Часть 3. Волнующая встреча в Таинственном саду.

Франция г.Париж

2002 год

Новая эра начинается. Чемпионат мира по зельям изменит историю человечества. Зачарованный сад — это райское место. Гермиона наблюдает из ложа, как участники торопливо подбирают растения. За несколько дней они должны создать нечто совершенное. Среди участников она не находит знакомых лиц. Как ей иногда бывает тоскливо. Хочется увидеть кого-нибудь из прошлой жизни, перекинуться парой фраз, но сейчас она на задании. Наблюдать — это работа. Чемпион должен попасть в их коллекцию. Официант подаёт за ее столик коктейль: — Леди, это вам вот от тех джентльменов. — мотает подбородком в сторону двух мужчин. Ничего примечательного в их внешности она не замечает. Часто при посещении светских мероприятий мужчины в знак внимания преподносят напитки. Она их никогда не пьет. Молодые люди улыбаются ей. Даже нигде не екнуло, она разворачивается, закидывает ногу на ногу и продолжает работу. Сад кажется ей самым приятным местом, которые она когда-либо посещала. Гигантские деревья, множество растений и зверей, о которых только можно прочесть в фолиантах. Это тайный мир, чтобы попасть сюда в качестве публики ей пришлось пройти ад, начать налаживать контакты в течении нескольких лет. Попасть в клуб любителей и посещать каждое собрание, поддерживать беседу. Человеку, который любит больше уединение и мозговую активность, общение и поддержание связи — тяжелое испытание. Она справляется. Чемпионат будет проходить три дня. Первый день только начинается. За несколько часов успевает изучить здание и окружающую территорию. Замок напоминает ей нечто среднее между парижским собором Нотр-Дам де Пари и храмом Мадлен. Монументальные колонны окружают с трех сторон замка, внутри располагается огромный зал с витражами и фресками в стиле 15-17 веков. Гостей селят в задней части здания. Снаружи напоминавшую готический стиль собора парижской богоматери, этажей десять в высоту. У нее одноместный номер с двумя маленькими окнами, роскошной кроватью с балдахином. Само присутствие в этом месте уже одухотворяет. Бескрайние леса и горы на фоне придают саду состояние покоя и уюта. Единственным минусом можно назвать только большое количество гостей на мероприятии, около трёхсот человек из них двести наблюдатели. И ни одного знакомого. День уже близится к обеду, Гермиона решила не ходить в ресторан, подождать, когда все разойдутся, а она сейчас отправится в сад за куполообразным щитом, ограничивающий зверей и насекомых от людей. Девушка встает и отставляет нетронутым бокал, направляется к лестнице. Мраморные полы цвета слоновой кости на террасе обрамлены балюстрадой из резных колонн. Она кладет руку на перила и чувствует себя частью этого мира. Тут можно раствориться. Почувствовать себя частью монументальной истории. Каждая ступенька ведущая в сад, где участники сейчас варят зелья, прочувствована ею. Солнце еще высоко и греет изнутри тело. Гермиона обходит несколько палаток с бурно кипящей деятельностью. Заглядывает в них, но не входит. Её путь глубже. За ровными газонами, там в лесу, она хочет оказаться, в глубокой чаще без людей. Смакуя каждый свой шаг. Солнце теперь пробивается сквозь густую копну листьев высоченных деревьев породы которых она не знает. Лучики поблескивают в тени кроны. Она уже подходит к куполу, пару шагов отделяют ее от захватывающего живого мира. Яркими отблесками играет полупрозрачная дымка пелены. За прозрачной оболочкой видно, как несколько птиц взлетает с деревьев и Гермиона продолжает путь. — Вам не следует дотрагиваться до щита. Вход посторонним туда воспрещен. — Гермиона вздрагивает от неожиданности, из глубины сада она слышит голос настойчивого мужчины. Слова эхом разносятся по телу, и она почувствует, как сказка ускользает. На большом камне, озаренным сгустком солнечных лучей, сидит мужчина, его волосы поблескивают и поглощают много света, отражая его с той же интенсивностью. Ладонь Гермионы невольно протягивается к куполу, хотелось туда, где тайна станет явью. Щит испустил дым, и она одергивает руку. — Если вы хотите посетить лес, вам это удастся, когда вы примите участие в состязании. — голос бархатистый и спокойный, как и образ, погруженный в чтение. Он сидит полу лежа оперевшись, одним локтем о камень, и держит в руке книгу. Другой перелистывает страницу. Не смотря в ее сторону, он как будто чувствует каждое совершенное ей действие. Гермиона застывает не зная, что ответить. И так как ее сказка уже не станет явью, она направляется обратно к столику, на котором ее ожидает бокал. Одним словом человек может испортить все таяния души. Гермиона злится, но понимает, что сама совершила глупость. В правилах написано, что наблюдателям нельзя покидать пределы огражденной зоны. А ей до глубины души хочется почувствовать себя свободной. Присев в кресло подобное стулу с вензелями, она пристально всматривается в горы, такие же одинокие и статные как ее облик сейчас. Прикованный взгляд разносится по вершинам. Она не замечает ничего вокруг. Эхом в голове разносится предупреждающий голос. Воспоминания о нем, неприятны. И вот опять ей что-то запрещает мужчина. Как она устала от этого, ее всегда стараются предостеречь от опасности нравоучениями. Мимо проходит официант, уточняет не желает ли мисс обед от шеф-повара. Она отказывается и заказывает на свое усмотрение. Через несколько минут подают три блюда, тыквенный суп с семечками и каплей соевого соуса к нему прилагаются тосты с сливочным сыром. Ризотто, от которого еще идет пар и ее любимый шоколадный пудинг. Бокал белого полусладкого за счет заведения, объявляет официант. Гермиона тонкими, изящными пальцами обхватывает бокал, читает запах, взбалтывает вино легким вращательным движением и отпивает маленький глоток. Гости снова собираются на террасе после обеда. Шум вокруг разносится по окрестностям. Её столик стоит рядом с балюстрадой под зонтиком. Она сидит спиной к гостям и не желает рассматривать их. Сейчас ее интересует, только, увлеченные процессом сбора трав, участники. Медленно наслаждается поданными блюдами. Официант уносит посуду, и она заказывает еще один бокал вина. — Разрешите мне составить вам компанию, леди? — голос знаком Гермионе. Мужчина подошел со спины и ей приходится обернуться на него, те самые белоснежные локоны. Смутные чувства они вызывают в ней, он уже присаживается напротив, не ожидая ответ. — Как вам мероприятие, по душе? — ставит свой стакан с янтарным напитком на стол. Глаза их встречаются. Он пристально разглядывает ее. Там в лесу он не был таким настойчивым. — Да, приятно наблюдать за увлеченностью. — Гермиона подозрительно оглядывает незнакомца. Ей кажется, что он много о себе возомнил, вседозволенность признак дурного тона. Мужчина в раскованной позе, как будто не ощущает витавшего напряжения. Руки облокочены на стул, спина откинута на спинку кресла. — Вам что-то от меня нужно? — она спрашивает это от приличия, всегда кому-то что-то нужно. Никто просто так не заводит разговор. — Мне приятно, что вы меня не узнали. — незнакомец улыбается. Прищуривает глаза и медленно подносит стакан к губам. Гермиона теперь увлечена процессом осмотра его лица. Высокий лом, зеленые глаза, изящные аристократические черты, острые скулы, ярко выраженная челюсть, длинная шея. Костюм тройка темно серый с зеленым большим квадратом. Пиджака на нем нет, только белая рубашка и жилет. Из-под него виден кожаный ремешок, на котором аккуратно в пазы вставлены скляночки с жидкостями. И маленькая, но широкая сумка. В руке полуопусташеный бокал с янтарной жидкостью, он держит его средним и большими пальцами. Яркая внешность, она бы ее запомнила. Неужели он один из подчиненных наставника? Они обычно скрывают лица за масками и она не всех знает в лицо. Получается за ней следят? Давно этого не происходило. — Около семи лет назад мы встретились с вами на кубке трех волшебников. Может имя Виктор вам знакомо? — он развеивает молчание. Гермиона зацепляет локон волос за ухо. Смотрит на белоснежную скатерть. Вспоминает. Ее лицо не выражает эмоций, но она помнит ту нелепую ситуацию и болгарина Виктора. Он ухаживал за ней в то время. А этот мужчина, по-видимому, тот парень, с которым у нее не клеились разговоры. Нахлынули воспоминания, заполняют, она не может остановиться думать о тех днях. Голова опущена, Гермиона воссоздает события святочного бала. Ей хорошо запомнился тот вечер.

***

Все готовились к балу, суматоха праздника нагнетала. Несколько недель они с Виктором не виделись после последнего разговора. Гермиона перестала посещать встречи общей компании. Ей было достаточно иногда встречаться с Градленом, который передавал в основном неудавшиеся попытки Драко с распознаванием чар, наложенных на дневник. Много дней безуспешных попыток. Гермиона и Пенси много времени проводили вместе, занимаясь подготовкой. Они учились танцевать, у Грейнджер были уже успехи. И вот оно долгожданное утро всеми студентами. Святочный бал воссоздавал атмосферу величественного торжества, в котором аристократическое изящество сочеталось с магической грандиозностью. Под сводами Большого зала, трансформированного чарами в ледяной дворец, переливались огоньки парящих свечей, а стеклянные стены отражали хрустальный блеск тысяч снежных узоров. Пол, отполированный до зеркального сияния, отражал роскошные наряды гостей, создавая ощущение бесконечной сказки, парящей между реальностью и миражом. Пенси Паркинсон, наслаждаясь интригой, до последнего не раскрывала имени своего спутника. Она любила внимание и умела держать аудиторию в напряжении. Однако даже её дерзкая элегантность не могла затмить Гермиону Грейнджер в этот вечер. Образ Гермионы разительно отличался от привычного – её красота приобрела нечто эфемерное, как будто сама ночь вдохнула в неё частицу своего мистического очарования. Волны шелковистых волос спадали на оголённые плечи, а тёмно-синее платье, напоминающее мерцающее звёздное небо, подчеркивало изящество её силуэта. Когда их встретили партнёры, Виктор Крам застыл, поражённый. Однако восхищение не могло скрыть напряжённость между ними. Гермиона уже знала о его притязаниях: он считал её своей, навязывая негласные запреты на ее персону. Её выбор должен был принадлежать только ей. Губы изогнулись в сдержанной и холодной улыбке, когда Виктор подал ей руку. — Ты ослепительна, — произнёс он, в голосе его скользнула собственническая нотка. Гермиона сжала атласную ткань платья, борясь с раздражением. Она не позволяла себе выходить из равновесия, но её взгляд оставался твёрдым. Драко Малфой тем временем с откровенной скукой сопровождал свою спутницу — Парвати Патил. Он даже не помнил её имени, обходясь шаблонными ласковыми обращениям. Парвати это не устраивало, но она сохраняла видимость довольства — статус кавалера Малфоя стоил небольших уступок. Пенси же поочередно танцевала с Джорджем и Фредом Уизли, демонстрируя увлеченность к их попыткам флирта. Их уже связывало совместное прошлое, все трое были не равнодушны к нему. Градлен Снегг пришёл на бал с Джинни Уизли, что вызвало немало вопросов. — Джинни? — с удивлением спросил Блейз Забини. — Познакомились на квиддиче, — равнодушно ответил Градлен. — Иногда проводим время вместе. Приятное общение. — Очаровательно, — с саркастической улыбкой отозвался Блейз, прежде чем вновь обратить внимание на свою спутницу — Полумну Лавгуд, чья загадочная улыбка намекала на знание какой-то неведомой тайны. Первый танец начался. Гермиона и Виктор двигались безупречно, вызывая восхищённые взгляды. Однако внутренний холод между ними не исчез. Пара кружилась в вальсе, их руки овивали друг друга, но напряженность усиливалась с каждой проведенной минутой вместе. После танца Виктор попытался заговорить с ней: — Я лишь хочу, чтобы у нас всё было правильно… — Ты хочешь решать за меня, — спокойно перебила его Гермиона. — Иногда ты удивительно заботливый, но в другие моменты ты ведёшь себя так, будто можешь решать мою судьбу. Это неприемлемо. Виктор замолчал, растерянный. Гермиона вздохнула. В его характере было что-то, что не позволяло ей довериться ему полностью. Она не могла быть чьей-то принадлежностью. Вечер продолжался. «Ведуньи» завладели вниманием гостей, музыка взрывала воздух, заставляя всех двигаться в едином ритме. Крам вышел. Гермиона знала, что он хотел унять собственные эмоции. Как верный пес Драко ушел за наставником. Теперь она с Парвати остались без пары. Мило беседовали, обсуждая вечер. Публика в зале рукоплескала последней композиции «Ведуньи». Начался последний медленный танец. Градлен танцевал с Джинни, Пенси оказалась в руках Фреда, а Блейз ухмыльнулся, ведя Лавгуд в круг танцующих. Гермиона ожидала спутника, и Виктор вернулся. Он подал ей руку: — Прости. Ты права. Ты должна сама выбирать. — что-то в нем изменилось, он стал другим, заметила она. Источал ту ауру, которая гулким всплеском отражалась в ее душе. Сейчас ей казалось, что все наладиться у них. Такое же ощущение близости она испытывала наедине с ним в палатке перед первым состязанием на кубке трех волшебников и после на вечеринке. Её сердце дрогнуло. Она приняла его приглашение, и они закружились в вальсе. Его движения стали мягче, прикосновение — бережнее. Она чувствовала перемены в нём. Внутри все трепетало. Когда танец завершился, и они вернулись за столик, Парвати с недовольством пробормотала: — Великолепно. А я так и не потанцевала. — Гермиона положила ей руку на плечо в знак утешения. Сама она ликовала под впечатлением изменений в Викторе. — В его стиле, — пододвигая стул своей спутницы сказал Блейз. Гермиона только улыбнулась, ощущая в воздухе нечто неуловимо изменившееся, словно ночная магия оставила после себя лёгкий след, растворяющийся в холодном воздухе. Она была в замешательстве, как иногда Виктору достаточно слова и взгляда чтобы изменить ее отношение к нему. Что происходит в такие моменты? Она все же должна быть стойкой и следовать своим убеждениям. Нельзя терять голову от одного поступка. Сомнения единственные чувства, преследовавшие ее весь месяц. И в данную секунду они снова с ней. Она уже обернулась чтобы искренне еще раз обсудить все, чтобы расставить точки с Виктором, убедиться, что правильно все поняла. Но он снова исчез. Возможно, ему тоже сейчас необходимо прийти в себя. Ребята мило беседовали между собой, очаровательная атмосфера праздника, еще никого не покинула. Виктор вернулся внезапно, в глазах горел огонь. Гермиону опять насторожило. Он протянул ей бокал с водой, девушка и правда хотела пить. Очень милая забота с его стороны. Она заметила его тяжелый взгляд от которого невозможно скрыться и вся легкость камнем упала в душе. Виктор Крам, статный элегантный, мечта, а не мужчина. Так что же ей мешает быть с ним? Сам факт ограничения? — Мне бы хотелось пообщаться с тобой наедине. — голос приобрел стальной привкус. Он помог ей подняться, они вышли на заснеженную улицу. Сегодня весь день снег падал огромными хлопьями, струился и извивался. На улице было тепло, скоро все подморозится. Прямо как она в своем сомнении. Он взял ее за руку, смотрел не отрываясь в карие глаза. — Мне бы хотелось перейти к более серьезному этапу взаимоотношений, — Гермиона опустила его руку всплеском. Такого она точно не ожидала. Во мгновение ока все снова стало запутанно сложно. Как смеет он играть с ней таким образом? Вводить в заблуждение. Вечер окончился и все уже находились в постелях, Хогвартс отходил ко сну с незабываемыми впечатлениями.

***

Спустя семь лет она помнит это как вчера. И не ждет встречи с Виктором. Её пугали, постоянные изменяя в нем. Иногда он весь как скала непроницаемый и жаждущий владеть ей, но почти каждый вечер к ее окну в спальне башни Грифиндор подлетали птички, преподносили цветок и романтичные записки. Два несочетаемых характера в одном человеке. Гермиона не разгадает этой загадки. Она предпочитает убежать от проблемы. Молодей человек сидя перед ней ставит свой бокал на стол. Стук приводит ее в чувства, она больше не придается воспоминаниям. — Хочу сообщить, что Виктор рад будет встретиться с вами. Он столько лет искал и вот вы тут. — Драко отвел взгляд на горы, что-то зыбкое промелькнуло в нем. Она не понимает зачем он предлагает такую нежеланную встречу. Мечты, которые сопровождают ее по сей день с той ночи, как она исчезла из замка никого не предупредив, осуществляются, она сидит с человеком из прошлой жизни. Только вот ей не весело, она чувствует смятение. — Я бы предпочла отказаться. — скрещивает руки на груди. Гермиону даже передёргивает от мысли, что они снова увидятся. Ей не хочется заново выяснять отношения. — Все на ваше усмотрение. Моим долгом будет лишь вернуть вам вещь. — голос смягчился. Она уже догадывается о чем идет речь. Из сумки он достает старый потрёпанный жизнью дневник. Гермиона сразу распознает заклинание пространственного расширения. Она узнает кожаный переплет и тянется к нему. В этот момент чувствует, как в ее голове копошатся чужие мысли. Драко кладет книжечку на стол. — Вы когда-нибудь слышали что-то о манерах, мистер Малфой? — пронзает ярусным взглядом, как он посмел лезть в ее мысли. Поза ее принимает еще более закрытый вид. Мужчина улыбается. — Прошу прощения. Хотел убедиться, что ваши воспоминания достоверны моим. Больше такого не повторится. — бережно пододвигает дневник к ней и она машинально берет его. Руки Гермионы ощущают потертости былых дней, проведенных с этим редчайшим экземпляром. С него все начиналось, ее путь длиной в семь лет. — Я разгадал загадку. — бегло бросает фразу и подбородком кивает в сторону маленькой книжечки. Гермиона задумалась, вспоминая события четвертого года обучения. — Прежде чем рассказать, мне бы хотелось убедиться, что вы все еще помните о нашем разговоре. — загадочный голос скрывает тайны, думает она. Ей совершенно не интересны подробности, это было и прошло. Дела давно минувших дней уже не справишь. Воспоминания хлынули нескончаемым потоком. Она как будто снова оказалась той пятнадцатилетней девушкой. Мурашки пробрали до костей, она поежилась и ладонями растерла плечи. — Да, я помню вашу страсть к изучению дневника. Но какой это имеет смысл сейчас? — совершенно не хочется вспоминать тот период. От него в памяти отпечатались горы плохих воспоминаний и она может насчитать только несколько хороших. — Назревает буря, разве вы не читаете газет? — корпус его тела наклонился к ней, облокотившись о стол, он пристально смотрел в глаза. Ей захотелось спрятаться. Легкий ветерок раскачивает его длинные пряди волос. Глаза осматривают ее невинное тело. Хочется закрыться. Провалиться сквозь землю. И Гермиона устремляет взгляд на горы, чтобы отвлечься. Откидывается на спинку стула. В нервной ухмылке пытается подобрать слова. — Все проходит в рамках закона, вы не находите? — язвительным тоном с ноткой сарказма и фальши. Все на что она сейчас способна. — Нахожу и это еще больше начинает волновать меня. — указательным пальцем стучит по столешнице, испепеляюще смотрит на неё. Гермионе слишком некомфортно, как будто он загоняет в угол. Она не желает чувствовать себя беспомощной овечкой. Все что остается — нападать. — Вы же не море чтобы волноваться, возьмите себя в руки и с гордостью переживите нападение. — старается сдерживать эмоции, подавляет агрессию. За свою семью она будет стоять до конца. Никакая шавка не заставит ее отступиться. Выбранная им тактика только усугубляет ситуацию. Она больше не та робкая девушка. Она может выбирать судьбу и защищать себя. — Возможно мы не с того начали. Примите мои извинения. — вскидывает голову, волосы аккуратной гладью устремляются в бок. Резким движением откидывается на спинку стула. Двумя пальцами трогает себя за подбородок. Его взгляд скользит по раскинувшимся лесам и горам, но он не замечает пространства. Осязается твердость его намерений, которые еще не разгадала Гермиона. Он и не намеревался отступать. Вот так всегда, связываешься с мужчиной, а он идет на таран. Она желает сменить тему, лишь бы не доводить до крайности обострившуюся ситуацию. — Лучше расскажите, как поживает Пенси. — нервно терзает нижнюю губу пальцами. Она мечтает с ней встретиться, единственный человек о котором она думает все эти годы. Ее улыбка, смех, слезы. Она даже не решается написать ей. Гермиона слишком долго провела в ограничении от реального мира. Все по настоянию Наставника, а его слово — закон. — Вы могли бы сами у нее спросить. Она часто вспоминает о вас. — уголок его губ поднимается. Гермиона прикусывает раскрасневшуюся губу, замечает, что выдает себя и свои желания. Возможно, это роковая ошибка. Она сжимает ткань платья на груди. Чувствует, как пощипывает глаза. Ей надо быть более сдержанной. Это совсем не то поведение, которому ее обучают. В груди сильными толчками сердце выпрыгивает. Гермиона желает встречи с ней. Хоть на чуть-чуть, но господибоже… ей запрещено. Это не допустимо, они по разные стороны баррикады. Политика хоть и не интересует ее лично, зато очень занимает наставника. А если верный пес Виктора Крама сидит перед ней, значит и Пенси в его команде, пусть косвенно, но все же с ним. Она умоляет всех богов мира, чтобы ее догадка оказалось не правдой. — Она здесь? — её голос скрипит, она откашливается. Драко подмечает ее заинтересованность, а его работа — это наблюдать. Драко переходит в наступление, все, он загнал её в угол. — Я устрою вам встречу после турнира. Сегодня же отправлю сову. А теперь прошу меня извинить, что так скоро покидаю очаровательную мисс Гермиону Грейнджер. — резко поднимается из-за стола, у него непроницаемое выражение лица, но Гермиона чувствует, что сдала позиции. Мысли клубами роятся. Что произошло? Как он ее назвал? Челюсть приоткрылась чтобы задать вопрос, но Драко Малфой уже далеко. Откуда он знает ее фамилию? Только недавно, она нашла старые тетради и своими глазами убедилась в полном имени. Даже наставник ничего не знает о её прошлом. Он считает, что воспоминания о тяжелой жизни у ребенка могут становиться не четкими, а некоторые и вовсе навсегда забытыми. Она умоляла его отыскать хоть какую-нибудь информацию, но всё, что он смог для нее достать, она помнила. Ей необходимо прийти в себя. Работа сама себя не сделает. Главное сейчас не терять равновесия и категорично не относиться к сказанному. Все может быть ловушкой. А главное, она не знает его истинных мотивов такого яростного стремления в общении. Надо присмотреться и оценить обстановку. Такой расклад вещей утешает бурю чувств. И Гермиона снова погружается в бурлящую внешними событиями обстановку. Она ограничивает себя лишь наблюдением за участниками, наслаждением пейзажами. Ей прекрасно удается прийти в норму, многолетние тренировки практики осознанности заставляют окунуться в момент. До поздней ночи проходят сборы нужных ингредиентов. Завтра рядом с каждой палаткой повесят стенд с названием будущего открытия. А сейчас она отправляется к себе чтобы окунуться в мир книг. Немного забыться и крепко уснуть. Она задремала в кресле у открытого окна, книга уже давно лежит на полу. Сон прерван внезапным хлопаньем крыльев совы, которая держит письмо: «Нахожусь в надежде, что завтра мы позавтракаем вместе. Д.М.» Нельзя сказать, что теплых чувств от встречи она не испытывает. Одиночество коварное состояние, иногда оно заставляет вспоминать прошлое. Лучи солнца нежно ослепляют сквозь сон. Гермиона еще несколько минут решает понежиться в кровати. Почти семь утра, а она еще не на завтраке. Утренняя сова уже сидит на подоконнике. В ее цепких лапах газета. Пророк не дремлет. Развернув, она видит первые заголовки. Посвященные как всегда одной и той же персоне. «Неизвестный грабитель скрывается уже двое суток. По словам Виктора Крама из его поместья были украдены ценнейшие артефакты. Аврорат уже расследует дело. Но мы уверены, что подозреваемым должен быть некий сотрудник, который не выходит на связь. Приметы подозреваемого будут представлены, как только подтвердится его соучастие.» Пророк любит раздувать из мухи слона, Гермиона предполагает, что скорее всего, безделушка не стоит первой полосы газеты. Виктор слишком собственнически относится к своим вещам. Легкий душ освежит ее перед новым днем. Она вытирается мягким полотенцем. Одевается в свое легкое белое платье. Полы его длинные и почти достают до щиколотки. В зеркале она смотрит на неотразимую девушку. Подносит пальцы к сырым волосам и одновременно высушивает и укладывает непослушные локоны. Палочкой ее одиноко лежит на столе. Все, как и учила ее Пенси… Пенси… Неужели она и правда встретится с ней? Она берет маленькую сумочку размером с ладонь, перекидывает через плечо и выходит в роскошную гостиную замка. Колонны окружают ее, огромное светлое пространство озарено утренним солнцем. В ресторане гостиницы ее встречает официант, проводит меж маленьких столиков, накрытые белыми скатертями и украшенные цветами. Они доходят до террасы, она любит завтракать на открытом пространстве. Погода благоприятная и ветерок еда чувствуется. Молодой человек который ожидает ее, встал, увидев, как она приближается, положил руку на грудь и опускает голову в поклоне. Подходит к противоположному стулу отодвигает его для нее. Гермиона в знак вежливости кивает головой, и садиться на мягкое кресло. — Я заказал тебе кофе… Эспрессо. — усаживается напротив. Берет газету, вздергивает ее. Гермиона наблюдает за ним. Подмечает его элегантность. — Очень любезно. — Интересно он наугад это сделал? Она и правда по утрам пьет только этот вид. Как давно мы перешли на ты? Может быть еще семь лет назад? Они оба читают Пророк, ни один не начинает диалог. Листы бумаги шуршат, на фоне слышатся приглушенные голоса. Ветер играет в листве деревьев. Трепет и блаженство перед новым днем испытывает девушка. — Не возражаешь, я закурю? — отодвигает газету от лица, чтобы встретиться взглядом. — Не возражаю. — Гермионе не нравится запах сигарет, но его вежливость приятна, она больше машинально, чем обдуманно дает согласие. Статья в газете, которую держит Драко гласит: «Виктор Крам подает прошение об отставке действующего министра магии Англии. Уже не юная звезда, хочет быстрее занять новый руководящий пост. Руководство министерства отклоняет прошение, ссылаясь на неизбежность отставки по состоянию здоровья Корнелиуса Фаджа. Предвыборная комиссия отказалась от дачи интервью по поводу двух номинантов от враждующих партий.» — Что случилось с твоим наставником или правильнее сказать, что украли? — любопытство не знает предела, ей интересна его реакция. У нее игривое настроение, она хочет вызвать в нем эмоции. Увидеть его во всей красе. Кокетливо моргает задерживает на нем взгляд, чуть дольше чем нужно. Необходимо разгадать его игру. Она же не дилетант, чтобы вестись на провокации и не распознать мошенничества. Драко наслаждался первой утренней сигаретой, по нему видно, что отвечать он не намерен. Она упорно прожигает его взглядом, облокачивается на стол, руки подняты вверх сцеплены в замок. Гермиона кладет подбородок на пальцы. Всем видом показывает, что молчание её не устраивает. — Мелкая неурядица, разберется. — Драко старается скрыться от пристального внимания. Видно, что он приятно удивлен. Её распирает от самой себя, как же она хороша, раскусывает его уловки, и не важно, что немного опоздала по времени. У них в запасе есть несколько дней. — Разве ты не его верный пес, который разгребает за ним дела? — уголки ее губ приподнимаются. Брови его не дрогнут, даже от таких нелицеприятных слов. Он не изменился, все так же холоден до свое персоны. Она выжидает более детальный ответ. — Я давно отошел от его дел. — делает последнюю затяжку, сигаретный фильтр зажатый между большим и средним пальцам сгорает дотла, на его лице мелькает отблеск ярко красного пламени. Она подмечает, что Драко не использует палочку. — Странно это слышать. Вас сковывают столько лет совместной работы. — глаза её скачут, с его скул на белоснежную скатерть, снова смотрит в глаза. Она добьется ответа. Провокация способна на многое, но только не с теми кто умеет играть в эту игру. Гермиона еще не понимает с кем столкнулась. Драко пытается скрыться от нее за газетными листами, плотно окунаясь в чтение, выжидает время и подбирает слова, или не хочет поднимать эту тему? У Гермионы в голове проносится анализ мыслей, она пытается предсказать, что будет дальше, но прорицание не является ее визитной карточкой. — Это не означает, что я всю жизнь буду с ним. Наши пути разошлись, но, если желаешь, я устрою вам встречу. — Малфой медленно опустил уголок газеты пальцами и одним глазом бросает взгляд на Гермиону. — Нет, спасибо. — это совершенно не то что она хочет услышать. Отворачивает голову в сторону гор, одной фразой он испортил весь ее четко составленный план разговора. Припустив веки, держит двумя пальцами подбородок, другой рукой убирает локоны за ухо. Задумчивое положение принимает тело. Она чувствует его взгляд на себе, знает, что он перевернул исход игры. Теперь он будет нападать. — Он ждал твоего возвращения, искал тебя, а ты даже не хочешь с ним увидеться? — приподнимает одну бровь. Она крайне недовольна таким раскладом. В её состоянии, она лишь может поддержать непринужденную беседу. — Наши пути давно разошлись. — слова легко срываются с уст, ей не жаль о прошлом с Виктором, она даже рада, что не попала в его сети. Воля случая или удача? Гермиона предпочитает просто остаться в неведении и благодарить судьбу, что ничего у них не сложилось. — Пенси будет ждать нас в поместье послезавтра утром. — заходит с самого больного. У Гермионы приподнимается верхняя губа, а после она одаривает его ироничной улыбкой. Соглашается с тем, что он ведет игру, но она узнает правду. Он что-то задумал. Это факт. — Нас? — саркастично подмечает загвоздку в словах. Он прекрасно умеет навязывать правила, она поаплодировала бы ему, будь он в ее команде. — Если пожелаешь, я не пойду с тобой. — идет ва-банк, если он не пойдет с ней, она может и не узнать истинных намерений. Он закуривает еще одну сигарету, ее забавляет. Похоже, не одна она на нервах сейчас. — Не возражаю, можешь идти. — слова как подачка псу, который выполняет свою работу. С другой стороны она тоже понимает, что разведать план политического противника ей на руку. Малфой взмахом палочки пододвигает к себе пепельницу. Стряхивает пепел. Откладывает газету на столик. Взял чашку кофе и отпил. Глаза его неотрывно наблюдали за спутницей. Последняя затяжка, глоток кофе, выдох. Недокуренная сигарета осталась тлеть. Гермиона смотрит, как дым кружится в воздухе и испаряется. — Хочешь посетить лес? — мягкий голос без остроты и сарказма. Гермионе такое развитие нравится больше. Предложение заманчивое. Вот только ей больше хочется одиночной прогулки. Иметь светские беседы ее не любимое занятие. — Да. Только давай на время оставим фарс беседы. Мне бы хотелось пройтись в тишине. — долгое напряжение и ношение маски утомляет её. Сложно поддерживать одно и тоже настроение. Надо позволять себе быть собой. Драко встает, подходит к ней, протягивает руку. Она облокачивается, и они спускаются по той же самой лестнице обрамленной балюстрадой, идут по тропинке ведущей к куполу. Он обнажает палочку и подносит ее к дымке купола чтобы пройти. Щит раскрывается в человеческий рост. Он ступает в открытое пространство не отводя древко от щита. Гермиона попадает в самый настоящий рай. Запахи листвы, травы, мха, цветов обволакивали. — Если не возражаешь, мне надо кое-куда трансгрессировать, ты можешь пойти со мной, там очень красиво. — рука его ожидает ее ответных действий. Она вкладывает свою ладонь в его. И они в мгновение ока переносятся в место рядом с водопадом тех гор, которыми она любуется на террасе. Он отпускает ее руку. Достал кинжал, усыпанный драгоценными камнями, и подходит к запрудью водопада, в нем росли маленькие желтые лилии в красную крапинку. Сейчас они уже находились у него в руке. Гермиона впечатлена масштабностью Таинственного сада. Погода всегда идеальная. Тепло, солнечно. Сейчас в Англии зима и падает снег. Как же давно ее не окружала природа. Она Занималась лишь поисками предметов, находила каких-то людей. Изучала древние магические манускрипты. А сейчас чувствует только спокойствие. Журчание воды приводит ее в восторг. Несколько часов Драко собирает растения, а она наблюдает за этим процессом и ее осеняет. Она как-то даже не задумывалась над тем, что он тут делает. — Ты участник турнира? — она приседает на плоский камень перед его согнувшейся фигурой, обхватывает себя за колени. Он отрезает бутоны неизвестных ей растений. Их разделяют ветки, листочки маленькие и резные колышутся на ветру. Лица направлены друг на друга, его глаза смотрят на место среза, в руках переливающийся на солнце клинок. — Все верно. — Драко переворачивает лезвие острием направляя на себя, перебрасывает взгляд на Гермиону, Она протягивает руку и касается резной, вымощенной драгоценными камнями рукояти. Крепко обхватывает. Нежными пальцами касается бутона со своей стороны и срезает его. — Разве тебе можно брать меня с собой? — изящными руками протягивает ему цветок. — Почему бы и нет. Многие собирают команды и идут в поход, лишь бы найти редкости. А я тут для себя собираю то, что вижу. — Драко обходит препятствие, протягивает руку, берет цветок. Гермиона с его помощью поднимается. Они стоят очень близко друг к другу. Он медленно забирает холодное оружие из ее опущенной руки. А другой вставляет бутон в волосы. Гермиону смущает эта ситуация, она не знает что ей делать. Опускает взгляд на траву, отодвигает его рукой и выходит на озаренную солнцем поляну. — И как же ты намереваешься победить, если так опрометчиво относишься к турниру? — оборачивается на него, Драко не двигается с места. — Ты меня недооцениваешь, и кто сказал, что я здесь ради победы? — идеально выверенным движением вкладывает в ножны драгоценный клинок. Она задумывается. Может быть это какой-то очередной его тайный план? Он что-то замышляет? Он такой, всегда на чеку, а она тут себе на уме развлекается. Конечно, у нее тоже есть работа, но она заключается лишь в том, чтобы найти для команды лучшего зельевара. Конечно, будет не хорошо, если им окажется соперническая сторона, но и эта информация поможет им. Над головой раздается оглушительный рев, хлопанье массивных крыльев. Гермиона зажимает руками уши, смотрит на небо, два дракона кружат у них над головами. Впечатляющие животные. Монументальные. Платье содрогается от доносящихся порывов ветра. — Только не делай резких движений. Надеюсь, у них гнездо далеко. Не хочу вступать в схватку и еще из-за этого вылететь с турнира.— подносит руку к лицу и делает козырек, чтобы солнце не слепило, пытается разглядеть хищников.— Хотя хорошо бы найти пару когтей. Гермиона поглощённая свободно рассекающими небеса драконами, даже не слышит его слов. Это так же незабываемо, как первое испытание кубка трех волшебников, ставшее легендарным. Гуляя по лесу, они встретили много маленьких существ, идя вдоль реки. Гермиона старается запомнить каждый шаг, каждый листочек. Сохранить в себе одухотворенность. — Нам пора, — он протягивает ей руку. Мгновение. Они стоят перед щитом, Драко открывает перед ней путь. Как быстро заканчиваются счастливые минуты. Он приглашает ее к своей палатке. Сейчас будет не менее увлекательный процесс, наблюдение за талантливым зельеваром. Она смотрит, как искусно он подготавливает все ингредиенты. Ставит два котла на огонь. И начинается почти театр. Гермиона даже не успевает заметить, как быстро и аккуратно действуют руки. Нарезают, замешивают, выдавливают. Еще раз размешивают. Приятный аромат заполняет ее легкие. — Помешай зелье, я отойду, — он указывает ей на палочку, берет в охапку пачку сигарет и встает, метров в десяти от нее. Гермиона рада, что ей разрешили поучаствовать. Может ей тоже принять участие в турнире через семь лет? Она бы не отказалась от возможности еще раз посетить Таинственный сад. Драко стоит, оперевшись о массивную лестницу из мрамора выше него раза в два. Указательным и большим пальцами сжимает сигарету около губ, вдыхает дым и наблюдает за безмятежной Гермионой. Какие мысли его посещают ей не ведомо. Все что она о нем помнит, что он верный пес Виктора, от него не стоит ожидать доброго, они ведь теперь враги. Компания её наставника по улучшению качества жизни магов и компания Виктора со слоганом «От каждого по возможности и каждому по потребности.» соперничают уже пару лет за право в будущем стать премьер-министром, а потом и министром самой Англии. Пусть сама она и не желает такой высокой должности, зато вот ее наставник, очень даже. Гермиона, конечно же, поддерживает его во всем. Выполняет поручения. А самое главное, он нуждается в ней. Без ее силы, он чахнет. Следить за конкурентами тоже входит в ее обязанности. Налаживать тайные связи, выуживать информацию, находить сторонников. Вот и сейчас Гермиона на рабочем месте, но никто ей не запрещает наслаждаться жизнью и работать. Ей все равно тяжело сидеть без дела. Пару лет после побега она пыталась заниматься искусством, писать литературные шедевры, но это совершенно ей не подвластно. Наставник обучил ее сильной магии, она чуточку овладела лигилименции и оклюменции. Правда ей это ни разу не пригодилось, и обучение закончилось. Зато она горда своими достижениями. Уже многих сторонников обучила, как ей сказали: «На всякий случай» и правда, она согласна, случаи бывают всякие. Особенно в политике. Ей запрещено быть публичной особой, но это девушку не волнует, уединение и покой часть нее. Гермиона совершенно не видит себя популярной личностью. Это же надо держаться, быть при параде, когда же останется время быть собой? — Нравится? —возвращается Драко. — Очень, я со времен школы не увлекалась зелевареньем. — она закалывает пучок палочкой обнажив изящную шею. Обстановка становится расслабленной, но ее гложет мысль о том, что, наверное, он находится в смятении и поэтому не задает ей лишних вопросов. Гермиона бы все равно не ответила на них. Зато у нее были вопросы к нему. — Ты вчера назвал меня Гермионой Грейнджер… — трогает себя за мочку уха, ей одновременно и страшно, и бешеное желание узнать о себе. Букет чувств. — Мисс Гермиона Грейнджер или ты уже миссис? — отстраняет ее от котла и указывает на стул поодаль от рабочей зоны. Гермиона хмыкает и не садится, упирается спиной и руками о край каменной столешницы и запрыгивает, удобно устраивается на столе. — Вовсе нет. Ты не дал мне договорить! — морщит носик, вздергивает подбородок. — Простите мисс Грейнджер. Продолжайте. — улыбается Малфой. — Как ты узнал, как меня зовут? — холодным потом обдает. Мысли роятся, они проводили вместе время и он знает некоторые детали ее жизни. Но она не помнит, чтобы они дружили, лучше всего сказать, они были очень далеки друг от друга в период ее обучения на четвертом курсе Хогвартса. Он смотрит на нее с недоумением, она читает в нем непонимание вопроса. Ей становится неловко, может быть не стоит выведывать информацию о себе от врага. — Это же очевидно, что я знаю, мы учились с тобой целый год. — в его глазах она видит подозрение. Плечи у него напрягаются, рука быстрее помешивает содержимое котла. — Ты можешь сама убедиться в этом. Дневник, что я тебе отдал подписан. Гермиона даже не хочет к нему притрагиваться, слишком болезненные воспоминания преследуют, при одном только виде обшарпанной кожи. Она не может не согласиться, скорее всего те, кто с ней учился, должны знать что-то о ее прошлом. — А… ты знаешь что-нибудь обо мне еще? — голос срывается. Она обнимает себя за плечи, отводит от него взгляд. Драко помешивает зелье и тоже старается не смотреть на нее. Он слишком резко бросает палочку для перемешивания зелья об стол, звонкое клацанье при отскакивании гулко разносится в ушах, только легкий ветер приглушает его. Гермиона украдкой смотрит, он стоит с сигаретой в руках предвкушая, что его ждет не легкий разговор. — Ты заучка и всезнайка. — отмахивается от нее едкими словами. Её от этого не обидно, душу рвет на части только осознание тяжелого положения, даже если ее прошлое страшное, она хочет знать, что было. А знания — это, между прочим, ее страсть. — Меня больше интересует мое детство. — бормочет себе под нос, закидывает ноги на стол обнимает себя за колени. — А ты что последнее помнишь? — делает затяг смотрит ей в спину, локоны струятся по спине, белое платье, как одеяло укутывает фигуру. — Помню учебу в Хогвартсе. — все что может выдавливает из себя, без подробностей, которые страшно вспоминать. — А почему ты исчезла и больше в нем не появлялась? — изъедает ее вопросами. Она не хочет признаться ему, что их последняя встреча и смерть друга, сильно подкосили моральное состояние. Гермиона не смогла ничем помочь товарищу. — Это очень личное. — белая пелена стоит перед глазами, она пытается сморгнуть её, пока Драко не видит. — Твое личное — это он? — укоризненно с ноткой озлобленности звучит эта фраза. Она раскрыла рот с недоумением. Глаза накалились. Никто не знает о нем, никто не должен знать о нем. — Откуда … — прикрывает рот рукой, выпучивает глаза, но не оборачивается в сторону угрожающей фигуры. — Это моя работа знать больше, чем нужно. — отрезал Драко. — Тогда расскажи обо мне. — старается перевести тему. — Нет. — грубо с ухмылкой дает понять, что знает много, но рассказывать не намерен. Щеки пылают пламенем. Почему он себя так ведет? Что за мотив скрывать бесполезную информацию. — Значит ты ничего не знаешь. — Гермиона продолжает играть в игру, реверсивной техникой хочет выведать информацию. Он делает затяжку. И щелчком пальцев выпускает в полет фильтр в кусты напротив палатки. — Ты доверяешь ему? — его шаги приглушаются травой, но она знает, что он раскусил ее метод, и не намерен играть. Гермиона молчит, говорить, что полностью доверят — нельзя. Она выдаст его существование. Остается только нападать. — Какие цели ты преследуешь? — резко разворачивает голову ему на встречу, опускает ноги, остается в сидячем положении. Воссоздает позу открытости, переступая через истинные чувства. — Общие. Скажем так, нуждаюсь в покровителе. — берет палочку и начинает снова помешивать варево. Гермиона осматривает его фигуру, он спокоен, ничего не тревожит, тело расслабленно. Можно ли доверять его словам? Может быть это злая шутка? — Мне просто довериться твоим словам? Может быть будут какие-то более убедительные факты? — настойчивый тон, заставляет его посмотреть ей в глаза. — Придется просто довериться, а завтра уже будут факты. — выжигает ее, не отводит взгляд. — Тогда завтра мы и поговорим. — со скрытой злостью и обидой делает выпад. Гермиона спрыгивает со стола легкими движениями направляется к выходу. Почти десять лет не виделись, а тут она узнает, что он знает какие-то подробности о её жизни, и скрывает их. Уж лучше она спросит у Пенси при встрече, чем будет трепать нервы. Драко встает между Гермионой и выходом. Они застывают в неловком молчании. Что ему еще нужно от нее? Он слишком настойчив, ее начинает раздражать его выходки. Терпеть она не собирается. — Мы не опробовали зелье. Ты готова? — достает из сумки несколько пустых склянок. Они приятно позвякивают. — Я не хочу быть подопытным кроликом. — фыркает, потому что все еще испытывает обиду. — Хорошо, ты свободна. —указывает рукой на выход, он ведь не маньяк, чтобы держать прекрасную девушку взаперти. После таких слов, уже не хочется уходить. Он забрал ее решение. Это был ее выбор, до его слов. Как же он раздражает, нахальный, дерзкий, всегда себе на уме. Гермиона принимает решение остыть. Взять под контроль все чувства и вывести его из себя. — Сходим на ужин, а потом ты покажешь мне зелье. — надо расслабиться, отойти от причиняющих страдания мыслей. Сменить обстановку. Это не вопрос. Она утверждает, настаивает. Заводит его выходку в тупик. Драко непринужденно улыбается, будто рад такому повороту, но она точно знает, что игра еще не окончена. У него есть козырь в рукаве. Иначе он себя повел бы иначе. Если его сова правда, то он всеми силами не допустит возможности воспользоваться ее привилегиями. Обрушит небо лишь бы оказаться правым. Она будет хитрее, чтобы не предпринял Малфой, она обыграет, у нее талант к тактической манипуляции. За ее плечами множество боев. Накал густым сгустком сидит между ее ребер. Всего пару дней и он будет повержен. Он одобрительно кивает, припустив голову, закрывает глаза рукой. Улыбка, только его улыбка теперь видна ей. Гермиона полностью убеждена в своей правоте. Игра. Подает ей руку. Как ее это бесит, галантен до мозга костей и все ради победы. Она такая же, все ради одной цели. Непринужденным шагом они отправляются в ресторан. Под ногами она ощущает каждую лестницу, подъем делает ее увереннее, балюстрады как будто шепчут: «Ты разгадала тактику, не выдай себя.» Белые мраморные полы холодом леденят. Солнце садится, лучи до ее тела долетают порывом бешено алого оттенка, ее белоснежное платье становится розовой дымкой. — Чудесно выглядишь. — даже не уронил беглый взгляд в ее сторону, а смеет делать комплимент. Если кто-то подслушает диалог, он подумает, что между ними искра, но это совершенно не так. Буря гнева между ними, вызванная ветрами ярости. Пара подходит к столику, джентльмен пододвигает стул для дамы, садится напротив, достает сигарету. Вдох. Выдох. Гермиона бывала и в худших ситуациях. Хочется просто уйти и забыть. Он подзывает официанта, предоставляя выбор даме. Гермиона заказывает салат и жульен с грибами. Драко добавляет к заказу бутылку виски. — Я не пью виски. — закатывает глаза Гермиона. Особенно с такими псами как он. Он даже не собирается отвечать ей. Весь его ужин — это алкоголь на голодный желудок. Что за мерзость. Она видит, что он заметил ее раздражение. — Я не ем еду, приготовленную из чужих рук. — выдыхает клубочек дыма в сторону, ветер уносит белое облако. — Слишком многие хотят твоей смерти? — ерничает Гермиона, её все еще тревожит обстановка. Официант, уже наливает ему одну треть стакана. Он берет его двумя пальцами левой руки, ухмыляется и делает глоток. Максимально раздражает Гермиону. Она все еще ждет ответа. Тело напряжено, в большей степени от холода, она ведь в одном платье, а уже поздний вечер. Драко встает и уходит. Молча. Что за наглость? Оставил ее в растерянности, какие еще выходки предпримет? Она чувствует мягкое касание тёплого пледа на своих плечах. Господи, помоги ей пережить еще один день. — Никто не желает мне смерти, они хотят, чтобы я сгнил в аду мучительной боли, а не легкого мига. Их проблема лишь в том, что они не знают меня, они желают смерти абстрактной персоне. — садится на свое место. Принимает расслабленную позу. Смотрит на последние лучи закатного солнца. Какие пафосные речи. Всю жизнь можно убить и не стать таким до тошноты слащавым, всего лишь стоит родиться Драко Малфоем. Солнце село. Темно, только огоньки мерцают между кустов, на каждом столике зажгли свечи. Гермиона пробует свой ужин. Горячий сыр в сливочном соусе и грибы — очень вкусно, согревает внутри. Еда как способ не чувствовать опустошения. В момент приема пищи у человека отключается кортизол. У нее глаза закатывается от вкуса орехового соуса в легком салате. Непроизвольно, она не хочет выдать своего наслаждения. Укус за укусом и теплый плед на плечах, что еще нужно для ощущения блаженства. Драко курит, развалившись в кресле, стул его отодвинут от стола в пол оборота, так чтобы было удобно сидеть, откинувшись и закинув ногу на ногу. Локоть уперся в подлокотник, сигарета поднесена к губам и это положение закрывает обзор его лица. Она видит лишь, как он смотрит на нее не поворачивая головы. После вкусного ужина она становится более спокойной, улыбчивой, немного игривой. Злость улетучилась, как будто ее никогда и не было. Он роняет руку на полный разгиб локтевого сустава. Кисть в ударе отскакивает от подлокотника, пепел с сигареты падает на пол от сильного толчка. Профиль его отворачивается, но Гермиона по лицевым мышцам замечает, как он улыбается. Да что с ним не так? — Приятный вечер. — Драко произносит эти слова куда-то вдаль, они лишь мельком слышны ей. — Предлагаю, вернуться и опробовать зелье. Все происходит точно так же, они идут, но она больше не чувствует раздражение, оно ее отпустило. Под навесом в виде палатки их ожидает уже остывшее зелье. — Опробуешь или мне самому? — прищуривается в мягкой улыбке, подбирает пустой пузырек со стола. — Давай ты сам. — с недоверием говорит, накручивает пачек и закалывает древком. — Только не удивляйся эффекту. — ехидно и насмешливо поясняет будущую обстановку создавая интригу. Драко отчерпывает немного густоватой жидкости подносит к губам и прикасается ложкой. Пытается почувствовать не горячее ли оно. Делает очень маленький глоток. — Около тридцати секунд будет длиться эффект. — дует на ложечку, чтобы не обжечься. Допивает содержимое. И исчезает. В буквальном смысле. Гермиона теряет его из виду. Разворачивается во круг своей оси, никого. — Драко. — шепчет она. Что происходит, немного обрушивается паника. Она, конечно, хочет, чтобы он испарился, но как-то слишком неожиданно все происходит. —Драко! — повышает голос. Она обходит всю палатку, что за невероятное транспортировочное зелье, где он? Она чувствует легкое прикосновение к локтю, одергивает руку. Пугается. отходит. Кожа покрывается мурашками. Накидывает плед на плечи. Показалось? Укутывается. Ощущает еще одно холодное прикосновение, на этот раз на подбородке. Страшно не видеть противника. Вгоняет в непонимание, куда смотреть. Она чувствует, как сильнее сжимаются пальцы на ее лице. Силой заставляя поднять голову вверх. Перед ее взором снова он. Тридцать секунд закончились. Он отпускает руку. —  Милое зрелище. Приятно за тобой наблюдать. — разворачивается к котлу. Что сейчас перевешивает? Буря злости или любопытство. Она и сама не знает. Первый раз в действии она видит зелье невидимости. — Можно мне попробовать. — глаза загораются, она улыбается. — Ты же отказалась. — насмехается над ней, но она знает, что это лишь ироничное подытоживание её слов. Драко разливает огромный чан по маленьким флаконам и убирал их к себе в сумку. Он ухмыляется. Рад, что смог заинтересовать ее. Закрывает пузырек пробковой крышкой. — Вот, возьми, тут одна минута. Ты можешь ей воспользоваться, когда пожелаешь. Действие тебе уже понятно. — потряхивает флакон с жидкостью двумя пальцами. Он кладёт склянку ей прямо в руку. Гермиона рассматривает содержимое. Мерзко ли пользоваться такими средствами? Если это может спасти жизнь, то наверно нет. — Благодарю. — счастливая убирает к себе в сумку. Она немного в растерянности. — Ты хочешь победить с ним? — по её мнению это логичный вопрос. Возможно, он вошел бы с ним в тройку лучших. — Нет, готовил его для себя, только здесь в доступном количестве есть необходимые ингредиенты. Я первый раз пробую его сделать. — упирается бедрами об стол, скрещивает руки на груди. — Ты мог бы занять одно из призовых мест. — Гермиона подмечает его прекрасную безошибочную работу, у него золотые руки. Она вспоминает, как первый раз на уроке зельеваренья увидела его в деле. — Ты хочешь меня прославить? Это слишком мелкий масштаб, представляешь, что я могу с таким талантом? — зачесывает локоны волос, запуская в них пальцы. Гермиона хмурится. Как он горделив, набивает себе цену. Она много раз встречала людей, которые прославляли свои таланты. Но одновременно, они жаждали славы, а он не цепляется за статус. Разумеется, ведь Драко его уже имеет. Семья одна из самых богатых в Англии. Живет в роскоши. Что еще нужно ему? — Какое же зелье ты представишь публике завтра? — любопытство возгорается, ей интересно на что он способен. — Завтра наступит еще не скоро, увидишь своими глазами. А сейчас присядь, расскажи, как тебе день? — мягкость его голоса вгоняет Гермиону в краску. — Впечатлили драконы, второй раз в жизни вижу их. Первый раз на турнире трех волшебников. — придается приятному воспоминанию, оно одно из ее любимых, пусть и связано с Виктором. — Да, захватывающая была битва. — закрывает глаза рукой. — Вы с Виктором полные противоположности. — она вспоминает четвертый и ее последний год обучения. Весь сегодняшний день напоминает ей тот самый, когда она первый раз почувствовала себя ближе к Виктору. Драко тоже придается воспоминаниям. — Да, в то время, мне приходилось не сладко с ним. — он усмехается, Гермиона совсем не понимает истинную мысль, которую он вложил в эту фразу. — Что ты имеешь ввиду? —подозрительно смотрит она на него. — Приходилось следить за каждым его шагом, контролировать, каждое действие, я помню до мельчайших деталей многое. — он решает напомнить ей о чувствах к Виктору и посмотреть на ее реакцию. — Не говори о нем так, Виктор замечательный человек! Пусть мы и не стали парой, все же ты сам говорил, что он надежный спутник для меня. — обстоятельства при которых он ей это сказал, были не самыми приятными для воспоминаний. Но она все рано заступается за чемпиона. Драко присаживается, закуривает сигарету, бокал с янтарной жидкостью уже становится теплым, крутит его перед своим лицом. Он смотрит сквозь него и придается воспоминаниям о тех днях.

***

— Куда пропал, я тебя потерял, — Градлен с удивлением посмотрел на вошедшего в палатку Драко. Друг одарил его молчанием. Он осматривал окрестности для создания карты. — Не понимаю я твоих странностей, как можно тратить свое время на такую ерунду. — отвернувшись он крепко заснул. Драко долго сидел над пергаментом постоянно произнося одни и те же слова. Гомункуловы чары давались ему успешно. На листах уже разворачивалась полная карта замка с именами всех присутствующих. На утро в общем зале было собрание, посередине помещения поставили кубок огня, в который нужно было вкинуть свое имя, написанное на бумаге. Забини решил поинтересоваться у Драко: — А где же твое имя? Если хочешь, я могу закинуть его, — он ждал ответной шутки, но получил лишь презренный взгляд. — Если ты попытаешься это сделать, ты больше не жилец. Я не собираюсь учавствовать в глупых играх. — А для чего ты здесь? Подтирать сопли своему наставнику? — залившись хохотом сидя на скамье, краем глаза заметил ухмылку Драко. Самолюбие его возросло. Жить в тени лучшей копии себя, которую обожают зрители, уже давно перестало тревожить Малфоя. В этой игре есть определенный шарм. Его никто не знает, зато он знает всё обо всех. Он тень своего света: чем ярче свет, тем чернее тень. За годы проведенные с Викторм, он знал весь сценарий будущей жизни наставника. Готовность прийти к нему на выручку — это явление обычное, не врождённое, но приобретенное. Возможно, Максим Каркаров надломил в нем жгучее желание светить ярче всех звезд. Да и одиночество лучший друг Драко. Три года его тренировали во всем подчиняться Краму. Дурсмтранг не щадил никого. Это состояние стало его обыденностью. Он больше не возражал, а лишь наслаждался моментами своей скрытой жизни. Он мог позволить себе гораздо больше, чем наставник, выбирать любую девушку, одеваться по своему вкусу, главное лишь быть рядом и подставить свое плечо в трудную минуту. Раньше его часто посещали мысли об отсутствии свободы в жизни, но с течением лет, мнение изменилось. Каждый рожденный человек априори ограничен рамками социальной жизни, карьерой, любовницей. А в его случае, он был гораздо свободнее от всех этих предрассудков и начал ценить такую возможность, подаренную ему судьбой. В некоторой степени ему еще необходимо утихомирить свое бунтарство, Виктор часто его подвергал наказанию за отклонение от задуманного плана. Проведенное время в Хогвартсе слишком беззаботное. Когда-то он о нем мечтал, но сейчас не находил себе места. Постоянно гулял и находился в задумчивости. Ученики Дурмстранга пытались себя занять тренировками: бегали по пляжу, устраивали турниры на посохах, для них настало беззаботное время. Девчонки из Хогвартса всегда приходили посмотреть, на потных и мускулистых парней. На потных и мускулистых девушек почти никто не смотрел. Некоторые нашли себе новых знакомых и наслаждались жизнью. Сидя перед костром, Малфой читал тот самый фолиант, летом ему дал его Забини. К нему со спины подошел Виктор: — Зелье готово? — суровая рука обрушивается на плечо Драко. — Да, ты уже спрашивал, все приготовления завершены, костюм подобран. — не глядя в сторону наставника, ехидно подмечает. — Надеюсь не нужно повторять… — Нет. — отрезал Драко. — тебе бы следовало больше уделять время твоей новоиспеченной подружке, а не следить за мной. Пташка всегда может упорхнуть. Хочу отметить, что для пиар-компании, она подходит идеально, в лице общественности ты будешь спасителем судеб маглорожденных, как статуя Свободы— символ независимости. — Не твое дело Малфой. — звучит угрожающе. — Еще как мое, мне потом разгребать за тобой последствия. — встал со стула, возвышаясь над Виктором. Испепеляюще смотрел в глаза. Виктор развернулся и ушел. Иногда ему приходилось накидывать на себя образ Виктора и делать всю грязную работу. А с этой девчонкой вовсе не хотелось связываться. Его можно понять, Гермиона не привлекала его, даже как человек не рассматривалась в его глазах. Возможно, сильный отпечаток наложился с детства и еще сильнее повлиял кодекс, в котором четко сказано, что маги рождённые от маглов не являются ценными экземплярами и не принимаются в школе Дурмстранг. К ним там относились как к второсортным. Политика пиара Крама требовала от него отличиться и завязать отношения с подобным персонажем. Драко очень часто подкалывал наставника по этому поводу. Ему совершенно не нравилось, что Виктор воспылал чувствами к Грейнджер. Ведь он мог выбрать и другую, благо в Хогвартсе таких навалом. В ту минуту мозг его в большей степени был поглощён наблюдением за картой, на которой постоянно перемещались точки, чем знаниями, описанные в фолианте. В прогрессе сосредоточения он и правда зашел в тупик. На карте иногда замечал некого Тома, причем он всегда находился с Гермионой Грейнджер. Ему необходимо выяснить кто это и что ему нужно, девушка уже принадлежала Виктору, на нее был составлен план. Заноза в одном месте. С какой же неохотой он следит за ней. Всегда на чеку: чем она занимается, чем увлекается, когда ест, когда спит.  Дни тянулись медленно. Настало время выбора участников турнира трех волшебников. Директора мотивировали речами, но все это было скучно. Выбрали лучших от каждой школы: Седрик Диггори от Хогвартса, Флёр Делакур от Шармботона и Виктор Крам от Дурмстранга. Драко даже был не удивлен все их сокурсники знали исход, Максим Каркаров готовил своего любимца к славе. После рукоплесканий, Малфой сопровождал своего наставника на тренировку. — Прими мои поздравления, Виктор. Ты — будущее нашей школы. — Не подведи меня, — он хлопнул его по плечу выражая доверие Драко Малфою. Состязание предстояло лишь через месяц, предоставляя участникам обширное время для подготовки. Однако о развлечениях никто не забывал: вечера заполнялись азартными играми, весёлыми разговорами и неформальными дуэлями. Атмосфера сгущалась, ожидание обостряло чувства — их ждало нечто большее, чем просто соревнования. — Они сближаются. — Голос Градлена был приглушённым, но наблюдательным. Его взгляд неотрывно следил за Гермионой и Крамом, погружёнными в неспешную беседу, они сидели в нескольких метров на песке, взгляд их был устремлен друг на друга. На фоне озера они смотрелись как воркующая пара. — Это не твоё дело. — Драко не повернул головы, но его напряжённый тон не ускользнул от внимания. — Редкость, не находишь? Обычно это девушки добиваются его расположения, но тут... — Он прищурился. — Слишком искусно разыгранный спектакль. Драко промолчал, внутренне соглашаясь. Как эта простушка могла увлечь Крама? Или её притягательность заключалась в кажущейся уязвимости? Он вспомнил слова наставника, запрещавшего любые контакты с Грейнджер. И для него это было законом. Незаметно бросив взгляд в её сторону, он развернул пергамент. Имени Том рядом с ней не было. Он редко появлялся с ней в спальне, что наводило на неоднозначные выводы. Ему следовало обратиться к знатоку интриг и познать правду. — Пенси, тебе знаком некий Том? — его голос был небрежным, словно вопрос был случайным. Девушка замерла, её идеально ухоженные пальцы остановились над зачарованными картами, в которые играли Пенси, Блейз и Градлен. Воцарилась напряжённая тишина. — В школе немало учеников с таким именем, — её голос был чрезмерно ровным. — Друг Грейнджер. — прищурил веки. Её пальцы дрогнули. Блейз лениво усмехнулся: — Ах, так это тот загадочный кавалер, о котором она обмолвилась в поезде? — наживка закинута, теперь осталось ждать, когда ситуация сама вынудит Грейнджер на искренность. Драко знал любимую черту почти всех женщин — искренне разговоры и признания в чувствах. Крам, до этого безразлично наблюдавший за игрой, едва заметно напрягся. Его пальцы стиснули край скамьи, мышцы зажались. Он не произнёс ни слова, но Драко всё увидел. Уголок губ скользнул вверх… — Не знаю такого, — резко ответила Пенси. Блейз, неспешно разглядывая Гермиону, усмехнулся: — Грейнджер, каково это — иметь сразу двух поклонников? Гермиона смерила его холодным взглядом: — Тебе не понять. — язвительно прошипела. — И вы ни разу… — Он лениво наклонил голову, с интересом наблюдая за её реакцией. — Хватит. — В её голосе прозвучала острая нота, глаза сверкнули предупреждающе. Драко сузил глаза. Что бы ни скрывала Грейнджер, это значило для него многое. — Ты реагируешь слишком остро на незначительную тему, — заметил Блейз. — Раздуваешь из ничего, подкидываешь еловые ветки в костер, как угодно назови твою выходку, результат не изменится. — Голос Гермионы стал ледяным, но Блейз только усмехнулся. — Ты всё интереснее, Грейнджер. — Он откинулся на спинку садового стула, на лице отражались отблески от огня. — Возможно, проверим? Его голос был игривым, но в глазах плясал азарт. — Давай дуэль. Если ты победишь — можешь оставить свою тайну. Если я — ты расскажешь всё. Для Драко Блейз был прекрасной находкой, всегда лез не в свое дело и провоцировал жертву. Всего только и остаётся кинуть кость голодной собаке. Приятная находка в виде спутника. Гермиона встретилась с Забини взглядом. Она не имела права на поражение. — Прекрасно. — Она встала. — Начнём. Оценивающий взгляд скользнул по уверенной девушке, готовой оставить свои интересы. Приятно наблюдать как рыбка на крючке еще бултыхается. Они вышли за пределы палаток. Вечерний воздух был прохладен, но напряжение грело. Гермиона приняла боевую стойку: лёгкий наклон вперёд, палочка готова. В этом мгновении было что-то первобытное — воля к победе, к превосходству, к доминированию. Драко с интересом наблюдал, едва заметно прикусив губу. — Экспеллиармус! — выкрикнул Блейз. Она отразила заклинание без труда, её движение было плавным, безупречно точным. Волосы слегка разлетелись от всплеска магии, а во взгляде появилась ледяная сосредоточенность. — Сектумсемпра! — внезапно бросил он. Её палочка взметнулась: — Протего! Щит поглотил тёмное проклятие, разлетевшись тонкой золотистой сетью искр. Блейз давил натиском: «Конфундус!», «Депримо!», «Импедимента!». Но её защита была безупречна, движения — текучие, будто она танцевала. Свет луны подчеркивал изгиб её шеи, напряжение плеч, хищную грацию бойца. Эта Грейнджер не была той заучкой, что все привыкли видеть. Она была опасной. Драко чуть наклонил голову, прищурился. Интересно. — Ступефай! — голос был твёрд. Струя красного света озарила лицо Драко, он почувствовал вкус ее победы. Блейз не успел уклониться. Он рухнул на землю, его палочка отлетела в сторону. Мгновение молчания. Затем — удивлённые взгляды. Гермиона победила. Она выпрямилась, дыхание было чуть сбившимся, но в глазах светилась уверенность. Губы приоткрылись, на щеках играл румянец. Драко поймал себя на том, что задержал взгляд на её фигуре дольше, чем следовало бы. — Признаю, Грейнджер, ты умеешь удивлять. — Он скрестил руки на груди, уголки губ дрогнули в едва заметной усмешке. Блейз поднялся, стряхнул с себя пыль и рассмеялся.— Хорошо. Тайна остаётся при тебе. Но, поверь, я узнаю правду. — ситуация неравномерная, Драко увидел, что Блейз слаб — это огорчало. А победившая Гренджер уже как раненое животное, а охотнику остается лишь выследить и добить. Игра стоит свеч, девушка, защищающая тайну, все равно рано или поздно обнажит истинные мотивы. Гермиона проигнорировала его. Её мысли были заняты другим. Чей-то взгляд жёг спину. Она обернулась. Виктор. В его глазах тлела ревность. Только Драко заметил это. И наслаждался. Месяц прошел в тренировках и азарте от участившихся вечерних дуэлей. Драко начал более пристально следить за странными состояниями внезапной слабости Грейнджер. С виду довольная и счастливая иногда она была подавлена. Проявление скованности и спазмирующих мышц вводили в догадки о сильнейших болях. Ему не понаслышке знать о боли и ее воздействии на тело. Стоит только догадываться, что с ней происходит. Сколько бы он не подкидывал провокационных тем, она стойко держалась. Перед первым состязанием Грейнджер и Крам проводили очень много времени вместе, чаще всего в библиотеке. Драко уже устал постоянно обучать Крама теоретическим знаниям по разным дисциплинам и все это для поддержания ее интереса. Как она его бесила, Грейнджер у которой из увлечений только учеба. И наставник тоже влюблённый идиот, только и говорит, что о своей ненаглядной. Хотелось просто отдохнуть, развеется, а лучше всего выплеснуть накопившееся в хорошей схватке. Всех чемпионов собрали в комнате для участников, их заставили вытянуть по одному дракону из мешочка. Огласили правила, уточнили, что будут проверять палочки на подлинность. Оставался последний вечер перед битвой. Все приготовления окончились. И только Драко и Виктор готовились до поздней ночи. Гермиона даже не смогла увидеться с чемпионом. Спалось хорошо, боль в мышцах приятная усталость, именно этого не хватало. Стадион огромный, зрители ликуют. Палочки троих успешно прошли проверку. Седрик Дигори уже вышел. В шатре было безлюдно. Статный мужчина переодевался, натягивал на ноги чешуйчатую ткань. Он остановился, когда послышались шаги около палатки: — Виктор, могу я войти? — неловкое молчание на миг повисло. — Входи. Полы палатки отворились, робко вошла Грейнджер. Перед ее взором стоял крепко сложённый не выражающий эмоций с пронзительным взглядом — он. Она быстрыми шагами подошла ближе. Расстояние сокращалась, от такой настойчивости хотелось отступить, но он оставался не подвижен и выдержал. Она допорхнула и резко обняла его за обнаженный торс. Легкий аромат озарил его: нотки ириса, мха и ивы. Так сильно напоминавшие леса окружающие Дурмстранг. Он застыл в ее объятиях, даже не попытавшись обнять в ответ. — Желаю тебе удачи, бой выглядит как варварство. — сердце девушки бешено забилось, он чувствовал это торсом, она положила голову ему на грудь, капельки слез пробежали по нему, мощные руки покрылись мурашками, где-то внутри под стальными мышцами екнуло сердце. — Я всю ночь не спала, переживала о том, как пройдет этот турнир. — пальцами обхватил ее плечи и отстранил от себя. — Все будет хорошо, не сомневайся. Такая речь уж точно не предаст мне сил, — отвернувшись от нее он произнес это с надрывом. Вот какого это, когда о тебе беспокоятся. Ради ее улыбки захотелось победить. Продолжая одеваться и вспоминая с какой нежностью, она его обняла, тонкие пальцы, которые судорожно сжимали осанистую спину впивавшиеся глубоко в душу. — Ты справишься, я не сомневаюсь в тебе. Всего лишь проявляю некоторую обеспокоенность. — спиной к ней в пол оборота головы, наблюдал как девушка смущенно опустила глаза завесившись уложенными кудряшками. Она очень мило теребила пальчики. Гренджер резко взглянула на него, и он отвернулся. Что ей двигало было неизвестно ему, но господи боже — это приятно, будоражит тело. Игра охватила его. Резким движением уже полностью покрыв тело экипировкой, он развернулся к ней и в два шага преодолел расстояние между ними. Быстрым взмахом руки, коснулся ее подбородка. Легко, почти не касаясь. Румяное, милое личико вогнало в краску. Полные искр карие глаза смотрели с надеждой. Ему хотелось смаковать ее веру на его победу. В нескольких дюймах были их лица, кожей он ощущал влажность ее дыхания, запах, исходящий от нее завораживал его. — Я рад, что ты пришла. Мы как будто знакомимся заново. — улыбка сверкнула на нем, девушка отвела взгляд, боясь соприкоснуться с его увлеченностью. — Будь рядом, когда я выйду на арену. Пальцы его опустились на нежную шею, отодвинули локоны и нежно коснулись ее уха. Это все что он мог позволить себе с ней. Настало его время выйти на турнир. — Желаю удачи, я буду там с тобой, — в спину донесся нежный голос Грейнджер. Не оборачиваясь, кивнул ей и вышел. Перед ним разверзлась невероятная картина, сотни болельщиков ликовали, создавая вибрации азарта. Стук сердце замедлил ход времени. Шум отошел на второй план. Перед ним размахивала крыльями самка дракона породы Китайский огненный шар. Вся покрытая гладкими алыми чешуйками, пасть обрамлена золотистыми шипами, и готовая сожрать его, охраняя свое потомство. Из пояса он достал зелье огненной защиты и выпил, теперь огонь нестрашен в течении нескольких минут. Из кожаной кобуры, расположенной на икре, он достал кинжал весь, усыпанный драгоценными камнями. План в его голове уже сложился, хотя действовать следовало по ситуации. Дракониха дыхнула на него обжигающим огнем, он кувырком в сторону увернулся. Прейдя на бег для запугивания животного, направился в ее сторону. Хищник испугавшись начал перемещаться в разные стороны. Она крутилась вокруг себя, махала крыльями. Когда он был в нескольких метрах от нее, дракониха резким ударом хвоста в торс ударила его, подлетевшее тело успело сгруппироваться для болезненного падения о скалистую местность. Дыхание перехватило. Сердце забилось от адреналина, хлынувшего по пульсирующим венам. Шум толпы вернулся в сознание. Для передышки спрятавшись за камнем, он успел поймать на себе испуганный взгляд Грейнджер. Руки ее были скованны в кулак, лежавший на груди, брови сведены между собой. Она не улыбалась, ярость преобладала во взгляде. Ухватившись за такое состояние, он еще сильнее почувствовал себя. Миг. Звуки исчезли. С новыми силами он выбежал из укрытия кинув в алого как лава дракона взорвавшуюся прямо под ногами животного склянку. Теперь в черном дыму, она не видела свою цель. Взмахнула крыльями и пыталась отогнать от себя смрад для улучшения обзора. Клинок в руке был наготове. Ноги несли его прямо в лапы хищника. Секунда. Еще одна. Перед его лицом: грозная смердящая вонью и озлобленностью морда драконихи. Её клыки видны всем. Миг. Его глаза улавливают зарождающееся пламя в ее открытой пасти. Он не успеет увернуться, слишком быстро все происходит. Ноги еще бегут, а руки, уже накрест сложенные перед лицом. В пальцах зажата еще одна склянка. Кто кого? Она выпускает в него до озноба жгучее пламя. Он кидает ей прямо в глотку морочащую закваску. Одежда на нем полыхает. Жар до того сильный пронизывает сильнейшей болью тело. Надо бежать. Схватить яйцо и все закончится. Толпа ликовала за его сознанием. «Великолепное появление из огня, Виктор Крам — феникс, восставший из пепла.» будут писать в Пророке завтра. Но сегодня парень еще находится в пекле. Первый слой одежды истлел. Теперь только драконья кожа обволакивает его тело, она неподвержена огню. Таков был план на непредвиденные обстоятельства. Прыжками он пытается обойти находящееся в замешательстве животное. Слишком близко. Алая лапа с огромными когтями впивается ему прямо в грудь. Жуткая конвульсия охватывает тело. Злость доходит до своего пика, заставляет его развернуться по направлению к шее жертвы. Прыжок. Бег. Еще прыжок. Оторвавшись от земли, летит на встречу опасности. Замах клинком. Острие прорывается сквозь толстую шкуру. И вонзается до упора. Подогнув колени, падает на землю. Для равновесия опирается одной рукой о каменистую землю. Он попал прямо между чешуек. На него фонтаном брызнула кровь. Рана на груди с шипением начинает затягиваться. Пронзающая боль. Ощущение, что его прижгли клеймом. Как раба. Беглый взгляд на трибуны. Гермиона все еще там. Смотрит. Руками прикрывая рот. Как будто чувствует его боль. Разделяет ее с ним. Глаза полные слез встретились с его полными ярости и боли. Шум толпы от незабываемого зрелища пронизывает. Надо бежать. Схватить. Ноги сами разворачиваются, тело уклоняется от удара хвостом. Все как в тумане. Но ясность охватывает сознание. Звуки снова исчезли. Больше не слышно рыка дракона. Она отходит от него. Зелье подействовало, как и следовало ожидать. Путь свободен. Преодолевая огромные валуны. Перепрыгивая препятствия. Не обращая внимание на боль. Стремительно несется к победе. Шаг. Еще один. Руки тянуться к трофею. Громкий сигнал. Все закончено. Одной рукой поднимает победу. Толпа ликует. Он смог. Как и всегда. Окровавленные руки приподнимают полы палатки, нога вступает в тишину. Болезненный толчок в грудь. Обхватившие его руки Гермионы хуже огня дракона причиняют ему боль. — Ты жив… Я так рада, что ты жив… Он обхватывает ее, зажимая в объятиях. Все закончилось. Лицо девушки, испачканное кровью дракона, осматривает рану. Переводит взгляд ему в глаза. Её запах, смешенный с металлическим привкусом, доводит его до всех стадий возбуждения. Эмоционально она с ним, физически заключена в его объятиях. — Уходи. Тебе пора. — тонкие нежные пальцы схватили его грубые руки, ее спина, волосы, сейчас являются блаженством взору. Она сделала шаг в сторону выхода. Еще. Пальцы их расцепились. Она обернулась, чтобы еще раз убедиться, что это не сон. Он жив. Драко стоит перед толпой, которая окружила Виктора. Уже чистого и с иголочки одетого. Сегодня он победитель. Купается в лучах славы. — Вечером в ванной старост будет вечеринка и ты тоже приглашен. — Пенси ехидно смотрит на помрачневшего друга. — Ты разве не рад такому зрелищному бою? — Рад. — лицо не выражало эмоций. Все в сборе, музыка играет, на фоне около тридцати человек наслаждаются сливочным пивом. Помещение охвачено шумом и развлечениями. Кто-то играет, кто-то общается. Драко в белой рубашке и свободного кроя штанах смотрит на зрелище упершись бедрами о подоконник. Руки скрещены на груди. За окном темнота, тишина, манящая его. Забини веселый, с бутылкой подходит и передает ему охлажденный напиток. — Это было круче чем чемпионат мира по квиддичу. Завтра его лицо будет на первых страницах газет. Высший балл. Он даже палочку не использовал. У вас там не школа, а армия. — встает, рядом оглядывая толпу, предающуюся общему веселью. — Так и есть. — Драко ищет взглядом ту самую пару и находит. Он приобнял ее рукой за талию, она весело беседует с Пенси. Оба поглощены событиями турнира.  — А она хороша, правда? — лукаво бросает взгляд в друга, который не сводит с нее взгляда. — Посредственна. Маглорожденных много. — с ноткой ярости цедит ответ сквозь зубы. — Ты прямо как айсберг, о тебя можно и разбиться. Даже Пенси приняла ее. — У меня тут есть кое-что для развлечений, — из грудного кармана достает зип-лог с маленькими гранулами алого цвета. — О, да это же эйфорийное. Первый раз вижу сублимированный вид. — выхватывает пакетик. — Убедись что всем будет весело. —Так точно мистер Малфой. — Блейз встает в строевую позу и отдает честь Драко. Они улыбаются друг-другу. Вечеринка в полном разгаре, Пенси постаралась, у нее отлично выходит создавать шедевр из ничего. Блейз занятый своим делом обошел всех. Теперь он стоит с близнецами Уизли, которые разбирают состав гранул. Между ними завязалась интеллектуальная беседа. Виктор на полную катушку ловит кайф. Сидит в пенной ванне. Его уже окружают девушки. Мило беседуют, все они выражают восхищение легендарным сражением. Оно войдет в историю как лучшее. Драко ехидно улыбается. Из поля зрения исчезла маглорожденная. Из кармана он вынимает пергамент. Глаза бегло ищут ее. В комнате нет. Во всем замке ее нет. Брови сводятся, взгляд становится тяжелым. Уединённая обстановка сейчас нужна ей больше всего. Сидя на песке и смотря в даль, она сжимает пальцами песок. — Я тебя потерял. — статный мужчина подходит к ней, приседает на корточки со спины и кладет руки на плечи. Пытается заглянуть в глаза, завешенные волосами. Картина зрелищная, она сомкнула руки на коленях и положила на них подбородок. Ничего не говоря. Мускулистое тело содрогнуло землю садясь рядом с ней. — Почему ты ушла? — заглядывал в глаза. — Мне надо побыть одной. Все как-то быстро развивается, и я хочу привести мысли в порядок. — Понял. — двое смотрели на отражение луны в воде. — Не понимаю, почему меня задевает, то, как тобой восторгаются девушки. Там в палатке, я чувствовала себя совершенно по-другому. Ощущала связь между нами. — голос срывался. Помедлив с ответом, он решил ударить по больному. — У тебя есть Том, у меня они. Разве не этого ты хотела? — стальной голос дает ей пощечину. Ее глаза впивались яростью и в них чувствовалась нотка страдания и отчаяния. — Все слишком сложно. — уткнулась лицом в колени. — Расскажи мне, что ты подразумеваешь под этим словом. — искренний интерес слышался в словах. Гермиона перевела взгляд на бесшумный берег. — Том, он мне как учитель, хоть он и хорош собой. Сегодня я осознала, что вас нельзя сравнивать. — если бы она смотрела на него, увидела бы скользнувшую улыбку. — И чему он тебя учит? — иронично и любопытно спрашивала давящая фигура. Девушка замялась, боясь показать свои возможности. Она собиралась с мыслями. Нужно ли ему говорить? Вдруг он не поймет. Мгновение. Вдох. Выдох. — Люмус, — голос ее был нежный, на кончике пальца мерцающая искра озарила пляж и прилегающую воду. — Теперь мне стало понятнее. Твоя сила — это нечто. — нежно берет ее за руку. Заклинание начинает тухнуть. Свет погас они снова остались в темноте. — Давай пройдемся? — джентльмен поднялся и подал ей руку. Ее пальцы вложились в его ладонь на автомате. Приятное чувство — осязать ее тепло. Взяв Гермиону под руку, они направлялись в сторону запретного леса. Тишина их верный спутник. Он лишь ощущал легкие прикосновения ее тела при ходьбе. Глубоко в лесу там, где тьма обволакивает, Гермионе становилось не по себе, бросая на нее беглые взгляды, оценивающее самочувствие, видя, как учащенно вздымается грудь, сказал: — Мы скоро придем. — она легко кивнула ему и перехватилась за руку идти становилась тяжелее от количества растительности и кромешной темноты. Недалеко от них послышался рык и треск. Она не вздрогнула. Лишь крепче сжала ладонь. За деревьями стали видны отблески света. Движением руки он отодвинул куст и перед ее взором раскинулась картина: три громадных дракона, они медленно передвигались в клетках. — Завораживающе зрелище, — воскликнула она почти шепотом. Они еще какое-то время стояли и любовались картиной, когда вдруг она заметила, посередине поляны между драконами, рядом с огромным валуном искры. — Что это? — удивленно кивнула в ту точку. Его тоже озадачило, мозговая активность предполагала варианты. На поясе висели склянки, и он достал одну, выпил. Отпустил руку Гермионы. Ноги понесли его туда как завороженного. Медленно ступая чтобы не обращать на себя внимание, дойдя до места и вернувшись, он преподнес ей прелестный цветок. — Сохрани его — это самое редкое растение что я встречал. — она нежно обвила пальцами его руку, держащую презент. Улыбка Гермионы могла бы озарить всю тьму запретного леса. — Это Таумтагория! Думала, что она бывает только в сказках. — на её лице отблёскивали искры от свечения цветка. — Таума с греческого переводится … — убрал оставшийся цветочек в склянку и спрятал в сумку. — Чудо! — Гермиона трепетала от удовольствия. Она крепко обняла его, их сердца забились в унисон. — Нам пора. — они молча вернулись назад. Каждый в своих мыслях.

***

Несколько минут проходят молча, погруженные каждый в себя и личные размышления. Гермиона улыбается, приятные воспоминания. Она все еще хранит и всегда носит с собой цветок Таума. В тот день она испытала нежные чувства к Виктору впервые. Как вышло, что у них не сложилось. Вдруг она уже сейчас становилась бы самой заметной женщиной Англии? Еще раз она вспоминает вечер после первого состязания: Лежа в кровати, она обнимала цветочек, рядом с ней лежал дневник. Гермиона приоткрыла окно, она уже ожидала птичек. И они появились. Одна из них принесла кусочек пергамента на нем была надпись: «Твоя поддержка сегодня — спасла меня. Ты моя ТАУМА.» Прохлада ночи заставляет Гермиону отправиться к себе в спальню. Драко любезно провожает ее. Она уже лежит у себя в постели, когда к окну подлетает сова. Открыв окно, она достает из лап цветок лилии в комплекте идет записка. «Завтра тебя ожидает зрелище. Д.М.»