Его лимит

Прошло две недели с того самого утра, когда чемпионы получили подсказки и дату первого задания. Время сжималось. Как ловушка. Как дверь, которую не откроешь, пока не найдёшь нужный ключ. Гермиона почти не видела Драко. Разве что мельком - по утрам, когда, проходя мимо окна, она замечала его среди тренирующихся. Он всегда был в движении: точном, вымеренном, холодном. Как механизм. Но сама она была завалена учебой и обязанностями старосты. Бесконечные бумаги, списки, доклады. И руны, руны, руны, такие древние, что от одного взгляда на них начинало гудеть в висках. Она падала в постель почти не раздеваясь. Не потому что хотела спать. А потому что хотела исчезнуть хоть на пару часов. Пропасть - между строк, между задач. Сегодня она решила: достаточно. Она ляжет пораньше. Выспится. А завтра - ворвется в запретную секцию библиотеки. И если будет нужно, прожжёт себе путь туда огнём. Но не успела она сделать и шага за пределы Большого зала, как кто-то мягко, но уверенно, взял её под руку. — Даже не думай сбегать, — прошептала Джинни с лукавой улыбкой, и взгляд её ясно говорил: это не обсуждается. — Джинни, я правда… — начала Гермиона, но Уизли уже потянула её в сторону. — Сегодня в Выручай-комнате будет Первая официальная вечеринка от Хогвартса. Для всех старшекурсников. И всех делегаций. Гермиона скептически прищурилась: — Мерлин милосердный… — Да. И ты идёшь. — Голос Джинни стал стальным. — Потому что ты за эти дни забыла, как это - быть живой. Хватит рун, Турнира и вечной библиотеки. Сегодня ты - надеваешь что-нибудь красивое. Пьёшь сливочное пиво и хотя бы один раз улыбаешься не из вежливости. — А если я скажу "нет"? — Я тебя заколдую и вытащу из спальни. Ты меня знаешь. И Гермиона знала. Она вздохнула. Глубоко. И впервые за долгое время… позволила себе не возражать. — Я сама выберу платье, Джинни, — твёрдо сказала Гермиона, поднимаясь вместе с подругой в башню старост. — Без твоих этих кружевных… коротких… — Никаких я сама, — отрезала Джинни. — Ты собиралась спать и вариться в своей хандре. Теперь - просто слушай. Идеальный план: ты надеваешь, пьёшь, дышишь. Всё. Она резко распахнула дверь, открыла свою сумку, и с лёгкой торжественностью вытащила оттуда аккуратно свёрнутый кусок ткани. — Вот. — Она протянула свёрток. — Наденешь это. Гермиона прищурилась, осторожно развернула… И на ладонях у неё оказался, как ей показалось, просто… лоскут. А потом ткань заскользила сквозь пальцы - мягкая, как дыхание, и на свету заиграла полупрозрачным отливом полночного бордо. — Джинни. Это… это не платье. Это… Это… — Гермиона подняла ткань. — Это носовой платок в мире нормальной одежды! — Это волшебное платье от мадам Вивиен из Парижа, между прочим и я еле его достала, — невозмутимо ответила Джинни. — Оно само подстроится под фигуру. Лёгкое зачарование на стыке стиля и комфорта. И да - выглядит убийственно. — Убийственно - для здравого смысла! — прошипела Гермиона, держа ткань так, будто она может её укусить. — Если ты не наденешь это, — спокойно произнесла Джинни, — ты не получишь доступа в библиотеку в эти выходные. Молчание. Длинное. Гермиона смотрела на неё, потом на платье, потом снова на Джинни. — Ты шантажируешь меня книгами? — Я зову это дружеской мотивацией, — сладко улыбнулась Джинни. — Ты просто забудь, что ты - Гермиона Грейнджер. Сегодня ты - просто девушка. Красивая. Уверенная. И, черт возьми, тебе пора это вспомнить. Гермиона вздохнула. — Ладно. Но если кто-то будет смотреть слишком долго - я превращу его в жука. — Согласна. Только надень каблуки. Ты всё-таки идёшь туда, где будут абсолютно все. — Мерлин… Гермиона и Джинни красились и одевались вместе в её комнате и, несмотря на всю усталость недели, компания Джинни действовала бодрее крепкого кофе. Платье, как и обещала подруга, сидело идеально. Слишком идеально. Оно было чересчур коротким - верхняя часть, хоть и закрытая, с длинными рукавами, не компенсировала почти полное отсутствие длины. Слишком… не-гермионовское. — Оно не короткое, — уверяла Джинни, пристально осматривая её с ног до головы. — Оно решительное. Ты в нём выглядишь так, будто способна приказать морю отступить. Или как минимум заставить одного конкретного подавиться воздухом. — Оно выглядит так, будто я случайно его постирала и оно село, — пробормотала Гермиона, пытаясь натянуть подол вниз. — Прекрати, — фыркнула Джинни, — ты шикарна. Когда Гермиона всё-таки собралась, она накинула тяжёлую чёрную мантию - как броню, как компромисс между собой и длиной. — Хоть перед портретами пройду в приличном виде, —пробормотала она, застёгивая пуговицы. Джинни расхохоталась. Она чувствовала себя неуютно. Но в то же время - странно уверенно. Как будто в этом платье можно было не только пережить вечер, но и диктовать ему условия. — Готова? — спросила Джинни, уже стуча каблуками к выходу. — Нет, — честно ответила Гермиона, — но и библиотека уже закрыта. — Вот это настрой. И они вышли из комнаты - в ночь, где их уже ждала музыка, огонь, и слишком много глаз. Выручай-комната в тот вечер была неузнаваемой. Сияние мягких заклинаний скользило по стенам, превращая обычную школьную комнату в золотистый зал, залитый светом, музыкой и смехом. Под потолком медленно кружили мерцающие гирлянды, а длинные столы были уставлены напитками и угощениями со всех школ. Формальности исчезли - на их место пришла смесь языков, акцентов и факультетских шарфов, повязанных поверх вечерних нарядов. Все перемешались между собой и чувствовали себя уютно. Когда Гермиона с Джинни вошли, зал будто выдохнул. Сначала всё было привычно - музыка, движения, голоса - но потом внимание стало смещаться. Мантия Гермионы скрывала фигуру, но её походка, уверенная и лёгкая, выдавала, что она не просто пришла - она появилась. Гарри как только заметил их у входа, сразу оказался рядом и, не говоря ни слова, снял с неё мантию. И в этот момент всё словно резко стало тише. Она понимала что платье сидело безупречно - глубокий оттенок винного бордо подчёркивал свет её кожи, а длинные и голые ноги ловили взгляды, словно их собирала. Гермиона почувствовала это - всё сразу. Взгляды. Шёпот. Оценка. — Ух ты, Грейднжер… — послышался голос сбоку. Это был Эрни Макмиллан, с бокалом огневиски в руке. Он приподнял его в тосте и чуть поклонился: — Кто бы мог подумать, что самая дисциплинированная староста прячет такие ножки… Он усмехнулся. Гермиона слегка покраснела, одарила его взглядом старосты, подняв подбородок, но продолжила двигаться дальше - хотя чувствовала: взгляды всё ещё липли к ней, как заговорённые. Она практически врезалась в грудь Гарри, когда он вдруг обернулся: — Прости, — выдохнула она и отступила на шаг. — Я чувствую себя как обезьяна в зоопарке. Или витрина в магазине для… в общем, для чего-то очень странного. Гарри, как обычно, ничего не усложнял. Он просто мягко улыбнулся, положил ладонь ей на плечо и сказал: — Тебе надо просто расслабиться. Она хотела возразить, но он уже обернулся: — Я принесу сливочного пива. Джинни тоже захочет. Подожди здесь. И ушёл сквозь толпу. Оставив Гермиону стоять под золотистым светом, среди смеха и чужих голосов и впервые за долгое время почувствовать, что внимание может быть не только тягостным… но и приятным. После пары бокалов сливочного пива и десятка шуток, от которых у неё сводило челюсти от смеха, Гермиона почувствовала, будто вынырнула из недели усталости. Голова кружилась - не от алкоголя, а от простого ощущения: ей хорошо. Она - здесь. Она живая. И смеётся. Музыка в комнате стала громче. Пары закрутились ближе к центру, кто-то уже обнимался на диване, а у барной стойки начали выстраиваться новые желающие попробовать мятный эль с искрами - новинку, которую придумали ребята со Слизерина. Джинни, сияющая, как всегда, внезапно схватила Гермиону за руку. — Пошли, — сказала она, и даже не смотрела, пойдёт ли та за ней - она знала, что пойдёт. И повела сквозь толпу. Гермиона позволила себе смеяться - искренне, распахнуто. Поддалась этому моменту, этой девушке с огненными волосами, которая была не просто её подругой - душой любой компании. Когда они шли через зал, парни отступали в сторону. Заворожённые. Джинни умела быть центром, не требуя этого. Она просто была, и этого хватало. Гермиона вдруг поймала на себе взгляды. Не те, что оценивают - другие. Будто кто-то не ожидал, что она может смеяться так легко и держаться так прямо. Будто её увидели впервые - без книги в руках, без плана в голове, без напряжения в плечах. На мгновение она ощутила, как что-то внутри щёлкнуло. Как будто её заметили не потому что надо, а потому что захотели. И когда они добрались до бара, Джинни уже заказывала что-то яркое, сверкающее, и, как всегда, сказала: — Нам нужно то, от чего взлетаешь. Без метлы, но с огоньком. Они ждали свои напитки, когда к ним подошёл Блейз Забини - лёгкий в манерах, с вечной полуулыбкой и всегда готов к флирту под видом обсуждения квиддича. Он что-то сказал Джинни, та фыркнула в ответ, и за пару минут они уже жарко спорили о стратегии игр двух команд противников. Бармен поставил на стойку высокий бокал с рубиновым коктейлем - с тонкой золотистой пеной и тонкой струйкой пара, поднимавшейся к потолку. Гермиона взяла его не задумываясь. Сделала глоток. Сначала - ничего. Потом - всплеск. Будто в груди кто-то зажёг свет. Тепло разлилось по венам, в голове стало легче - почти весело. Губы непроизвольно расползлись в улыбке. Рядом Джинни, всё ещё спорящая с Забини, бросила на неё взгляд - одобряюще. Коктейль в её руках был игристый, с лёгким ароматом пряностей и чего-то цветочного. Гермиона сделала еще глоток. Еще. И не сразу поняла, что именно изменилось. Словно внутри кто-то щёлкнул выключателем. В голове прояснилось - но не от ясности, а от безрассудной уверенности. Будто всё, что ещё утром казалось невозможным, - теперь было просто делом решимости. Она оглянулась через плечо. Джинни смеялась — звонко, легко. Забини, как всегда, выглядел так, будто мир существует только ради его удовольствия. Гарри беседовал с Невиллом, утирая слёзы смеха. А она? Вечно правильная. Вечно нужная. И вечно уставшая. "Нет. Не сегодня." — Пойду спать, — сказала она просто. Джинни махнула ей, не оборачиваясь. — Спи, звезда школы. Завтра снова спасать мир. Гермиона усмехнулась краешком губ. Да. Только вот мир, который она собиралась спасти, начинался в стенах Запретной секции. Там, где пыль лежит слоями на правде. Где тайны не раскрываются по расписанию. Где хранится всё то, к чему не подпускают… даже лучших. "Сейчас или никогда." Мантия невидимка? Нет. Гарри хорошо проводит время с друзьями. Она не станет его беспокоить. Она справится сама. Как всегда. Когда за её спиной растворилась музыка, смех, и последние огоньки Выручай-комнаты, Гермиона остановилась на пороге коридора. Пара глотков крепкого коктейля всё ещё отдавались в теле лёгким, тревожно-озарённым теплом. Не пьянящим - обостряющим. Она знала, что делает. Мантия была накинута на плечи, но внутри - всё то же платье, слишком короткое, слишком открытое. И - каблуки. Высокие, тонкие. Ни капли практичности. Не идеальная экипировка для ночной вылазки. Но сегодня она не собиралась быть идеальной. — Силенцио кальцей, — прошептала она, взмахнув палочкой вниз. На туфлях запульсировало лёгкое голубоватое свечение, и следом - тишина. Абсолютная. Теперь каждый шаг был беззвучен. Будто она стала тенью. Пальцы крепче сжали палочку. Высоко закрутила волосы. Локоны, упрямо выбивавшиеся у висков, пригладила ладонью. Глубокий вдох. И - шаг в ночь. Коридоры тонули в вязкой, неподвижной тьме, такой глубокой, что даже самые тусклые огни факелов, один за другим затухающие за её спиной, казались не столько поглощёнными магией, сколько устыженными - как будто сам замок не желал быть свидетелем того, что она собиралась совершить. Статуи в нишах, арки над головой, портреты, едва шевелящиеся от движения воздуха - всё в этом пространстве, словно сговорившись, наблюдало за ней, не произнося ни звука, но с напряжённым вниманием. И всё же Гермиона продолжала идти, не замедляя шаг, хотя и не спеша - её движения были точны, как будто каждое из них имело заранее просчитанную траекторию; не крадущиеся, не вызывающе уверенные, а такие, с какими идут те, кто уже принял решение, от которого нет дороги назад. И дорога ее вела прямо в Запретную секцию. Сердце билось не поспешно, но с той глухой настойчивостью, с какой в груди отзывается уверенность, уже перешедшая в решимость. Ее разум, несмотря на алкоголь в крови, оставался чётким, натянутым, как струна, - в нём не было места сомнениям, только чистая, оголённая цель. Она знала, что делает, знала с почти математической точностью, - и именно это знание, упрямое и холодное, держало её вертикально, когда остальное тело, возможно, уже слегка плавилось под воздействием коктейля. Она - Грейнджер. И если в этих древних, пропитанных тайной коридорах есть хоть один человек, способный переступить границу дозволенного не из дерзости, а из жажды знания, пронести в себе хладнокровие сквозь ночь, магию и страх, и уйти с тем, что ищет, - то это будет она. Сегодня. Дверь в библиотеку поддалась не сразу. Словно сама магия сопротивлялась. В этой короткой паузе, прежде чем замок поддался, чувствовалась не физическая инерция, а живое, невидимое сопротивление, как если бы замок - умный, старый, чувствующий - требовал не просто заклинания, а настоящего разрешения. Но Гермиона знала нужное заклинание, знала интонацию, тембр, уверенность, с которой нужно произнести слово, чтобы старинные чары различили старосту - и пропустили. — Аперио Силентиум, — прошептала она, вкладывая в эту формулу всю свою концентрацию, и в ответ - словно медленно, нехотя, с глухим, словно сдержанным отголоском, - щёлкнула защёлка, отпуская путь внутрь. Внутри было темно и холодно. Библиотека не просто пустовала, спала - как зверь, затаившийся под покровом тьмы. Гермиона скользнула внутрь и сразу закрыла за собой дверь. Она знала маршрут. Прямо - мимо читального зала. Налево - длинный проход между рядами. И в самом конце - тот самый стеллаж. Пыльный. Покрытый трещинами и паутиной. За ним - узкая арка. Дверь в запретную секцию. Она остановилась у неё. Поднесла палочку. Сердце гулко отозвалось в груди. — Аперио ветитум, — едва слышно выдохнула она. Старинные руны вспыхнули на мгновение - тусклым янтарём - и дверь с лёгким скрипом отступила в сторону. Гермиона пересекла порог, и тишина сомкнулась вокруг неё. Запретная секция не просто хранила книги — она сберегала их, как алхимик, хранящий флаконы с безымянными эликсирами, забыв рецепты, но помня последствия. Воздух здесь не просто пах пылью и кожей переплётов - он был густ, стар, наэлектризован, словно шептал заклинания, забытые теми, кто их когда-то создавал. Некоторые тома, уловив её присутствие, вздрогнули, как животные, потревоженные в своём логове. Шёпоты - едва слышные, разрозненные - проносились меж стеллажей, сливаясь с влажным дыханием камня. Книги в цепях шевелились, металлические звенья чуть звякали, будто напоминали о цене знания. А в темноте, неподвластной даже лампам, будто дремало нечто иное - не одушевлённое, но живое в своём молчаливом ожидании. — Люмос, — выдохнула она, и свет - тусклый, нерешительный - родился на кончике палочки, раздвигая тьму, но не побеждая её. Он не рассеивал пространство, не разрушал сумрак — он только подчеркивал, насколько он глубок. Мерцающий луч хватал фрагменты - корешки книг с выцветшими символами, тонкие плёнки пыли, что поднимались, как духи - и оставлял всё остальное во власти мрака. Гермиона шла медленно, словно входила в сон, из которого не так-то просто будет выбраться. Каждое движение казалось слишком громким. Каждый вдох - преступно живым. Руны. Символы. Переходы. Время исчезло. Слова рун, обрывки древней латыни, названия книг - всё сливалось в бесконечный поток, и Гермиона перестала замечать, как быстро мелькают минуты. То ли десять, то ли час - всё в тумане. Веки тяжелели. Плечи затекли. Но голова работала. Острее, чем за целую неделю. Её пальцы бегали по строчкам, вчитываясь в значения. Каждая руна - как загадка. Каждое значение - не то, чем казалось. “Символ огня в воздухе. Символ жизни в камне. Символ перехода, скрытого в тьме…” Запретная магия древних. Сердце билось быстро. Гермиона чувствовала, что близко. Что вот-вот… И вдруг - щелчок. Тонкий. Хриплый. Где-то… сзади. Как треск сухой ветки в лесу. Как зубец палочки, ударивший об углы чего-то, чего не должно быть. Гермиона замерла. Свет палочки качнулся. Сердце вздрогнуло - не от страха, а от того первобытного понимания, которое не нуждается в разуме: ты здесь не одна. Сердце ударило дважды - громко. Ноги похолодели. В горле стало сухо. Ещё шаг. Звук был ближе. Будто кто-то… дышал. — Нокс, — выдохнула она, мгновенно погрузив себя в тьму. И тьма снова сомкнулась - мгновенно, жадно, поглотив даже тень. Теперь не было ничего. Ни света. Ни границ. Только шорохи в чернильной темноте. Только дыхание - не одно. И Только пульс, который она ощущала не в груди, а в кончиках пальцев. Щелчок. Шаг. Где-то между рядами. И в этот момент она осознала - не знает, где выход. Не помнит, откуда пришла. Сколько прошло времени. И где - он неизвестный. Темнота была не фоном - она давила. Она наблюдала. Она пульсировала где-то сбоку, почти шепча: дрогни - и я двинусь. Гермиона прижалась к полке, как к старому другу, который мог бы скрыть, защитить, спрятать. Но дерево дрожало, как и она сама. Книга рядом с ней - дрогнула. Медленно. Уверенно. Как будто с другой стороны её кто-то... чувствовал. Она сжала запястье, где под пальцами пульсировали часы. Их магия отозвалась ей - слабым, тревожным дрожанием. "Ты Грейнджер. Ты не боишься тьмы. Ты боишься только не знать, что она скрывает." Щелчок. Ближе. Она сжалась. Медленно - очень медленно - двинулась в сторону дальнего ряда. Позади - дыхание. Или это её собственное сердце грохочет так, что звенит в ушах, она не знала. Она шагнула в просвет между двумя полками. Уклонилась. Прижалась к каменной стене, спрятавшись в темноте, будто в тени собственного страха. Что-то движется. Медленно. Равноценно. Ищет. Щёлк. Шаг. Ещё один. Она закрыла глаза. Слишком громко бьётся сердце. Слишком слабые колени. Она подумала, "Если кто-то откроет этот ряд… если кто-то заглянет…" Шёпот. Не слова. Просто шорох. Будто ползёт. Будто скребёт. Из-за угла раздался ещё один звук. Словно одежда задела стеллаж. Медленно. Намеренно. И в этот миг… книга рядом с ней шепнула. Что усугубляла ситуацию, и пульс скакал все выше. Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Шаг. Шорох. Ещё шаг. Ночь внутри секции стала плотной. Чёрной. Почти ощутимой. Она прижалась к книжному стеллажу. Словно сама стала книгой. Невидимой. Закрытой. Шаг. Шорох ткани. Гермиона медленно, как могла, отступила в сторону, скользя вдоль деревянных полок. Её пальцы нащупали угол - и она свернула. Туда, где не было ни книг, ни прохода. Только… пространство. Укрытие. Она дышала едва слышно. Спина вплотную. Пальцы всё ещё сжимали палочку - но в голове звучало лишь одно: "Слишком рано пришла, без подготовки. Глупая. Да, еще одна." И когда она, собрав волю, почти сорвалась с места, чтобы бежать - чья-то рука резко перехватила её за запястье. Второй рывком притянула к телу, спина ударилась о камень - и её лицо накрыло тканью мантии. Тёмной. Плотной. И в следующий миг - ладонь закрыла ей рот. Темнота. Давление. Ладонь - на губах. Гермиона замерла… на долю секунды. А потом - инстинкты были быстрее страха. Попробовала вырваться - без шансов. Сердце билось, как сумасшедшее. В голове у нее звенело. Она издала приглушённый, яростный звук и, не думая, подняла ногу. "Это мужчина - бей туда, где больнее всего." Колено резко пошло вверх. Но в тот же миг рука схватила её бедро. Молниеносно. Мощно. Зажала движение, не дав ударить. И в ту же секунду - ткань мантии соскользнула с их лиц. Полумрак прорезал лицо. Его лицо. Драко Малфой. Глаза сверкали. Лёд и ярость. Он прошипел сквозь зубы - так, будто боролся не с ней, а с собой: — Грейнджер... ты в своём уме? Она застыла. — Я думала... — выдохнула она, запинаясь. — Я не знала, кто ты. — Да? А обычно ты бьёшь всех в пах, кого не узнаёшь в темноте? — Я была в шоке! Ты схватил меня как... как маньяк! — Я спасал твою задницу, если быть точным. Её сердце колотилось как бешеное. Колено - всё ещё поднято. А его рука - всё ещё держала её. Не за щиколотку. Не за колено. А выше. Плотно. Без намерений - но с контролем. На внутренней стороне бедра. Они стояли так близко, что воздух между ними будто стал твёрдым. И в этой тьме, в этом едва освещённом углу, лицо Малфоя было едва различимо - но глаза… глаза горели. — А ты не мог сказать, кто ты, прежде чем схватить меня?! — Я думал тишина - лучший способ не привлекать внимание Филча, который был в десяти метрах от нас! — Ну извини, что я не умею читать мысли через ткань мантии, Малфой! Они стояли почти вплотную. Дыхание частое. Лица в тени, но глаза - открытые, острые. У неё щеки пылали. У него вены на шее были натянуты, как струны. Пауза. Где-то вдалеке хлопнула дверь. Шаги удалились. И только тогда она осознала: её рука всё ещё дрожит. И он всё ещё удерживает ее за бедро. — Ты можешь… отпустить меня, — выдохнула Гермиона почти беззвучно, едва шевеля губами. — Филч ушёл. Тишина между ними чуть затрещала. Драко смотрел на неё - не моргая, не двигаясь. Потом - медленно, с намеренным промедлением - опустил взгляд. Его рука лежала на её ноге. Высоко. Тепло. Слишком долго. И когда он наконец убрал её - не резко, но и не слишком спешно - Гермиона почувствовала, как кожа под тканью будто продолжала гореть. Он отступил на шаг. Не больше. Но этого хватило, чтобы воздух между ними остался напряжённым, как перетянутая струна. — Нам лучше выйти, — прошептала Гермиона, делая шаг назад. — Пока его кошка не унюхала нас. Драко коротко кивнул. Гермиона первой шагнула к выходу из запретной секции, он пошел сразу за ней. Шаг в ногу, дыхание ровное, но тишина между ними - плотная. Словно каждый звук мог разрезать её, как нож. Темнота замка окутывала их со всех сторон. Факелы были потушены, свет не пульсировал ни из одного окна. Лишь слабый лунный отсвет пробивался из высоких арок, очерчивая силуэты. Они шли рядом, и ни один из них не произнёс ни слова. И Гермиона решила нарушить это молчание. — Малфой… — начала она, обернувшись через плечо. Но в тот же миг всё вокруг качнулось. Словно стены на секунду потеряли устойчивость. Легкое головокружение резануло виски. Каблуки предательски дрогнули, и она инстинктивно потянулась к стене, схватившись за неё рукой. — Ох… — выдох сорвался сам собой. — Чёрт… Драко оказался рядом быстрее, чем она успела моргнуть. — Грейнджер! — его рука перехватила её локоть, вторая поддержала за спину. — Что с тобой? Он склонился ближе, и в его голосе уже не было сарказма. Только чистая, жёсткая тревога. — Всё хорошо, — выдохнула она. — Просто… резкий подъём, напряжение… и, может, каблуки. — У тебя с этими каблуками договоренность есть? — буркнул он, но не отпустил. Гермиона чуть усмехнулась сквозь тяжесть дыхания. — Нет. Мы на военном положении. — Очевидно. — Он сжал её локоть чуть крепче, помогая удержать равновесие. — Ещё один фокус с падением - и я тебя понесу. — Не смей, — прошипела она, но слабость в голосе не звучала угрожающе. — Тогда держись. Мы почти дошли. Они шли по пустому коридору, залитому пятнами лунного света, и Гермиона ощущала: Драко рядом. Не просто рядом - как тень, как напряжённая пружина. Его шаги были тихими, но выверенными, и в них чувствовалась готовность… схватить. Поддержать. Поймать, если что-то снова пойдёт не так. Гермиона держалась. Но внутри всё начинало сдаваться.Эффект от коктейля, казалось, рассеялся. Он придавал ей лёгкость, дерзость, силу - и вдруг исчез. И то, что осталось, было тяжёлым, вязким истощением. Она остановилась. Просто потому, что не могла больше делать шаг. Глубоко вздохнула, пытаясь стабилизировать дыхание, оперлась о холодную каменную стену. Закрыла глаза. Досчитала до трёх. Драко тоже остановился. Просто стоял - и этого хватало, чтобы её сердце билось чаще. — Как много ты пила? — тихо. Без насмешки. Почти... устало. Она открыла глаза, медленно повернула голову к нему. — Не так много, как ты думаешь. — Голос был хриплым, но твёрдым. — Один коктейль. Полный бокал. Ну… почти полный. — Почти полный, — повторил он, глядя на неё с прищуром. — Звучит, как последний глоток здравого смысла. Она чуть усмехнулась, но усталость во взгляде не исчезла. — Я была в порядке. Пока не перестала им быть. Драко смотрел на неё долго. Потом кивнул - будто принял ответ, но оставил за собой право усомниться. — Дай знать, если снова решишь валиться в обморок. Хотя бы за шаг до этого, не после. Ловить тебя - не часть моего расписания. — Откуда ты знаешь, что у меня не было цели в этом? — выдохнула она, пытаясь вернуть себе легкость. — Если бы была, — отрезал он, — ты бы надела каблуки ещё выше. Они дошли до двери башни старост. Драко шагнул вперёд, расправляя плечи, и твёрдо произнёс: — Не беспокоить. Ничего. Дверь стояла недвижимо. Ни одного шороха, ни вспышки магии. Он нахмурился. — Что за… — начал было он, но в этот момент рядом послышался её едва слышный, почти невесомый голос: — Медовые лепёшки... Дверь мягко щёлкнула, отворяясь внутрь. Драко молча обернулся к ней - на его лице мелькнуло нечто похожее на… изумление. Но он тут же спрятал это под привычной холодной маской. — Конечно, — процедил он. — Почему бы и нет. Она попыталась шагнуть внутрь, но покачнулась. Он незаметно подставил руку под её спину и повёл за собой. Дверь закрылась за ними, глухо, почти бережно. Как будто оставляя весь остальной мир - за пределами этой ночи. В башне было тихо. Не просто тихо - пусто. Все разбрелись по вечеринке. Пламя в камине тлело лениво, отбрасывая мягкие тени. Гермиона споткнулась, шагнув внутрь, и тут же ощутила - рука Драко коснулась её. Через мантию. Осторожно. Но будто обжигала. Он не говорил ни слова. Просто вёл её, шаг за шагом, не отпуская, будто чувствовал, что если отступит - она рухнет. Его ладонь - даже сквозь плотную ткань - была горячей.Она ощущала его слишком близко. Его шаг. Его дыхание. Его запах. Огневиски. Цитрус. И тёплая, глубокая древесная нота, которая никак не вязалась с образом ледяного высокомерия. А может, как раз дополняла его - слишком уверенно, слишком точно. «Что, чёрт побери, со мной происходит?» — подумала Гермиона, чувствуя, как её собственное сердце будто теряет ритм, сбивается с курса под этим странным, плотным вниманием. Они остановились у подножия лестницы. — Дальше сама? — его голос был глухим. Не грубым - сдержанным. Словно не знал, что ещё допустимо. Она кивнула. Осторожно. Рука исчезла с её спины. И стало чуть холоднее. Гермиона попыталась поставить ногу на первую ступень, но мышцы будто отказались повиноваться. Колено дрогнуло, ступня соскользнула. Мир слегка накренился - как книжная полка, потерявшая опору. Её тело качнулось вперёд. Но он уже был рядом. — Осторожно, — прозвучало рядом. Тихо. Резко. Без намёка на мягкость. — Я отведу, — сказал он. Не спрашивал. Констатировал. И прежде чем она успела выдохнуть в знак протеста - её ноги оторвались от пола. Он поднял её. Просто - и в то же время так, как будто переносил что-то невыносимо хрупкое. Она чуть вскрикнула - от неожиданности, и рефлекторно обвила его шею руками. Пальцы вцепились в ворот его мантии, лицо коснулось его кожи - горячей, напряжённой, и она вдруг поняла, насколько устала. Голова сама опустилась на его плечо. Шея. Тепло. Запах - древесный, пряный, терпкий. Неуловимо знакомый. Словно сон, который она видела однажды, но не могла вспомнить. Она глубоко вдохнула. Он напрягся. Почти незаметно. Но она почувствовала. Потому что сейчас чувствовала всё: каждый его шаг, каждый толчок сердца, даже то, как он старался не прижимать её слишком близко. Но при этом держал крепко. Он шёл быстро, без слов, без пауз. По лестнице. Сквозь тени. Как будто от скорости зависело то, что произойдёт с ним, с ней - с ними. Когда они оказались в комнате, он остановился. Не сразу - будто сам себе приказал. Аккуратно опустил её на край кровати. Ткань матраса вдавилась под её весом, а его руки исчезли с её тела. Словно он боялся задержаться дольше, чем позволено. Больше, чем нужно. Гермиона не смотрела ему в глаза. Не могла. И не потому, что стеснялась. А потому что это касание, этот запах, этот полумрак - оставили в ней что-то странное. Опасное. Он отошёл на шаг. Стало холоднее. В комнате было темно. Лишь полоска лунного света пробивалась сквозь шторы, ложась на пол и подоконник. Всё остальное тонуло в густой, осязаемой тени. Тишина здесь казалась плотной. Плотной настолько, что казалось - даже дыхание задерживалось. Их дыхание. Только оно и оставалось. Малфой достал палочку. Без слов. Без лишних движений. Словно знал, что сейчас любое из них может нарушить хрупкий баланс. На её коленях тут же возник прохладный стакан воды. Он не прикасался. Просто наблюдал, пока она ее взяла. Губы коснулись стекла - и только тогда она осознала, насколько пересохло в горле. Жадный глоток. Потом ещё. И только после — голос. — Спасибо, — прошептала она. Он присел перед ней. Колени соприкоснулись. Тепло его тела чувствовалось сквозь тонкую ткань её платья - будто контакт длился дольше, чем мог. Она не отстранилась. Почему - не знала. Молчание между ними было странным. Не неловким - слишком наполненным. Словно сама комната ждала. Замерла, как и они. — Почему ты пришёл? — спросила она наконец. Голос был тише, чем хотелось, но твёрже, чем она думала. — И как ты вообще узнал, где я? Малфой не сразу ответил. Его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем нужно - как будто он искал, можно ли ей сказать правду. — Часы, — коротко бросил он. — вспыхнули фиолетовым. — Это только цвет. Ты сам сказал — не драматизируй. Малфой только чуть склонил голову. — Ты не понимаешь, — произнёс он глухо. — Они не просто показали, а вспыхнули. Они взбесились. Цвет мигал каждые несколько секунд - фиолетовый, снова фиолетовый. Как будто ты... Гермиона напряглась. В груди кольнуло. — Этого мало, чтобы узнать, где я, — сказала она осторожно. — Хогвартс - огромный. Малфой помолчал. Потом медленно поднял на неё взгляд. — У меня есть... способы, — произнёс он. — Если я хочу что-то найти - я нахожу. Даже если оно прячется в самой запретной части самой охраняемой библиотеки в стране. Гермиона замерла. — Так ты шпионил за мной? Он наклонился вперёд. Их колени теперь не просто касались - он почти нависал над ней, но не угрожающе. Просто близко. Слишком близко. — Нет. Я искал. Это не одно и то же. — Искал что? Он посмотрел ей в глаза. Долго. Упрямо. И тихо сказал: — Тебя. Её дыхание сбилось. На секунду. Просто - сказал. Гермиона отвела взгляд. Сердце забилось чуть быстрее - не от признания, не от слов, а от того, как он их произнёс. И, будто защищаясь, холодно выдохнула: — Ты не обязан реагировать на тревоги часов. Это просто… цвет. Настроение. Оно не значит, что ты должен… Он не ответил. Ни кивка, ни хмыканья, ни взгляда. Только тишина. Та самая тишина, в которой можно захлебнуться. Она опустила глаза. Руки всё ещё лежали на коленях, напряжённые. И вдруг - нажала чуть сильнее на край мантии. Щелчок. Пуговица от её мантии - та, что держалась на честном слове после всей этой беготни, борьбы, схватки в темноте и очередного падения на лестнице - сдалась. Гермиона почувствовала, как она цепляется за ткань, а потом с тихим щелчком отлетает и катится куда-то под кровать. Она машинально вздохнула, надавила на край мантии ладонью, чтобы стянуть её окончательно и ткань, поддавшись, соскользнула с плеч, как шелест дождя по стеклу. Без церемоний. Без мысли. Гермиона хотела просто избавиться от неё. Скинула её с кровати и в этот самый момент поймала взгляд Малфоя. Он не отводил глаз. Ни на миллиметр. Он будто бы даже не моргнул. Его лицо оставалось спокойным. Почти непроницаемым. Но в этом взгляде было что-то… тяжёлое. Сдержанное. Как будто внутри что-то сорвалось с цепи, и он из последних сил удерживал это там. Она знала этот взгляд. Видела его на людях, которые жаждали контролировать всё - и впервые он был направлен на неё. И вдруг Гермиона поняла: он не просто смотрел. Он боролся. Она чувствовала его. Словно пальцы, которыми он её касался, прошлись по её ногам заново. Он склонился ближе. И когда заговорил - в голосе не было насмешки. В нём был яд. Острый, точный. С примесью злости. К ней? К себе? — А Поттер не против? Она вздрогнула. — Что? — Что его девушка одна в комнате с Малфоем. В таком виде. Он поднял бровь - жест почти ленивый, но взгляд был тяжёлым. Напряжённым. Сердце застучало в висках. Он не остановился. — Или ему просто… всё равно, кто тебя раздевает? Мир на секунду замер. Она смотрела в его глаза. А внутри всё горело. Не от алкоголя. Не от усталости. А от этой фразы, от этого тона, от этого вопроса, который был не про Поттера. Совсем не про Поттера. Он смотрел на неё, будто хотел услышать ответ. Гермиона расправила плечи - сколько могла в своём состоянии. Жар щёк уже не был от алкоголя. Это было что-то иное. Гораздо глубже. Она посмотрела на него - в упор, резко, будто клинком: — Поттер — не собственник. — Она не повысила голос, но каждое слово было выточено, как заклинание. — Он знает, кто я. И ему не нужно ставить на меня клеймо, чтобы быть рядом. Пауза. Тишина между ними треснула. Гермиона потянулась к ремешку туфель, чтобы отвлечь себя от мыслей, насчет его слов и не думать о своем ответе, зачем она ему ответила так… И вдруг услышала его хриплый голос, — Осторожно, Грейнджер, — произнёс Драко, не двигаясь с места, но голос его стал ниже. — Если ты сейчас попытаешься снять туфли - я, возможно, узнаю гораздо больше, чем планировал. Она замерла. Осознав что платье сильно задирается вверх. Он наклонился вперёд, опёршись локтями на колени. Голос стал лениво-холодным: — Платье, конечно, выдающееся. Не оставляет простора воображению. — И тебе повезло, что рядом - я, а не кто-то, кто не знает границ. Пауза. — Или знает - но их не соблюдает. Гермиона вздохнула - коротко, с раздражением. И не из-за его слов - а из-за того, как они действовали. На неё. На воздух. На то, как он смотрел. Неприлично внимательно. — Тогда не смотри, Малфой, — бросила она. — Тебе ведь проще игнорировать, помнишь? Он усмехнулся, и угол его губ дрогнул так, словно это всё было игрой, в которой он тоже начал терять контроль. Малфой не ответил. Просто смотрел. Не дерзко. Не нагло. А будто бы хотел что-то разобрать в ней — по кусочкам. — Если ты пришёл понаблюдать, как я теряю самообладание - опоздал. Оно уже у дверей, — пробормотала она, уставившись в пол. — Нет, — произнёс он ровно. — Я пришёл, потому что эти чёртовы часы начали светиться так, будто… Он на мгновение замолчал. А потом, с ленивой насмешкой, добавил: — Если бы я знал, что фиолетовый цвет означает «Грейнджер решила напиться как последний гоблин и залезть пьяной в запретную секцию библиотеки », я бы утопил эти часы в Чёрном озере. — Как жалко, — фыркнула Гермиона. — И вот ты здесь. В моей комнате. Среди лунного света и моральных границ. Он медленно поднялся и прошёлся к её стеллажу. Будто просто осматривался. Но взгляд не отрывался от неё. — И, между прочим, если бы я знала, что вечер закончится таким спектаклем, я бы выбрала что-то менее… провокационное. — Не думаю, что дело в платье, Грейнджер, — произнёс он, поворачиваясь обратно к ней. — Ты провокация по умолчанию. Даже когда в мантии. Даже когда злишься. Пауза. — Особенно когда злишься. Она выдержала его взгляд. Долгую, насыщенную паузу. Словно взвешивала: сказать - или проглотить. Отступить - или ударить первой. — А ты, Малфой, — тихо проговорила она, не отводя глаз, — раздражение по умолчанию. Даже когда молчишь. Даже когда помогаешь. Пауза. — Особенно когда помогаешь. Он усмехнулся. Но это была не насмешка - скорее отражение её слов, почти принятие. Малфой, кажется, хотел что-то ответить. Но передумал. Как только он подошёл к двери, Гермиона подумала, что он уйдёт просто. Без слов. Просто исчезнет, как тень. Но он остановился. Положил руку на ручку. И, не оборачиваясь полностью, сказал в спину: — Прими зелье от похмелья. Она скривилась. — Справлюсь. — Конечно, — отозвался он лениво. Он уже почти вышел. Она могла бы просто позволить двери закрыться. Но вместо этого - сказала. Не громко, но ясно: — Малфой. Он остановился. Повернулся медленно, как будто не сразу решил принять это имя из ее уст. Она встретила его взгляд. Ровный. Холодный. Изучающий. — Ты ведь сегодня исчерпал весь свой лимит… на прикосновения к магглорожденной. Фраза вышла легче, чем она ожидала. Спокойно. Почти небрежно. Но внутри всё было далеко от равнодушия. Сердце - будто подвешенное. Голос - где-то между вызовом и тем, что лучше не называть. Он смотрел. Молчал. А потом угол его губ едва заметно дёрнулся - не в усмешке, нет. В чём-то странном. Словно он записывал это себе, как бы между строк. — Скажу, если он пополнится, — произнёс он наконец. — Вдруг… тебя снова понадобится спасти. И исчез. А воздух остался. Такой густой, будто его шаги всё ещё звенели в стенах. Гермиона смотрела на дверь. Малфой вышел. А она осталась — с дыханием, не зная, хочет ли его задержать... или выдохнуть.