Часть 4. Враг моего врага.

Гермиона уже одевается и смотрит на себя в зеркало. Вчерашний день отпечатком откладывается в памяти. Она на работе — это все, что она сейчас должна чувствовать. Сегодня последний день, ее миссия завербовать лучшего из лучших. Упрощает работу — приемная комиссия, они лучше разбираются в составе зельев. Но стоит быть внимательнее чтобы не пропустить одарённого. Не всегда в турнире выигрывают настоящие победители. Некоторых стоит правильно оценивать. Бюрократия тоже откладывает отпечаток предвзятости. Окончил школу — молодец, не окончил — даже не попадешь на турнир. Талант — скрыт от глаз. Иногда гениев принимают за сумасшедших. Иногда сумасшедших за гениев. Гермиона доверяет своему чутью. Мало быть талантливым исполнителем, человек должен обладать превосходным даром и насмотренностью. Читать растения и животных. А лучше всего людей. За годы, проведенные в поиске талантов, она понимает очень важную истину — никогда не верь первому впечатлению. Как человек говорит, как одевается, что ест, когда спит — это показывает лишь внешние признаки, но никак не раскрывает потенциал. Гермиона еще раз проводит руками по волосам. Сегодня точно не день быть самой красивой. Просто такое иногда случается. И в самые неподходящие моменты. Отражение в зеркале портит настроение. Она спускается в вестибюль, проходит через колонны, сегодня это ее уже не впечатляет, Гермиона привыкает к обстановке. Человек в целом приспосабливается ко всему, особенно к хорошему. Персонал провожает к любимому столику на террасе. За ним ее снова ждет Драко. Не готова она его видеть так часто, поток сознания с ним загружает ее мозг. Он встает, пододвигает ее стул, садится напротив, снова разворачивается в пол оборота от нее. Сигарета в руке, кофе в чашке перед ним. Ее тоже ожидает напиток. Гермиона подносит маленькую чашечку к губам, обжигается. Капелька падает на белую скатерть. День точно не задался. Она подносит руку к коричневой капле на столе, накрывает пятно ладонью. Снова берется за кружку. Неудачи больше нет — она ее стирает. Взгляд направлен на горы, где вчера она веселилась и наслаждалась. Драко молчит, Гермиона даже не замечает его присутствия. В руках он держит газету от утренней совы. Ничего нового, один Виктор на первых полосах. Бесит. Официант приносит десерт, ставит перед ней, шоколадный пудинг. Она его любит. Глаза блестят. Приятная мелочь, от неприятного человека. Подносит ложку к губам, запах шоколада. Гермиона в предвкушении вкуснейшего завтрака. Она обычно ничего не ест, но сегодня исключение. Наслаждается каждой ложечкой. Солнце в ее глазах как будто становится ярче. Выразительные пейзажи снова приобретают краски. — Благодарю за завтрак. — она кокетливо ставит чашку в блюдце, приятное клацанье фарфора. Драко все еще сидит, уткнувшись в газету с тлеющей сигаретой в руках. И Гермиону уже не раздражает его присутствие. — Через пару часов я уйду. — он вздергивает газету, после перелистывания страницы. Что не день, то новые загадки. Что ей делать с этой информацией? Она смотрит на него и даже не знает, что сказать. — Хочу, чтобы ты посмотрела на новый рецепт. Думаю — это то, что ты здесь ищешь. — бросает беглый взгляд на нее, оценивает, что настроение улучшилось, продолжает чтение. У Гермионы весь день впереди и пара часов это лишь миг, остальное время она собирается потратить на осмотр остальных котлов. — Хорошо. — солнце светит в лицо, она делает из ладони козырек, чтобы взглянуть на палатку, в которой они работали вчера. Шум листьев, легкий приятный ветерок. Она ждет нового шедевра. И все же мысли о Драко раздражают ее. Из всех почему он? Сегодня он не подает ей руки и не приглашает с собой, просто встает и уходит. Она смотрит ему вслед. Стоит ли идти? Она еще некоторое время находится в уединении и допивает кофе. Лестничная балюстрада завет ее в путь. Что-то трепещет в груди. И она идет к нему. Подходя к навесу, картина разворачивается. Рукава уже закатаны по локоть. Котлы стоят. На столе перед ним лежат четыре разных растения, о всех них она читала: каша проповедника, канглии ведьмы, мечта нюхлера. Но одно больше всех интересует ее. — Где ты взял Тауматогорию? — утреннее солнце мерцает где-то вдалеке, а они под навесом, скрыты во мраке. Драко поглощен процессом нарезки и скрупулезного измельчения в ступке. Ему нет дела до ее слов. — Ты украл его. — кулаки сжались, она готова рвать и метать от понимания ситуации. Гермиона в замешательстве смотрит на Драко. Картинка в голове складывается. Вчерашняя статья и тот самый цветок, что они с Виктором нашли семь лет назад. Такие в природе редко встретишь. Она даже сомневается, что здесь они растут . Хотя возможно, наверно, найти подобный. Ее колеблет. — Это лишь твое мнение. — Драко непринужденно продолжает работу, в его поле зрение не попадает Гермиона. Такие слова точно заставляют убеждаться в правоте. — Он же дорог ему как память. И мне. — раздражение уже перетекает в злость. Гермиона прерывает методическую работу, максимально вторгается в его пространство. Руками отталкивает Драко в грудь, он делает шаг назад. Теперь его внимание приковано к ней. Она размахивает руками в сторону цветка и ждет пояснения. — Ты все еще хранишь его? — спокойный темп его голоса заставляет окунуться в момент. Она начинает приходить в себя и убеждается, что слишком яростно выясняет отношения, а такое поведение неприемлемо в работе. Надо остыть. Прошло много лет и такие мелочи не должны ее волновать. События прошлого уже не связывают ее с Викторм. Гермиона нервно копается в сумочке. — Разумеется, — она достает палочку и произносит заклинание, — Акцио Таума, — она наложила эффект пространственного расширения на сумку, процесс ручного поиска занял бы много времени. Для нее это ценная вещь больше, чем для других. Приятные воспоминания — это все что остается у нас после общения с людьми. — Даже не хочу знать, откуда ты узнал о нем. — она старается, не дать понять Драко, что прошлое не осталось в прошлом, а воспоминания ей дороги по сей день. Гермиона, крутит в пальцах прозрачный пузырек с растением внутри, он отблескивает даже при отсутствии солнечного света. Почему её дернуло вступиться за свои воспоминания? Откуда он знает о них? Судя по тому, как в первую встречу, он копался в ее голове, а точнее пытался. Этот пес знает о своем хозяине все. — Даже не хочу посвящать тебя. — легким движением руки Драко отстраняет её от рабочего пространства, приступает к делу. Гермиона упирается локтями о стол и кладет подбородок в ладони. Она заставила себя молчать, чтобы больше не повторять ошибок. Её увлекает процесс наблюдение за чужим трудом. Обмен саркастическими ухмылками и взглядами оканчивается. Драко поглощен, он отделяет корни от стеблей, нарезает, замешивает, бросает в котел. Принимается к дорогому ей цветку. У Гермионы на миг замирает сердце. Он аккуратно берет его в руки застывает в осмотре. Ей даже на несколько секунд кажется, что ему жаль терзать такое великолепное растение. Драко отламывает пару листьев, остальные оставляет нетронутыми, до половины отрезает стебель. Отрывает парочку бутонов. Мелко нарезает, замешивает в ступке. Перекидывает массу в котел. Помешивает. Еще. Еще. Цвет жидкости приобретает золотистый оттенок. Все что осталось от Таумы складывает обратно во флакон. Собирает все разложенное на столе обратно в сумку. Медленно помешивает зелье. Оно быстро испаряется, густеет. Остаются крохи на дне. Драко палочкой завершает действие огня. — Готово. Жаба. — Драко, протягивает к ней ладонь. Ждет. Оборачивается на Гермиону, которую только что оскорбили. Смотрит на каменное лицо, лишь глаза готовые разорвать его, вводят в понимания происходящего. — да нет же, мне нужна экспериментальная жаба. Принеси. — закатывает глаза. Хорошо, что он уточнил. У Гермионы уже были припасены пару оскорблений в ответ. Она медлит, разворачивается и уходит в сторону комиссии. Теперь он считает ее подопытной? Что заставило ее подчиниться просьбе? Может быть банальная вежливость, а может, она хочет стать частью истории. Изящной походкой подходит к приемной комиссии и просит жабу. Платье развивается на ветру и она прикрывает глаза от прямых солнечных лучей. Мужчина даже не уточняет для чего девушке понадобилась экспериментальная жаба. Он просто выполняет ее просьбу и не отводит от нее взгляд. Гермиона возвращается, платье цепляется за кусты, жаба пытается выскочить из рук. Она охарактеризовывает происходящее, как день не подчинения ее желаниям. запинается на входе в палатку, так что скользкая лягушка вылетает из рук и приземляется на стол. Как неловко. Драко успел подхватить ее за локоть. Он держит палочку и мысленно произносит заклинание, платье Гермионы и руки очищаются от грязи и слизи. — Доставляешь много хлопот. — она видит, как его глаза снова закатились. Неимоверно бесит. Надо держаться, в конце концов почти все готово. Кончик палочки он окунает в жидкость. Вот это доверие к своей работе, чтобы тыкать в нее продолжением руки. Скопившаяся капелька падает на лягушку, и она начинает светиться. Вздымается вверх как будто парит. У Драко поднимается уголок губ. Гермиона открывает рот. Все его ухищрения стоят результата. Гермиона восхищена. Улыбка освещает, она хлопает в ладоши, как маленький ребенок. — Эффект не быстрый. — Драко записывает происходящее в журнал для заметок. — А что с ней происходит? — Гермиона тыкает пальцем в жабу и ту кружит в воздухе. — По моим расчетам, такой состав должен реализовать все скрытые качества существа. Но на лягушке мы их вряд ли заметим. Главное, что она не сдохла. Остается за ней только наблюдать. — Он берет, вихрем вращающуюся жабу, чтобы ее не укачивало, и кладет в маленький террариум. — Вот, держи, обращайся с ней аккуратно, наблюдай — он протягивает ей аквариум, Гермиона с радостью тянет руки. — Не забывай ее кормить. — напоследок ухмыляется. Драко берет склянку, в которую переливает остаток золотистой субстанции. Она мерцает и отливает золотом. Он выходит на солнечный свет, еще раз просвечивает склянку. Изучает содержимое. Гермиона видит, что результат его устраивает. — Мне пора. — резко обрывает деятельность и смотрит в глаза. Гермиона в непонимании, теперь она растеряна. — Ты куда? — она и сама понимает, что вопрос излишний, но они ведь договаривались завтра отправиться к Пенси. Он уже стоит к ней спиной. Оглядывается. Смотрит на нее еще раз. Гермиона прелестна, с ног до головы он ее осматривает. — К Пенси. — лукавое выражение лица, Драко оборачивается к ней всем телом. Гермиона ощущает пристальный, вопрошающий взгляд. — Мы ведь должны быть у нее завтра. А сегодня у меня еще много работы. — его локоны отражают свет, он поправляет их одной рукой, немного прищуривается от яркого солнца. — А разве ты согласилась пойти? — игра которая стоит того, Драко выбирает самые уязвимые моменты. Конечно ей хочется пойти. Много лет она не видела ее, не может ведь она все бросить? У нее есть свои дела. Гермиона хмурится, видно, что она задумчива. На долю секунды допустив другой исход событий. Руки ее сжались в кулаки. Драко добивается смятения в ней? Не дождется, она верна делу и Тому . Что он себе позволяет. Играет с ней как ему заблагорассудится. — Ничего лучше этого, — он крутит и подбрасывает флакон одной рукой. Хватает его в полете и убирает в сумку.— ты не найдешь здесь. На самом деле, он прав. Его детище — это, примерно, то, что ей нужно. Но как же не хочется в это верить. С новыми подробностями о способе добычи ингредиентов можно сделать вывод: «Враг моего врага — мой друг». А с такой информацией уже можно работать. — Можешь меня подождать, я должна убедиться. — ей нужно оттянуть время. Гермиона хочет сделать все правильно, как было задумано. А Пенси немного, совсем чуть-чуть подождет. — Если ты мне не веришь, мне нет смысла ждать. — Драко бросает ожесточенный взгляд. Гермиона укоризненно на него смотрит. Бесит его игра, она понимает, что он задумал. Хочет чтобы она облажалась, как тогда в тайной комнате. Чтобы оставила Тома и пошла с ним. Как в ту ночь. Она ведь не встречала таких чудовищ. Поэтому пыталась сбежать, из-за ее нерешительности погиб Градлен. На лице девушке видна грусть, вспоминать об этом событии ей всегда больно, неприятно, она винит себя в этой смерти. Если бы она раньше обернулась и увидела, как Василиск уничтожает ее друга, она могла бы спасти его. Драко посмел вызвать в ней страдание, глубоко спрятанное в душе. Она не даст ему повелевать ей. Руки Гермионы скрещены на груди, глаза направлены в пол. Беглым движением век, она моргает и стряхивает грусть, смотрит в небо, оно голубое, погода приятная, о былом не стоит вспоминать. Тело его возвышается над ней, он ожидал от нее решительности. Она лишь ощущает его мощь. Во всем виноваты мысли и вызванные ими чувства. Гермиона зажимается, сейчас она должна поступать правильно и не посмеет предать наставника. — Мне нужны гарантии, что ты не сбежишь от меня, и придешь по первому зову. — ее руки теперь свободны, она ставит их на талию. Выглядит сурово и грозно. Гермиона видит возмущение на его лице. Опять кто-то хочет подчинить его. Только он избавился от контроля Виктора, тут она со своими обещаниями. Драко начинает ходить из стороны в сторону, сминает пачку сигарет в руках, не решается закурить. Останавливается, сжимает кулаки. Замахивается. Швыряет пачку на землю, она разбивается в крошку, разлетается по ветру. Они оба наблюдают за процессом разрушения. — Ты слепа? Я пришел к тебе даже, когда ты меня не узнала. Семь лет. И все что я тебя прошу — это довериться мне. — Гермиона сделала шаг назад, за ней стол о который она ударяется бедрами, опирается руками, придает себе опору. Напор его чувств делает ее беспомощный, первый раз она видит его таким… Уязвимым? — А что, если это ловушка? — быстро выпаливает в свою защиту. Осознает, что это самые отвратительные слова. Отворачивает голову, но украдкой смотрит на Драко. Он прикрыл глаза рукой, ухмылка остается видна. Гермиона никак не может позволить себе уйти с ним. И оставить его талант тоже нельзя. Они стоят друг напротив друг друга. Оба не зная, что делать. Оба в растерянности. Мелкая табачная шелуха разлетается перед ними под действием порыва. Она не доверяет ему, он не хочет сдавать позиций. — Подбросим монетку? — предлагает Драко, от его неуместной шутки наплыв напряжения утихает. Гермиона расслабляет тело. Драко впивается в локоны волос, зачесывает их назад. Голова поднимается вверх. Его задумка не удалась. Смакует поражение. — Только Блейз мог предложить такой вариант — они оба ухмыляются. Стоит ли рискнуть ради цели? Наверно. Если она сейчас ничего не сделает, ничего не будет. В ее светлой голове созревает план действий. Есть более важные дела, надо доделать работу. — Скажи, где место встречи и я приду сама. — единственный хороший вариант, где она выполняет задуманное и не теряет связь с ним. — Ты ни капли не изменилась. Я найду тебя, когда ты закончишь. — Драко разворачивается к ней спиной и делает пару шагов в сторону лестницы. Гермиона отстраняется от стола, выпрямляется. Она больше может не увидеть его. — И ты все тот же. — последнее что удается ей выкрикнуть. Она смотрит в спину, уходящей фигуре. Есть вещи гораздо важнее желаний. Например — честь и долг перед обещанием выполнить все в точности по плану. Гермиона не жалеет о случившимся, Драко лишь свидетель ее старой неудачи. Он тоже не смог помочь другу. Стоит учиться принимать события такими какие они есть. Прошлое не изменить. Гермиона снова оказалась в уединении. Теперь опять одна. Она обходит все палатки, наблюдает за работой других. Убеждается, что он лучший зельевар и не ждет признания. Пришел ради своих целей и ушел никем не замеченный. Затерялся в толпе жидов, лгунов, жаждущих славы. Амплуа у него «Что надо» для такого скрытного характера. Часы идут, а идеального зелья еще никто не создает. Гермиона решает пообедать, заказывает рагу, пахнет вкусно, но кусок в горло не лезет. Мысли роем крутятся в голове. Ожидание встречи с той, о ком она каждый день думает, заставляет секунды быть вечностью. Внутреннее желание быть там и холодный расчет оставаться здесь конфликтуют в ней. Из прецедентов на победу она записывает пару имен и зелья с подробной характеристикой. Все они не те. Драко не входит в список конкурсантов. Такое часто бывает на турнире, люди просто уходят и это случается по разным причинам. Кто-то разочаровывается в себе или своих возможностях. Кто-то заболевает, кого-то растерзывают дикие животные и еще много причин. А подобных ему не встречаются у нее на пути. Его причина удивляет. Гермиона входит в номер, накидывает теплое пальто, собирает немногочисленное количество оставшихся вещей в сумочку и в вестибюле ее провожают на поверхность. Сад запомнится ей навсегда. Одна из особенностей — никто не знает, где находится таинственный сад. Людей выводят с закрытыми глазами и все они оказываются на площади Бастилии. Дальше участники расходятся по своим делам. И Гермиона не исключение, ей необходимо попасть обратно в Англию. Домой. Ближайший камин, которым она может воспользоваться — не законный, ей необходимо посетить жилой комплекс старого знакомого, там ее встретит эльф и отправит в нужное место. Перед этим необходимо насладиться изящными улочками старинного города, многие писатели пытались вдохнуть в него жизнь. Одно из ее любимых произведений «Отверженные», а персонаж для восхищения Гаврош. Это лицо Парижа с его маленькими закоулками и возможностью сокрыться в них. Она чувствует себя примерно так же, свободна и вольна делать все что нужно и никакого понимания о своем прошлом. Он смог, и она сможет. Одиночество сопровождает их обоих. А иногда даже встреча со знакомыми людьми не поможет для понимания себя самого. В этом нет беды, ее любят и она свободна. А это Гермиона боится потерять больше всего на свете. В маленьких закоулках можно исчезнуть, она уже блуждает. Это её не пугает, лишь одна ночь отделяет ее от встречи с Пенси. И завтра же утром, наставник вернется домой, она ждет его уже очень давно. — Добрый вечер, — мужчина лет сорока снимает шляпу с головы, на нем бежевое пальто немного влажное на плечах, по-видимому, он долгое время находился под открытым небом. — Добрый вечер, сэр. — смущение вгоняет в краску, такого разговора она не ожидает. — Я ждал тебя, пошли. — мужчина подставляет ей руку, чтобы девушке удобнее идти рядом с ним. — Кто вы, сэр? — становится напряжено. Мурашки бегут по рукам. — Тот, кто отведет тебя к Пенси. Гермиона хватается за палочку в кобуре. — Гермиона, не бойся — это же я, как и обещал. Просто не хотелось бы встретиться с местными фараонами. — Драко? — гнев и радость не могут одновременно появиться, но именно сейчас она ощущает два совершенно разных чувства. — Все верно. Он подает ей руку, они заходят за угол дома и исчезают. Никто их не видит, никому нет дела до прохожих. Гермиона как будто не покидает таинственный сад, их окружают массивные ели, а перед ними большой особняк, больше напоминавший замок в средневековом стиле. Ей он чем-то напоминает Португальский дворец Пена, только раз в десять меньше и приспособленный под обычную жизнь. Красно-желтый цвет построек выглядит привлекательно среди зеленой хвои. Высотой он не превышает кроны. Держа его под руку, шагая по вымощенной камнем дорожке, по бокам усыпанную кустами с маленькими синими цветочками, она ощущает себя в раю. Трепещет перед встречей. Деревянные двери распахнулись, к ним на встречу бежит она. Столько лет Гермиона хочет увидеться с ней и как страшный сон для нее снова оказываться в объятиях. — Моя дорогая, как же я рада, что ты нашлась. — сухое голубое платье впитывает влагу с мокрого пальто. Они стоят в объятиях друг друга. Пенси отстраняется ее, держа одной рукой, а другой гладит ее по щеке. — Прошу вас, проходите. Чувствуйте себя как дома. — она ведет ее в дом, мило переглядывается с ней. Гермионе все еще не верится, что это не сон. Они входят в большую парадную, Драко помогает ей снять верхнюю одежду и накидывает на нее теплую кофту. Нашу героиню больше интересуют братья Уизли, сияющие уже с распростертыми объятиями. Ее ждут, ее принимают, не смотря, ни на что, она бесконечно рада. — Ну, же, беги сюда. — Драко наблюдает за происходящим, его план в действии. И она побежит в объятия близнецов, ощущая себя той пятнадцатилетней девчонкой. Радостная и беззаботная. Фред и Джордж стоят, обхватив ее всеми руками. Пенси смеется в голос. Воссоединение без лишних слов — это лучшее, о чем она может мечтать. — Мы ждали тебя гораздо раньше. — Уизли осматривают Гермиону. Фред кружит ее вокруг оси. Все они изменились за это время. — Я пришла как смогла. — она не могла вернуться раньше, у нее были совершенно другие планы и намерения. В душе остается страх, что ее не примут друзья, после случившегося в тайной комнате. Пенси берет за руку подругу ведет в гостиную, усаживает на кожаный диван. — Вы должны были явиться утром, что вас задержало до заката? — Взгляд падает на Драко. Гермиона замечает несостыковку во времени, размышляет, что он слишком много о себе возомнил. Пенси поглядывает на Малфоя, уже принявшего свой собственный облик. Легкая улыбка, радость в глазах от воссоединения. Видно, что она жаждет встречи глаз. — Ты изменился, возмужал. — Гермиону еще больше настораживает, когда же последний раз они виделись? Что между ними произошло? Неловко спрашивать именно сейчас, она все еще чувствует себя просто гостьей в этом доме. Гермиона смотрит на Пенси и не понимает, что происходит. Подруга взмахом палочки наполнила чашки чая. Близнецы усаживаются в кресла по обе стороны чайного столика. Темная фигура стоит около окна, смотрит в даль. Девушку это не интересует, как и чай всех присутствующих. А вот счастливое лицо и руки, обнимающие с нежностью, совсем другое дело. Фред уходит на кухню, приносит бокалы и разлил виски для каждого. Даже Гермиона не отказывается выпить, ее будоражит от происходящего, и одновременно где-то внутри сжимается сердце от отчаяния, что о своей жизни она рассказать не может. Зато с удовольствием послушает о судьбе Пенси. Глоток обжигающей жидкости, еще один. Жар распространяется по телу. Раскованность, открытость наступают, сердце не бьется с той же силой. Сбивчивая речь Пенси несется беснующейся рекой, она не сосредоточится сосредоточиться, лишь смотрит в ее болотные глаза. — Я знала, что ты жива, мы ждали тебя. Моя дорогая, знала бы ты что нам пришлось пережить. Он все силы бросил на твои поиски. — она крепко сжимает руки Гермионы, смотрит в глаза, от нее исходит искренность. Пенси очень долго рассказывает о событиях минувших лет. Ничего не спрашивает, не пытается выяснить что было с Гермионой. И она благодарна за это. Все что ей сейчас нужно, это меньше внимания своей персоне. Как сложится дальнейшее общение, никто не знает. Но у каждого свои причины скрывать чувства и события. Гермиона пьет уже не первый бокалов виски и господи боже… Слезы наворачиваются… Зрелище странное, улыбающаяся девушка в объятиях подруги рыдает. Навзрыд. Та ее утешает, гладит по волосам, прижимает к себе. Что происходит радость или горе? А может и то, и другое. Семь лет одинокой жизни, она пропустила все совместные радости. Была ли она счастлива все эти годы? Определенно да. Уходя в тот день, ей казалось, что никто не заметит ее исчезновения. Никому не нужная она приняла решение уйти и. Даже не подозревая. Что ее могут искать и нуждаться в ней. Осознание сводит с ума. Раскаяние вещь двоякая. И человек весь в целом изменчивое существо, колеблющееся от эмоции к эмоции. А женщине в ее возрасте и грузом пережитого и еще совершенно не разобравшись в том, кем она станет, когда вырастет, сложно контролировать чувства. Драко протягивает ей руку, и это ее успокаивает. Она вкладывают свою ладонь, он выводит ее на террасу и усаживает в подвесные качели. Ставит стакан на толстые перила. Сам стоит, упирается в ограждение. Вытаскивает сигарету и закуривает. Затяг. Вдох. Выдох. Своего рода медитация, контроль над собой. Теплый свитер согревает. Но ветер охлаждает пыл. Кожа покрывается мурашками, она наблюдает, как он смотрит куда-то в даль. Дымом окутанный, как призрак бесшумный, стоит рядом с ней и от этого спокойно. Гермиона закутывается в кофту. Стало холодно. Драко подмечает это: — Нужно вернуться, ты замерзла. — сжигает фильтр от сигареты в пальцах. Смотрит на процесс. Они входят в теплую уютную гостиную и Драко с братьями удаляются на кухню, оставляют девушек вдвоем. Пенси судорожно сжимает пальцы: — Ты можешь приходить сюда в любое время. У тебя будет своя комната и удобства. Возможно, когда-нибудь ты захочешь поделиться со мной всем. Я не буду настаивать и просить тебя рассказать об этом. — Гермиона видит, как подруга нервничает, берет ее в охапку и прижимает к себе. Эти слова, лучшее что преподносит жизнь. Гермиона просто радуется. Какое-то время они сидят в тишине. И пьют виски. Буря чувств улеглась. Теперь она ощущает спокойствие, вспоминает события начала обучения на четвертом курсе. С этого началось все. Было беззаботное время, она рада, что помнит о нем.

***

Монотонный гул Хогвартс-экспресса, равномерный ритм колес, смешивался с приглушенными голосами студентов, создавая иллюзию уюта и размеренности. Однако в одном из купе воздух был пропитан напряжением девушки, окунувшейся в свои мечты о будущем. Пенси Паркинсон изящно откинулась на спинку сиденья, лениво скручивая тёмный локон между пальцами. Напротив, Блейз Забини рассеянно покачивал бокал с тыквенным соком, изучая игру света в жидкости. — Чемпионат мира... — протянула Пенси с лёгкой усмешкой. — До сих пор поражаюсь, насколько предсказуемы девицы, теряющие сознание при одном взгляде Крама. Каждая была уверена, что именно она станет его избранницей. — Разве не восхитительно наблюдать за массовым заблуждением? — откликнулся Блейз с ленивой задумчивостью. — Но, увы, принцы с болгарским акцентом не спешат венчаться с поклонницами, неспособными связно произнести их имя. — По крайней мере, Виктор прекрасно осознаёт свою значимость и не стесняется использовать её в своих интересах, — добавила она. — Несомненно. — Блейз усмехнулся. — Но скажи честно, ты ведь тоже бросала на него взгляды? — Я не из тех, кто теряет голову от эффектных мужчин. В отличие от некоторых. Они обменялись понимающими взглядами, в их словах звучало лёгкое развлечение. —Я не его фанат. Да и Драко тоже, если ты об этом. Они, конечно, проводят много времени вместе, но наш мистер ледяное сердце не приклоняется ни перед кем. Даже если бы Виктор был королем, думаю в глазах Малфоя он был бы лишь пешкой. Пенси засмеялась, хохот вернул в реальность Гренджер, которая уже давно не понимала, о чем идет речь. Паркинсон наклонилась через проход к Блейзу и шепнула ему на ухо: — А вот ты и попался! — Пошла ты, — он отвернул голову от миленького личика, пряди его чуть длинных волос затронули ее носик. Но Гермиона Грейнджер почти не слышала их диалог. Её взгляд снова был направлен в окно, но отражение в стекле выдавало: она не замечала пейзажа за окном. Мысли её витали в другом месте. В Хогвартсе. В её спальне. В дневнике. Всё лето она ждала этого момента. Его голос, его взгляд, его присутствие — вот что занимало её разум. И она была готова заплатить цену. Боль, пронизывающая её тело при каждом контакте с дневником, уже стала привычной мыслю, она была готова к ней… Том ждал её. И она жаждала встречи. — Гермиона, ты с нами? — голос Пенси вывел её из оцепенения. — Как прошла твоя встреча с... тем парнем? Гермиона повернулась, тщательно скрывая вспыхнувшие воспоминания. Его образ, его улыбка, его совершенные черты... И боль, заставляющая её едва стоять на ногах. — Незабываемо, — ровным голосом ответила она. Блейз приподнял бровь, ухмыльнувшись: — У заучки появился парень? Никогда бы не подумал. Гермиона посмотрела на него испытующе. — А что, Забини, ты возражаешь? Он лениво потянулся, наслаждаясь их словесной дуэлью. — Напротив. Просто... неожиданно. Хотя... ты ведь изменилась за лето. Определенно стала симпатичнее. Выглядишь женственнее. Даже можно заметить некоторые приятные увеличения в размерах. — он поднял бровь и осмотрел ее формы. Уголок губы приподнялся. Гемиона немного фыркнула. Мысли снова ее окутали, она повернулась к окну, уперла локоть в подлокотник и положила голову в ладонь. Поезд замедлял ход. Её мысли уже были не здесь. — Блаженство смотреть на девушку, которая принимает комплименты. — его взгляд упал на Паркинсон. Пенси нахмурилась, её взгляд ощутимо потяжелел. Она внимательно изучала подругу, будто замечая нечто ранее ускользавшее от её внимания. В её глазах мелькнула ревность, и Блейз не упустил этого, удовлетворённо улыбаясь. — А как же я? — А ты всегда рядом, этого достаточно. — ее порадовало. Когда поезд остановился Гермиона выпрыгнула из него ничего не сказав. — Что это с ней? — заметил Блейз. — Жажда знаний. — посмеялась Пенси. Она взлетела по лестнице, едва замечая окружающих. В спальне Гриффиндора царила привычная тишина, но для неё существовала лишь одна вещь. Дневник. Он лежал на своём месте, нетронутый, словно ожидая её возвращения. Её пальцы коснулись шершавой чёрной кожи, и в груди что-то дрогнуло. Она знала, что будет больно. Но какая разница? Ради встречи она вынесет всё. Перо дрожало в её руке, но буквы легли чётко и уверенно. Запись: «Здравствуй, Том. Я вернулась.» Свет окутал комнату, Гермиона почувствовала приятную кульминацию, которую ожидала столько дней. И через мгновение он появился. Высокий, статный, с идеальной осанкой и непроницаемым взглядом. Его безупречный костюм подчёркивал совершенные линии фигуры. Его улыбка была мягкой, но в глазах вспыхивало что-то большее чем раньше. Мягкое мерцание исходило от него, девушка уже догадалась, что силы ее было недостаточно, для полной трансформации его облика. А затем её пронзила боль. Хотелось кричать. Она вытерпит. Она сможет. Словно тысячи невидимых игл вонзились в её кожу, проникая в самые глубокие слои плоти. Мышцы скрутились, сжались, спазмируют так резко, что казалось, кости вот-вот треснут под этим давлением. Лёгкие сжались, воздух с хрипом вырвался из груди, и она не смогла вдохнуть. Виски пульсировали, в глазах вспыхнули чёрные пятна. Каждая клетка её тела горела. Боль становилась живым существом, сжимающим её изнутри, заставляя содрогаться, дрожать, скрючиваться, чтобы хоть как-то уменьшить это нестерпимое ощущение. Крики застряли в горле — её тело не могло даже издать звук. Но глубже, под этим всепоглощающим страданием, жило знание: скоро придёт облегчение. За этой болью — сладкое блаженство. Она ждала его, как обезболивающее. Оно придёт. Нужно лишь выдержать. В какой-то момент боль схлынула, оставляя после себя дрожь и истерзанное тело. Дыхание Гермионы было сбито, кожа покрылась холодной испариной. Но в глазах вспыхнуло другое — триумф, глубокая, почти запретная радость. Она справилась. Она снова увидела его. — Ты преуспела, — произнёс он, его голос ласкал слух. — Твоя способность концентрировать магию значительно улучшилась. Горжусь твоими успехами. Она не отрывала от него взгляда, её дыхание сбилось. Том медленно подошёл к ней, скрестил руки на груди, и перенёс вес тела опираясь бедрами о стол. Он видел ее боль, глаза оставались холодными.   — Подай мне руку, — предложил он. Она подчинилась без раздумий, но её пальцы прошли сквозь его ладонь. Разочарование вспыхнуло в карих глазах. — Ещё недостаточно, — негромко заметил он. — Но ты добьёшься своего. Я еще не встречал таких отважных девушек. Он внимательно всматривался в её лицо, словно выискивая что-то важное. Затем едва заметно улыбнулся. — Не вызывай меня часто, Гермиона. Я беспокоюсь о твоём здоровье. До скорой встречи. И с этими словами он исчез, оставив лишь дневник с тускнеющими после яркого сета листами и радость от долгожданной встречи. Вся ослабленная с ярко выраженными синими полосами от недавно вздувшихся вен, она пошла в общий зал. Ноги подгибаются, она опирается о стены. «Надо прийти в себя, все прошло успешно.» Уже подходя к залу, она встречает незнакомцев, они одеты в яркую красную форму, обрамленную черным мехом, и стоят строем по двое, во главе с высоким черноволосым мужчиной. Девушка обходит их с опаской стараясь уверенным шагом подойти к двери. Массивная деревянные ворота, ей лишь осталось приоткрыть и юркнуть внутрь. Ноги ее подкашиваются под испепеляющими взглядами, она вновь облокачивается о стену, голова кружится. — С вами все в порядке? — бархатный басистый голос заставляет ее поднять голову. Перед ней стоит статный коротко стриженый мужчина, его лицо не выражало эмоций, а глаза пожирают ее. Ей хочется спрятаться от внимания. Он протягивает ей руку чтобы она могла облокотиться. — Благодарю, все хорошо, — она не принимает его вежливости и попыталась отойти, опустив голову. В глазах темнеет, голова кружится, она теряет себя. — Не похоже. — раздается снова тот же самый голос. За дверями слышен всплеск оваций. Громкие крики огромного числа голосов еще больше воздействуют на физическое состояние. Звуки оглушают ее так сильно, что она прикрывает уши. В глазах появились звезды, вместо пола она теперь видит только яркое слепящее пятно. В таком состоянии лучшее решение присесть, что Гермиона и делает. Отзвук распахнувшихся дверей, волной обрушивается в груди, ей стало больно, руки опустились на пол, чтобы поддержать изможденное тело. Массивные плечи подхватывают девушку, она чувствует, как ее несут крепкие руки, мощно сжимая спину и ноги. Она как будто оглохла, больше не слышит, а только видит, радостную толпу сокурсников, чувствует каждый выверенный шаг мужчины, который несет ее. Все кричат и хлопают, голова запрокидывается назад от бессилия. Картинка перевернута, но она замечает, как Блейз и Пенси поднимаются из-за стола Слизорина, быстрым шагом пытаются обойти толпу и направляются к ней. Уже стоят рядом, какой-то парень с ослепительно белыми волосами в красной форме общается с ее ненаглядной Пенси, кладет ей что-то в руки указывает на Гермиону. Девушка махнула рукой, как будто подзывает ее к себе. Звук начал возвращаться она услышала добродушный голос профессора Дамбулдора: — Отнесите ее в больничное крыло, о ней позаботятся. Перемещение для нее показалось мгновением. Ее тело ощутило, что чьи-то руки перестали сжимать, оно окунается в мягкую постель. Теперь тонкие, горячие, нежные пальцы сжимают ее мертвенно холодные ладони. —Дорогая, что произошло? Где ты была? — голос Пенси, как глоток свежего воздуха от нахлынувшей боли. Гермиона раскрывает глаза. Перед ней стоит как статуя мужчина в красном с тем же самым пожирающим взглядом. Блейз разглядывает его и Пенси склонилась над ней. Вобрав все оставшиеся силы, она произнесла: — Все хорошо, не волнуйся. — она закрывает глаза. Теперь подруга пытается поднять ей голову и подносит приятно пахнущий эликсир. — Вот, тебе надо выпить. — подносит пузырек к губам Гермионы. Гермиона выпивает жидкость, резкое расслабление прошло по ее телу, боль ушла, вернулось немного сил. Подоспела мадам Помфри: — Все на выход. Леди, что вы только что дали выпить мисс Гренджер? — Настойку растопырника. — пробормотала Пенси. — Похвально. Ее восстановление не займет много времени. Вы можете навестить ее позже. Все вышли, она осталась. Сон овладел ей. На утро мадам Помфри дала ей еще раз выпить настойку и велит девушке больше кушать и меньше двигаться. Говорит, что Гермиона может приступать к занятиям сегодня, что в подростковом возрасте, когда гормоны шалят, а юноши и девушки впечатляются каждым жизненным событием, иногда нормально чувствовать слабость в теле. Гермиона соглашается с ней. Чувствует она себя и правда лучше. Девушка отправляется на завтрак. Злополучный общий зал ей немного противен. Так в жизни она еще ни разу не облажалась, как вчера. Пенси увидела ее сразу, в своей легкой манере поднимает бокал, видимо за здоровье. Гермиона ей улыбается. Села рядом с близнецами и не осталась без их внимания: —Да ты у нас теперь звезда мирового масштаба, — с язвительностью и завистью замечает Джордж. — Не напоминай, такой позор… — опускает взгляд в тарелку, чтобы было незаметно ее покрасневшее лицо. — Мы бы тоже хотели, чтобы сам Виктор Крам внес нас на руках перед всей толпой. — жестом показывают, как Виктор ее вчера вносил. — Кто? — она озадаченно смотрит на них. Братья переглядываются и хохот раздаётся на всё помещение. — Тихо. — она начинает закрывать им рты ладонями. — Видишь вон того парня, — Фред пальцам показывает, на Виктора, который глаз не сводит с Гермионы. Господи боже… Её охватил стыд. — Прекратите, — она силой опустила руку, указывающую на спасителя, — это неприлично! — Точно не тебе говорить такое. — они все еще смеются. Кусок в горло не лезет, от взглядов трудно укрыться. Она кладет приборы и выходит из зала. Ей хочется спрятаться, разумеется, она направляется в библиотеку, чтобы дождаться занятий. Монументальные стены высятся над ней. Сводчатые потолки с лепниной окружают спокойствием. Гигантские стеллажи охраняют от лишних взглядов. Она осталась в приятном ей одиночестве. Спрятавшись в лабиринте книг и уткнувшись в одну из них, начала читать чтобы отвлечься. Гермиона не сразу заметила, что поодаль от нее стоит симпатичный парень, который не смотрит в ее сторону. Она уже где-то его видела. Машинально повернула на него голову, чтобы лучше рассмотреть. Красно-коричневая форма облегающее его крепкое жилистое тело, на поясе ремень с множеством склянок. Выглаженная до идеал красная мантия, покрывающая спину. Белые волосы, слегка длинные спадают на скулы, он погружен в чтение. — Никакого личного пространства. Вас разве не обучали этикету мисс…? — Драко не смотрит на нее, лишь перелистывает страницы. Гермиона нервничает, не знает что ответить. Он застал ее в расплох. Нагруженная событиями теряется в пространстве и мечется в стороны. Она резко отворачивается и уходит, единственное место, где она может укрыться теперь было занято. «Мерлин, за что?» Она выбрала книгу, села на скамью. Бегло читает буквы, превращающиеся в слова, затем в предложения… Но не понимает смысл. «Надо успокоиться, успокоиться…» Книга затягивает ее. В двери библиотеки врываются Пенси и Блейз. С разбегу они окружили ее. — Так и знала, что ты тут. Как себя чувствуешь? — В порядке, твое зелье помогло мне, благодарю. — Гермиона нежно улыбается подруге. Пенси радостно обнимает ее. — Оно не мое, мне дал его Драко вчера в зале, пока Виктор поддерживал тебя. — она переводит взгляд на парня читающего в другом конце зала. Господи боже. Гермиона покрывается испариной. Её снова охватил стыд. Она прикрыла лицо руками. — Ты в порыве чувств, при виде звезды, решила потерять сознание, Гренджер? — ехидно улыбается и смакует колкость Блейз. — Вовсе нет! — она подпрыгивает на месте, — Я… я даже не знала кто он. Просто перестаралась в практике и мне стало дурно. — начала оправдываться, расчувствовавшаяся девушка. Смешки двух любопытных еще больше будоражат ее сознания. Пенси взяла ее за руку. — Сегодня вечером приходи к озеру. Хорошо? — Пенси накручивает локон волос. Такое неожиданное изменение темы удовлетворило Гермиону. — Хорошо. — одобрительно кивает. Они еще некоторое время проводят в беседе о вчерашней новости, что в школе будут весь год ученики из Дурмстранг и Шармбатон. Они приехали на чемпионат кубка трех волшебников, который пройдет на территории Хогвартса. В скором времени выберут трех учеников на звание чемпионов, они будут защищать честь каждой из школ. Все отправились на занятия. Гермиона воочию убедилась, в новом расписание она видит совмещенные предметы с другими школами. Первой парой были совместное зельеварение. Гермиона ощутила неловкость ведь там будет Виктор и наверное, ей стоит его поблагодарить. Нехотя идет в кабинет. На удивление она не наблюдает Крама и ее это озадачивает. Есть пару учеников из Дурмстранга. Светловолосый парень, который любит личное пространство и еще один со шрамом на лбу. Пенси и Блейз стоят рядом с ними и общаются. Это полностью ввело в заблуждение Гренджер. Она даже не подходит к ним. остановилась рядом с Невилом Долгопупсом. Пенси подзывает ее рукой. Девушка не реагирует на такой жест. Возмущенная игнорированием Пенси подходит к ней и без слов тащит за собой. В класс входит учитель, все ученики уже готовы к началу. Профессор Гараций Слизнорт представляет новых студентов: — Добро пожаловать ученики из Дурмстранга, представляю вниманию: Драко Малфоя и Гардлена Снегга. — взгляды приковывал парень со шрамом, послышался шёпоток: «Это сын профессора Снегга?». Гермиона старается не пялиться на парней ей уже сегодня досталась оплеуха грубости от одного из них. Урок продолжился: — Сегодня мы изучим новое зелье, которое находится вот в этом флаконе. Кто угадает что в нем находится? — профессор мило улыбается в ожидании. Гермиона уже поднимает руку, но ее опережает Драко: — Животворящий эликсир. — сказал, как отрезал. — Совершенно верно, хочу заметить, что ученики Дурмстранга немного опережают нашу программу обучения. Поэтому для вас молодые люди у меня особое задание — эйфорийный эликсир! —  в его голосе чувствуется триумф. — Что ж начинаем приготовление, все подробности вы найдете в учебнике. Грмиона читала о Дурмстранге, но не знает их программу обучения так как эта информация скрывается уставом школы. Её завораживают движения парней, которые занимаются своим делом. Драко был искусен. — Нравится? — Пенси тонко подмечает заинтересованность Гермионы. — Это слишком сложно, проходят такое только на шестом курсе в Хогвартсе! — шепотом произносит Гермионна, покусывая ногти. Пенси бьет ее по руке. — Они у нас особенные, лучшие в своем роде, вечером я вас познакомлю поближе, а сейчас тебе нельзя ударить в грязь лицом, потому берись уже за дело, хватит глазеть. — она хлопает ее по плечу, у Гермионы из рук повыскакивают флакончики с жидкостями. — Вот этим вы с Забини восторгаетесь, лучшая на курсе? — иронично замечает Драко не глядя в сторону Гермионы. — Уж получше тебя, — ехидно фыркает Пенси. Рукалицо. Гренджер еще больше вгоняли в краску. Минуты тянутся медленно, Гермиона очень старается, но выходило все как-то нескладно. Постоянным троганием, она разворошила все свои волосы. По окончанию профессор даже делает ей замечание за невнимательность, он рассчитывал на нее. Она поймала на себе недовольный взгляд Малфоя. «Что вообще он о себе возомнил!» Пенси ехидно ухмыляется и Гермионе на ушко шепчет: — Мистер каменное сердце заметил тебя. — трогает себя за щечки и приподнимает их. — Уж лучше бы вообще не знал о моем существовании. Все утро преследует меня со своими колкостями и неприятными взглядами. — она вскидывает руки и опирается на парту. Они остались одни в кабинете. — Не обращай внимание, он всегда такой. — она поправляет ее мантию, — до вечера. Пенси уходит вместе с самооценкой Гермионы. Что за напасть второй день одни неприятности. Еще и тело иногда побаливает от вчерашнего. К полудню настроение немного улучшается, солнышко освещает школу, Гермиона окунается в повседневность. Она старается отгонять от себя дурные мысли и сосредотачивается на внутренней энергии, которую она передает Тому. Уроки закончались, и девушка уже хочет направиться в свое укромное место, тут же передумывает, не желая встретиться с Драко. Где теперь она может проводить время в спокойствии? Ноги сами ее относят к берегу озера, поодаль от нее стоит пришвартованный корабль Дурмстранга и рядом с ним палатки, в которых живут ученики. Она садится в позу лотоса, вдыхает полной грудью свежий воздух и сосредоточенно сидит около часа. Ее практику прерывают: — Добрый вечер, — мягкий бас оглушительно вливается в сознание. Гермиона приоткрывает глаза. Величаво выглядящий Виктор кланяется в знак приветствия. На фоне воды и корабля он смотрится еще привлекательнее. Гермиона поднимается, отряхивает полы мантии: — Добрый вечер, Виктор. — щечки краснеют от смущения, — благодарю вас за помощь, — она больше не находит слов, двое стоят и разглядывают друг друга. Она вспомнила как вчера его массивные плечи и твердые как сталь руки обнимали ее тело. Виктор хорош собой. — Надеюсь о вас качественно позаботились и сегодня вы чувствуете себя лучше. Выглядите гораздо здоровее. — не шевелится по стойке смирно, стоит напротив нее. — Да, все в порядке. — руки, находящиеся за спиной и сцепленные в замке, теперь перебирают пальцы. — Могу ли я пригласить вас пройтись по берегу? — встает вполоборота к ней. Девушка кивает, на этот раз она не отказывается облокотиться о его руку. Его повадки ей очень нравятся, галантным и весьма проницательный он кажется ей. — Расскажите мне о вашей школе. — волосами она завесила глаза, чтобы не смотреть в его сторону. — К сожалению, по уставу, я не могу распространяться об учебном заведении. Лучше вы мне расскажите о себе. — он смотрит на нее в надежде поймать взгляд. Она любуется озером, и они останавливаются, вся абсурдность дня вынуждает ее разоткровенничаться: — Сегодня на уроке зельеварения, я ожидала вас увидеть, мне хотелось поблагодарить, — ее рука скользит с сильного предплечья, и снова отходит за спину. — Но не застала, зато выяснилось, что система образования в Дурмстранге опережает нашу. Ваши ученики отличились на уроке сварив лучшие экземпляры зелий, которые мы проходим на шестом курсе. У Драко и Гардлена отличные познания. Брови на серьезном лице хмурятся. Гермиона продолжила: — Но не могу сказать того же о его деликатности, — голова опускается, теперь она разглядывает камешки на полу песчаной местности. — Уверяю вас, он больше с вами не заговорит. — ей даже не приходится уточнять о ком она говорит. Он хрустнул пальцами, Гермиона содрогнулась от звука. В дали слышатся шаги группы людей, она оборачивается: — Гермиона… — выкрикивает бегущая к ней на встречу Пенси, она приобнимает ее одной рукой, — пойдемте скорее. — девушка перехватывается за руку подруги и тащит за собой. Вся компания перемещается к палаткам. Гардлен развел костер, древком взмахивает и появляются шесть садовых стульев. Шумные разговоры распространяются. Гермиона обращает внимание, что Виктор на несколько минут исчез из поля зрения. Вернулся он уже с Драко который шел позади: — Теперь мы можем познакомиться в более неформальной обстановке, — улыбаясь говорит Пенси, поднося Гермионе сливочное пиво. Девушка взяла его и сделала глоток, вкус ей понравился. — Гермиона — это Гардлен, — молодой человек протягивает руку, рукопожатие оказывается сильным. — А это Драко Малфой, я тебе о нем уже рассказывала, — Гермиона припоминает диалог и немного удивляется специфическому вкусу Пенси. Парень стоит далеко и разговаривал с Блейзом, даже не поворачивается в сторону девушек, — не обращай внимание, я и сама все еще разгадываю эту загадку — с насмешкой и улыбкой она приглашает ее присесть рядом с костром. Гардлен вмешивается в разговор: — Пенси очень много о тебе рассказывала, все летние каникулы прошли в ее возгласах, что ты научила их тайной технике. — парень подмигивает  ей становится комфортнее от обстановки. — Скорее — это она меня научила. В любом случае, без ее помощи мы бы не достигли никакого результата. — Пенси кружится в похвале, ее вторая бутылка сливочного пива уже почти опустошена. — Я все еще помню твое обещание, Гренджер, давай начнем обучение прямо сейчас. — со спины к ней подходит Блейз и кладет руки на плечи, пытаясь заглянуть в ее карие глаза. Гермиона приятна удивлена его увлеченностью и заставляет присесть, закрыть глаза и сосредоточить внимание на кончике носа. Пенси подключается и начинает вести его в углубление практики. Все действие продолжается примерно пять минут. Разумеется, он не может сконцентрироваться, когда в него летели шутки и смешки. — Хватит, — кричит Блейз, — из вас никудышные учителя. Вы и сами-то успехов не достигли. И эта ваша сосредоточенность. Да кому она нужна? — он размахивает руками и идет к столику за еще одной бутылкой. Малфой сел на его место рядом с Гермионой, смотрит ему вслед: — А ты хочешь учиться только уже у тех, кто достиг прогресса? — уголок его губы подпрыгивает и резко опускается. — Конечно, лучшие только те, кто достигли успехов. — поднимает бутылку вверх и залпом опустошает половину. — Тогда ты будешь умолять меня! — Дрко поднимает руку и на кончике пальца возникает пламя. Возгласы удивления проносятся по всему пляжу. — Ты все-таки прочел ее, — глаза Забини блестят. — Вы не вернули книгу? — Гренджер поворачивается в сторону Пенси. Она пожирает девушку взглядом. — Ну, не злись, дорогая, мы обязательно вернем её. — накручивает локон. На самом деле Гермиона поражена, что кто-то смог овладеть безпалочкаовой магией, ей пришлось попросить помощь у Тома, он все еще руководит стратегией ее обучения. Гардлен отвлекает её от размышления увидев заинтересованность: — Он просто набивает себе цену, на самом деле, это все, на что он сейчас способен. —  его улыбка подбадривает Гермиону. — Это огромный результат, чем вы таким занимаетесь в школе, что за несколько месяцев достигаете совершенства? — она вопрошает Гардлена, а улыбкой растекся Малфой. — Ты невыносим, — пищит Пенси, — как всегда самовлюблённый и напыщенный. — она пихает Драко в плече. За приятной беседой, время проходит быстро. Они успевают рассказать о каких-то невероятных приключениях, которые им подарила судьба. Виктор рассказывает о международных играх в квиддич. Гермиона приятно проводит время, ее вовлечение заставляет отстраниться от мыслительного процесса. Все собираются возвращаться, когда Виктор останавливает ее и предлагает проводить. Блейз улыбается на прощанье, Пенси машет рукой. Пара идет вдоль озера на встречу возвышающимся башням замка, Гермиона держит его подругу. — У нас вышло неловкое знакомство, — волосы развеваются на ветру, приятный ветерок щекочет ей лицо, закрытые глаза выдают наслаждение, — а сейчас я чувствую себя великолепно. — Рад это слышать, — улыбка озарила Виктора. Он провожает ее до картины полной дамы, желает спокойной ночи. В комнате уже все спят, она тоже ложится в кровать и берет с собой дневник, уже укрылась одеялом и услышала, что о стекло окна рядом с изголовьем её кровати, стучаться птички. Гермиона приподнимается на руках, встает на коленки и отворяет окно. Птички принесли ей фиолетовый цветок Лизиантуса и маленькую записку. «Приятно познакомиться.» Она прижимает бутончики к груди, берет древко и заклинанием агуаменти наколдовывает воду в ближайшую вазу. Пишет на маленьком обрывке бумаги: «Благодарю за вечер.» И протягивает птичке прямо в клюв. Они улетают.

***

За время что девушки не виделись, произошли кардинальные события, но их вместе связывает только далекое прошлое. И Гермиона надеется, что будущее тоже случиться с ними. — Пенси, я так счастлива, что нахожусь тут с вами. — в данную секунду, только слова могут описать её эмоции, ни одно действие или событие, еще не сблизило их. Они могут лишь надеяться и идти друг другу на встречу. — Сейчас будет ужин, и ты еще больше будешь счастлива. Поверь — это будет шедевр. Пошли. — она берет Гермиону за руку, не спускает с лица улыбку, смотрит ей в глаза. Им совсем не хочется разлучаться даже взглядом. В кухне-столовой, на столе их ожидает несколько закусок из рыбы, сыров, нарезка овощная и фруктовая. Сама обстановка уютная, стены нежно салатового оттенка, картины фламандских художников эпохи возрождения с изображением натюрмортов с фруктами, овощами и цветами, обрамленные в золотых деревянных рамах. Посредине овального стола букет из разных цветов, как с картины. Любовь Пенси Паркинсон к роскоши отражается на всем ее доме, начиная с фасадов и заканчивая румянами на щеках. — Присаживайся, мы старались. Наслаждайся всем. — Фред пододвигает стул для Гермионны, а Джордж для Пенси. Они аккуратно укладывают салфетки на колени дам. Драко выходит из кухни, находящейся за поворотом от обеденной зоны. Гермиона наблюдает как он руками, заведенными за спину, пытается развязать белый фартук. Без единого пятнышка. Берёт его в одну руку и перекидывает через спинку стула. Садиться напротив Гермионы, и теперь ей его не видно из-за огромного букета. Как будто его вовсе нет с ними. Пенси пробует парочку закусок, и близнецы выносят первое блюдо — Равиоли с тыквой, натертым пармезаном и зеленью. Соус Маринара немного измененный и смешан с песто. И второй по выбору, но не по значимости Альфредо. Пенси встает и хлопает в ладоши. Улыбка не сползает с ее лица и Гермиона подхватывает заразительные хлопки, сидя смотрит на элегантные движения близнецов с энтузиазмом, приносящие еду. —Это бесподобно — с набитым ртом говорит Пенси. — у тебя золотые руки, — Гермиона смотрит, как аппетитно та кушает, смеется, — да, тебе придется узнавать нас заново! Последний раз Драко для нас готовил…— она замирает, ее глаза встречаются с невидимкой. — впрочем это было очень давно и неправда. Давай же, пробуй! — указывает вилкой на тарелку. И Гермиону восхищает вкус, ни один ресторан сколько бы у него не было мишленовских звезд, не сравниться с изысканно вложенной любовью в каждое поданное блюдо. Какую бы магию для приготовления они не использовали. Это все равно, что жевать пустую плацебо. Все зависит от повара, и на примере ужина Гермиона убеждается в этом с каждым укусом. Она растворяется во вкусе, тело наполняется чем-то зыбким, незабываемым. Обстановка, блюда, люди, все смешалось воедино, это как мощный фейерверк чувств. За одним столом с людьми, которые ей дороги. Пенси и Уизли перебрасываются комплиментами, ведут непринужденную беседу об искусстве приготовления еды. А Гермиона никак не может вступить в диалог, ей не хочется рушить этот миг. — Где ты ее нашел? — Пенси отпивает огневиски из стакана, закрывающего обзор на ее взгляд. — В таинственном лесу. — Гермионе не виден собеседник, но она слышит его мягкий тон, вспоминает их встречу. Она не сдерживается, начинает рассказывать обо всем что там видела, как прошли эти три дня. Не замечая, как все стихли и просто слушают ее. Только звон приборов о тарелки и ее монолог. Фред начинает втираться к ней в доверие: — А что ты там делала? — возможно, она не замечает испепеляющего взгляда Пенси падающего на вопрошающего. — Искала самого лучшего зельевара. И кажется нашла его — она хочет зацепиться взглядом с недосягаемостью. И лишь разглядывала цветы. Еще несколько минут она в подробностях рассказывает о его приготовлениях, о жабе, даже хочет показать, но за столом передумывает. Джордж перебивает ее: — Это поможет? — он встает чтобы видеть выражение лица Драко. — Сомневаюсь. — его глаза наполняются скорбью, Гермиона сидит в растерянности. Что происходит? Парень садится на место, уткнулся в тарелку. Пенси взяла за руку Гермиону: — Ты останешься сегодня у нас? — другой рукой судорожно мотала стакан. — Мне как-то неловко… — лицо наполнилось краской. Такое предложение заставило ее поправить планы на завтрашнее утро. Она на полном серьезе изменила их. — Ничего подобного, у нас есть сауна и после ужина это благодатное дело. — Фред ударил по плечу Джорджа. Неужели они и вправду желают чтобы она осталась? Гермиона закивала головой. Ночь вместе с Пенси — это просто невероятно, она и не мечтала о таком. Детская мечта? А когда ей воплотиться, если не сейчас. Никогда в жизни она не была на пижамной вечеринке. Фред выносит десерт: — Напоследок у нас чизкейк с манго, самое вкусное, я уже попробовал. — облизывает палец свободной руки, улыбается гостье. Гермиону добивает вкусом. Углеводы разносятся по организму, сахароза переполняет, настроение еще больше разыгралось. Простой химический эффект, а радости хоть выливай через край. Все довольны, расслаблены, обстановка нормализуется, уже никто не ощущает отдаленности, как будто не было этой семилетней разлуки. Пенси подхватывает Гермиону. Растерянная девушка не понимает, что происходит, подруга нагнетает обстановку: — Мы первые, вы после нас. — поворачивает голову на парней и толкает в спину Гермиону. — Куда мы? — резко поворачивается в сторону Пенси и хватает за руку. — У нас будут лучшие спа-процедуры. — приподнимает уголок губ и тащит ее за собой. Они идут в другой конец дома. Заходят в раздевалку. На полочке лежат белые махровые халаты и полотенца, шапочки и множество разных бутылочек: шампуни, бальзамы, маски. Гермиона уже все осознает, раздевается, накидывает на себя халатик. Садится, и наблюдает, как Пенси выбирает скраб. Она еще не переодевается и только начинает снимать платье: — Помоги мне, пожалуйста, расстегнуть. — Пенси поворачивается к ней спиной. Поднимает волосы двумя руками. Гермиона бережно обхватывает замочек и медленно начинает расстегивать. Белая, гладкая кожа открывается взору из-под ткани. Было в этой секунде нечто таинственное. Молния идет до окончания поясницы. Пенси легкими движениями скинула лямки и платье падает на каменный пол. Но на лице Гермионы появляется ужас. Прекрасное тело скрывало за собой тайну. На правой стороне от лопатки по талии, бедру, до самого колена, она видит тянущиеся линии, пересекающие друг друга. Не приглядываясь, можно было бы уловить лишь пятно сине-черного цвета. Волнение и тревога в груди встают камнем. Руки ее немного приподнимаются, а плечи опускаются. Что это? Она не решается спросить. Может быть так было всегда? И невежливо сейчас уточнять. Обнаженное тело с масштабным изъяном, все равно прелестно. Глаза выдают все вопросы. Пенси смотрит на нее не произносит ни слова. Возможно ей самой больно говорить. Гермиона тревожится, присаживается на скамью, отводит от подруги взгляд. В груди разрывается сердце. Она читала о проклятьях и даже видела их последствия, но это огромное пятно, омрачает сознание. Как она живет и что произошло, вопросы которые кубарем катятся в голове. Пенси садится напротив нее, расставляет ноги, ставит локти на колени, пальцы соединяет в замке, кладет на них подбородок. Пристальный пустой взгляд, говорит об уверенности и понимании происходящего. — Ты очень громко думаешь. — глубокий вздох. — Оно появилось года три назад. Несчастный случай. — Гермиона, обрушивается на колени перед ней, дотрагивается до сомкнутых рук Пенси, вблизи становится понятно, что это проклятье и оно распространяется. Края очага заражения рваные и колеблются, как змеи в своем логове. — Как это произошло? — в Гермионе чувствуются нотки злости, она больше не улыбается, душа наполняется ненавистью к миру. Пенси вздыхает, видимо вспоминать об этом выше ее сил. Гермиона осознает свою оплошность. Надо дать ей время, она расскажет сама. Девушки проходят в сауну и располагаются на верхней полке, постелив под себя полотенца. Жар окутывает, тело начало покрываться тонкой пленкой влаги, дышать легко. Приятное расслабление всех мышц, но не мыслей. Гермиона у себя в голове уже перечитывает книги в которых может почерпнуть информацию о характере болезни и способах их излечения. Все это время они не произносят ни звука. Украдкой наблюдают в ожидании происходящего. Гермиона наваливается на раскаленную деревянную вагонку, от которой пахнет елью. Ей не больно, нет страдания сильнее внутреннего. А жжение отвлекает от мыслей о самом ценном. В ее голове нет страшнее утраты близкого человека и одиночества оставленного после его ухода. Она не допустит летального исхода. Пенси наблюдающая за ней собирается с мыслями, ее голос приводит в себя Гермиону, она внимательно слушает. — Однажды я увидела: очень красивый кубок на столе у Драко. Он был великолепный, изящный, я бы даже сказала, что это гоблинская работа. В нем была жидкость, как потом выяснилось, Драко хотел изучить магию, наложенную на золотую чашу. — Пенси украдкой смотрит в яростью наполненные глаза, вздыхает и продолжает. — Я совершенно случайно вылила на себя зелье. И мне стало плохо. Ни один колдомедик не взялся за такую работу. Если бы не Фред с Джорджем и их поддержка, я бы, наверное, уже давно ушла из жизни. — капельки жидкости из глаз испаряются так же быстро, как падают на жгучую деревянную поверхность. Гермиона смотрит на нее с сочувствием, что она может сделать? Как помочь подруге? Все было так хорошо, а ее опасения подтверждаются: проклятье — неизлечимо. Невозможно. — Драко помогал как мог. И мы живем в этом доме с тех пор. Он сказал, это меньшее, что он может сделать для меня. Мы три года не виделись, и он пришел вместе с тобой. Это счастье видеть тебя сегодня. — на ее глазах проступают жирные капли слез. Больше не в силах сдерживать себя Гермиона кидается в объятия Пенси, крепко сжимает. — Я рядом, мы что-нибудь придумаем. — Пенси размыкает хватку и откидывается на испепеляющее жаром дерево, не издав ни звука, лишь ухмыляется. — Это не твоя забота, давай просто наслаждаться жизнью. — отчаяние и надежду она вкладывает в эти слова. Пот покрывает тело Гермионы, глубокое дыхание нормализует пульс. За пару секунд не избавится от навязчивых мыслей, они будут преследовать. Конечно, она соглашается, всем сердцем и душой разделяет желание. Раскаленные тела в пылу жара чувств уже не могут выносить накала. — А теперь, надо прыгать! — говорит так будто не было страшного диалога обреченных людей. Её больше ничего не омрачает или она делает вид? — Что? — недоумение смешанное с непониманием. Гермиона растеряна, что еще она преподнесет ей. — Побежали! — игривая улыбка без следов сомнения. Влажные кончики волос приклеены к телу и пятно. Проклятье. Гермиона должна поддержать ее, а не раскисать и она старается подхватить такой же задор. Дверь парной отворяется, нагие девушки бегут по направлению к бассейну. С разбегу, не останавливаются и не отпускают друг друга. Пенси хватает Гермиону, крепко сжимает её руки. — Нет! — Кричит Гермиона в панике. — Будет холодно. — Пенси разворачивается к ней во время бега, подталкивает. — Что!? — Гермиона пытается остановиться, вырывается, но ее усилия напрасны. Центробежная сила уже в действии и она не может остановиться вовремя. Руки Пенси обхватывают Гермиону — это очень сильный захват. Паркинсон покачивается по направлению воды, отрывается ногами от пола, обхватывает ногами разгоряченную талию. Они падают. Их ничего не спасет. Холодная вода погружает глубоко. Достигли дна. Гермиона ощущает контраст наслаждения и боли. Ее охватывает приятная дрожь и легкие покалывания. Вода попадает в нос, но это мелочи. Они уже несколько секунд окружены толщей холодной воды. И лишь мягкие объятия сопровождают их. На Гермиону как цунами нахлестывают воспоминания о прошлом.

***

Вечером друзья вновь собрались на пляже перед озером и развели костёр. Только в этот раз их оказалось гораздо больше. Видимо, вечеринка, устроенная Пенси по случаю завершения первого этапа Турнира Трёх Волшебников, прошла на славу. На этот раз ребята играли в пляжно-взрывной волейбол — удивительную игру, которую придумал Блейз. Заколдованный мяч мог взорваться в любую секунду. Даже Виктор одобрил правила. Хогвартс против Дурмстранга. Неравные силы. Близнецы Уизли и Забини против Крама, Гардлена и Драко. Девушки не захотели участвовать в подобном. Пенси и Гермиона сидели на садовых стульях и наблюдали за процессом. Параллельно всезнайка пыталась делать уроки. — Берёт азарт. Приятно наблюдать, — рука Пенси поддерживала голову, она развалилась в кресле. — Тебя уже пригласили? — Куда? — с непониманием спросила Гермиона. — На Святочный бал! — пальцы Пенси снова накрутили локоны волос. — Ах, да… — она зарылась в книгу, чтобы не отвечать на дополнительные вопросы. Попытку можно было бы засчитать. — Виктор? — язвительный взгляд прожигал насквозь. — Да. А ты с кем идёшь? — ради приличия спросила Гермиона. Она всё ещё не разобралась в чувствах от приглашения на бал, и её занимали только мысли и сомнения в правильности решения. — Я ещё не решила. Выбор велик, — очень загадочно и непринуждённо посмотрела вдаль, на парней, играющих на песке. Гермиона это заметила и тоже увлечённо стала наблюдать за игрой. Силы были неравные. А вот поживиться такой картиной — возможность, которая могла больше не повториться. Парни даже не обращали на них внимания. Они были слишком увлечены процессом. В любую секунду могли проиграть. — Обширный выбор, Пенси, — засмеялись они. — Здорово, когда ты пользуешься популярностью у мужчин. — Ты сорвала куш, детка. Разве ты не рада? — в её словах чувствовалось напряжение. — Ну, рада, конечно… — Гермиона ответила по наитию, только бы к ней не приставали с расспросами. — Всегда есть какие-то «но»? — Пенси одновременно хлопнула в ладоши и испепелила подругу пронзительным, заинтересованным взглядом. В игре побеждали парни из Дурмстранга. На такой разгром было сложно смотреть. Гермиона присела поудобнее. Что ей сказать? Она очень сомневалась в своём решении, но больше её никто не пригласил, и она согласилась. Ей хотелось излить душу, но стеснение не давало раскрыть рот. Долго собиралась с мыслями. Сделала глубокий вдох и выпалила всё очень быстро: — Иногда с ним здорово, он интересный. Мне нравится, как мы переписываемся перед сном. И романтика, которую он устраивает… А иногда он как камень, молчит и перестаёт быть собой. Виктор — хороший друг, но я не чувствую… — Бабочек в животе? — перебила и присела поближе, чтобы лишние уши не слышали. — Можно и так сказать, — разглядывала песочек и теребила листы книги. — Что, вообще никогда? — шепотом поинтересовалась. — Ну, было пару раз. На Турнире и после него, но всё остальное время — нет, — надеялась на понимание, а не осуждение. Любая другая на её месте уже была бы на седьмом небе от счастья. А она колебалась. — А ты вообще планируешь, ну… перейти к чему-то большему? — Пенси выпучила глаза и подняла брови. Их лица были очень близко друг к другу. Весь остальной мир отошёл на второй план. Гермиона замялась. Ей было страшно даже представить такое. Подруга нахмурилась в непонимании: — Детка, да ты сомневаешься. Ты что, никогда, вообще никогда? — Гермиона засмущалась от её слов. Она нервно начала кусать нижнюю губу. — Нет, Пенси, — захлопнула книгу, закрыла лицо руками. — Всему-то тебя учить нужно, — смех у неё был заразительный. Гермиона тоже заулыбалась, прикрываясь руками. Хотела ли она большего с Виктором? Сомнения захлёстывали. Взвешивание всех «за» и «против» перегружало. Она старалась не думать об этом, но с Пенси — это было невозможно. — А что насчёт Тома? Может, он очаровывает тебя? — подруга подмигнула ей. Гермиона всё никак не решалась сказать, кто такой Том, и ей было даже неловко начинать разговор о нём. Как ей сказать, что это парень из дневника? И при упоминании о нём она чувствовала только боль. — Нет, определённо, он точно не тот, с кем можно жить долго и счастливо, — она раздвинула пальцы, чтобы увидеть реакцию Пенси. — Почему? — нотка грусти промелькнула в голосе. — Долго объяснять. Как-нибудь потом. Когда мы будем одни, — Гермиона смотрела на играющих парней, но только не в глаза подруги. Пенси в таких делах была предприимчива. Резко поднялась, оглядела всех. Парни были увлечены игрой, никто их не потревожил. Она крепко схватила Гермиону за руку и повела в одну из палаток. Убранство комнаты оказалось скудным. Две кровати в разных концах, у каждой — прикроватная тумбочка. Они сели на одну из кроватей. — Тебе следует расслабиться, — она положила руки на скованные нервами плечи. Пенси Паркинсон была привлекательна. Голос — нежен. Она уложила локоны Гермионы за ухо, положила свою руку на тыльную сторону ладони подруги. Вонзилась пальцами сквозь неё. Гермиона оказалась в плену. — Всё будет хорошо. Это останется между нами, — кокетливо подмигнула. Нежно провела по её щеке тыльной стороной ладони. Подняла подбородок, не сводила взгляда от сухих губ. — Закрой глаза, — шёпотом указала дальнейшее действие. Гермиона не сопротивлялась, опустила веки, почувствовала атмосферу. Она была во власти Пенси. Флюиды заполнили пространство. Их губы соприкоснулись. Девушка ощутила мягкий поцелуй. Нежно и ласково они двигались в унисон. Полы палатки в дверном проёме дрогнули. Они даже не заметили вошедшего. Наслаждались друг другом, старались двигаться медленно, аккуратно. Плавность движений перешла в страсть. — Приятное зрелище, — Гардлен стоял заворожённый процессом. На нём не было и намёка на смущение. Гермиона вздрогнула так сильно, что сумка упала, и из неё всё вывалилось. Пол засыпало учебниками и перьями. Она испытала ужас. Бегло осмотрела помещение, не зная, как оправдаться. Пенси не дрогнула. Две девушки, сидящие на кровати. И Гардлен. — Это не то, что ты подумал! — воскликнула Гермиона. Щёки её залила пунцовая краска. — Я ничего и не думал. Просто две девушки решили в моей палатке увлечься разговором. Всё, — он начал собирать выпавшие предметы. Гермиона тоже села на пол и судорожно собирала всё в сумку. Гардлен дотронулся до дневника, и его пронзила боль в голове. Картинки. Видения. Тело сковалось в конвульсии. Девушки растерялись. Страницы дневника засветились. — Что с ним? — обвивая руками лицо юноши, спросила Пенси. — Я… я не знаю… — Гермиона выхватила дневник из рук Гардлена. Он открыл глаза. Лежал на спине и смотрел в потолок, не произнося ни слова. Они в панике подали ему воды из ближайшей металлической кружки. — Почему так долго? — вошёл Драко. Картина была незабываемой: две девушки склонились над его другом, теперь они смотрели на него. Пенси описала происходящее. — Всё, что произошло — тайна, поняла, Пенси? Дайте мне дневник, — Гермиона не хотела этого. — Живо, — он протянул руку, и она машинально передала. Драко долго изучал предмет, пока Гардлен приходил в себя. Древком он прошёл по страницам книги, достал склянку с пояса, обмакнул палочку. На ней осталась капля жидкости — она упала на страницу. Ничего не произошло. — Он чист. Когда дотронулся до него — что произошло? — суровый взгляд требовал ответа. — Видел мужчину в коричневом твидовом костюме. Он что-то писал, сидя за столом, — немощный голос Гардлена заставил девушек прикрыть рты и нахмуриться. Гермиона всё поняла. Она уже знала, кого видел друг. Молчать не было смысла. Не выдержала — с её губ сорвались слова: — Это он, — немного опустила голову, взяла Пенси за руку. — Кто? — хором произнесли трое. Гермиона сжалась: — Том, — почти шёпотом произнесла его имя. Оно было сакральным. Раньше — это была только её тайна, а теперь она оказалась на виду. Что они подумают о ней и как отреагируют — ей было не известно. Страшно и обидно. Ком застрял в горле. Руки похолодели. Недоумение компании было видно невооружённым глазом. Они все склонились над ней, нависая с расспросами, перебивая друг друга. Мысли путались, тело каменело. Она прижала к себе колени, обняла их и положила голову. — Гардлен, Пенси, вам надо пойти к остальным. Они сейчас купаются в озере, — властный голос Малфоя заставил всех утихомириться. По велению его воли они вышли. Снегг успел захватить полотенца, за которыми изначально и пришёл. Драко Малфой сел на колени прямо перед ней. Он не понимал, что происходило. Это выбило его. Они молчали. Гермиона начала первая: — Мне подарили его на Рождество в прошлом году. В качестве магловской вещи. Оказалось, что это носитель, как картина. И я общалась с ним, — звучало крайне странно. Она ждала осуждения, но он не обратил внимания. В голове у него происходили сложные вычисления. Ей даже не хотелось знать, о чём он думал. Парень раскрыл дневник и начал читать содержимое. Гермиона схватилась за кожаный переплёт, но Драко крепко держал его. Они смотрели друг на друга озлобленно. — Это личное! — почти с надрывом дёрнула на себя. — Уже нет. Это тёмная магия, — Гермиона была шокирована услышанным. Отпустила дневник. — Я оставлю его? — Драко не спрашивал. Он утверждал. Отрицательный ответ не предполагался. — Потом вернёшь обратно? — её вопрос выдал личные чувства, и он их уловил. — Не могу обещать. Тебе лучше всего забыть о нем. — он положил улику в тумбочку. Гермиона в расстройстве. Друга забрали у нее. Том многому научил ее. Стоило сражаться за право быть с ним. Она корила себя за оплошность. — Том мой друг. Только я могу видеть его. — перешла почти на крик. — Почему? — он старался сохранять хладнокровие. Стоял и смотрел, как она в конвульсиях металась, пытается найти выход. — Мои магические силы были вложены в него. — ярость и ненависть читались во взгляде. Драко достал пергамент из кармана, поднес к нему палочку. Гермиона заметила перемещающиеся точки с надписями. Драко ухмыльнулся и убрал его обратно. Что он там делает? Что задумал? — Нам нужно изучить архивы Хогвартса и узнать, кто такой Том Реддл. А после — думать, как поступить, — она понимала, что указание адресовано ей. Теперь предстояло перерыть библиотеку, и всё — из-за какой-то случайности. — Как ты узнал его полное имя? — её голос прозвучал как вздох сожаления. — Не твоя забота, Грейнджер. С тебя — данные. Ты будешь передавать всю информацию через Гардлена и получать тоже. И лучше никому не рассказывай о нашем разговоре, — Драко присел на кровать: ноги расставлены, локти упёрты в колени, пальцами зачесал волосы, глаза были направлены в пол. Было видно, как в нём бурлил мыслительный процесс. — А Виктор? — она замерла, ожидая ответ. — Ты что, хочешь, чтобы он тебя ревновал? Тогда валяй, — Драко метнул в неё пронзительный взгляд. — Нет, ты прав... Наверное, это лишнее, — она начала собирать остатки своих вещей. — Получается, у тебя секреты от "парня"? — он ухмыльнулся, стараясь задеть. — Вовсе он не мой парень, — в этом, пожалуй, всё и заключалось. Облегчение неожиданно накрыло её. До неё донёсся глубокий выдох. Гермиона не подняла головы, методично укладывая учебники в сумку. — Он всегда сможет тебя защитить, будет рядом... Надёжнее Виктора ты никого не найдёшь, — она задумалась. Он что, издевается? — Иногда он мне нравится, но чаще всего я воспринимаю его как друга, — хмыкнула с дерзостью. Никто не имел права лезть в её жизнь. — Только ему об этом не говори. Мне второй раз не хочется слушать сопливую историю ещё и от него, — он встал с кровати и направился к выходу. Гермиона ещё некоторое время сидела в раздумьях. Сейчас она могла бы забрать дневник, но не решилась. Вышла из палатки — Виктора не было в поле зрения. Зато Забини и Уизли сидели на берегу, мокрые, закутанные в полотенца перед костром. Очевидно, они проиграли игру.

***

Девушки в белых халатах сидят у края бассейна — будто белые чайки, затаившиеся на кромке воды. Слышен лёгкий плеск, и пар из открытой парной ползёт к ним, тёплым облаком оседает на щеках, волосах, ресницах. — Он всегда так долго, — тихо говорит Пенси, поправляя пояс халата, — будто ждёт особого драматического момента для выхода. Как сцена. Свет. Музыка. Гермиона ничего не отвечает. Её взгляд цепляется за очертания в парной. Выходит Драко — полотенце низко на бёдрах, на груди — шрамы. Не раны, нет — истории. Каждая будто рассказ, обрывок чего-то большого, опасного. Она всматривается, не мигая. Как будто забывает, кто она. Только взгляд. Чисто рефлекс. Как у любого человека на красоту и мужество, сплетённые в одном теле. — А что у Драко за шрамы на груди? Он с медведем вступил в схватку? — спрашивает шёпотом, даже сама не верит, что произносит это. — Не знаю. Никому не рассказывает. Лучше не спрашивай. Он может смотреть так, что забудешь, как зовут. — Пенси поёживается. — Но... незабываемо. Особенно, когда он выходит из парилки. Гермиона смеётся коротко, как будто удивлена собой. Отклоняется на спинку шезлонга, чувствует, как расслабляется всё внутри. Приятное, почти щекочущее тепло расходится по телу. — Обязательно повторим, — говорит Пенси, вглядываясь в струящийся пар. Близнецы, гогоча, выбегают, плюхаются в воду, как два обезумевших пеликана. Плеск. Вскрик. Смех. За ними — Драко. Падает в воду просто, тяжело, как камень. Брызги — на лицо, на волосы. Гермиона вздрагивает. — Невыносимый, — говорит она, вытираясь. — Согласна. — Пенси довольно тянется. — В этом и прелесть. Когда мужчины садятся рядом, вечер наполняется томным спокойствием. Кто-то шепчет, кто-то тихо смеётся, кто-то просто молчит. Гермиона дремлет. Её греет не только пар, но и сам воздух — он, как плотное одеяло, обволакивает, укачивает. Кажется, она где-то между сном и настоящим. Просыпается от лёгкого прикосновения. Пенси, уже в пижаме, что-то говорит — нежно, как мама будит на рассвете. Гермиона кивает и идёт переодеваться. Открывает дверь раздевалки — и тут же захлопывает. Сердце сжимается. Её выдох застревает в горле. Обнажённая спина, белая, как мрамор, но не холодная — словно живая поверхность статуи, от которой невозможно оторваться. Плечи, узкая талия, мышцы, двигающиеся под кожей, как волны под шёлком. Линия позвоночника — будто дорога в никуда, по которой, признаётся себе Гермиона, ей бы хотелось пройти пальцами. «Он как древний бог... Нет, хуже — как искушение.» Желание обжигает, пугает, унижает. Она же должна быть выше этого. Но стоит, сгорая. Чувствует, как тело реагирует на увиденное, как внизу живота рождается пульсация, будто от магии, но глубже. Дверь распахивается. Он выходит. Волосы чуть влажные, пижамные штаны едва держатся на бёдрах, обнажая полоску кожи, вызывающе интимное тянущее ожидание. Губы поджаты, но взгляд ленив, насмешливый, затаив в себе тонкую искру игры. — Понравилось? — спрашивает с ленцой, проходя мимо, словно пробуя её на прочность. Она ощущает, как внутренности сжимаются от стыда и — честно себе признаётся — удовольствия. Она не хочет этого признавать. Не хочет дать ему власть. Но образ — его спина, бёдра, движение мышц — врезался в память, будто отпечаток заклинания. — Я... я ничего не видела, — бормочет она, пряча глаза. Он усмехается, не оборачиваясь: — Конечно. А ещё ты не дышала. Такое даже зельями не вызовешь. Признай, тебе понравилось. Она прикусывает губу, молчит. А он останавливается на секунду у двери, бросает через плечо: — Мне — да. Особенно твой взгляд. Если захочешь... больше — ты знаешь где меня найти. Её бросает в жар. Он исчезает, оставляя после себя ощущение вызова, запах мяты и чего-то мужского, плотного. А она, дрожа, закрывает дверь. В груди — тревожное, сладкое беспокойство. Она знает: он заметил всё. И ей это... чертовски не хочется признавать. Он уходит, оставляя за собой лёгкий аромат — не зелья, не мыла, а чего-то интимного, теплого, мужского. И она, сжав кулаки, закрывает за собой дверь, будто боится не его — себя. Стоит. Не может двинуться. Пальцы дрожат. «Смешно. Веду себя, как девчонка, впервые увидевшая танцора без рубашки.» В комнате — темно. Лишь свет луны скользит по стене. Она укладывается в постель, укрывается до подбородка, будто спасается от мыслей. Башня. Всё напоминает Гриффиндор. Но там не было Пенси. Там не было вечеров в парной. Не было прикосновений к плечу. Не было ощущения, что она кому-то нужна, просто так, без оценки. Спальня Гермионы располагается на верхушке одной из башен. Это наталкивает на ощущение, что она в спальне башни Гриффиндор. Постель застелена, и она погружается в нее с наслаждением. Уже начинает дремать, когда дверь распахивается и в кровать к ней юркает Пенси. Крепко обнимает. Она холодная, как речной камешек. — Ты вся горячая, — шепчет она, укрываясь тем же одеялом. — Наверное, от пара, — отвечает Гермиона. Но знает — не только от него. Тело греет другое. Внутреннее. Слишком близкое к сердцу. Пенси прижимается крепче. И на миг — лишь на миг — Гермиона думает, что всё хорошо. Что, может быть, это и есть семья. Или хотя бы её прообраз. Они засыпают. За стеной, в коридоре, кто-то смеётся. Тихо. Её лицо не видно в темноте, но на губах — лёгкая, почти невидимая улыбка.