Поиски

Последние недели Мелисса словно жила на грани. Каждое собрание Пожирателей приближало её к разгадке. Она слышала обрывки разговоров, фразы, которые Волан-де-Морт бросал небрежно, но они слишком явно указывали на нечто большее. — Он делил свою силу… он прятал её… В архивах Отдела тайн Мелисса нашла упоминания о древней магии разделения души. Легенды, которым никто не хотел верить. Но чем больше она сопоставляла, тем яснее становилось: Лорд создал не один артефакт. Их несколько. Сколько — никто не знал, даже, возможно, сами Пожиратели. Её пальцы дрожали, когда она закрывала очередную папку. «Крестражи». Она впервые решилась произнести это слово вслух.

***

Вечером, пробираясь по узким улочкам к дому, где временно скрывался Гриндевальд, Мелисса чувствовала себя так, словно за ней следят тысячи глаз. Она накинула капюшон, сжала рукоять палочки в кармане. Гриндевальд встретил её холодной улыбкой. Его глаза светились чем-то опасным, но в них было и понимание. — Пришла снова, дитя войны? — спросил он, откинувшись в кресле. — Что ж, твой страх говорит о том, что ты готова учиться. — Мне нужна другая техника, — твёрдо сказала Мелисса. — Они могут раскрыть Карателя. Я должна быть быстрее, точнее. Я не имею права ошибаться. — Ошибка всегда остаётся за тем, кто медлит, — тихо ответил Гриндевальд. — Но ты не медлишь. Ты ищешь силу. Он поднялся и, склонив голову, как старый наставник, добавил: — Я научу тебя дуэлям, о которых авроры не знают. Я научу тебя тому, что Дамблдор отверг. Но помни: каждая новая техника будет менять тебя. Чем больше ты берёшь у тьмы, тем труднее вернуться к свету. — Я не ради света или тьмы, — резко перебила Мелисса. — Я ради цели. Гриндевальд тихо рассмеялся, и в этом смехе было что-то одновременно пугающее и одобряющее. — Тогда начнём. Огни заклятий вспыхнули в тесной комнате, отражаясь в её глазах. И в каждом движении палочки Мелисса всё сильнее ощущала, как граница между ней и маской карателя стирается. Дом, где скрывался Гриндевальд, стоял на отшибе, закутанный чарами так, что даже случайный маг не заметил бы его. Внутри пахло старым деревом и пылью — стены видели больше заговоров и битв, чем любой учебник Хогвартса. Мелисса стояла посреди комнаты, крепко сжимая палочку. Сердце билось слишком быстро, но взгляд был твёрдым. Гриндевальд неспешно обошёл её кругом, как хищник. — Ты хочешь, чтобы тебя боялись. Но страх — это не то, что даётся силой заклятий. Это то, что рождается в глазах. — Мне нужна техника, — холодно ответила Мелисса. — Я должна быть сильнее. Он резко взмахнул палочкой. Из стены сорвалась искра заклинания, направляясь прямо в её грудь. Мелисса отразила его в последний миг, ударив щитом. — Слишком медленно, — усмехнулся он. — В бою ты уже была бы мертва. Заклинания посыпались одно за другим. Красные и зелёные вспышки рассекали воздух, гул щита звенел в ушах. Мелисса отвечала стремительно, каждое движение — почти машинальное. Но Гриндевальд не сбавлял темпа, будто проверял, сколько она выдержит. — Ты защищаешься, как Аврор, — произнёс он, замедлив темп. — А тебе нужно атаковать, как убийца. Он поднял руку, и вокруг неё закружились чёрные нити заклятия. — Попробуй это. — Он метнул их в неё. Мелисса ощутила, как чары давят на сознание, словно пытаясь вырвать страх наружу. Она стиснула зубы, подняла палочку и, скопировав движение, отбросила проклятие обратно. Комната дрогнула от удара. Гриндевальд рассмеялся. — Вот так. Ты учишься быстрее, чем я думал. Он подошёл ближе, заглянул ей в глаза. — Но одно заклятие не делает тебя карателем. Ты готова убивать без колебаний? Мелисса встретила его взгляд. — Если это защитит тех, кого я выбрала, — да. Секунду он молчал, а потом, словно удовлетворённый, кивнул. — В тебе есть то, что сломало бы других. Запомни: сила дуэлянта — не только в палочке, но и в том, что он готов потерять. Мелисса глубоко вдохнула. Внутри всё ещё дрожало от напряжения, но в её глазах появилось новое — хищное, отточенное спокойствие. Гриндевальд, наблюдая это, улыбнулся — почти по-отечески, но с оттенком опасной гордости. — Из тебя выйдет каратель, достойный легенд.

***

Стук капель дождя по окну не давал уснуть. Мелисса сидела за письменным столом, окружённая кипами старых книг, свитков и документов, вытащенных ею из закоулков Отдела тайн. Лампа освещала её лицо, на котором усталость и решимость переплелись в одно. Строки о разделении души, древние ритуалы, упоминания о потере человечности. Крестраж. Слово мелькало всё чаще, как яд, который невозможно вымыть. Она записывала: «Артефакт №1 — дневник? Связь с воспоминаниями?» «Артефакт №2 — предмет наследия?» «Количество: не меньше трёх, возможно больше.» Рука дрогнула. Она представила, каково это — разделить душу. Жить с пустотой внутри. И поняла: чтобы победить Волан-де-Морта, мало быть ловкой или умной. Нужна сила, которая сломает его защиты. На следующий день она снова встретилась с Гриндевальдом. — У тебя глаза изменились, — заметил он сразу. — Ты уже не просто ученица, что ищет заклятий. Ты ищешь ответы. — Я ищу то, что убьёт его, — ответила Мелисса. Гриндевальд рассмеялся. — Амбиции настоящего Слизерина. Ну же, расскажи. Она медленно раскрыла тетрадь. — Он разделил душу. Не один раз. Я не знаю точно, сколько артефактов. Но они есть, и пока они существуют — его невозможно уничтожить. Гриндевальд замолчал, рассматривая её записи. В его взгляде мелькнуло уважение. — Ты пришла к тому, что многие боятся даже произнести. Но знай: если ты ступишь на этот путь — назад дороги не будет. — Её и так нет, — спокойно сказала Мелисса. Он встал, поднял палочку и ткнул ею в её грудь. — Тогда тебе нужна сила, чтобы сражаться не только с его армией, но и с самим бессмертием. Заклятия закружились между ними, сплетаясь в смертоносный танец. Каждый её удар был теперь не просто тренировкой — он был шагом к разгадке. В конце Гриндевальд отступил, усмехнулся и произнёс: — Ты хочешь его смерти. И ты готова платить за это. Что ж… теперь ты действительно ученица тьмы.

***

Дом Мелиссы был окутан тишиной. Даже камин не горел — редкость для её жилища, где обычно всегда плясали огоньки, словно отражая её характер. Регулус первым переступил порог. Он нервно поправил мантию, не зная, как начнёт разговор. Северус шёл за ним, бледный, с привычной маской равнодушия, но его глаза выдавали беспокойство. Мелисса сидела у окна, не обернувшись к ним. В руках у неё была книга, но страницы давно перестали перелистываться. — Мы можем войти? — осторожно спросил Регулус. — Вы уже вошли, — тихо ответила она, не поднимая взгляда. Регулус переглянулся с Северусом, после чего сел в кресло рядом. — Ты… изменилась. Ты всё время занята, уходишь от нас. Даже на собраниях держишься иначе. Мы хотим знать, что происходит. — Ты держишь нас на расстоянии, — добавил Северус. Голос у него был сухим, но в нём сквозила тревога. — Если ты думаешь, что сможешь всё вынести одна — ты ошибаешься. Мелисса наконец подняла глаза. В них была усталость, которую она прятала за улыбками, сарказмом и привычным равнодушием. — Я не хочу, чтобы вы втянулись в то, что уже слишком глубоко засосало меня, — сказала она твёрдо. — Я делаю то, что должна. И каждый шаг дальше… всё меньше места остаётся для дружбы, для семьи, для… нормальной жизни. Регулус сжал кулаки. — Но ты же знаешь, что мы всё равно рядом! Я не прощу себе, если однажды тебя не станет, а я просто стоял в стороне. Северус прищурился. — Ты думаешь, твоя стойкость защитит нас? Наоборот. Твоя тишина только сильнее втягивает нас в опасность, потому что мы не знаем, к чему готовиться. Мелисса вздохнула и, впервые за долгое время, позволила себе чуть-чуть расслабиться. Она посмотрела на них обоих и едва заметно улыбнулась. — Иногда я забываю, что вы остались рядом, несмотря ни на что. Регулус протянул руку, накрыв её ладонь. — Мы семья, Мел. И мы не позволим тебе исчезнуть в этой тьме. Северус не сделал жеста, но его слова прозвучали так же искренне: — Просто не закрывайся. Иначе однажды мы будем оплакивать тебя, даже не понимая, когда потеряли. Тишина накрыла комнату. И в этой тишине Мелисса впервые за долгое время позволила себе почувствовать — что рядом всё ещё есть люди, ради которых стоит держаться.