Пленница

Крики и огонь охватили улицы Хогсмита. Магазины рушились, витрины взрывались от заклятий, а чёрные фигуры в масках сыпали проклятиями, гоня толпы жителей в разные стороны. — Avada Kedavra! — голос Беллатрикс звенел в воздухе как безумная мелодия. — Магглорожденные должны гореть! — добавил Эйвери, и улицу вновь озарил зелёный свет. Среди хаоса Лили пыталась помочь школьникам, оказавшимся не в том месте в не то время. Но удар в спину, заклинание паралича — и земля качнулась под ногами. Маска Беллатрикс склонилась над ней. — Ах, какая прелесть… Цветочек Поттера. Лорд будет доволен, если мы принесём ему тебя. Лили связали и бросили к остальным пленникам. И тогда воздух прорезал холодный шёпот: — Silencio. Сквозь дым и пламя вышла фигура в золотой маске. Высокая, прямая, в чёрном одеянии, сиявшая холодным блеском. Каратель Лорда. Пожиратели расступились. Даже Беллатрикс замерла, губы её изогнулись в восторженной улыбке: — Наш меч правосудия! Каратель прибыл! Золотая Маска медленно оглядела пленных. И сердце Мелиссы, скрытое под этим золотым лицом, сжалось: среди них Лили. Глаза подруги, испуганные, но полные решимости, встретились с её взглядом. Она не должна догадаться… Никто не должен. Голос Карателя прозвучал холодно, без эмоций: — Лорд не желает лишней крови. Пленников доставить живыми. Я сама распоряжусь. — Но Лорд… — начала Беллатрикс, но замолчала под взглядом золотых глаз. Позже, в полутёмной подворотне, когда прочие Пожиратели уже торопились возвращаться, Маска шагнула к Лили. Одно движение палочки — и верёвки исчезли, дыхание вернулось, оцепенение спало. Лили ахнула, едва не вскрикнула, но пальцы в перчатке прижали её губы. — Тише. Уходи. Скажи, что тебе удалось сбежать. — Кто ты?.. — прошептала Лили, глядя прямо в золотую маску. На миг Мелисса дрогнула. Хотелось сказать, открыть, сорвать маску — но долг был выше. — Тебе лучше не знать. Лёгкий толчок — и Лили исчезла в вихре «Аппарации». А Золотая Маска вновь вернулась к Пожирателям, безмолвная, холодная, как будто ничего не произошло.

***

Возвращение в Малфой-Мэнор сопровождалось нервным возбуждением. Беллатрикс смеялась громко и истерично, словно удачная охота оправдывала всё, Эйвери шагал рядом, прижимая к груди трофейную палочку. Но стоило пересечь мраморный зал, как шаги стихли. На возвышении стояла она. Золотая Маска. Неподвижная, словно статуя, но каждый Пожиратель чувствовал, как ледяное напряжение давит на плечи. — Где пленница? — голос прозвучал сухо, как удар кнута. Беллатрикс с торжествующей ухмылкой сделала реверанс: — Она… исчезла, мой Каратель. Девчонка вырвалась, но это мелочи, ведь мы разнесли деревню, оставив лишь пепел! — Мелочи? — золотая маска повернулась к ней. — Ты называешь потерю ценной пленницы мелочью? Тишина повисла, как петля. — Это… случайность, — пробормотал Эйвери, отступая назад. — Мы не успели… — Crucio. Эйвери рухнул на пол, выгибаясь, срываясь на визг. Беллатрикс, вместо страха, лишь возбуждённо рассмеялась: — О да, ещё! Покажи мне силу! — С радостью. Crucio. И Беллатрикс рухнула рядом с Эйвери, смех сорвался в крик, полный боли и восторга одновременно. Остальные Пожиратели молча отводили глаза. Никто не смел вмешаться. Никто не смел даже дышать громко. Золотая Маска отменила заклинания, позволив обоим корчиться на мраморе. — Лорд доверил вам задачу. Вы опозорили его имя. — Голос был холоден, словно приговор. — Запомните: слабость не прощается. Она развернулась, плащ хлестнул воздух. Пожиратели молчали, а внутри маски сердце Мелиссы колотилось так, что, казалось, его услышат все. В гостиной, когда дверь плотно захлопнулась, Мелисса сорвала маску. Её руки дрожали. Она ненавидела себя — и за спасение Лили, и за пытки, и за роль, в которую её втолкнул Лорд. Без лица. Без жалости. Без сомнений. Эти слова звенели в голове, словно кандалы.

***

Зал был наполнен тенью и свечным светом. Волан-де-Морт сидел в высоком кресле, тонкие пальцы переплетены, взгляд — холодный, пронизывающий. Беллатрикс и Эйвери стояли на коленях, всё ещё бледные после «урока». Остальные Пожиратели не смели поднять глаз. — Я слышал, — голос Лорда разрезал тишину, — что мой Каратель преподал вам достойный урок. Беллатрикс, ещё дрожащая, но с безумным огоньком в глазах, прошептала: — Да, мой Лорд… Она беспощадна. Волан-де-Морт поднялся, его фигура возвышалась над всеми. Медленно он подошёл к Мелиссе. Его взгляд задержался на золотой маске. — Ты превзошла мои ожидания. Ты доказала, что понимаешь главное: сила требует жертв. Ты — мой меч. Моя тень. Моё правосудие. Он едва заметно коснулся маски пальцами, и шёпот стал интимным, слышным лишь ей: — И теперь я доверяю тебе больше, чем кому-либо. Мелисса склонила голову, сохраняя маску холодного равнодушия. Но под золотым лицом её сердце сжималось: доверие Тома было страшнее любых проклятий.

***

В камине затрещало пламя, и Лили вышла из зелёного огня в гостиную, где уже сидели Джеймс, Сириус, Флимонт, Юфимия и Аластор. Она была бледна, глаза блестели, голос дрожал: — Они напали на Хогсмид. Я… я попала к ним в плен. Все вскочили разом. Джеймс бросился к ней: — Лили! Что они сделали?! — Ничего, — прошептала она, — потому что меня… спас. — Кто? — хором спросили несколько голосов. Лили посмотрела на них, собираясь с духом. — Золотая Маска. Тот самый Каратель Волан-де-Морта. Тишина повисла тяжёлая, как свинец. Даже Грюм нахмурился, впервые потеряв привычную жёсткость. — Ты уверена? — холодно спросил он. — Он… или она… отпустил меня. Разрезал путы. Сказал, что я должна бежать. Это было… словно… — она запнулась, — словно этот Каратель не совсем такой, каким его видят остальные. Сириус ударил кулаком по столу: — Чушь! Убийца, палач, любимчик Лорда — и вдруг спасает Лили? Флимонт тяжело вздохнул: — А может, в этом и есть ответ. Может, у врага есть тот, кто играет свою партию. Грюм прищурился. — Или нас хотят запутать. Но если твои слова верны, Эванс, мы имеем шанс. Каратель может оказаться ключом. Лили молча сжала руки в замок. В её памяти ещё стоял образ золотой маски и голос, сказавший: «Тебе лучше не знать».