Часть 2. Озабоченная жизнь Гермионы в Хогвартсе.

Рождественские каникулы в Хогвартсе начинаются с особой магии. Белый снег укрывает замок мягким покрывалом, витражи отражают теплый свет каминов, а воздух наполнен ароматом хвои и пряного глинтвейна. Гостиная Гриффиндора переливается золотым и красным, огромная ёлка в центре зала мерцает огоньками, а коробки с подарками лежат у её подножия. Гермиона, как всегда, просыпается рано. Открывает книгу «Силы, дремлющие в нас: как с ними быть?», она жадно впитывает новые знания. Но мысли её тут же ускользают к более насущному. «О, Мерлин, я умна, но совершаю такие глупости, когда дело касается эмоций. Рон… Он постоянно рядом, отвлекает, раздражает. И всё же, почему мне не удаётся не замечать его? Вот даже сейчас не могу сосредоточиться. Надо бы выкинуть его из головы. Так… Силы, дремлющие в нас… Удивительно, что в древности маги обходились без столь уникальной возможности — использования волшебной палочки. В этом фолианте сказано, что они умели концентрировать сгустки энергии в одном пальце. Почему сейчас мы такое не практикуем? Вот было бы здорово научиться, к тому же, такой навык развивает сильное сосредоточение — это позволит мне избавится от навязчивых мыслей. Надо попробовать с простейших заклинаний.» Она пытается сконцентрировать внимание на указательном пальце и произносит: —Люмус. Ничего не происходит. «Возможно нужны сильные эмоции, сконцентрированные в одном месте?» Практика не удаётся, ее мысли отвлекаются на шум доносящийся из гостиной. Гермиона раздосадованная таким стечением событий, решает посмотреть на оживленное собрание. Аккуратно складывает книги и направляется к выходу из комнаты. За дверью звучат радостные голоса. Она входит в гостиную. Там уже царит праздничный хаос. — Гермиона! — радостно восклицает Джинни, бросается ей на шею. — Посмотри, сколько подарков под ёлкой! Для тебя тоже есть! — Девочка сияет от счастья, её волосы ещё больше взъерошились от резких движений. — И тебя с Рождеством, Джинни, — тепло отвечает Гермиона, улыбается уголками губ. Перед ней гора из праздничных коробок. Два подарка были её — один аккуратно упакованный, другой небрежно замотанный. Гермиона безошибочно определяет, какой от Рона. — Это он, верно? — с усмешкой поднимает коробку. — Думаю, да, — отвечает Джинни, хитро прищуривается. Джинни дарит альбом с колдографиями сначала третьего курса. Сердце Гермионы дрогнуло — трогательно. А вот подарок от Рона… Она осторожно разворачивает шершавую обертку. Это старый дневник обложка его кожаная, потрёпанная временем. — Миленько, Рон, — не пытается скрыть удивление. Рон, еще не отошедший ото сна, спускается по лестнице в мятом свитере, тут же начинает оправдываться: — Это магловская вещь, но, знаешь, она… э-э… старая! Добавляет эстетики! Отец однажды притащил кучу всяких вещей, увидев этот дневник, я подумал о тебе — он чешет затылок. Гермиона крутит дневник в руках, пальцы ощущают тепло потрепанных страниц. Щёки её чуть розовеют. — Спасибо, Рон, — смягчается она. — Вот это словечки! Да ты эстет, братец! — хохочет Джинни, хлопает его по плечу. Гермиона смеется вместе с ними. — Вы уже распаковали мои подарки? Они ценные! От всей души выбирала. — Рон в этот момент достаёт аккуратно упакованный экземпляр книги «Чары для быта. Сто способов облегчить себе жизнь. Рыжий смотрит на сестру затем на подругу, выдавливает из себя что-то наподобие улыбки, а Гермиона сияет. Её осенило: «Вот оно — сильные эмоции! Именно об этом я размышляла утром. Может, стоит попробовать безпалочковую магию прямо сейчас?» Она бежит в свою комнату, рассматривает ладони: — Люмос! Ничего. Настроение угасает. «Видимо я что-то сделала неправильно, надо будет начать вести дневник по практике. А еще поблагодарить Рона в столь полезном подарке.» Она садится за письменный стол, откидывает капну волос, спадающую ей на глаза, принимает позу вдумчивости. «Надо успокоиться. Холодный ум, холодный ум…» Дневник в ее руках излучает тепло. Подарок – это приятное осознание человеческого одобрения тобой. «Может быть я нравлюсь ему? Глупости… Он дурак.» Открывает первую страницу. Запись: «Дневник по индивидуальным занятиям Гермионы Грейнджер; третий курс школы Хогвартс. Дневник подарен Рональдом Уизли на рождество. Первое занятия по безпалочковой магии прошло неудачно. Эмоции радости от подарка были испытанные в полном объеме, но это не помогло. Необходимо прочесть больше о технике сотворения чар.» Захлопывает дневник. Вечером вместе с Роном они едут в купе Хогвартс-экспресс. Всю дорогу она читает про чары. Ничего путного так и не находит. «Видимо это древняя магия, такое можно прочесть только в запретной секции библиотеки или спросить у тех, кто овладел техникой.» Уизли всю дорогу прожигает ее взглядом. Девушка старается избегать прямого столкновения глаз: — Спасибо за ценный подарок. Он мне пригодился. — Рон не мог ответить тем же, его вообще мало интересуют знания, Гермионе даже сложно представить, что его может увлечь. Странные ощущения настигают ее в этот момент. Он с ней только потому, что выгодно, она только и делает, что помогает ему. Ее взгляд на мир резко меняется. Кого же она может назвать другом? Всю дорогу они проводят в молчании, кто-то от того, что не знает о чем говорить, кто-то в глубоком размышлении. В Лондоне родители встречают её с распростёртыми объятиями. — Ну, как дела в школе? — спрашивает мама за ужином. — Может, у тебя уже есть ухажёр? Гермиона едва не поперхнулась. — Мама! — возмущается она. — А что? Это естественно в твоём возрасте! — улыбается мама. Гермиона насупилась. «Конечно, естественно… Все девочки только и говорят о мальчиках, но я не такая! Я сосредоточена на знаниях!» — Нет у меня поклонников, — бормочет она, но потом, чуть смущённо, добавляет: — Хотя… может быть, хотелось бы. Мама нежно гладит её по волосам. — Вот это уже честно, — она подмигивает дочери. — Давай проведём Рождество так, чтобы ты почувствовала себя самой красивой девочкой на свете. Сходим в салон? Купим платье? — Нет, — уверенно заявляет Гермиона. — Я бы лучше изучила зелья, придающие элегантности. — Ну, здесь я тебе не помощница. Но если хочешь, можешь рассказывать мне о них. Гермиона краснеет, но кивает в знак согласия. А потом несмело добавляет: — Кстати, я хочу исправить прикус. Зубы… слишком большие. — раскрывает рот и показывает пальцем. Отец разглядывает её с теплотой. — Ты и так прекрасна, но, если тебе важно, мы что-нибудь придумаем. — доедает последний кусочек ужина. Счастье мерцает в груди. Гермиона вскакивает и крепко обнимает отца. «Вот оно, начало моего совершенства!» Возвращаясь в Хогвартс. В купе поезда Гермиона снова погружена в чтение. Напротив сидит Рон, который, опять, прожигает её взглядом. Она делает вид, что не замечает. Они перекидываются парой фраз о том как прошли каникулы и снова их посещает тишина. Гермиона принимается за книгу. Эта идиллия нарушается внезапным появлением девочки, которую никто из них не ожидает встретить. Дверь открывается, взору видится зеленая форма Слизерина. На пороге стоит Пенси Паркинсон. — Все купе заняты. Можно мне сесть здесь? — её голос тише обычного подмечает Гермиона. Рон морщится: — Разве в купе Слизерина тебе нет места? — старается скорчить ехидную гримасу. Пенси отводит от него взгляд. — Мне просто хочется побыть одной. — чуть опускает голову, слышится неестественность в ее тоне. Такая откровенность поражает Рона. Он не находит, что ответить, лишь рукой указывает на сидение рядом с собой. Пенси выбирает место рядом с Гермионой. — Ты лучшая на Гриффиндоре, это похвально — говорит она, с лёгкой улыбкой. Лесть. Обычная слизеринская лесть. Гермиона хмурится. — Ой, извини, не хотела тебя отвлекать от чтения, — Пенси продолжает говорить мягко, с ноткой смущения. Гермиона поднимает брови от удивления. «Что-то невероятное, Пенси Паркинсон извинилась, я не ослышалась?» — Я умею вести беседу и читать одновременно. — ухмыляется, переворачивая страницы. — Полезный навык. Твои успехи даже лучше, чем о них говорят. — не спускает взгляд. Гермиона суживает веки. Что-то здесь не так. В её голове загорается сигнал: «Атакуй первая». — Ты что-то от меня хочешь, Пенси? — повышает голос на ее имени. — Всего лишь выразить восхищение. — мягко льстит. — Твои слова звучат неискренне. — разворачивается в пол оборота к собеседнице. — Возможно, я могу тебя понять. — кивает, продолжает улыбаться. Гермиона внутренне напрягается. В груди комкается непонятная тревога. — Ты читаешь о чарах, — вдруг замечает Пенси. — Особенно интересно то, что касается женского магического влияния. Я уже прочла эту книгу. Рон резко переводит на нее внимание. Глаза вылазят из орбит. Удивлению нет предела. Все происходящее шокирует его. — Рональд, выглядишь очень озабочено, расскажешь нам о своих умозаключениях? — Пенси подмигивает. У него открывается челюсть. Рон вскакивает. Растерялся и не знает что ответить, он поворачивается к двери: — Не буду тратить ваше время. — бормочет себе под нос и выскакивает из купе. Пенси усмехается . — Какой забавный у тебя друг. — пытается задеть девушку. — Он не такой, каким кажется. — неожиданно для себя отвечает Гермиона. «Что меня дёрнуло это сказать?! Вообще-то она права…» Пенси смотрит прямо ей в глаза, словно считывает её мысли. — Не буду тянуть интригу, скажи, ты могла бы заниматься со мной в неурочное время? Я в долгу не останусь… Например, помогу в освоении женских чар. Гермиона замирает. Её эмоции хаотично мечутся. Она кивает больше по инерции, чем осознанно. Пенси долго не раздумывает, берет все в свои руки. Сжимает её ладонь обеими руками и прижимает к себе. Принимает кивок за согласие, для своего блага. Поднимается с сидения и глядя в глаза утверждает: — Тогда завтра после занятий в библиотеке. — И быстро исчезает за дверью. Гермиона вздыхает и открывает дневник. — Люмус. Запись в дневнике: «Чувство неопределённости не помогло сотворить чары. Надо найти другие пути…» На ужине Рон засыпает Гермиону вопросами о произошедшем, его любопытство быстро передается семье Уизли. Фред и Джордж, сидящие рядом, не могут упустить шанс подшутить: — Неужели у тебя появились новые друзья? — Джордж хлопает ее по плечу. — Вовсе нет. Это было неожиданно, вот и всё. Завтра же скажу ей, что идея занятий была неудачной, — отрезает шутки Гермиона. Джини подхватывает беседу: — Не смей менять меня на нее! — взгляд пронзает Гермиону. «Что за муха ее укусила?» Она лишь кивает в ответ. Следующее утро её не покидает тревога: как сообщить Пенси, что их учебные встречи — ошибка? Мысль о выборе подходящих слов выбивают из привычного ритма. Сосредоточение на учебе становится минимальным. Вечером в библиотеки, она стоит одна в центре читального зала, окружённая величественными стеллажами. Внутри Гермионы разгорается беспокойство. Она начинает покусывать ногти. Дверь отворяется, и в просторный зал входит девушка в зелёной форме. Даже на расстоянии заметно, что её глаза красны от слёз, при виде такого расстройства в Гермионе мелькает сострадание. — Пенси, что случилось? — осторожно интересуется Гермиона. — Не уверена, что хочу это обсуждать. Может, просто разберём материалы для практики? — пальцем смахивает слезу. Гермиона улавливает нотки усталости и желание отвлечься. Делает вид, что ничего необычного не происходит, кивает: — Какие предметы тебе хотелось бы подтянуть? — заглядывает в лицо Пенси, пытается уловить настроение. — Трансфигурацию и зельеварение. — ком в горле стоит, заплаканной девушке говорить тяжело. Пенси делает правильный упор— эти дисциплины давались Гермионе лучше всего. — Отлично. Тогда не будем терять времени. — подготавливает нужные материалы. Несколько часов идут в разборе пройденных тем, Гермиона выявляет пробелы в знаниях Пенси — их немало. Усталость постепенно Берет верх, но впереди остаются домашние задания. Пенси замечает, что Гермиона стала задумчивой. — Ты мне очень помогла, спасибо, — тепло произносит она, ловит на себе странный взгляд сокурсницы. — Может, пойдём на ужин, а потом сделаем домашнюю работу? Неожиданное тепло от этого совместного вечера разливается по телу Гермионы. Она и забыла, что намеревалась прекратить их встречи. Вот так легко люди забывают о предостережениях, когда увлечены общим делом. — Да, конечно. Через полчаса встретимся. — собирает учебники в сумку. Чувствует приятную усталость от процесса. — Думала, мы пойдём вместе, но хорошо, как скажешь. — Пенси трогает себя за мочку уха, взгляд направлен в пол, Гермиона ощущает неловкость. — Ой, я вовсе не это имела в виду…— выпучивает глаза, в надежде исправить положение. Она не хотела так отвергать ее. Вечер был замечательный, хочется продлить это чувство. — Всё нормально. Увидимся через полчаса. — разворачивается, поправляет мантию и быстрым шагом удаляется. Оставшись одна, Гермиона уставилась в пустоту. «Что сейчас произошло? Я увлеклась? Мерлин, Мерлин, Мерлин... Я теряю контроль над собой. Всё. После домашнего задания скажу ей, что больше не намерена так приятно проводить время… Приятно проводить время...» — Люмос. Ничего. Запись. Гермиона входит в Большой зал на поздний ужин и садится за гриффиндорский стол. За дальним столом видит Пенси, та поднимает бокал тыквенного сока в знак приветствия. Улыбка невольно трогает губы Гермионы. Рон, подозрительно оглядывает подругу, хмурится: — Ты выглядишь уставшей. Разговор был тяжёлым? — надежда чувствуется в словах. — Наоборот. Мне даже понравилось, мы полностью погрузились в трансфигурацию, — сказала Гермиона, увлечённо доедая жаркое. Фред и Джордж переглянулись и усмехнулись: — Неужели тебя увлекло общение с представителями противоположного факультета? — переглядываются между собой с недвусмысленными улыбочками. Гермиона едва не подавилась и испепелив их взглядом, резко отвечает: — Вы ничего не понимаете. — нахмурилась, надула щечки. — О, мы понимаем больше, чем ты думаешь, — насмешливо протянул Джордж. Тянет голову ближе к уху Гермионы — Тебе стоит присмотреться к ней повнимательнее. — смотрит ей глубоко в душу, пытается предупредить. Гермиона бормочет нечто нечленораздельное, быстро доедает ужин и почти бегом выбегает из-за общего зала. Через мгновение за ней следует Пенси. Близнецы, переглядываются, решают следовать за ними. Девушки вместе идут до библиотеки. Паркинсон пытается завести разговор. Гермиона витает в своих мыслях. — Ты рано собралась обратно, ещё есть время, — подмечает Пенси, пытается вывести на разговор. — Мне хватило. Я подожду тебя в читальном зале. — Гермиона не ведется на провокацию. Они все таки не подруги, чтобы она могла обсуждать произошедшее. — Тогда пошли, я свободна. — подыгрывает ей. Садятся друг напротив друга за массивный стол, открывают учебники. Но стоило им сосредоточиться, как с двух сторон Пенси оказались Фред и Джордж. Они окружили ее. Она в западне. — Дорогая, ты крадёшь нашу Гермиону? — ухмыляется Фред. — Что? Конечно нет, мы просто занимаемся. — оправдывается Пенси. — У тебя слово «просто» всегда означает что-то большее, — Джордж лукаво прищурился. — Что ты замышляешь? — выведать истинные намерения трудно, но возможно. Пенси, не моргнув глазом, предлагает играть по ее правилам: — Если хотите, оставайтесь. Мы и вам время уделим. — Кладет обе руки на плечи близнецов. Пытается вывести из себя. Близнецы переглядываются за ее спиной, она их интригует. — Ладно. Как часто вы планируете такие встречи? — Вопрошающе смотрят на Гермиону. — Мы пока не обсуждали. — уточняет Паркинсон. — Тогда сейчас самое время обсудить. Верно, Гермиона? — она в растерянности от такого вопроса. Гермиона замирает. Она ведь собиралась отказать Пенси, но сегодняшняя встреча ей понравилась. Впервые у неё появился кто-то, кто мог разделить её интерес к знаниям. Молчание нарушил Фред: — Предлагаем два раза в неделю, но обязательно воскресенье после обеда. — это даже не вопрос, они утверждают, что замышляют братья? Девушки переглядываются. — Тогда пусть будет среда. — без размышлений решает Пенси. — Договорились. — удовлетворённо кивают близнецы и покидают их. Гермиона взглянула на Пенси, пытаясь скрыть недовольство. Паркинсон, поняв, что совершила глупость спрашивает: — Тебе не подходит этот день? — наседает вопросом. Гермиона не понимает, что дальше ей делать. — Подходит. — с неуверенностью и волнением решается на эксперимент. Занятие продолжаются, девушки перебрасываются редкими обсуждениями. Всё прошло… хорошо? Или это только кажется? Гермиона уже ощущает усталость, от пережитого дня. Она поднимается в башню Гриффиндора, кидает взгляд на близнецов, которые пытались зачаровать перо. Хочется спросить, что у них в голове и о чем они думали, но это может испортить ей дальнейшее общение с Пенси. В голове крутятся вопросы, ответов на которые у нее нет. Отдать все воле случая или докопаться до истины. Она не хочет портить воспоминания дурными умозаключениями. — О, мисс Грейнджер недовольна произошедшим, — шепчет Фред Джорджу. Гермиона ничего не отвечает, скрывается в спальне. Мутит от всего, но было так здорово. Почему она не может позволить себе наслаждаться совместным обучением. Кому-то нравится тоже самое что и ей, хочется разделять интересы с людьми. Сидит перед открытым дневником, думает о пережитых эмоциях, делает запись: «Сегодня был чудесный вечер. Я нашла соратника, разделяющего мою страсть к учёбе.» На секунду ей кажется, что страницы светятся. Усталость? Вероятно. Она погасила свет и легла спать. Тем временем в подземельях, перед камином, сидели два старых друга. Пламя отбрасывало тени на стены. Блейз, лениво потянувшись, спросил: — Как успехи? — он делает вид, что ему не интересно, но взгляд вопрошает. Пенси подмечает его интерес, усмехается: — Великолепно. Близнецы значительно ускорили процесс. Дураки. — она наматывает локоны на палочку, задумчивый вид не выдает эмоции. Никто не знает, что она замышляет.

***

Прошло уже несколько недель с начала встреч с Пенси. И каждый день Гермиона тренировалась в одиночестве. Ей не грустно, не все поддержат ее в начинаниях, а лучший способ не нарваться на споры о поступках — это не рассказывать никому. Практика не двигается с места, она очень усердно анализирует чувства, записывает, а результата, все еще нет. «Как же так? Почему не выходит? Мне срочно нужно попасть в особую секцию библиотеки. Сомневаюсь, что мне дадут пропуск.» Разочарованию нет предела. Ее терзает сомнение пойти к Макгонагалл или сделать все самостоятельно. От мысли до действия всего один шаг. «Один шаг. Магия также работает, от произношения заклинания, до осуществления волшебства – один шаг. Что заключено в этом промежутке? Откуда появляется энергия?» Вопросов больше, чем ответов. Настало время встречи с Пенси. Грейнджер почти бежит в библиотеку. Ей срочно хотелось поделиться мыслями с новоиспеченной подругой. Массивные двери отварились с легкостью, в конце зала уже ожидает девушка. Она была не одна, парень рядом с факультета Слизерин. — Гермиона, ты так быстро пришла, неожиданно, хочу тебя познакомить с моим другом — Это Блейз Забини. — юноша быстро подходит к ней, берет за руку и легко прикасается губами, к холодным пальцам, в знак приветствия. Это вгоняет в краску без того запыхавшуюся Грейнджер. — Не смел вам помешать, я уже удаляюсь. — разворачивается к Пенси, уголки губ приподняты. — Так скоро? Дорогая, ты не против чтобы Блейз остался с нами сегодня? Ему нужно хорошо подготовится, ты и сама знаешь его оценки заставляют желать лучшего. — умоляюще смотрит на нее. — Не в силах отказать. — все что смогла вымолвить смущенная таким личным знакомством. — С чего начнем? — вежливо улыбается симпатичный Блейз. Гермиона быстро поддерживает разговор: — Ах, да… Я сегодня размышляла на тему чар и методах их образований. Может быть кто-то из вас знает где взять нужную литературу? Ребята переглядываются между собой. Не сильно понимая как сказанное может им помочь в подготовке. — А почему тебя это интересует? — сводит брови между собой, начинает накручивать локон на палец. И тут Гермиона понимает, что никогда не рассказывала Пенси о своей практике. А стоит ли начинать? Она предпочитает уклониться от ответа: — Исключительно с научной точки зрения, нам может это понадобиться в дальнейшем. — робость отражается на всем ее теле. Плечи сжимаются, руки не знают куда деться, голова наклонена в пол. Блейз заметив ее ужимки, решает, что дело стоящее. — Насколько я понимаю, тебя интересует то как образовываются чары, а не само их применение? — поднимает одну бровь, складывает руки на груди. — Именно! — она с облегчением выдохнула. Смотрит в глаза, в надежде на понимание. — Такие вещи проходят на последнем курсе. Насколько я знаю. — Блейз играет, пытается выведать информацию. — Нет, такие вещи проходят только поверхностно, — начала объяснять Гермиона. — Видите ли, мы пользуемся волшебными палочками, они помогают нам концентрировать магию в теле. А что случится если мы прочувствуем энергию без нее? — начинает активно размахивать руками. Паркинсон не медлит подхватывает тему: — Ты хочешь сказать, что это знание поможет нам в практике безпалочковой магии? — в ней идет мыслительная деятельность, еще сильнее накручивает локон, прищуривается, смотрит на Блейза. Между ними можно заметить невербальное общение. — Именно. — нотка гордости мелькает на устах Грейнджер. Забини задумался, его увлекает эта мысль. Ему всегда хотелось быть сильным. Малфой бы обзавидовался такому умению. Блейза раскорячило: — Это отменная идея! — потирает руки. Они принимаются искать информацию. Осмотр всех доступных книг занимает у них несколько дней и все было безуспешно. Они договариваются встретиться в воскресенье и обсудить дальнейший план. Вечером субботы Гермиону переполняет от ожидания. «Что бы не случилось скорее всего они согласятся на такой шаг. Нет… нет… все же лучше не спешить с таким предложение. Да и как я могу? Это не законно. Лучше попросить пропуск у Макгонагалл.» Погруженная в свои мысли, ей хочется потеряться. Не находя подходящего занятия, Гермиона прибегает к обычному способу расслабления. Она выходит почитать в общий зал. Никого уже нет. Она села у камина в удобное кресло. Достает стопку книг из сумки. Среди них оказался дневник. Давно она не записывала туда ничего. Раскрывает его, поджимает колени к груди. Тепло огня распространяется по залу, она чувствует себя уютно. Достает перо. Запись: «Чувствую себя хорошо, но хотелось бы узнать тайну. Пенси и Блейз любезно согласились мне помочь, но что будет, если я предложу им посетить запретную секцию? Согласятся ли они?» Внезапно страницы дневника засверкали. От него исходит жар. Гермиону охватывает испуг. Она бросает дневник на столик перед собой. Лучи света озаряют комнату, на страницах дневника появляется надпись: Запись неизвестного: «О какой тайне ты хочешь узнать?» «Мерлин, что это? Дневник сам пишет? Рон же сказал, это могловская вещь.» Мерцание исчезает. Девушка невольно берет дневник в руки. Ей вовсе не кажется, там и правду осталась надпись красивым ровным почерком. Она мешкается, что ей делать? Мысли скомкались, текут как безудержная река. Любопытство накаляется. Она медлит с ответом. И все же берет перо в руки. Запись: «О тайне безпалочковой магии, о том, как концентрировать чары внутри тела.» Мерцание снова озаряет комнату светом. Предметы подсвечиваются теплым сиянием. Лучики слепят Гермиону. Запись неизвестного: «Теперь мне понятны предыдущие цитаты. Думаю, ты движешься в правильном направлении для разгадки.» Гермиона раскрывает рот. Этого не может быть. Дневники просто так не отвечают. Мыслительный анализ приводит ее в точку непонимания. Единственная аллегория, которая ей доступна — это картины. Они ведь тоже живые. Её перо уже само пишет в ответ. Запись: «Кто ты?» Свет. Запись. Том: «Прошу простить мою небрежность. Меня зовут Том. И мне приятно познакомится с вами мисс Гермиона Грейнджер.» Дыхание немного сперло. Все это время дневник был — живой душой, понимающей ее, но почему он сообщил ей это только сейчас? Вопрос не заставляет ждать. Запись. Том: «Был не в состоянии с вами поддерживать беседу, мне не хватало сил. Вы напитали меня. И я вам признателен за такой жест.» Она не понимает, как такое возможно, любопытство не знает пределов. Запись: «Мистер Том, я польщена вашей искренностью. Хочу вас уверить, что ни разу в жизни не слышала и не читала о сознании в вещах подобных вашему дневнику.» Запись. Том: «К сожалению, сейчас мне все еще не хватает сил для общения с вами. Смею предположить, что чары, которые вы так ищете, помогут нам для более качественного диалога. До скорой встречи» Страницы дневника последний раз светятся, наступает тьма, только огонь в камине освещает ее лицо. Она растеряна тем, что так быстро обрела и сразу потеряла. Наполненная необычными чувствами, не может сосредоточится на чтении. Ночь выдалась нелегкой, она долго не может уснуть и задумывалась о странном дневнике. На утро с тяжелой головой отправляется на обед. Завтрак ее тело провело в кровати. А сознание во снах. За столом напротив нее сидят Пенси и Блейз. Гермиона краем глаза наблюдает за ними. Такая идиллия, всегда вместе. Их вкусы схожи, поддерживают друг друга. Это было лишь ее впечатление. Додумывание заставляет разнервничаться, ведь у нее во взаимоотношениях даже намека нет на такую приятную близость. «Как бы мне хотелось, чтобы рядом был человек способный понять меня. Чтобы рядом с ним мне было уютно. Мы бы вместе увлеченно изучали новое. Сидели бы на траве напротив озера. Может мне суждено быть одинокой?» Мысли, кружатся в голове, затмевают разум, она не замечает происходящего. Сознание далеко в мечтах. На плечо опускается чья-то рука. — Дорогая, что с тобой? — звонким эхом слышится рядом с ухом. Шепот проникает в нее мягким дыханием. Запах духов легкий шлейф пиона, светлой ноты имбиря и ненавязчивого кедра, выводит из забвения. — Пенси, что ты тут делаешь? — растерялась Гермиона. Девушка уже присела рядом с ней, взгляды всех учеников прикованы к происходящему. Это неслыханно — два сопернических клана за одним столом. — Пришла тебя поддержать, вижу, ты не в духе, как спалось? — подносит бокал Грейнджер с тыквенным соком к губам, чтобы отпить глоток. Ее тоже немного смущает обстановка. — Не самая приятная ночь, долго не могла уснуть, думала о том, как сегодня пройдет наш разговор. — ее глаза опускаются в тарелку, она еще ничего не съела. — Все будет в порядке, мы придумали интересный план. Надеемся на твое согласие. — пристально разглядывает собеседницу. — Что вы тут замышляете? — братья Уизли подошли к ним стремительно. — Не ваше дело. — хмыкнула Пенси. — Все что касается планов и их воплощения наше призвание. Особенно, если необходимо делать все тайно. — склоняются над девушками. —Тихо! — шикнула Гермиона. Ей не нужны были лишние уши. — Встретимся в библиотеке как обычно, и все обсудим. — старается прекратить тайный разговор. Никто не должен знать, о их планах. Пенси приобнимает ее, показывая этим жестом, свое согласие. Нежность передается волной. «О, как бы мне хотелось уметь так же благотворно воздействовать на людей.» В библиотеке пятеро сидели между рядов со стеллажами. — Что за план? — спросил Фред. — Нам нужно проникнуть в особую секцию. — Гермиона окидывает настороженным взглядом Пенси, которая радостно продолжает говорить. — Раз уж вы увязались за нами, и будете участвовать в плане, с вас стадия наблюдения за Филчем. Думаю, это не составит труда. Вам предстоит дать нам время на поиск, около двух часов. — рассматривает двери запретной секции. — Что вы ищете? И какая нам польза от такого вложения? — Джордж перетягивает ее внимание на себя. — Хах… Вы сами хотели участвовать. — старается не смотреть в их сторону. — Мы можем и отказаться, а ты уже выдала все карты, так что либо рассказывай, либо план твой не реализуется! — наглость в голосе Джорджа была язвительной. Гермиона сидит и не понимает, как поступить. Её план придуман был за нее, даже люди нашлись. Склоки не волнуют в данную минуту, она знает, что Фред и Джордж пускают пыль, но еще не осознает почему. Они бы все равно согласились на такое дело. А вот Пенси злиться. Раздражение видно на ее губах. Верхняя губа поднялась. Нос насупился. Глаза прищурились. — Мы поможем вам овладеть техникой необычной магии. — после ее слов Забини смотрит на нее укоризненно, делиться таким знанием с посторонними ему не хочется. Тем более в их план не входят близнецы, они могут все испортить. — Хм, заманчиво, но нас такое мало интересует. Предложи что-то еще! — хитрая улыбка исказила их лица. — Ещё? Вы сума сошли — это и так много. Мы все рискуем. — в порыве гнева Пенси сильно жестикулирует. Блейз, вероятно, лучше понимает происходящее и решает торговаться: — Я так понимаю, вас интересует что-то конкретное? — трогает подбородок, ждет развития событий. — О, единственный адекватные человек. Все верно. — одобрительно кивают. Гермиону сковывает не притягательное начала диалога. Все и так очень сложно, а эти двое добиваются своих целей. Она, конечно, догадывается о хитрости, но не думала, что будет шантаж. Для быстрого решения вопроса она вмешалась: — Так и что это? — немного покусывает ногти. — Это тебя не касается, Гермиона, не встревай. — ее лицо наполнилось краской. Братья смотрят в сторону Пенси. «Как они смеют так со мной разговаривать!» — Мы решим этот вопрос с Пенси, — две пары хитрых глаз встретились с ухмылкой Забини. — Что вы несете. Я не собираюсь торговаться с вами! — возмущенно начинает снова размахивать руками Пенси Паркинсон. — Я вам не игрушка какая-то! Забини начал ее утешать: — Пенси подумаешь, ничего страшного они не сделают, услуга за услугу как говорится. — он приобнимает ее за плечо, для успокоения женского самолюбия. Она начинает вырываться из его объятий. — Нет, я против! Не собираюсь иметь дело с этими двумя. — разворачивается спиной к собеседникам. — У тебя нет выбора. Либо мы, либо наказание от Макгонагалл. — Джордж смакует шалость. — Это шантаж! Вы подставите всех нас! — разворачивается и хочет толкнуть его, но вовремя берет себя в руки. — А вот и нет, только тебя. О других мы и слова не скажем. — Фред встает, подходит к девушке и протягивает руку. — В следующую субботу встретимся около каменного круга. Он берет ее нежные пальчики, хочет поднести к губам, но она не потерпит прикосновений, одергивает руку и отходит за спину Блейза. — Что ж обсудим план. — нотка грусти вырывается из него. Они договариваются встретится ночью. Без лишних глаз. В надежде, что план сработает. Перед началом сбора Забини и Паркинсон обсуждают план в гостиной Слизерина: — Оригинальный у них подход. Я бы даже сказал действенный. — в роскошном кресле, закидывает ногу на ногу Блейз и прикрывает ладонью лицо чтобы скрыть омраченную улыбку. — Это глупо, ты меня продал! — она возмущенно цокает каблуками, передвигается из сторону в сторону. — Мне неприятно осознавать, что они задумали, эти гадкие сволочи. — Успокойся. Они не злодеи, максимум на что способны — мелкие пакости. Уж точно не убьют тебя. — закидывает руки за голову. — Все равно, фу, какие-то Уизли решили помыкать мной. — останавливается перед ним. — Это был твой план подставить Грейнджер. Умей принимать мелкие поражения. Один проигрыш может выиграть всю войну. Они даже могут быть полезны тебе. — смотрит ей прямо в глаза. Пенси это злит. — Что ты несешь. Я и они. Да эти мерзавцы ноги мне должны целовать, а не шантажировать. — разъяренно откидывает полы мантии. — Ха-ха-ха, все будет. — во всем его виде играет азарт. — Ты омерзителен! — резким движением она толкает его в плечо. В комнату Гермионы проникают последние лучи закатного солнца. Она сидит за письменным столом и перечитывает вчерашний диалог. «Откуда он знает про запретную секцию? Обязательно выясню.» Запись: «Сегодня ночью я узнаю тайну чар.» Свет не озаряет страницы дневника. Поздним вечером ребята встретились на четвертом этаже. Тёмный коридор, пахнущий воском и пыльными страницами, растянулся перед ними. Фред и Джордж Уизли, затаившиеся в тени, переглядывающиеся, едва сдерживают азартный смешок. В такие моменты всё внутри обостряется. Нутро человеческое выходит наружу, тяжело играть две игры одновременно. Обнажается истинная суть вещей. — Если нас поймают, Гермиона, я потребую последнюю трапезу, — тихо прошепчет Джордж. — Учитывая твоё чувство юмора, это будет черствый кекс, — вставляет свою ехидную нотку Пенси, девушки хихикают. В этот момент Гермиона пытается обезвредить нависшие на двери защитные чары. Блейз Забини вздыхает, скрещивает руки. — Если вас поймают, меня это не касается. — цедит сквозь зубы, наблюдает, как Пенси Паркинсон склонилась над дверью запретной секции, пробуя наложить распирающее заклинание. — Ты пришёл ради знаний, Забини. И не изображай равнодушие. Оно тебе не идёт, — Гермиона сосредоточенно проводит палочкой по воздуху, расшифровывая магическую защиту. Настало время отвлекающих действий со стороны близнецов, у них был свой план. — Пора. — они отправляются воплощать в жизнь задуманное. Фред и Джордж принялись за отвлечение Филча за пределами библиотеки. Они запускают хлопушки в коридорах, это привлекает внимание Пивза. Приведение раздражено тем, что не может найти зачинщиков проказы. — Ух, и влетит кому-то! — с раздражением шипит оно. Гулкий шум раздается в трофейной комнате. Бах. Пивз уже спешит туда, пролетая сквозь стены. На шум идет Филч разъяренный ночными выходками. Он всегда подозревает во всех проделках призрака и этот раз был не исключением. Братья следят за перемещениями обоих, они уводят их всё дальше от библиотеки, не давая и шанса заподозрить проникновение. Время идет. Сердца бешено бьются в унисон. Напряжение растет. Дверь заперта. Тук-тук. Тук-тук. Они торопят друг друга. — Как думаете, книги защищены чарами? И что случится если нас поймают, нас отчислят или просто повесит мадам Пинс? — шепчет испуганная Пенси, взглянув на Гермиону. — Думаю, Филч будет не против закопать нас у крыльца. В образовательных целях, — отвечает Блейз глубже вздыхает и проклинает себя за дрожь в пальцах. Использование стандартных методов снятия чар не помогает. Дверь не поддается. Напряжение. — Я придумала. — Гермиона размахивает палочкой. — Сама дверь не подвержена заклинанию. Защита стоит только перед ней, что, если мы её просто отодвинем? — взмах палочкой и о чудо это сработало. — Смекалка наше все. — ухмылка скользит по ее губам. Она доберется до сути. Ей это необходимо. Том ждет. Блейз одобрительно хлопает ее по плечу. Наконец, дверь дрогнула и с тяжёлым скрипом приоткрылась. Они проскальзывают внутрь. Тьма. Полки уходят ввысь, запах старых книг удушающий. Тени пляшут в тусклом свете палочек, отбрасывая мрачные силуэты на стены. Взгляды мечутся с полки на полку, руки роются в пергаментах. Время таяло слишком быстро. И вот — искомая цель. Книга о содержании чар в теле их овладении. Она окованная серебром, лежит, будто дремлющий зверь, на массивном стенде с вырезанными в дереве рунами. Все трое встают напротив нее: — Не нравится мне это, — бормочет Пенси, оглядываясь. — Мне тоже... Значит, мы на верном пути, — усмехнулся Блейз, смахивая пыль с обложки. — Да, не такое светлое будущее я себе представляла — хмыкнула Гермиона. Страшно, адреналин бьет в виски. Впервые она идет против правил, ради зыбкой мечты. Ради человека, который может ее понять, принять и дать совет. Все это время ее сковывает страх. Она и слова не может вымолвить. Нарушение правил и все ради чего? Какого-то запертого Тома в дневнике. Мерлин бы ее по головке не погладил. И все же она продолжает, хочет довести план до конца. Тянется к книге, судьба решится сегодня, она готова: — Господи, руна на книге, я такую не знаю! — она в панике раздумывает что делать — Похоже на мэнские руны, но мы их еще не проходили! — Поздно, Грейнджер, мы уже тут и возьмем ее с собой. — со злостью шипит в лицо Гермионы Пенси. Они очень близко друг к другу. Девушка чувствует тепло ее дыхания. Теряется, но ищет выход. Мозг кажется работает сверх возможности. — Что ж как истинный джентльмен, возьму все в свои руки, — Блейз хватает книгу. Как только он коснулся фолианта, воздух содрогнулся, сгусток магической силы отбрасывает их в соседний стеллаж, от удара, некоторые из книг падают и раскрываются, они ревут в истошном крике. Обращать внимание на боль от удара уже нет времени. Самый, пронзительный звук исходит из той самой в руках Забини, он быстро встряхивается, чтобы прийти в себя и захлопывает ее. Девушки ставят на места остальные, не обращая внимание на ушибы. Мрак и тишина снова окутывают помещение. — Дерьмо, — сквозь зубы выдохнул Блейз, запихивая книгу под мантию. — БЕГИТЕ! — заорал Фред откуда-то издалека. Пенси метнулась вперёд, но уже поздно — шаги мадам Пинс звучат угрожающе близко. В панике Блейз хватает рядом стоящую Гермиону за руку и тащит в ближайший шкаф, захлопывает дверцу. В темноте их дыхание смешалось, напряжение становится почти осязаемым. — О, господи, что мы натворили, — запыхавшийся голос выдает искренний испуг девушки. — Сидим в шкафу, пока, ищут преступников. Первое же нарушение и сразу провал... — на глазах выступают слезы. Гермиона быстро смахивает их. Старается прийти в себя. Все было не зря, она сможет. Ее ждут. —Тихо! Расслабься, Грейнджер, я с тобой и не такое бывало, мы выберемся — голос Блейза ровный, но в нём звучит странная мягкость. Он смотрит в щель дверей, напряжен и спокоен — Нас не найдут... Выходи. — он хватает ее под руку крепко прижимает к себе. Сильным движением заставляет присесть, прикрывает рот рукой. — Мадам Пимс осматривает запретную секцию — это наш шанс, — перехватившись за ее запястье тянет за собой. Сердце Гермионы выпрыгивает из груди, колени подгибаются, тело теряет силу, в глазах мутнеет. Они уже бегут по коридору, чувствует как теряет себя, больше не может идти, сейчас упадет, протяжно из последних сил вскрикивает: — Блейз... — все накопившееся обрушивает ее, сознание затухает. — Господи, Грейнджер, не сейчас — он подхватывает ее на плечо. — Тяжелая ноша — язвит в пустоту и уносит ее от лишних глаз. Гермиона очнулась в гостиной Слизерина. Она здесь впервые. Монументальная обстановка бросается в глаза: каменные плиты стен, хрустальные люстры, огромный сводчатый потолок, все это озаряется теплым светом огня. Она потихоньку приходит в себя. Мысли обволакивают ее. «Как я могла, нарушила столько правил, о, нет!» — Ты в порядке? — шепчет голос рядом с ее лицом. Ее охватывает паника. Кто это? Ее поймали? — Это я... Не знал куда тебя спрятать, поэтому мы тут. — медленно встает, возвышается над ней. Она растерялась, в глазах снова проступают слезы. Она не знает, что делать. Он ее спас, но от чего? Это была паршивая идея выкрасть книгу. Надеется, что знания содержащиеся в ней помогут наладить контакт с Томом. — Благодарю. — кротко и почти с надрывом бормочет себе под нос Гермиона. — Грейнджер, не разводи сопли, мы вместе все начали, я не мог тебя бросить. — Забини протягивает ей руку чтобы она могла подняться, подносит воды, воцарилось молчание. — А где Пенси? — оглядывает гостиную в поисках соучастников. — Фред и Джордж позаботятся о ней, я видел, как они убегали вместе. — голос раздосадован. — Я уверена, что все хорошо, они спрятались, их не найдут. Она в надежных руках. — пытается ободрить спасителя Гермиона. — В надежных руках — это точно. Не думай, что я беспокоюсь о ней. — их глаза встретились. — Лучше скажи, зачем тебе эти знания? Вижу ты на многое готова ради них — он протягивает ей огромную книгу. Гермиона молчит. Она не может рассказать своей тайны. Никто в мире скорее всего не поймет. Хочется оградить себя от осуждения. В глубине души, она понимает, что дневник — это нечто загадочное, возможно в мире больше нет такой магии. И только она сможет разгадать ее. И правда, что она будет делать? Стоило ли это знание ее нервов? — Хорошо, не буду лезть. Знай, что я буду ждать, когда ты и нас научишь этому мастерству. — он ехидно улыбается. Улыбка скользит и по ее лицу. Она рада, что никто не знает ее тайны. — Обещаю. — книга зачаровывает ее, взглядом пожирает рельефный орнамент обложки. Пальцами проводит по корешку страницы. Впечатляющее творение. Гермиона замечает, как Блейз разглядывает ее взглядом. Глаза его сузились. Он изучает её в полумраке, и впервые в ней видит не просто зазнайку, отчаянная девушка перед ним. Её лицо напряженное, но в глазах светится жажда познания, отчаянное стремление к силе — к пониманию. Она не боится книги и содеянного сегодняшней ночью.Гермиона источает мягкость. Теперь с ней друзья и она понимает, что поможет всем, обучив их. Шокирующие обстоятельства заставляют задуматься Блейза. Грейнджер прекрасна в своей вере в людей, думалось ему. В голову пришли строки:

Ива склонилась и спит.

И кажется мне, соловей на ветке —

Это ее душа.

Томящая доброта, без подтекстов — это чудесно, она очищает всех вокруг. В груди екнуло. С болью надламывается сердце. Двое смотрят друг-другу в глаза, у каждого свои помыслы в содеянном. Оба шли на шаг ради себя. И только сейчас в тишине, пришло осознание, что они не просто преодолели предрассудки, но и вышли на новый уровень. Теперь их связывают обстоятельства. Блейз не выдерживает: — «Осеннюю мглу Разбила и гонит прочь Беседа друзей.» Он усмехнулся своим же словам, будто бы это была шутка. У Гермионы забилось сердце. Она вымолвила: — «Уродливый ворон — И он прекрасен на первом снегу В зимнее утро!» Его улыбка заставила биться ее сердце. В глазах заблестели капельки радости. Расслабление настигло. Они молодцы, вместе преодолели трудности. — Вижу ты все прекрасно понимаешь, скрывать нет смысла. В тебе слишком много отваги и веры. Ты могла погибнуть, как чистая душа и стать такой же как я. — взъерошил свои волосы, уставился в потолок. — Сложно прятать за саркастическими шутками светлую душу. Ты сейчас впечатлил меня. Не знала, что ты поклонник японской поэзии. — стучит пальцами по фолианту. — Один мой хороший друг с манерами и вкусом — поклонник, а я лишь отголосок. — Забини садится рядом с Гермионой. Всю ночь они общаются о знании, содержащемся в фолианте, ждут, когда придут товарищи. Этого не случилось, ранним утром Блейз провожает Гермиону из гостиной. Дальше она уходит сама, под мантией уносит с собой книгу. Той же самой ночью, Фред и Джордж успели поймать Пенси, утянув её в Астрономическую башню. Она извивалась, но их хватка была крепка. — Вы, шакалы, мне было больно! — шипит она, устраиваясь на каменном парапете. — Тебе бы следовало поблагодарить нас, — хмыкнул Джордж. — Мы спасли твою шкуру. Фред подмигивает брату. — Это слишком, такое обращение с женщинами незаконно! — осматривает синяки на теле. — Ситуация была патовой, ты слишком сильно сопротивлялась, пришлось применить силу. И мы все еще ждем благодарности. — устремляет пронзительный взгляд на нее. — Не дождетесь, это была ваша работа — отвлекать. — тыкает пальцем в братьев. — Отвлекать Филча — Уточнил Фред. — отмахивает руку Пенси от груди. — И мы прекрасно справились — поддержал Джордж. — он все еще бегает за Пивзом. Надеюсь, они решат повесить на призрака наши выходки. — Надеюсь — прошептала Пенси, ее немного затрясло. Она прикрыла лицо руками. — согласна, хорошая работа, вы молодцы. — бормочет чуть слышно. — Другое дело. — скрестили руки на груди братья, довольные собой. — Зачем тебе книга? — интересуется Джордж. — Я не намереваюсь изливать вам душу. — отворачивается к ним спиной. — А мы и не настаиваем. Просто хотели выразить свои опасения. — держат руки у подбородков с вытянутыми указательными пальцами вдоль щек, а другими руками поддерживают локти, при этом левые брови опущены. — О чем вы? — девушка поворачивается, раздвигает пальцы, все еще прикрывавшие ее лицо. Обзор улучшается. — О тебе и твоем быстром завоевании доверия у Гермионы. Все в мире не просто так. Зная тебя, все было спланировано. — Фред меняет положение руки, теперь указательный палец, показывает на нее. Пенси вскидывает руки, от негодования. Вздыхает, смотрит злобным взглядом, сжимает кулаки, чувствуя, как кровь закипает. Но почему-то её щёки вспыхнули жаром, которого она не может объяснить. Сердце стучит громко, как предатель. Она искренне ненавидит этих рыжих придурков, их ухмылки, их наглость, их проклятую уверенность в себе. Но почему-то в этой ненависти есть нечто другое, более тревожное. — Вы заплатите за такие предположения, — цедит сквозь оскал, но голос её дрожит. Джордж рассмеялся, переглянувшись с братом. — Мы только на это и надеемся, Пенси. Помни в субботу ты наша. — потирает руки. Ее выражение лица приняло недоумение, она уже забыла об обещании.. — Много хотите, я не собираюсь мило проводить с вами время. — задёрнув мантию она направилась к лестнице. Рука Фреда перегородила ей путь. — Сударыня, вам некуда идти, по всему замку нас ищут. — С ухмылкой сказал Джордж. — Я спрячусь, — от бессилия выкрикивает, поворачиваясь к Фреду и отстраняя от себя руку. — Лучше держись нас, а то сама себя заведешь в ловушку. — язвительный голос продолжает раздражать ее. Джордж кладет ей руку на талию и легко толкает вперед, они вместе выдвигаются в новое укрытие. — Куда вы меня ведете? — старается оглянуться на них, но Джордж еще сильнее подталкивает. — Увидишь. Тебе понравится, — Фред и Джордж перекинулись ухмылками. Они уже на пути к пункту назначения. Фред держит перед собой кусочек пергамента и Пенси никак не удается разобрать что рыжий там рассматривает. Её ведет Джордж, когда брат резко разворачивается к ним и велит спрятаться в следующем коридоре. Они бегут и забиваются в маленькое углубление в стене, находящееся за статуей, приходится потесниться. — Филч, мерзкий старикан, все еще не успокоился, — шепчет один другому, да так, что у Пенси пошли мурашки по шее от близости его губ. — Не щемите меня. — ерзает в надежде освободить пространство. — Тихо! — быстрым движением руки Фред накрывает ее губы. Разворачивает спиной к себе. Запах его ладони отдает нотками пороха и лаванды. Аромат, исходящий, поглощает ее внимание. Теплое дыхание Джорджа на ее лице, который стоял к ней вплотную, глядя глаза в глаза, еще больше будоражит сознание. — В целом ты свободна, можешь идти куда угодно — зажатый рот Пенси не вымолвил ни звука. За ее спиной Фред медленно опускает руку в карман, она чувствует, как что-то твердое касается ее внешний части бедра. Дыхание сперло. Букет полуночных взрывов пороховых бомбочек и лаванды одурманивает, заполняет ее легкие. Тепло их тел обдает ее жаром. Пристальный взгляд Джорджа не упускает покрасневшие щеки девушки, его мягкая улыбка озаряет происходящее. Фред еще ближе придвигается к брату, в эту секунду Пенси ощущает их прикосновения с обеих сторон всем телом: — Он сейчас будет тут. Когда завернет за угол нам тихо нужно будет уйти обратно — шепчет Фред на ухо Джорджу. В тишине слышится только звук ее безудержного сердца, и шаги Филча, она задерживает дыхание, шторм необъяснимых чувств захлестывает с головой. — Все хорошо, — Фред еще ближе придвинул ее к себе и его губы почти касаются её уха. Мурашки бегут по спине от шёпота. Все замерли, сквиб медленно проходит по коридору держа в руке фонарь. Скрытые во мраке они плотнее вжимаются друг в друга. От удушья Пенси поднимает руки и кладет их на грудь Джорджа, она хочет освободить немного пространства между ними. Его тело не поддается толчку. Ощущается лишь напор и сила мышц под ладонями. Они смотрят друг другу в глаза. Его пальцы обхватили запястья девушки. — Бежим. — тихо, но звонко подает сигнал. Резкий рывок вытаскивает Пенси из укромного жаркого пространства. Они вдвоем ведут ее за руки к новому укрытию. Останавливаются, у изображения с фруктами, один из братьев дотрагивается до картины. Перед взором открывается новая комната. Дверь за ними тихо затворяется. — Добро пожаловать в наше тайное логово, — отпуская ее руки, одновременно произносят громкие голоса. — Понимаем, что ты измотана и предлагаем маленький ночной ужин. — взгляд не может остановиться ни на одном предмете, она никогда тут не была. — Что это за место? — кружится Пенси, разглядывает пространство. Большие столы и стулья, помещение напоминает общий зал, только обстановка более пустая. — Кухня Хогвартса. — рукой предлагает присесть девушке. Один из них отлучился. — Как тебе вечер? — садится на противоположное место. — Узнала для себя много нового, — хмыкнула Пенси. Продолжает вращаться вокруг оси. — Согласись — незабываемо. — кладет в руку голову, смотрит на нее. — Еще как, — они переглядываются и смеются. Пенси остолбенела, она с Уизли приятно проводит время. Напряжение улетучилось, ей даже начинает нравится это приключение. — Присаживайся, дорогая Пенси, — Джордж возвращается с тремя кружками малинового чая и кексами. Она берет стакан, сделала глоток. Блаженство. Страх ночи полностью отступил. Присаживается за стол, пахнет очень вкусно. Немного смущения выдают розовые щечки. — Спасибо. — откусывает кусочек кекса. Они вместе допивают чай. Девушка кладет руки на стол, а голову на предплечья лицом вниз. Она вспоминает ту укромную минуту. Ей не хочется поднимать голову и начинать диалог. Понимает, что ее слова омрачат приятную обстановку. Через пару минут ее настиг сон. Близнецы накрывают ее своей мантией. Ранним утром ее будят слова: — Доброе утро. — первое что она видит, легкие улыбки. Поднимается, мантия опала с ее плеч. Наклоняется и поднимает ее, протягивает Фреду. И направляется к выходу. В гостиной Слизерина на диване лежал Блейз. — Ну, как ты? — мешки под глазами выдают бессонную ночь. — Отвали. — идет в его сторону, закрывает глаза рукой. — Вижу, что хорошо, — смеется он. — в надежные руки попала. — переворачивается на живот и прожигает взглядом. Она промолчала и плюхнулась на кресло рядом с ним. — Где Грейнджер? — уронила голову на спинку, смотрит глубоко в каменные потолок. Пенси ощущает, как что-то меняется в ней. — Об этом тоже не беспокойся, скорее всего уже у себя в спальне отсыпается от бурной ночи со мной. — вглядывается в изменившееся выражение лица, он тоже понимает, что все не так просто, как они задумывали. Оба прониклись ситуацией, она сближает их. — Ты ее не бросил? — накручивает локон на палец, ждет его ответ. Резко бросает взгляд, который пронзает его сердце. Они оба все поняли. — Нет. — переворачивается на спину, кладет ладонь под голову. больше он не намерен вести этот бессмысленный диалог. — Тупица. — затылком прикоснулась к изголовью. Ей нечего больше сказать, их план рухнул.

***

Несколько дней Гермиона кропела за украденной книгой. Её уже не посещают мысли о содеянном. Знания поглощают. Ей не терпится начать практику, но надо выучить весь материал. Том скоро будет с ней, она сможет задавать ему любые вопросы, они не будут скованы временем. После занятий в среду, она направляется в библиотеку, машинально по привычке. Никто не спешит к ней, Гермиона не придает этому значения. По истечению часа она уже не находит себе места. «Где же они? Столько нужно рассказать, им понравится.» До ужина ни один не появился, она идет в общий зал. За противоположным столом как ни в чем не бывало общаются два закадычных друга, они в прекрасном настроении. Гермиону это задевает. Она даже не подходит к своему столу, а направляется к ним. Резкими шагами, не сводит взгляда с цели. — Я ждала вас, где вы были? — им приходится ответить на такой дерзкий выпад. — Грейнджер, я знал, что тебе понравится проводить со мной время, но не думал, что ты решишься напрямую сказать мне об этом, — мерзкая ехидная улыбочка следует за фразой. — После ужина встретимся как обычно, мне нужно многое рассказать вам! — они переглядываются между собой. — Хорошо, мы придем, — растерянно бормочет Пенси. Отведав вкусной еды и набравшись сил, Гермиона следует к месту встречи, ее перехватывают близнецы: — Ты все еще ничего не осознала, тебе следует лучше разбираться в людях, мисс Грейнджер. — Фред наседает на нее. — Вам тоже следует пойти с нами, у меня много информации для размышления. — отодвигает его рукой, слишком он близко. — Ну уж нет, после того что было… Мы воздержимся. — девушка озадаченно и непонимающе хлопает ресницами. — Все с тобой понятно, не жди нас. — они отходят и скрываются за поворотом. «Странные они, а что собственно случилось? Мы же все вместе пошли на риск, и он увенчался успехом» Она не придает этому событию сильного влияния. Сейчас ее интересует только практика, которая поможет овладеть чарами. В библиотеке ожидает Пенси. Гермиона почти бегом подходит к ней: — Ох уж эти мальчишки, вообще не понятно, что у них на уме. Фред и Джордж не придут, сказали, что после такого не хотят больше присутствовать на встречах. Как можно упускать такое ценное знание? — бросает сумку на стол. Трогает себя за щеки, день ей совершенно неприятен, все идет не так, как хочется. — Они не придут? — закрывает лицо руками, в надежде что ее эмоции не заметны. Не знает куда деть себя, резко меняет позу. — Я же сказала, что нет, — ее озарила странная картина, Пенси опустив голову перебирала пальцы. — А что у вас случилось? — интересуется чтобы отвлечь подругу от размышлений. — Ничего, просто, в этом же самом месте украли книгу. — бурчит в ответ, чтобы лишние уши не подслушали. — А почему Блейза нет? — Гермиона решает сменить разговор, ведь Пенси он не по нраву. Вся ее поза это выдает. — Вот бы знать… этих мальчишек… — еще угрюмее произнесла понурая девочка. Отвлечь от задумчивости не вышло, возможно стоит поговорить о том что важно Гермионе. Она немного призадумалась, а хочется ли ей знать ответ? и решилась спросить. — А почему ты не пришла сразу после занятий? — долго тянет слова, выходит несуразица, как по другому спросить, она не знает. Выражение лица принимает гримасу. — Это что допрос, Грейнджер? — она со злобой посмотрела на нее, Гермиона даже испугалась. Ей, определенно, сегодня не везет. — Нет, я просто пытаюсь выяснить почему никому нет дела до нашей проделанной работы. — она присела и достала пергамент с записями. Пенси молчала. Она прятала взгляд. Не желая разоблачения. И решила напасть: — Мне интересно, что там? — кивнула в сторону записей. — Как здорово, отдельно для них повторять не буду, — Гермиона начинала переходить на шёпот. — Оказывается все, о чем мы размышляли правда, я вычитала, что для усиления способностей необходимо практиковать осознанность восприятия магии в теле. Там описано куча методик. После их освоения мы сможем выполнять простейшие заклинания не используя палочку. И я скорее всего до воскресенья успею все переписать и запомнить, поэтому мы вернем книгу обратно. — Честно говоря… — замялась Пенси — я не уверена, что мне нужны такие практики. Разочарованию Гермионы не было предела, получается все усилия напрасны. Растерянность появляется на лице Грейнджер. Она не знает, что говорить. Молчание охватило их. А в груди у нее повысилась томящая тоска. Руки опускаются и буквально ударяются о массивную скамью. Гермиона возьмет себя в руки, ее стимул все еще теплится в душе. Ничто не остановит от задуманного. — Я думала, тебе интересны наши занятия, — комочки влаги скопились в уголках глаз. Она быстро сморгнула. Хочет не подать виду, что расстроена. — Прости… — в глазах подруги виднелись нотки сожаления. Пенси встает и разворачивается в сторону выхода, оставляет Гермиону одну, наедине с мыслями. Субботним вечером, сидя в комнате, Гермиона погруженная в свои размышления не находит себя. Все будние дни она пыталась практиковаться, но ее одолевали мысли о событиях, накопившихся за неделю, ничего не выходило, практика продвигалась ужасно. Ей и так было не легко, а еще и заново появился груз ответственности за кражу. Тонкими пальчиками она открывает дневник, чтобы утонуть в чувствах. Запись: «Описанная практика не продуктивна, нужно больше времени. Мне не хватает понимания техники. Если бы ты мог мне помочь, все прошло бы быстрее.» Отчаяние захлестывает ее. Она ждет свечения, прожигает взглядом исписанные страницы. Перечитывает переписку, как быстро можно привязаться к несуществующему человеку. Ей кажется, что он мог бы понять ее лучше всех на белом свете. Сегодня она отдохнет, а завтра придумает способ вернуть фолиант. Гермиона ложится на кровать, прикрывает глаза, и маленькая слеза скатывается по щеке. Скукоживается в позу эмбриона. Прижимает дневник на лицу, капельки впитываются в странички. Темный отпечаток остается от них. Утреннее солнце не радует, мир кажется адом. Вчера имела все в том числе надежду на собственные силы, а сегодня ее даже не радует обед. Снова сидя в библиотеке, Гермиона пытается практиковаться и составляет план возврата. Одной из практик — медитация сосредоточения внимания на кончики носа. Что за глупость, причем тут нос и дыхание. Что Мерлин от нее хочет? Гермиона без толку уже в который раз начинает это упражнение, но все еще не ощущает ничего, даже собственный нос. Закрывает глаза и наблюдает за дыханием, она слышит громкие шаги, приближающиеся к ней: — Где они? — голос срывается почти на крик. Гермиона раскрывает глаза перед ней разъярённая Пенси. Она ходит в разные стороны, нервы взяли над ней верх. — Кто? — недоумение вырвалось при открытии глаз. Она выпучивает их, шокированная до глубины души. — Эти два рыжих придурка. — наклоняется к Гермионе и указывает пальцем на дверь. Девушка даже роняет взгляд в пустоту открытого пространства, вдруг там и правда кто-то есть. — Они ведь больше не посещают встречи, я уже говорила тебе. — никому нет дела до занятий, так почему она ищет их тут. Гермиона была бы только рада, если ее поддержат братья. Сцепляет руки в замок, ей нечего сказать в оправдание. — И почему тогда ты тут одна рассиживаешься? — Пенси неудержима, ее мотает из стороны в сторону, она кривляется и не может успокоиться. Гермиона не понимает ее грубости: — Я не рассиживаюсь, а обучаюсь новой практике из …— перешла на шёпот — той книги… — ее шепот не помогает ситуации, как бы сейчас она не старалась, подругу не усмирить. Пенси разразилась хохотом: — Господи, ты неисправима, вся во плоти, тебя хоть что-нибудь помимо учебы интересует? — накручивает локоны на палец, чувствуется, что девушка изменилась, что-то происходит в ее душе и она не знает как с этим справиться. Гермиона принимает ее слова слишком близко к сердцу. Она замялась, ее и вправду начало интересовать общение с Паркинсон до того, как та покинула их клуб «любители учебы». Решение не сдерживать эмоции спонтанно, случай представился удачным: — До того, как ты решила присоединиться к парням и забить на встречи, меня интересовало приятное времяпрепровождение и беседы с тобой! — легкая дымка пота проступает на теле девушки, раскрасневшиеся щеки и округленные глаза заставляют Пенси утихомирить свой пыл. — Не догадывалась, что тебя это тронуло, — она немного виновато опустила глаза, но тут же вздернула свой носик. — И как успехи с практикой? — Никак. — отрезала воспылавшая от ярости и горя Грейнджер. К ним подходит мадам Пимс: — Леди, библиотека вам не театр, на выход, живо. На повышенных тонах будите общаться в другом месте. — указывает рукой в сторону двери. Они как будто не замечают требования. Берут сумки в руки и идут во внутренний дворик, не сговариваясь, вместе. На улице еще прохладно. Весна наступает медленно. Укутавшись в шарфы, они присели на скамью с резной лепниной. — Так зачем тебе Уизли? — решает начать диалог Гермиона. — Они не явились на назначенную встречу и в столовой тоже не появлялись. Гермиона возмутительно смотрит на Пенси, если близнецы были бы тут, она высказала бы им свое мнение по поводу их выходки. — Как они посмели, когда их увижу, обязательно скажу, что такое поведение недопустимо. Они сами назначили встречу и не пришли! — снежинки, медленно падают на ее волосы, медленно таят, пряди уже немного намокли. — Наверное, я сама виновата. Сказала, что не намерена мило проводить с ними время. Вот близнецы и приняли такое решение, — Пенси смахивает скопившийся снег с волос Грейнджер. — Тогда я не понимаю почему ты выглядишь такой расстроенной. — наблюдает за действиями подруги. Отряхнув снег, девушка глубоко вздыхает, опускает глаза, и принимается перебирать пальцы: — Сама не знаю. Думаю, не стоит винить их, сложилось так и менять ничего не стоит. — она взглянула в карие наполненные трепетом глаза. — Знаешь, я и в тебе ошибалась. — эти слова даются ей нелегко. — Всегда считала тебя высокомерной заучкой, которая непоколебимо следует правилам, а оказалось, что и ты не на все способна, еще и можешь как следует повеселиться… — Она медлит с продолжением. — Повтори мне, о чем были практики в книге и расскажи, чему научилась. — искренность читается в ней. Гермиона мнется, ей не хватает мастерства обучиться написанному. Практика совершенно отказывалась поддаваться. А Том не в силах ей помочь. — Там написаны указания к развитию внутреннего контроля, только вот … Обучение дается с трудом. — признавать свою ограниченность иногда приятно, особенно если тебя поддерживают. Гермиона не уверена в том, что ее поймут, и все же Пенси единственные человек, которому она может рассказать о своих чувствах. — Еще у меня возникли трудности с возвратом фолианта, просто так оставить его в библиотеке глупо, кто-нибудь может им воспользоваться, отдать его Пивзу тоже такая себе идея, он меня сдаст. А хранить у себя улику еще страшнее — это вызывает во мне сильные опасения. Глаза Гермионы сужаются, посещает опустошение от пока еще безвыходной ситуации. — Если ты уже закончила с изучением, можешь отдать мне книгу мы с Блейзом придумаем как ее вернуть. А твои страхи улетучатся. — девушка говорит медленно, как будто прожёвывая и проглатывая всю ответственность происходящего. Гермиона не мешкая достает сумку, в которой находится фолиант. — Я буду тебе признательна за помощь. — боится дотронуться до Пенси, как будто она зыбкая иллюзия и может исчезнуть в любую секунду. — Хах… — немного подавлено посмеялась Пенси. — ты моя должница. — она ехидно разглядывает Грейнджер, ее волосы вновь обволакивали снежинки. — Давай приступим к практической части, объясни подробно теорию. У Гермионы загораются глаза, судорожное объяснение не заставило долго ждать, в мельчайших подробностях все изложено. И тут она останавливается, замерла и с грустью произнесла: — За всю неделю прогресс нулевой. — они переглянулись. Печаль на лице Гермионы вызывает сострадание у Пенси. — Вот это у тебя мозг, но меня радует, что ты хоть в чем-то не сильна. — искренняя улыбка озаряет лицо симпатичной девушки. Она желает поведать Гермионе о том, как в прошлым летом с родителями посещала монастырь, в котором живут отшельники и постоянно практикуют медитации осознанности. Гермиону впечатляет. Она погружается в рассказы Пенси, доверяя ее словам. С этого момента девушки ежедневно встречаются во внутреннем дворике на несколько часов для практики. По мнению Пенси холод идеально подходит для начинающих. Замерзший нос чувствуется, дыхание становится глубже, из-за этого тело согревается, контраст температуры окружающей среды и тела дает большой скачок к началу осознания внутренней энергии. Пришлось изрядно постараться чтобы ощутить хоть малейшие проявления силы внутри тела. Тренировки всегда дают о себе знать. Дни тянутся. Девушки приятно проводят время, что-то меняется в них обеих. Общение с Пенси становится качественнее. Одним из вечеров после практики Гермиона Грейнджер сидит на кровати, завешенной балдахином, ее мысли сосредоточены, дыхание ровное. Уже несколько минут она не теряет концентрации. В мгновение приходит озарение, оно не являлось ни мыслью, ни частью пространства, оно идет откуда-то из далеких мест. Его нельзя объяснить ни одним доступным языком. Оно есть и это единственное доказательство понимании истины. Переживая этот миг. Мысли окутывают ее. «Вот оно, я все поняла…» Вскакивает с кровати, запутывается в красной ткани, падает. Ударяется лбом о пол. Хватается руками за больное место. И снова озарение: «Мерлинова борода, реагирование, вот оно, машинальное. Я должна была упасть и заметить процесс, а не спонтанно хвататься за ушиб… От мысли до действия один шаг. Между ними — осознание, а не реакция. Все так просто и сложно одновременно. Надо записать.» Запись: «Думаю, я поняла, что надо делать, точнее делать оказывается вообще ничего не нужно. Просто не придавать своим чувствам действий. Я очень много писала о том какие эмоции вызывают поток магической силы, а оказывается она есть всегда во мне.» Гермиона кладет раскрытый дневник на колени, опускает на него ладони. Закрывает глаза. Внутренний поток ее был чист, она даже ощущает его цвет, его форму. Нежно голубой эфирный сгусток перемещается в теле. Ладони горят, и она просто наблюдает за процессом внутренним чутьем. Начинаются покалывания и как будто электрические импульсы между страницами и пальцами. Сквозь веки она видит тот самый свет. Глаза не открывает. Энергия продолжает ощущаться. Очень сложно начинающим практику сосредотачиваться на происходящем моменте. Она пытается. Концентрация исчезает. Гермиона начинает поддаваться возникшему чувству неопределенности. Магия осознанности улетучивается из нее. Мысли снова заполняют ум. Она открывает глаза, они бегло осматривают уже потухшие странички. Запись. Том: «Ты достигла большого прогресса, я тобой горжусь.» Очень сложно поверить в происходящее. Несколько раз строки прочитаны. Она медленно начинает свой допрос: Запись: «Добро пожаловать в мир. Очень рада, что все было не напрасно. Мысль об общения с тобой сделали меня сильнее. Хотелось бы перейти к насущным вопросам о тебе и твоем присутствии в дневнике. Расскажи, откуда ты узнал о запретной секции в Библиотеке школы Хогвартс.» Запись. Том: «Приятно твое любопытство. Я уже много лет не был в стенах Хогвартса, рад снова находиться здесь. Когда-то я даже был там же где ты взяла книгу и тоже ее читал. Благодаря этому знанию и многим другим, смог сохранить себя в записях. Когда-нибудь расскажу тебе об этом подробнее. А пока что, чем чаще ты практикуешь метод наполнения дневника, тем явственней становится мое сознание. Возможно, когда-нибудь мы увидим друг друга. Если это случится, значит ты достигнешь мастерства уровня выше, чем все, кто учится в школе. Хотелось бы мне взглянуть на такую способную волшебницу.» Девушку обдает жар. «Это и правда происходит…» Запись: «Расскажи мне, пожалуйста, как улучшить методику наполнения предмета силой?» Запись. Том: «Ты все делаешь правильно. Раньше записывая сюда свои эмоции, это была малая часть твоей энергии. Она очень нестабильна, ее концентрация минимальна. Новый способ гораздо действеннее, тебе стоит его продолжать. Для получения качественного результата необходимо большое сосредоточение магии. Практика должна участиться. Концентрация восприятия в моменте должна становиться дольше по времени. При любом возможном случае носи меня с собой – это укрепит связь между нами. До скорой встречи, мисс Гермиона Грейнджер.» Тяжесть и слабость одновременно ощущаются. Тело становится каменным. Ощущение бессилия сказывается, ее клонит в сон. Гермиона возвращается в уютную постель, в руке она держит дневник. Теплое тяжелое одеяло окутывает. Глаза медленно закрываются, сновидения заполняют. Повседневность снова окружает Гермиону. Учеба, уроки, мило проведенное время с Джинни, которая последние несколько месяцев была недовольна ее общением с Пенси. Но самое главное, она может общаться с Томом — это согревает ее изнутри. — Мы тебя теряем, — утверждает Джинни. — Ты становишься другой, не узнаю тебя. Выглядишь постоянно уставшей, чем вы там таким занимаетесь, что у тебя не хватает сил на общение со мной? — возмущенное лицо Джинни выдает все ее эмоции. Она даже не притрагивается к еде, а лишь читает лекцию Гермионе. — Мы просто занимаемся дополнительно после уроков, ты придаешь этому много внимания. — оправдывается Гермиона. Ей не хочется рассказывать о своих тайных увлечениях, отнявших у нее силы и совсем не связанных с Пенси. — Паркинсон тебя погубит, она наглая и лживая. Фред и Джордж говорят, что ей нельзя верить. — стучит по тарелке вилкой. — Ты лезешь не в свое дело, Джинни. Прежде чем судить о людях узнай их лично. — у Гермионы прекрасный аппетит, ей надо набраться сил. Рыжая девчонка хмыкнула, скрестив руки на груди. Они находятся в общем зале на обеде. Роскошные столы заполнены вкусной едой, запах стоял аппетитный, оставалось только наслаждаться, но у Джинни совершенно другие планы: — Рон тоже считает, что ты отдалилась от нас! — Рон поддакивает, кивает головой. — Джинни, это конечно не мое дело, но вместо сплетен тебе лучше заняться чем-то стоящим, что отвлечет тебя от пустых диалогов. У меня совершенно нет желания обсуждать чье-либо мнение. — Гермиона пытается с любовью указать на ее слишком внимательное отношение. — Ну, вот опять… Ты в который раз увиливаешь. — надувает щечки. Гермиона нацелена на вкусный пудинг больше чем на сплетни. Ложка за ложкой она поглощает вкуснейший шоколадный десерт. — Хватит на меня так смотреть, что ты хочешь? — интересуется и продолжает трапезу. Джини не сводит с нее глаз, она предпринимает уже которую попытку завязать диалог с подругой. — Я хочу вернуть Гермиону Грейнджер! — ударяет кулаком по столу. — Вот она воплоти, сижу перед тобой. — искренняя улыбка должна развеять негатив, но этого не происходит. — Нет, это все не то. Что случилось с тобой за последнее время? — сейчас не важно, что ответит Гермиона, ее слова не долетят до сознания Джинни. Надо говорить только то что девушка хочет услышать, но этого не произойдет. Характер формируется годами и намерение подстроится под ситуацию нет. Гермиона не может рассказать ей обо всем, она не желает втягивать подругу в неприятности. Джинни бы тоже с ней так не поступила. — Знаешь, люди меняются, их взгляды могут измениться. Хотелось бы чтобы ты принимала меня такой, какая я есть, — в ее словах таится надежда. — Но это не ты! — возмущение как огонь разгорается в Джини. — Все, хватит! Разговор окончен. — она резко выходит из-за стола, взгляд ее падает на противоположный стол, за ним Пенси, которая наблюдает за происходящим, они перекидываются взглядами. Карие глаза девушки и лоб хмурятся, губы скривляются в гримасе. Так Паркинсон понимает, что диалог был неудачным. В ответ она мягко улыбается, и кладет правую руку на сердце. Гермиона ощущает сопереживание. На дворе стоит теплая весна, Грейнджер решила пройтись, дошла до озера и расположилась на полянке перед ним. Вода переливалась, солнечные блики играли на нем. Гермиона села в медитативную позу держа дневник в руках. Она около часа наблюдала дыхание, когда к ней вдруг пришла Пенси и присела на корточки: — Обыскалась тебя. Даже не знала, что и думать. Расскажешь, что произошло? — Джинни постоянно пытается сказать мне, что я изменилась. Это уже все заметили и я в том числе. Нет больше той меня, которая весело проводила вечера с Уизли, мы отдалились, — грусть не омрачила ее. Наоборот, ей даже нравится, что все так повернулось. Она осознает себя наконец собой. — Так случается, мы все изменились. — гладит по волосам Гермиону. Пытается утешить. — К сожалению, я не знаю тебя прежней, поэтому ты для меня вот такая. — взмахивает руками и движением с головы до ног указывает на нее. Пенси смеется. Она присела рядом, вытянула ноги, травка, только-только давшая побеги, примялась. Она облокотилась, и поза приняла вид полулежачей: — О, Гермиона, со мной тоже что-то произошло. И на удивление мне это нравится. — взгляд устремился в чистое голубое небо. — Интригуешь, — улыбнулась Гермиона, перебросив взгляд на подругу — Расскажешь? — трепещет от возбуждения. — Тебе не понравится, — их взгляды встретились, каждая ожидала продолжения, — ты ведь знаешь, что в мире слизеринцев есть культ чистой крови? — Гермиона помрачнела, она еще как знала, но всегда старалась отгонять такие мысли. — для себя я решила, что это предрассудки, ты лучше доказательство моего решения. — Пенси переворачивается на бок лицом к подруге и берет ее за руку. — Мне приятны твои слова. — Гермиона нагибается ближе к лицу девушки, лёгким наклоном головы вперед их лбы соприкасаются, легкость и доброта всецело сопровождают. — Знаешь, наши занятия по сосредоточению чар дают свои плоды, я перестала чувствовать себя одержимой эмоцией гнева. — теперь обе девушки лежат на спине разглядывая облака, — я даже перестала думать об Уизли. Гермиона поднимает корпус с непониманием в глазах. Пенси продолжает: — Да, я тебе не рассказывала, но вот настал момент. — она лукаво хихикает. — В ту ночь они запали мне в душу. Гермиона не может подобрать слов и ожидает, что еще ей расскажет Пенси: — Если бы мы продолжили общение мне пришлось выбрать одного, а я и так с трудом различаю их. — девушки в голос смеются. — Наверное — это к лучшему? — уточняет Гермиона. — Да, мне достаточно внимания от Блейза. Хотя есть еще один персонаж, который не дает мыслям покоя. Его трудно понять. Он очень скрытный. Даже не знаю нравится ли он мне, всегда такой статный, не выражающие эмоций. Скорее всего — это единственное, что меня привлекает в нем. — Пенси погружается в раздумья, легкий ветер покачивал ее локоны. — Кто он? — любопытство берет верх. — Этот парень учится в Дурмстранге, мы познакомились с ним еще в детстве, его зовут Драко Малфой. — смотрит в пустоту синего неба, в отражение голубого озера. Вдали виднеются леса. Мир такой свободный и они в нем вдвоем, растворяются в уединении и откровенном разговоре. Девушки некоторое время находятся в задумчивости. Каждая из них размышляет о своем. Они так близко и так далеко друг от друга. Гермиона вспоминает о Томе, он всегда с ней. Вечерние разговоры наполняют теплотой. Воспоминания о них трепетным отголоском сопровождаются в груди. Запах листов бумаги, приятная потертая кожа дневника, отпечатком отложились в памяти. Она замечает, что все проще отдает силы и не чувствует дискомфорт от их отсутствия. Больше не клонит в сон и нормализовалось питание. Его прекрасный почерк, такой изящный и уединенный, только для нее. Свет страниц мягко озаряющий ее лицо. Все это таит в себе изюминку, которую она желает сохранить. Он принадлежит ей, а она ему. Так много у нее вопросов к нему и так мало у них времени. Том копит силы для записей слишком подолгу. Иногда он даже не отвечает на ее письма. Она ждет. Хочется рассказать о своей радости и может быть сейчас самое подходящее время. Здесь на берегу под облаками, которые не услышат их разговор. Может ли она довериться Пенси? Поймет ли она. Гермиона волнуется. Как мягкая травинка под натиском ветра. Все же не лучшее решение рассказывать все. Поделиться только чувствами и ничем больше, единственное верное решение. — Знаешь, Пенси, я даже не знаю, как объяснить… Есть один парень, мы с ним так сказать, переписываемся, — она смущается, в горле скопился ком, больно говорить о себе, в особенности о чувствах. Это что-то новое для нее. — его зовут Том и он уже не учится в школе. Возможно, мы с ним скоро встретимся, и я переживаю об этом. Мне бы хотелось выглядеть очень привлекательно, если честно, я вообще не знаю, как себя вести. — Сумбурная речь, не выдала ее переживаний, но Пенси чуткая, она разглядела все в ужимках и покусываниях пальцев Грейнжер. — Вот это новость. — она легонько тискает щечку Гермионы, и та краснея улыбается, — не думала, что такое возможно. Гермиону Грейнджер интересует парень, еще и старше нее! — Пенси резко садится на колени и похлопывает себя по ногам. — К моменту окончания курса, твоя персона должна быть сногсшибательной. Детка, ты в надежных руках. — глаза блестят, в голове уже придумывает план. — Начнем прямо сейчас. Приготовления Пенси к изменениям Гермионы идут быстрыми темпами. Уже через несколько дней все готово к созданию зелий. Паркинсон делится с подругой необычным рецептом, очень ценным для нее, он передается у них в семье от матери к дочери. Гермиона польщена такой заботой. В своих мечтах забывается, мир становится насыщенным. Все люди кажутся добрыми и заботливыми. Она на седьмом небе от ожидания. Мелкими шагами все эти месяцы она уверенно идет к цели. Сталкивается с трудностями и преодолевает. Самое главное не одна, с ней Пенси. И безмерная глубина любви хочет вылиться в благодарности к ней. В подземельях Хогвартса, среди медленно бурлящих котлов, Пенси Паркинсон внимательно следила за тем, как Гермиона Грейнджер переливает густую золотистую жидкость в маленький стеклянный флакон. Запах жасмина, ванили и каких-то едва уловимых трав витает в воздухе, создает атмосферу древнего ритуала. – Осторожнее, – мягко предупреждает Пенси, касаясь локтя подруги. – Если прольешь хоть каплю, зелье потеряет свою силу. И Гермиона прислушивается, все делает с указания и чувствует себя от этого счастливой. Совместные увлечения объединяют их. Гермиона только кивает, слишком сосредоточенная, чтобы отвечать. Пенси улыбается: с той самой ночи её восхищает эта сосредоточенность, эта жажда знаний, даже если они касаются столь нетипичной для Гриффиндора области – алхимии красоты. Когда флакон наполнен, Гермиона выдыхает и украдкой смотрит на подругу. работа увенчалась успехом, они разделят радость, в унисон бьются сердца. Душа переполняется зыбким наслаждением. – Ты уверена, что это сработает? — взволнованно разглядывает пузырек темно фиолетовой жидкости. Сомнения естественны, она еще ни разу не создавала подобное зелье. – Гермиона, – с притворной усталостью протягивает Пенси, усаживаясь на край стола, – ты же сама всё рассчитала до мельчайших деталей. Ты доверяешь мне? – Конечно, – тихо ответила Гермиона. – Просто… никогда раньше я не пыталась изменить себя. – Ты не изменяешь себя, – возражает Пенси, чуть нахмурившись. – Ты просто раскрываешь свою истинную красоту. То, что всегда было в тебе, но что другие не замечали. — слова ее эхом распространяются в голове, западают глубоко в подсознание. Гермиона задумчиво крутит флакон в руках. Ей не было дела до мнения окружающих, но что-то в голосе Пенси заставляло поверить: возможно, она действительно красива– просто не дает себе права это увидеть. – Ладно, – наконец сказала Гермиона и подняла стеклянную бутылочку. – Раз, два… три. Обе девушки разом делают глоток. Зелье оказалось неожиданно тёплым, словно лучи солнца пробежали по их телам. Гермиона ощущает лёгкое покалывание в пальцах, а затем – мягкое сияние, разлившееся по коже. Она поднимает руку и видит, как её кожа приобретает нежный персиковый оттенок, без малейшего следа усталости или следов долгих ночных практик сосредоточения и передачи сил. Волосы, всегда такие непослушные, укладываются мягкими волнами, как шёлк. Слегка выпрямившиеся зубы, стали еще ровнее. Появляется искорка в глазах. Пенси, в отличие от неё, не меняется внешне, но её глаза сверкают сдержанным триумфом. – Ты выглядишь потрясающе, – прошептала она. Нежно гладит ее по плечу, расправляет мантию. Гермиона подходит к зеркалу. В отражении перед ней привлекательная девушка – но какая-то другая, та, кем она, возможно, всегда была, но никогда не осмеливалась стать. Глаза блестят, губы мягче и ярче, а волосы, которые всю жизнь были её проклятьем, теперь струятся по плечам шелковым водопадом. Она вглядывается в пронзительные болотные глаза Пенси – и видит в них не зависть, не насмешку, а искреннюю радость. Душа благоговеет. «Это удивительно, я никогда себя такой очаровательной не ощущала, эффект получился лучше ожидаемого. Надеюсь, я привыкну к такому образу.» – Благодарю, – тихо журчат слова Гермионы, ощущая, как в груди разливается тёплое чувство. – Почему ты решила поделиться таким редким рецептом? Пенси усмехается, кладет руки на плечи подруги, теперь они вместе виднеются в зеркале друг за другом. Пальцами отводит локоны волос, чтобы увидеть отражение. – Потому что ты – моя. И я хочу, чтобы весь Хогвартс увидел тебя такой, какая ты есть. Величественной, сияющей, неподражаемой. Чтобы тот парень обомлел. А ты сама от себя приходила в восторг. — одной рукой приобнимает ее за талию, окунается лицом в новую прическу. Гермиона игриво смеется, но её смех наполнен чем-то новым – лёгкостью, свободой. Она больше не боится быть красивой. И в этом была заслуга Пенси Паркинсон. В следующие несколько дней изменения не могли остаться незамеченными. Гермиона шла по коридорам, и на неё оборачивались, кто-то шептался, а кто-то с завистью разглядывал её сияющую кожу, лёгкость походки и новый, непривычный блеск в глазах. Да, в ней всегда была эта уверенность, но теперь она сочетается с чем-то ещё – осознанием собственной привлекательности. Рон не может выдавить ни слова, лишь хлопает глазами, когда видит её за завтраком. Джинни удивлённо приподнимает брови, но ничего не говорит, только усмехается, когда Гермиона села напротив и спокойно принялась за овсянку, как будто ничего не изменилось. Возможно им жалко слов, которые могли бы согреть сердце прелестной девушки. – Они смотрят на тебя, – шепчет на ушко Пенси, стоя за спиной Гермионы. – Пусть, – Гермиона не отвела взгляда от книги, лежавшей на массивном обеденном столе, но уголки её губ содрогнулись в улыбке. На зельеварении профессор Снегг задерживает взгляд на Гермионе чуть дольше обычного, но ничего не говорит. Блейз Забини, проходя мимо, окидывает её задумчивым взглядом и кивает ей в знак признания. Важнее всего то, что чувствует сама Гермиона. Она не стала другой. Она просто, наконец, позволила себе быть собой. И Пенси была рядом, чтобы напомнить ей, что она заслуживает сиять. Гермиона быстро осваивается в новом образе, восторг наполняет, озаряет ее, теперь она не просто всезнайка. Осознание происходящего лучик блаженства. Две девушки еще больше времени проводят вместе. Пол года жизни и прожитые совместно трудности и радости сплочают. Весна почти подходит к концу. А общая радость от общения только разгорается. Накануне перед каникулами, Гермиона наслаждалась прохладным ветерком, который попадает в открытое окно комнаты башни Гриффиндор. Она практикует передачу силы Тому, которого всегда носила с собой. Приятная кожа скользит в пальцах. Сегодня она особенно полна сил. Гермиона уверенной рукой берет перо. Запись: «Уже прошло очень много времени, а от тебя нет вестей. Хотелось бы знать, что все идет по плану.» Несколько недель она не получает от него известий, ее надежда еще теплиться в душе. С замиранием сердца ждет лёгкого мерцания от потертых страниц. Возможно именно сейчас, наступит облегчение от долгожданной встречи. Тук-Тук. Сердце трепещет. Тук-тук. Дыхание останавливается в ожидании чуда. Он рядом. Еще сильнее стало мерцание. В груди что-то перехватило. В глазах темнеет. И это реальность. Гермиона ощущает слабость, ее сильно мутит. Голова крениться вбок и изящные локоны падают на пол. Гермиона пальцами скользит по деревянному перекрытию. Так сильно впивается, что от ногтей остаются следы. Она теряет сознание. «Что происходит?» Это было последнее перед тем, как ее начало мучительно выворачивать наизнанку. Она приоткрывает глаза, тяжелые веки не поддаются приказам, сознание остается затуманенным, будто погружённым в густую трясину. Сенсорное восприятие сведено к минимуму и работает с явными искажениями. Акустические помехи в форме глубокого звона, доводят до безумия. Виски колотит режущей болью. Визуальные образы, размытые до состояния хаотичных пятен. Глаза как будто горят и стремятся вылететь из орбит. Судороги искажают каждый сантиметр мышц, препятствуют контролируемым движениям. Она не подчинена себе, боль владеет ее телом. Заставляет подчиняться. Её пронзает дикая необузданная мука, резонирующая с глубинными структурами нервной системы, словно её подвергли воздействию длительной магической пытки. Попытка изменить положение тела завершилась крахом – координация моторных функций оставалась нарушенной. Суставы выворачивает в противоположную сторону. Этому аду невозможно сопротивляться. Хочется кричать, но голосовые связки как будто вырвали из глотки. Паническая реакция заставляет забыть как дышать. Нервная система, доходит до пика ощущений, не позволяет сознанию отключиться. Усиленная частота сердечных сокращений провоцирует кровь гореть адским пламенем. Каждое биение сопровождается мучительной секундой, которая превращается в вечность. Слезы в глазах высыхают не успевая вылиться через край. Измученное, истерзанное тело почти безжизненное даже не ожидает окончания пытки. Все происходящее как будто никогда не закончится. Она в безумии трепыхается на изящном деревянном полу. Время между конвульсиями постепенно увеличивается. Сперва формы объектов приобретают очертания, затем в хаосе акустических сигналов выделяются узнаваемые звуки, и наконец, она ощущает контроль над конечностями, пусть и с заметными ограничениями. И это все осознается блаженством по сравнению с пиком адской боли. Весь процесс напоминает перезагрузку магически насыщенного организма, адаптирующегося к новому состоянию после неизвестного воздействия. Ей, кажется, что где-то вдали она слышит томный голос. — Гермиона… — она прислушивается, зрение все еще подводит. Голос стал блаженством среди агонии. Бархатный, басистый. Открыв глаза все еще трудно разобрать окружающее пространство, виднеются только не четкие образы. Она зрит очертания мужчины, протягивает к нему руку, которую практически не может контролировать. Фигура склоняется над ней, пытается привести в чувства Гермиону. — Тебе нужен покой, не шевелись. Скоро все пройдет. Она несколько минут проводит под оцепенением ярчайших последних судорог. Зрительные формы приходят в норму. Приятная первая волна пронеслась по телу. Ей становится легче. Мышцы больше не сковываются, она может контролировать их. Слабость настигает ее. От пережитой пытки не остается сил. —Я рядом, смотри на меня, — он пытается взять ее за руку, но прикосновений она не ощутила. Когда спазмирующий эффект полностью прекращается, а звон в ушах отходит на второй план, глаза вновь приобретают ясное видение, когда кости ощутили покой, девушка, постаралась опереться на одну руку. Грохотом обрушилась обратно. Она старалась разглядеть лицо мужчины. — Том? — голубые глаза осматривают ее на предмет повреждения. В них можно утонуть яркие и безжизненные. — Твое тело еще не пришло в норму, сил было затрачено больше, чем я предполагал. — от еще одной попытки встать, ее пошатнуло, она снова опускается на ледяной пол— Гермиона… — Голос был низким, бархатным, завораживающим. Она поднимает глаза. Ошибки нет — перед ней во плоти он. Том. Статный, идеальный, немыслимо красивый. Волны каштановых волос обрамляют тонкие, аристократичные черты. Его губы едва заметно шевелятся в лёгкой улыбке, а голубые, холодные глаза прожигают её насквозь. Он высок, осанист, с лёгкой ленцой, будто сам факт его существования в этом мире является величайшим даром. Одежда – безукоризненная, строгая, словно сотканная из теней. — Я не ожидал, что у нас получится, — его голос все еще мягкий, но в нём звучит тень скрытого триумфа. Боль ещё не отпустила целиком, Гермиона судорожно вздыхает, сжимает пальцами ткань мантии у себя на груди. Он шагает ближе, наклоняется к ней, и она ощутила его запах. Странно приятный — смесь чего-то терпкого, почти пряного, с тонкой ноткой старых страниц и едва уловимого мускуса. — Всё в порядке? — Том склоняет голову, его взгляд напоминает шторм, в который хочется броситься без оглядки. — Н-не знаю… — бормочет Гермиона, ошеломленная его близостью и сопровождающейся агонией. — Тебе больно. Но это временно, — он выпрямляется, медленно оглядывает её. — Больше такой опрометчивости с моей стороны не будет, ты истощена. Нужно было накопить больше сил. Я подверг тебя опасности, извини. — их глаза встречаются, она растеряна, пытается еще раз подняться. Том протягивает ей руку. В момент соприкосновения, ее пальцы проходят сквозь его ладонь. — Видимо, сейчас для нас это роскошь, — неожиданно произносит он, не отводит глаз. — Эта мысль пришла мне в голову ещё тогда, когда ты только взяла в руки дневник. Но теперь… Убедившись, могу сказать, точно, я виден лишь тебе. Его взгляд бежит по её лицу, по чуть дрожащим губам, по тёплой коже, пронизанной следами усталости, по локонам, выбившимся из прически. Он изучает её, не просто осматривает, а вбирает в себя каждую черту, как если бы её образ был для него чем-то драгоценным. — Только мне? — с тяжестью выдыхает. Он склоняется еще ниже, так, что между ними осталось всего несколько дюймов. У Гермионы перехватывает дыхание, сердце бьется быстрее, гулко отдаваясь в ушах. — Теперь я принадлежу тебе больше, чем ты можешь представить, — шёпот переходит в шипение. — Но мне бы хотелось, чтобы ты сама пришла к этому осознанию. Гермионе удаётся подняться и присесть на кровать. Глубокий вздох. Все что происходит еще не уложилось в голове. Боль в костях еще дает о себе знать. В этот момент в дверь влетают Парвати Патил, за ней — Лаванда Браун. Гермиона просто окаменела, понимая, что Том всё ещё стоит перед ней, но они его не замечают. Она переводит взгляд на статного молодого человека лет семнадцати. Приоткрывает рот и боится что-либо сказать. Нельзя выдать его присутствие. Он лишь улыбается ей, а затем подходит ближе, пытается дотронуться до синеватой кожи на щеках. — Тебе нужно отдохнуть, мисс Гермиона Грейнджер. Оставь дневник в Хогвартсе, чтобы кроме тебя его никто не нашел. Мы не можем больше так рисковать твоим здоровьем. Я буду ждать, когда ты наберешься сил. До скорой встречи. — страницы дневника, который лежит на краю стола, сверкнули. Том испарился. Его как будто никогда не было в этой комнате. Она осталась сидеть на кровати, чувствуя, как что-то внутри неё надломилось. — Люмус… На кончике пальца проскочило легкое свечение.