. Чистокровный. Я сам решаю, кого игнорировать. Кого касаться. И на кого смотреть. Не ты. Не этот зал. Не твои друзья. Его голос не дрогнул. Но внутри всё сжималось от гнева. На неё. На себя. — Ты можешь быть умнее. Сильнее. Лучше. Но всё равно… ты всегда будешь ниже нас. — Потому что ты родилась не там. Не с той фамилией. Не с той кровью. Твоя магия - случайность. Не наследие, не право. Случайность. Он увидел, как её глаза моргнули. — Спасибо, — сказала она. Спокойно. Без крика. Без истерики. — Лучше слышать это в лицо, от этого мне даже стало легче, Мистер Малфой. Она выдернула руку. Твёрдо. Холодно. Как отрезала часть его. — А теперь, если ты не против, я пойду потанцую… с людьми. И ушла. Он смотрел ей вслед. Каждый шаг. Каждое движение её спины, которая не дрогнула. Каждый поворот головы, которого не было. Потому что она не оглянулась. Ни разу. И в этом было невыносимо много. Драко должен был отвернуться. Сесть. Сделать вид, что ему всё равно. Что танец - ничего. Что её голос - ничего. Что прикосновение к её коже - ошибка. Но он смотрел. Как человек, который только что разбил сосуд, но не может отвести глаз от осколков. Как будто внутри что-то тоже треснуло. Необратимо. И пока она шла к выходу - в этом платье, с его словами в груди, он понял одну простую вещь: Он чувствовал что где-то проиграл. Себе. Своему отцу. Своей фамилии. Всему, во что верил. Потому что всё ещё смотрел. На неё. Он не собирался идти за ней. Это было глупо. Бессмысленно. И по его собственным стандартам - ниже его уровня. Но он всё равно пошёл. Когда она вышла из зала, словно тень, расправившая плечи, он понял: она не просто ушла. Она вырвалась. И ему нужно было… Он не знал, зачем. Просто знал, что сидеть за столом дальше - невозможно. Он догнал её, не думая, не строя план, не надеясь даже на разговор. Он хотел просто вернуть ей мантию. Только это. И сказать… ничего. Но она заговорила. И каждое слово было как пощёчина, и каждый её взгляд - как удар палочкой в грудную клетку без заклинания, но с эффектом. Он молчал. И это было всё, что он мог сделать, пока она разрывала на части всё, что ему говорили с детства. Драко успел рассказать ей, то что мог сказать. А потом она ушла. Оставив его там. В тишине. С её речью, с её гордостью, с её ненавистью, которая не звучала как слабость - а как правда. Не потому что слушал, а потому что удар за ударом не оставляли для слов места. Каждое её слово - как лезвие. Холодное. Ясное. Без колдовства, но с силой, которую он знал слишком хорошо: силой знания. Правоты. Гордости. "Я магглорожденная. С огромной буквы." Он не моргнул. Но внутри - что-то содрогнулось. Словно это «с большой буквы» - было обратным проклятием, направленным в него. Когда она говорила - не дрожала, не плакала, он чувствовал себя хуже, чем если бы она плакала. Потому что она была не сломленной. И он не смог её сломать. Он вспоминал, как отец говорил: "У них нет корней. Нет силы в крови. Их магия — вспышка на грязи." И вот она - эта «вспышка» - стояла перед ним и горела так ярко, что весь его выученный мир шел трещинами. «Ты всегда будешь ниже нас» — сказал он тогда, в танце. Сейчас - впервые - это звучало в голове как ложь. Когда она произнесла: "Я горжусь собой. Я горжусь своими родителями…" Он впервые почувствовал… стыд. Не за то, что оскорблял. А за то, что не понимал. Не хотел понять. И боится, что теперь уже поздно. Драко стоял. Молча. А внутри - всё рвалось наружу: гордость, ярость, растерянность, и самое страшное - влечение. Не телесное. Не поверхностное. А то, что разрушает фундамент, если ты всю жизнь строил его на лжи. "С этого момента ты для меня - решённая задача" — сказала она. А он хотел закричать: "Ты - катастрофа. Моя." Но не сказал. Не имел права. Драко все еще смотрел ей вслед. Каждый шаг - будто отпечаток на его коже. Горело там, где он касался её спины. Жгло там, где она смотрела на него в упор. А теперь - уходила. И в этом уходе было больше силы, чем в любой из проклятых речей Люциуса. Он не пошёл за ней. Он даже не позволил себе вдохнуть глубоко. Он просто стоял. Словно поражённый. Молчал. Потому что всё, что хотел сказать - уже не имело значения. Потому что всё, что только что произошло - переписало их обоих. Драко стоял под деревом. Тень сливалась с его плащом. А внутри него всё горело. От того, с каким достоинством она ушла. Как будто это он - был грязью, а она — наследием, вырезанным из света. "Ты для меня — решённая задача…" Фраза сидела под рёбрами, будто игла. Он мог стереть её в пыль, если бы захотел. Мог - но не сделал. И это злило его пуще всего. Шагов в тишине он не услышал сразу. Только голоса, обострённые ночной глухотой. — …ты не можешь просто уйти вот так! — это был Поттер. Голос раздражённый. На грани. — А ты не можешь требовать от меня быть кем-то, кем я не являюсь, — ответила Пэнси. Отрывисто. Громко. Драко прищурился. Из полутьмы он видел, как Поттер и Пэнси вышли из кареты Шармбатона. Слишком близко друг к другу. Слишком остро для обычного спора. Пэнси взмахнула рукой и чуть не задела его плечом — Ну что, Поттер, пришёл прочитать очередную вдохновляющую речь? — Пэнси даже не обернулась, услышав его шаги за собой. — Или снова жаловаться, что я не кидаюсь в омут ради вашего великого Турнира? — Нет, — спокойно сказал Гарри. — Я пришёл попросить тебя сделать то, что должна. — Должна? — Она развернулась резко, щёлкнув каблуками. — Прости, я, кажется, не помню момента, когда давала клятву верности Золотому избранному. — Не мне, Паркинсон. Турниру. Команде. Самой себе, в конце концов. Ты помощник чемпиона, и сейчас ты только мешаешь. — Ты просто не выносишь, когда тобой не восхищаются, Поттер, — прищурилась она. — Привык, что все вокруг кружат, как совы вокруг твоих подвигов? — Я привык, что люди хотя бы стараются работать. — Гарри сказал это спокойно, но в глазах у него вспыхнуло что-то усталое. — И я думал, ты одна из тех, кто не боится трудностей. Пэнси засмеялась коротко и зло. — У тебя странное чувство юмора. Он подошёл ближе. Слишком близко. Медленно. Поттер возвышался над ней, а Пэнси, несмотря на каблуки, всё ещё была ниже почти на голову. И ей пришлось поднять взгляд. Пришлось посмотреть на него снизу вверх. И уже тише, почти по-доброму, без уколов он сказал: — Я не прошу симпатии. Я прошу партнёрства. До конца Турнира - и мы оба свободны. Ты не обязана делать вид, что тебе это всё нравится. Просто… не мешай. Пэнси прищурилась. Её взгляд был острым, как лезвие. — Я буду там, где должна быть. Но не рассчитывай, что я стану тебе улыбаться и носить твои бумаги. — Даже если ты просто не будешь поджигать мне спину - я уже скажу спасибо. — Гарри слабо улыбнулся и, не дожидаясь ответа, развернулся и ушёл. А Пэнси осталась стоять, скрестив руки. Губы поджаты. Драко увидел, как она бросила взгляд на спину Поттера. Не гневный. Не злой. Почти… растерянный. Почти с болью. "Чёрт." Мир рушился. От таких вот тихих, чужих, неправильных взглядов, которые не должны существовать. Пэнси. Поттер. Грейнджер. И он - застрявший между тем, чему его учили, и тем, чего он больше не мог не чувствовать. Он отвернулся, как будто мог стереть это из своей памяти. Но лицо Пэнси всё ещё стояло перед глазами. Слишком мягкое. Слишком не её. И почему-то - очень знакомое. Он посмотрел, как она стоит посреди тишины, одна - и будто чуть ближе к кому-то другому. И впервые за долгое время он понял, что всё идёт не по плану.