3. ТОРГ

Воздух на окраине Первого пляжа был пропитан солью, влажным песком и чем-то неуловимым, будто сама атмосфера здесь была пропитана запахом стаи. В резервации, каждый уголок казался родным домом. Окраина Первого пляжа — это было место, где лес, густой и древний, встречался с бесконечным простором Тихого океана, создавая пейзаж, одновременно суровый и завораживающий. Солнце, даже в пасмурный день, пробивалось сквозь плотные кроны елей и кедров, рисуя на влажном песке причудливые узоры. Здесь не было гладких, ухоженных дорожек, как в туристических зонах. Вместо них — тропы, протоптанные поколениями квилетов, извилистые и непредсказуемые, ведущие то к скрытым бухтам, то к скалистым выступам, с которых открывался захватывающий вид на бушующие волны. Пол топтался на месте, рядом со старым покосившимся деревом. Ему нравилось, когда кожа ступней касалась земли. Теперь ему казалось, что кроссовки ограничивали его восприятие, ведь песок здесь был особенным — не золотистым, как на туристических пляжах, а скорее темным, с обломками мелких ракушек и вкраплениями водорослей, выброшенных на берег последним приливом. Каждая молекула рассказывала ему об истории, которая когда-то творилась на родных землях. Песок был влажным и плотным, сохраняя отпечатки ног — как человеческих, так и тех, что принадлежали существам, чьи шаги были куда более легкими и бесшумными. Он мог бы идентифицировать каждого, если бы захотел, если сосредоточиться, можно было заметить следы, которые казались слишком длинными, слишком острыми, или же оставляли после себя едва заметное мерцание. Молодой волк втянул воздух полные легкие. Он здесь был наполнен не только запахами, но и невысказанными историями. Истории о древних духах, о силе земли и воды, и, конечно же, о тех, кто был частью этого места, но жил по своим, особым законам. Окраина Первого пляжа резервации Квилетов была не просто географической точкой, а живым, дышащим пространством, где каждый шорох, каждый отблеск воды, каждый запах рассказывал свою часть вечной саги. Среди деревьев, чьи корни цеплялись за каменистую почву, росли дикие ягоды и травы, источающие свой собственный, землистый аромат. Здесь, в тени, царила прохлада, контрастирующая с влажным бризом, доносящимся с моря. Иногда, в тишине, до его чуткого слуха доносился шелест листьев, который казался слишком осмысленным, или же тихий, низкий рык, пробегающего мимо мелкого хищника. Птицы порхали с ветки на ветку, а грызуны торопливо перебирали лапками, тревожа лесную подстилку. Пол Лейхот пытался сполна насладиться этой тишиной мировоздания. Теперь, когда его не беспокоят мысли братьев, отголоски запахов чужаков и гомон туристов, он мог дышать полной грудью, забыться хоть на мгновение. Океан здесь был неспокойным. Волны с грохотом разбивались о прибрежные камни, поднимая фонтаны брызг, которые оседали на мокром песке, усеянном темными водорослями. Цвет воды варьировался от глубокого индиго до изумрудного, в зависимости от глубины и освещения. Здесь, где природа была первозданной и могущественной, где границы между мирами казались тонкими, как паутина, Пол пытался отдышаться. Он понимал, что свобода и легкость для него лишь мгновение, потому что его слух уже улавливал зловещий рокот «шевроле», знаменующий Ее приближение. В глубине души тихим приливом разливались волны умиротворения, хоть мозг его осознавал, что Она принесет в его жизнь что угодно, но только не покой. Маргарет Свон ворвалась в его сердце, словно атомная бомба, уничтожив все аккуратно построенное на своем пути: сметая любовь, разрушая моральные устои, заставляя забыть о чести. Он, не моргнув и глазом, убил ради нее, не задумавшись о последствиях, и готов повторить это снова. С хищным рокотом, у огромного поваленного дерева притормозила черная «шевроле камаро», которая своим возрастом и восхитительным видом, полностью заслужила звание винтажной машины. Пэгги вылезла из салона немного неловко, злобно кряхтя, хлопнув дверью. Несмазанные петли издавали весьма мелодичный скрип. Лицо у нее было раздраженное, но оно тут же расплылось в блаженной улыбке, когда девушка провела ладонью по гладкому металлу капота. Пол удивился невольной волне ревности, вспыхнувшей внутри, осознавая, что машину Маргарет любит больше него. Пол встряхнул головой, отгоняя эти мысли, и направился на встречу своей судьбе. По мере приближения до него донесся запах, который заставил ощетиниться и встрепенуться в боевую стойку. Он ударил в нос, обволакивая, проникая в каждую клеточку его существа, отталкивая на задний план свежесть природы, пахнущей свободой. Мир вокруг него сузился до одного-единственного, пронзительного аромата — запаха ее крови. Он замер в тени старого дуба, наблюдая, как она, подарила последний влюбленный взгляд своей машине, и перевела взгляд на него. Изменения были разительными — счастье и любовь испарились из ее карих глаз, будто теперь она смотрела на что-то, что ее дико раздражало. Пэгги обреченно вздохнула, в ее глазах мелькнул тот самый сарказм, который так раздражал и одновременно привлекал. Но не это так сильно взволновало Пола — ее кожа была бледнее чем обычно. Он уже привык, что кожа девчонки не отливала медью, как у Рейчел, но сегодня Пэгги была практически обесцвечена, как призрак. — Все нормально? — опасливо поинтересовался он, боясь, что конкретные вопросы о ее самочувствии еще сильнее разозлят самовольную девчонку. — Да! Прекрасно. Я блистаю! — раздраженно отмахнулась она, остановившись, соблюдая душераздирающую дистанцию. Ее слова были полны яда, но Пол не обратил на это внимания. Он видел, как она слегка прижала пальцами крылья носа, словно проверяя, не появилось ли там снова кровь. По спине оборотня прошла волна мерзких мурашек, будто в преддверии нападения врага. Он знал, что она остановила кровотечение, но сам факт его наличия вызывал у него тревогу. — Что? — смутившись, спросила она, спрятав руки в карманы куртки. — Ты в порядке? — повторил он, его взгляд не отрывался от ее лица. Пол чувствовал, как внутри него поднимается волна чего-то похожего на беспокойство. Нежелательное, но неоспоримое. Он не хотел, чтобы ей причинили боль. Даже если эта боль была вызвана банальным носовым кровотечением. — Это пустяк! Пэгги вытащила из кармана белоснежную салфетку и повела под носом. Запах крови стал чуть сильнее, и он почувствовал, как его собственные инстинкты начинают пробуждаться. Это было опасно. Для них обоих. Пол почувствовал, как напряжение в его теле немного ослабло. Он знал, что их союз — это ошибка. Что их притяжение и отторжение — это опасная игра. Но в этот момент, стоя перед ней, чувствуя слабый, но настойчивый запах крови, он понял, что не сможет просто отвернуться. Даже если это означало столкнуться с собственными демонами. И, куда хуже, с ее злым сарказмом. — Тебя кто-то обидел? — в его груди пророкотала ярость. Он ощутил желание крушить все, на что укажет эта девка. — Нет! — возмутилась Пэгги, скривившись. — Я сама могу кого хочешь обидеть. В этом утверждении Пол не сомневался — Маргарет буквально умела послать на хер только одним взглядом, не говоря уже о ее ужасающем красноречии. Но в его глазах она была священным граалем, на который никто даже дышать не имеет права, не говоря уже о том, чтобы только подумать о том, чтобы причинить ей боль. Запах крови никак не вязался с этим. Волк внутри него вибрировал от беспокойства, выискивая врагов. — Ты плохо себя чувствуешь? — он знал, что наседать на нее не стоит, но ему необходимо было знать, что с ней все будет хорошо. Это было невольно, инстинктивно. Его рука двинулась вперед сама по себе, желая коснуться ее лица, но девушка отскочила, словно ее ошпарили кипятком. В этот момент Пол захотел отрубить себе эту проклятую руку. Адекватная часть завопила: какого черта он к ней лезет? Ему должно быть насрать на нее! Нужно разорвать ее прямо сейчас! Пусть страдает, истекает кровью, подыхает тут! Ему насрать! Маргарет Свон должна умереть, чтобы прекратить его страдания! От этой мысли его сердце пронзила огненная стрела. Нет! Мы умрем вместе с ней! — взвыл волк внутри него. Он стиснул зубы, умоляя себя не кипятиться. Ладно, пусть живет, но только как можно дальше от меня. Пусть в дали от него она будет здорова и счастлива. Она обязана быть счастливой и здоровой! Его пальцы стиснулись в кулак, и Пол медленно опустил руку. Четко контролируя каждое движение. Внутри себя он высчитывал каждый вдох, сохраняя спокойствие. — У меня начинает болеть бошка от твоих глупых вопросов, — заворчала Пэгги, неловко передернув плечами. Это был банальный перевод темы, но он оказался слишком кстати. — Показывай куда идти. Пол молчал, его взгляд был прикован к ее лицу. Он знал, что этот разговор еще не закончен. И он знал, что, несмотря на ее сарказм, несмотря на ее отторжение, он не сможет просто уйти — волк не позволит. Запах крови, запах ее уязвимости, был слишком силен. И он был готов бороться за нее, даже если она сама этого не хотела, даже если человеческая часть его протестовала. Но сегодня он уступит, потому что Сэм, будто издеваясь, каждый день втолковывает ему в голову мысль о том, что ему нужно набраться терпения. Джейкоб, Эмбри и Квил всюду лезут со своим жалкими советами о том, что Маргарет Свон — дикий зверь, за которым нужно наблюдать, изучать повадки, а лишь потом расставлять сети. Путь к жилищу шамана лежал через самую старую часть леса, где деревья переплетались корнями, создавая причудливые и опасные лабиринты. Пол шел впереди, уверенно прокладывая дорогу сквозь густой подлесок, но его движения лишились привычной резкости. Он то и дело оглядывался, проверяя, не отстала ли Маргарет, и каждый раз, когда их взгляды встречались, в его груди что-то болезненно сжималось. Маргарет шла следом, бледная и сосредоточенная. Она обхватила себя руками, словно пытаясь удержать внутри остатки тепла. Волк внутри него негодовал, но он успокаивал себя тем, что идея разорвать связь исходила от них обоих. Это было логично, правильно и безопасно для нее. Запечатление лишало их воли, делая заложниками чужих чувств, и для мятежной натуры Свон это было сродни клетке. — Ты уверен, что старик примет нас? — голос Маргарет дрогнул, когда они подошли к скрытой в тени скал хижине, от которой пахло сухими травами и древним дымом. Пол остановился и повернулся к ней. В полумраке его глаза казались почти черными. Он видел ее беспокойство, чувствовал его своей кожей, и это пробуждало в нем не ярость оборотня, как пару минут назад, когда его тонкое обоняние почуяло кровь, а странную, незнакомую прежде нежность. Всего на долю секунды, ему посчастливилось подсмотреть настоящую Маргарет. — Он увидит то, что скрыто от нас, — глухо ответил Пол. — Если есть способ вернуть тебе свободу, он его назовет. Слово «свобода» прозвучало неожиданно горько. Великий зов крови, который должен был стать благословением, превратился в испытание. Пол внезапно осознал, что мысль о том, чтобы перестать чувствовать ритм ее сердца как свой собственный, пугает его больше, чем любая угроза со стороны вампиров. Он пристально посмотрел на нее, пытаясь рассмотреть не бледнолицую самоуверенную красотку, а родственную душу. Пол смотрел на ее длинные взъерошенные волосы, которые от влажности завились сильнее, на упрямо сжатые тонкие, но такие аппетитные губы, и понимал, что эта девчонка ворвалась в его жизнь, не спрашивая разрешения, и теперь занимала в ней все пространство. Против собственной воли, он подумал, что будет скучать по тому, как добродушная Маргарет приходила к нему во снах, благосклонно улыбаясь. Она нежно касалась его кожи, и в ее карие глазах сияли крапинки зеленого цвета, напоминая о родных лесах. Она обещала, что совсем скоро наступит момент, когда она полюбит его, а Пол, развесив уши, блаженно в это верил. Ему очень хотелось коснуться ее лица, почувствовать так ли она шелковиста, как и во снах, но он вовремя остановился, сжав кулаки. Если не ради себя, так ради нее — нужно уничтожить эту связь. Но глубоко внутри, там, где выл его волк, зрело отчаянное сопротивление. Язык не повернется назвать это любовью, но Пол чувствовал, что с разрывом этой связи из его жизни навсегда уйдет нечто жизненно важное, оставив после себя лишь серую пыль. Маргарет первой бесстрашно шагнула в темноту перекосившегося домика, сгорая от желания избавиться от тяжкого бремени. Но в его шаге к дверям шамана больше не было прежней решимости. Хижина шамана была пропитана запахами сушеных трав, старой кожи и чего-то едкого, от чего слезились глаза. От парафиновых свечей исходила ужасная копоть. Старик долго всматривался в Маргарет, его зрачки казались двумя застывшими каплями смолы. Наконец, он заговорил, и его голос прозвучал как шелест сухой листвы. — Не завидную невесту ты выбрал себе, волк. Не место ей на наших землях. Девчонка отмечена страшным проклятием. На левом плече у нее лежит рука смерти, на правом — восседает ворон. Не ее тебе избрали духи наших предков, — произнес он, обращаясь скорее к тени на стене, чем к гостям. Пол окаменел, услышав эти слова, а Пэгги вспыхнула ярче свечей. Она так сильно стиснула зубы от раздражения, что волк услышал их скрип. Девчонка стала плеваться ядовитым сарказмом, в очередной раз подтверждая свою репутацию, которая пугала большую часть старейшин, поэтому Пол решил мягко вмешаться. — Мы хотели бы узнать можно ли разрушить нашу связь. — Зачем? — последовал флегматичный вопрос, заставляя кровь Пола забурлить. — В смысле «зачем»? — вспылила Пэгги, всплеснув руками. — Ни он, ни тем более я не желали этой связи. Какие-то там духи решили, что мы должны быть вместе и… Погодите! Вы сами сказали, что не меня ему избрали духи ваших предков. Какого черта тогда мы здесь ломаем комедию?! — Что значит не она? — Пол выступил на шаг вперед, сведя брови на переносице. — Я чувствую эту связь, прямо сейчас. Я спать спокойно не могу, потому что только о ней и думаю. Я на ней запечатлен! — Ты запечатлен на ней — это факт, — согласно кивнул старик, выпуская колечки очень вонючего дыма. Пол сморщил нос от стойкого запаха марихуаны. — Но этого не должно было произойти. Пол согласно кивнул. Он сам прекрасно понимал, что должен был запечатлеться на Рейчел Блек, но что-то помешало ему и сбросило со скалы эту сумасшедшую. Парень отчетливо запомнил необъяснимый сверхъестественный зов, тянущий его в ту ночь на берег Первого пляжа. — Вам не нужно ничего делать, все решиться само собой, - расслаблено заявил шаман, откинувшись костлявой спиной на меха. Старик прикрыл глаза, будто погружаясь в мягкую дрему. — Он, что…под травкой? — разочарованно спросила Маргарет, повернувшись к сконфуженному парню. Пол растерянно встретился со ней взглядом. — Хрен его знает, — промямлил он, не желая признаваться, что сам сомневается во всей этой затее. Они снова погрузились в тишину до тех пор, пока девушка громко не чихнула. — Как разрушить связь между нами? — требовательно спросил Пол, взяв инициативу в свои руки. — Может, я могу что-то сделать? — Единственное, что тебе нужно, волк, это подождать, — он отнял трубку от рта и почмокал губами, даже не открыв глаза. — Судьба сама освободит тебя от этого бремени. — Значит, я всего лишь бремя на его пути? — вспенилась Пэгги, подпрыгивая на месте. Ее щеки вспыхнули от ярости, а в глазах зажегся неистовый огонь. На секунду Полу показалось, что она броситься на старика и удушит его к чертовой матери. — Это он бремя на твоем пути, девочка. Волку не угнаться за вороной, — тон старика становился медленным и тихим. Он не обращал внимания на гнев Пэгги; для него она уже была лишь тенью, чей голос доносился из-за тонкой завесы между мирами. — Ты можешь шагать по земле и взмыть в небо, но ему никогда не прыгнуть так высоко. Пол подался вперед, его челюсти непроизвольно сжались. — Что это еще должно значить? — спросила Пэг, наклонившись вперед, но ответа не последовало. — Это значит, что …смерть… Старик безмятежно захрапел. Пэгги взвизгнула в диком возмущении, заставляя Пола дернуться в сторону. — Если бы я хотела послушать кого-то накуренного, то включила бы песни Снуп Догга! — заорала она, выбегая из хижины. Пол был в настоящем, парализующем ужасе. Его лицо стало мертвенно-бледным, а пальцы, которые он так старался не разжимать из кулаков, задрожали. Для него слова шамана не были старческим маразмом — они отозвались внутри него жутким, инстинктивным подтверждением. Он вспомнил, как в последние дни она казалась ему слишком хрупкой, как его волк скулил внутри, предчувствуя беду. Она не может умереть — словно молния внутри него блеснула эта мысль. Он смотрел на Пэгги, которая продолжала возмущенно ругаться, и видел за ее гневом ту самую «тьму», о которой говорил старик. В этот момент связь, которую он так хотел разорвать, натянулась до предела, передавая ему не просто ее чувства, а ужасающую, леденящую близость конца. Самоуверенная Маргарет Свон не приняла слова шамана близко к сердцу, и обливая праведным гневом всех, кто встречался на ее пути, уехала из резервации, оставляя дыру в душе Пола Лейхот. Он замер на месте, вслушиваясь в оживленные звуки резервации, и только когда рокот ее «шевроле» окончательно скрылся, парень вернулся обратно к шаману. Шаман сидел на том же месте, не шевелясь, словно за это время он успел превратиться в часть хижины. Запах жженого шалфея и марихуаны стал еще тяжелее, окутывая пространство плотным сизым маревом. Пол разъяренно навис над стариком, его дыхание было рваным, а взгляд — лихорадочным. — Теперь она не слышит, — выдохнул Пол, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Говори все. Без метафор и загадок. Старик медленно поднял веки. В его выцветших глазах не было сочувствия, лишь бесконечная, как сама земля, усталость. Он протянул руку и бросил в плошку горсть сухих трав, отчего пламя на мгновение вспыхнуло ярко-зеленым. — Девчонка должна умереть… Она уже умирает. — Почему она должна умереть? — процедил он сквозь зубы. — Твой волк знает правду, мальчик, — приглушенно произнес старик, и его костлявая рука потянулась к чаше с темной жидкостью. — Смерть — это не всегда лезвие ножа или болезнь. Иногда это долг, который кровь требует вернуть. Маргарет Свон отмечена с самого рождения. Она не принадлежала тебе и никогда не будет. — Что это значит? Его внутренний зверь бился в клетке ребер, заглушая все остальные звуки своим воем. На мгновение его воображение показало ему Маргарет, и вокруг ее шеи обвивается тонкая, едва заметная черная нить, уходящая в пол, в саму землю. — Задай себе вопрос: связь с ней — это великий дар или случайность? — начал он тихим, скрипучим голосом. — Ты волк, Пол. Твоя природа требует баланса, который должен обеспечить смертный человек, избранный духами. Маргарет — ворон. Ее тело — сосуд, предназначенный умещать в себе битву света и тьмы, который не предназначен для того, чтобы удерживать еще и силу запечатления. Твой зверь выбрал ее, привязался к ней, и теперь он медленно выпивает ее жизнь, сам того не желая. Каждое твое превращение, каждый всплеск твоей магии оставляет на ее душе след, который не заживает. Пол застыл. Холодный пот прошиб его спину. Получается, он сам был причиной того, что Пэгги угасала? — Что я должен сделать, старик? — прорычал он, и в его голосе прорезались звериные нотки. — Как это исправить? Духи должны нам помогать! Шаман горько усмехнулся, обнажив пожелтевшие зубы. — Маргарет Свон умрет в конце первого месяца лета. Не проси у духов защиты для нее, Пол, потому что Смерть придет за ней лично и затребует слишком высокую цену, — голос шамана стал жестким, коротким, как удар хлыста. — Что ей будет нужно? — спросил он, и его голос больше не дрожал, он звучал как рокот приближающейся грозы. — Спроси самого себя, волк, что ты готов отдать ради того, чтобы ее жизнь продолжалась в ущерб твоей собственной природе.